Serpent de Mer

Infected Rain – Butterfly Schandmaul – Der Tyrann Chris Vrenna – Hangar I Shotgun

Корабль держал курс… а был ли курс вообще? Команда наслаждалась качкой и ромом, даже шторм приносил удовольствие. Вообще, он и был главным развлечением, пока они бороздили бескрайние водные просторы. Точнее, это было главным развлечением до появления на борту смазливого юноши, который изредка выходил из капитанской каюты подышать воздухом, одним своим видом провоцируя похотливые взгляды и пошлые крики в свою сторону. Дело было в том, что, в дополнение к миловидному лицу, одет он был в женское платье. Другой одежды Том ему не давал, а изящных дамских туалетов из дорогих тканей у него было предостаточно – пираты тащили из разоренных городов все подряд и без разбора, – чтобы наряжать Билла, как куклу. Иногда это было даже нижнее платье, обнажающее плечи и ключицы, и этот образ особенно возбуждал команду. Мальчишка такого унижения никогда в жизни не испытывал, но сидеть все время в каюте было невыносимо. Первое время Уильям вообще отказывался выходить из комнаты, но спустя несколько дней почувствовал, что замкнутое пространство и постоянное уединение с самим собой, ненавистным пиратом или его чудовищем вызывает у него приступы паники, от которых он начинал задыхаться. На палубе ему становилось легче, но лишь на время. От вида бесконечного моря у него кружилась голова, а все, что он съел, просилось обратно, и юноша не знал, что хуже. Сидя ночами в одиночестве, он слышал, как снаружи пираты поют пьяные песни. Это были задорные пошлые куплеты о веселой и разгульной жизни, от которых краснели уши, и тягучие суровые мотивы о темной душе и дьяволе, что ждет их на дне морском, от них невольно наворачивались слезы на глаза. Томас пока своего пленника не трогал. Кормил исправно, хоть и скудно – в открытом море особо не попируешь. Матросам же хватало рома, чтобы заполнить пустоту в желудке и быть счастливыми. Однако чем дальше они были от суши, чем сильнее их дразнило сокровище, которое прятал от них капитан, тем больше нужно было рома, чтобы заглушить плотские желания. Уильям старался как можно реже попадаться пиратам на глаза, и потому выходил из каюты на рассвете, когда они отсыпались после очередной бодрой ночи. Однако совсем избегать внимания не получалось, и он непременно слышал очередной пикантный комплимент или неприличное словцо в свой адрес. Том всегда был рядом, когда Билл выходил из комнаты, и только ухмылялся, будто одобрял такое поведение по отношению к пленнику. Однако члены команды явственно ощущали, где проходит граница дозволенного, и пока не переходили ее. – Детка, подними юбочки, порадуй старого морского волка ножками! – крикнул хриплым простуженным голосом седой боцман юноше, показавшемуся в очередное утро на палубе. Тот лишь поджал губы, отвернулся, отходя к левому борту, и сжал пальцами влажное от утреннего тумана дерево. Уильям чувствовал пристальный взгляд и покрывался мурашками. На корабле стало тихо, с появлением капитана матросы заткнулись, и только шум волн, бьющихся о борт, совпадал с ритмом сердца юноши. Он не слышал шагов, но его затылка коснулось теплое дыхание, а сильные руки обняли за плечи, и мурашки превратились в дрожь по всему телу. Он прикрыл глаза и опустил голову, чувствуя, как нос пирата зарывается в его волосы. – А если я прыгну за борт? – шепотом спросил Билл. – Бросишься меня спасать? – он повернулся к Тому и посмотрел в его черные спокойные глаза. – Нет. Тебе придется иметь дело с ним, – тихо сказал мужчина, рукой проведя по обнаженной груди, на которой покоилась голова змея. Юноша проследил за этим движением и сглотнул. Он слишком хорошо помнил прикосновение