Третьего не дано

      — Гермиона, — каждую секунду меня пытались отвлечь от своих мыслей, размышлений, придумывания способов для того, чтобы убить, расчленить Панси, сжечь её на костре, похоронить заживо, сделать так, чтобы её не было ни то, чтобы в Хогвартсе, но и вообще, в мире.       — Ну что?       Я громко вздохнула, закончила размышлять о том, как я хочу убить Малфоя вместе с Паркинсон и, успокоившись, хотела приступить к завтраку, но не тут то было.       Слева, из крыла, откуда шла непрерывная череда слизеринцев, мелькнула Паркинсон. Нет, она даже не шла, она бежала, отчаянно запыхавшись. При этом накрасилась так, будто ей уже далеко за семьдесят, и она пытается привлечь всё внимание своей алой красной помадой и чёрными, подведёнными, будто углем, глазами.       Бежала она за Малфоем, пытаясь успеть на своё законное место рядом с ним, и так, чтобы ни одна из его девиц не успела сесть рядом с её кумиром.       Малфой шёл своей уверенной походкой, как всегда, не обращая ни на кого внимания, как будто он здесь один, и ничего кроме него в этом мире не существует. Его ледяной взгляд буквально колол, и это очень пугало. Он двигался с такой грацией, что казалось, будто сам воздух вокруг него сгущается, подстраиваясь под его присутствие. Каждый шаг был выверен и точен, словно он проходил по невидимой линии, очерченной его собственным величием.       Вокруг него собирались шёпоты и недоуменные взгляды. Ученики, проходя мимо, невольно отводили глаза, стараясь не встретиться с его холодным, пронизывающим взглядом. Даже самые смелые из них чувствовали, как по спине пробегает холодок, когда Малфой проходил мимо. Его белокурые волосы, аккуратно зачесанные назад, сверкали на свету, придавая ему ещё больше аристократической строгости. Он был как будто из другого мира, мир, где правила лишь его гордость и высокомерие.       На его губах играла лёгкая усмешка, которая могла означать лишь одно — он знал, что его власть и влияние безграничны. И в этот момент, когда он проходил мимо, казалось, что весь окружающий мир замирает, уступая дорогу этому несносному хорьку.       Я мигом сорвалась с места и рванула к ней, преграждая Паркинсон путь к своему возлюбленному, которому, мягко говоря, было абсолютно всё равно, что есть она, что её нет.       — Паркинсон, в твои грехи помимо чревоугодия, блуда и алчности теперь можно вносить в отдельный список воровство?       — Совсем крыша поехала? Уйди с дороги, пока я тебя не покалечила, — буквально весь Хогвартс перестал трапезничать и все смотрели на нас.       Ко мне тут же подбежали Гарри и Рон. Я не видела их такими ошарашенными, даже когда на первом курсе мы случайно наткнулись на огромную, трехголовую собаку. Ну, в смысле, Пушка.       — Что здесь происходит?       Гарри смотрел на меня, потом на Паркинсон, на меня и снова на неё, не переставая, наконец, Рон вмешался и повторил вопрос.       — Она украла мои книги, — со стола слизеринцев раздались смешки, и я почувствовала на себе колючий взгляд, из-за чего повернулась в их сторону.       — Что, дохрена смешно?       Все слизериницы, как ни странно, утихли и озадаченно смотрели на меня, Малфой сидел в середине стола, и около него уже вилась новая девушка. У неё были такие же ярко подведённые глаза, покрашенные, в чисто-белый цвет, волосы, закрученные в небрежные локоны. Она держала руку на плечах Драко, обнимая его. А он снова пялился так, будто меня нет, но при этом наблюдал за происходящей ситуацией.       Ясно слышалось, что Паркинсон сейчас взорвется от злости, ведь ей уже не попасть на место новой пассии Малфоя, но подергать её за волосы она вполне могла.       Кинув книги на пол и подняв голову кверху, сделав гордый, по её мнению, взгляд, она начала отдаляться к столу.       — Можешь забирать свои книги. Странно, что ты ещё вчера не подохла от такой потери, — выкрикнула она, и пара человек из Слизерина громко загоготали.       В первый раз в жизни мне захотелось избить человека. Ударить ее, выдрать ей все волосы. Я, уже собравшись, хотела пойти в её сторону, но внезапно заметила, как ко мне через весь зал идет Фред. Я подняла книгу и кинула в сторону Паркинсон, попав ей по голове, отчего послышался глухой удар.       Весь Хогвартс смеялся, как никогда.И только после этого я поняла, что сделала.       Паркинсон, отбросив всё, что находилось у неё в руках, вся красная от злости, пошла ко мне, уже чуть ли не демонстративно задирая рукава мантии, чтобы все поняли, что сейчас будет драка века. Но произошло чудо.       Блейз схватил её сзади, повернул к себе и начал объяснять, что если та тронет меня, то Макгонагалл за, якобы, любимую ученицу, уничтожит Панси. Говорил он очень много и долго, чтобы её отговорить. Наконец, Паркинсон подняла свои вещи и ушла за слизеринский стол, показывая, что мне конец. Я уже отвернулась, так и не узнав, что она сделала с новой девушкой Малфоя.       — Ты чем думаешь?! — чуть ли не одновременно начали выкрикивать Рон и Гарри, а Фред смотрел на меня с усмешкой, закатывая глаза.       — Ну-ка, быстро понизили громкость голоса! Она украла мои книги!       Бедные Гарри и Рон начали беседовать со мной на тему того, как же ужасно я поступила, и что преподаватели могли заметить в любую секунду. Я не слушала их, поскольку сейчас могла думать только о том, что произошло. В итоге они махнули рукой, поняв бесполезность нотаций; Гарри ушел к Джинни, Рон — к Лаванде, а мы с Фредом остались одни.       — Ну, ещё двадцать минут, куда пойдем?       И он улыбнулся, на что мне самой захотелось улыбнуться ему в ответ. Его улыбка была такой искренней, что в ней ощущалась теплота и доброта, словно он делился со мной частичкой своего света. В первый раз мне не хотелось посвятить эти бесценные минуты книгам, которые всегда были моим убежищем. Я чувствовала, как волнение растет внутри, и мысли о страницах, которые ждут меня, постепенно исчезали.