холодной чешуйчатой кожи к своей, помнил, во что превращается эта жуткая татуировка, и невольно отступил на шаг. – И он меня сожрет? Да? – усмехнулся мальчишка, пряча страх за дерзким безразличием, но змея не обмануть: он шевельнулся и приоткрыл глаза, глядя еще бесцветно и бестелесно. – Если ты разозлишь меня, я могу ему это разрешить, – Том позволил своему пленнику эту дерзость, ведь он точно знал, кто в этой игре хищник, а кто добыча. – А если я предпочту смерть твоей постели? – гордо вздернув нос, Уильям совершал над собой немалое усилие, чтобы не отвести взгляд, а пират приблизился настолько, что жар его тела согрел Билла. Тварь на его груди зашевелилась, ощущая сладкий запах юноши. – Тогда я покажу тебе то, что хуже смерти, – прошептал мужчина в самое ухо мальчишки, незаметно обвив его талию крепкой рукой, и бросил взгляд в сторону наблюдавших за ними пиратов. – И будь уверен, перед тем, как я позволю ему убить тебя, ты испытаешь это. Он видел, как щеки Уильяма побледнели от видений, которые услужливо подкинула несчастному фантазия. Но Билл взял себя в руки и с вызовом спросил: – Неужели ты станешь делиться? Том прищурился. Он не был собственником, живя среди людей, которым чуждо это понятие. Однако какие-то тайные струны его души – если таковая была вообще – были задеты. – Ты бы сожалел… ужасно сожалел, – зашептал Билл, почувствовав уязвимое место, но тут же стушевался, увидев на красивом лице уже знакомую хищную улыбку. – Хочешь это проверить? – Не сегодня. Слишком хороший день, чтобы умирать, – Уильям отвел взгляд, покрываясь мурашками неизвестного происхождения: то ли это ветер морской, то ли отвращение, то ли тело как-то неправильно реагирует на жаркое дыхание и бархатный голос. – Будь моим, и каждый день станет таким. Глубоко вдохнув, Билл вдруг обнял пирата в ответ, положив одну руку ему на грудь, и провел по упругой коже вниз к рельефному животу, дрогнувшему от прикосновения прохладных пальцев. Уильям прижался теснее, ощущая твердость его паха, облизал губы, дразня мужчину, глядя на него томно из-под ресниц. Том улыбнулся и наклонился ниже, губами касаясь шеи. Под ней так вкусно билась жилка, что невольно пират дал волю своим змеиным инстинктам, укусив тонкую кожу. Но даже сквозь туман возбуждения, которое будил в нем этот мальчишка, Том почувствовал, как чужая рука сжала пистолет у него на поясе, тогда как другая шаловливо коснулась кромки его потрепанных штанов. Пират принял эту игру, не спеша ее прекратить. Он поднял голову и заглянул в глаза своему пленнику. – У меня ведь нет выбора? – Билл осторожно потянул пистолет из кожаного ремня. Тот поддавался туго, и юноша молился, чтобы это было незаметно. Ему казалось, монстр и его хозяин должны быть всецело поглощены им. Но он забыл, что у этого пирата глаза на затылке – и это почти буквально, – а все чувства обострены. – Верно, – спокойно ответил Том, чуть склонив голову, и коснулся мягких губ своими. – Тогда чего же ты ждешь? – желанный рот сложился в дерзкую торжествующую улыбку. – Возьми меня… если сможешь! – и Уильям, выдернув пистолет, ткнул дуло под ребра своего похитителя. Огонь в глазах Билла был огнем предвкушения. Он чувствовал, что победил или стоит на пороге победы. И свободы. В душе он ликовал, сердце билось все быстрее… пока не остановилось на миг, когда он увидел на лице пирата спокойную улыбку. Глаза его смеялись, смотрели так, будто он знал наперед каждый шаг своей жертвы, будто загонял ее в ловушку. И она попалась. – Убей меня… если сможешь, – низким шепотом произнес он, и в голосе прорезалось змеиное шипение, зрачки вытянулись, а черная радужка разгорелась закатным цветом. – Убей, и станешь капитаном. Корабль, команда – они будут твоими, и никто не посмеет ослушаться или помешать. Только твоя трусость. Он дразнил мальчишку, и Билл, стиснув зубы, решил, что больше не даст запугать себя и загнать в угол. Но его руки дрожали, он действительно едва находил в себе силы, чтобы крепко держать пистолет и не опустить его, потешив самолюбие ублюдка, который смеет над ним насмехаться. Он, Уильям, благородных кровей! Он отличный наездник и стрелок! Но почему… почему пальцы немеют и отказываются нажимать на курок?.. – Думаешь, я не смогу? – процедил мальчишка сквозь зубы – потянуть время, всего несколько секунд, чтобы найти силы справиться с собой. Улыбка Тома была все такой же уверенной, он лишь крепче прижал к себе юношу. Шутки… насмешки… Хватит! – Хватит! – вскрикнул Билл и зажмурился, оглушенный выстрелом. Запахло порохом, в ушах зазвенело, а на языке почему-то появился вкус крови. Открыв глаза, Уильям посмотрел вниз. Нет, это не вкус, а запах крови, окрасившей смуглую кожу в алый. Билл отшатнулся от пирата и с открытым ртом смотрел, как тот зажимает рукой рану, как между пальцами просачиваются вязкие струйки. Вся команда замерла, и казалось, даже море затихло. Мальчишка сглотнул, и улыбнулся… неуверенно, дрожащими губами. Он словно не верил, что смог. Но когда Том отнял ладонь, Уильям увидел черную зияющую дыру в его боку и засмеялся. Он смог! Он не трус! Он убил это чудовище, их обоих! Казалось, у него помутился рассудок. Схватившись за борт, он почти согнулся, хохоча. Эхо моря вторило ему… но разве в море бывает эхо? И Билл крепче вцепился пальцами в дерево, заставляя себя успокоиться и оглядеться. Пираты – и те, кто бодрствовал, и те, кто спал, – окружили их, а капитан, стоящий в паре шагов от юноши, почему-то тихо смеялся. Глаза его смеялись. И змей, обвивший грудь своим нарисованным телом, тоже будто смеялся. А рана, черная кровоточащая дыра, на глазах Уильяма затягивалась, и пуля, застрявшая в теле, с глухим стуком упала на палубу, оставив на дереве въедливые капли крови. Кожа стянулась, бледный шрам был виден лишь краткий миг, после чего и следа не осталось. Только капли крови, ее вкус на языке и запах пороха в воздухе, который быстро разнес оживший ветер. – Нет… – от ужаса Уильям выронил пистолет и попятился. Глядя на пирата, он едва не разрыдался от досады, а наткнувшись задом на борт, решил, что лучше утонуть, чем то, что с ним теперь сделают. Но не успел он и ногу перекинуть, как его схватили в охапку и потащили куда-то. Перед глазами все мелькало, он ничего не видел из-за подступающих слез. Вырваться было невозможно. Сейчас его затащат в трюм, и все эти голодные морские волки просто растерзают его. Но упав на что-то мягкое и почувствовав, что его больше никто не держит, Билл поджал ноги и огляделся. Он был в капитанской шикарной каюте, ставшей его золотой клеткой. Что ж… если его и изнасилуют, то это будет на чистых простынях. Слабое утешение в безысходности. Том, поняв, что Билл собирается прыгнуть за борт, почувствовал, как змей первым рванул вперед, но хозяин не позволил ему отделиться от тела и вонзить ядовитые зубы в мягкую плоть. Мужчина схватил мальчишку поперек тела и поволок его брыкающуюся тушку в каюту. Бросив его на постель, он рывком сорвал с себя ремень и рубашку, чувствуя ярость змея, обвивающего его тело. Он жаждал крови и заражал этой жаждой Тома. Уильям отполз подальше, словно пытаясь спрятаться среди подушек. Он видел, как пират положил пояс с оружием на стол. Совсем близко. Но теперь он не видел в этом смысла. – Ты так сладко пахнешь, когда боишься, – прошипел нечеловеческим голосом Томас. Он обошел кровать, разглядывая свою загнанную в угол жертву. Он не спешил. Каждая секунда промедления только распаляла его. И запах страха все усиливался. Мужчина облизывал губы, ощущая острое желание змея хотя бы раз укусить. Он неспешно сбросил потертые сапоги, штаны, которые едва держались на бедрах, упали на пол, оставляя пирата обнаженным. Билл мог сказать, что перед ним стоит красивый мужчина, красивейший из всех, кого он когда-либо видел. Но мальчик был слишком напуган и скорее зажмурился, натягивая юбку белого платья ниже и поджимая колени к груди. Наклонившись, Том потянулся к Уильяму, схватил его за кружевной подол и резко потянул на себя. Юноша оказался на спине, юбка задралась. Кальсон на нем больше не было, и в складках пират увидел мелькнувшие ягодицы. Билл вцепился в ткань и попытался снова отползти, но Том держал крепко и, поставив колено между стройных ног, рванул платье, обнажая тщедушное тельце по пояс. Юноша попытался выставить руки, оттолкнуть от себя насильника, но тот был сильнее. Схватив их, он сорвал с жертвы юбки, оставляя совершенно обнаженным и жадно осматривая. Одной рукой удерживая тонкие запястья, второй он коснулся худого бедра, провел вверх по боку с чуть выпирающими ребрами. Смуглая кожа сильно контрастировала на фоне белого чистого тела. И этот контраст выглядел так соблазнительно. Светлое невинное существо и грешник. Даже не человек – демон из морской пучины. Уильям извивался, пытаясь не дать к себе прикоснуться. Шептал мольбы, но все тщетно. Это лишь дразнило Черного Змея, возбуждало, и он склонился, чтобы вновь укусить соблазнительный изгиб шеи, зализать и оставить яркую отметину. Билл жалобно застонал, даже не представляя, что сопротивление заставляет желать большего. Том не пытался обездвижить его: когда добыча трепыхается, охота становится интереснее. Он только перевернул юношу на живот и обвел ладонью упругие ягодицы. – Расслабься. И, быть может, тебе понравится, – прошептал мужчина, покрывая поцелуями-укусами дрожащие плечи, лопатки и ниже, останавливаясь только на маленькой половинке. Билл приглушенно заскулил в подушку и замер, боясь пошевелиться. Однако если он думал, что лежит неподвижно, это было не так. На каждое прикосновение грубых пальцев он слегка вздрагивал, всхлипывал, его сердцебиение учащалось, а Том, как и змей, улавливал малейшие вибрации. Мужчина коленом раздвинул шире тонкие ноги, располагаясь между ними, а рукой обхватил за талию, заставляя приподнять зад. Потершись членом между половинок, он тихо зарычал, и что-то прохладное скользнуло по нежной коже, послышалось шипение. Огромный аспид прополз под хрупким телом, обвивая его. Уильям едва сдерживал тошноту, когда змей оплетал собой его бедро, то сжимая крепче, то отпуская, а его раздвоенный язык щекотал тонкую кожу, пока пират гладил юношу по животу и груди, задевая соски. – Убери… убери его, пожалуйста, – сквозь зубы выдавил Билл, чувствуя, что его вот-вот вырвет. – Он не тронет тебя, пока ты послушен, – прошипел Том ему прямо в ухо. – Он облизывает меня... – Языком он чувствует твой запах, – мужчина тихо засмеялся, но в смехе его не было злобы, а поглаживания стали почти нежными. – Пиратское отребье, – прошипел Уильям, и Том снова засмеялся, но снова холодно. Пальцы его грубо сжали бусину соска, вызывая сдавленный крик юноши. Странное чувство пронзило тело Билла. Он на миг растерялся и не сдержал стон, когда на боль откликнулось щекочущее чувство в низу живота, такое тайное, постыдное, что он испытывал, прячась ночью под одеялом и после сгорая от стыда. Уловив это, пират сделал так еще раз, чувствуя торжество. Ломать этого упрямого мальчишку было удовольствием. Подмять, подчинить, сделать своим… рабом своих желаний. Упиваясь собственным превосходством, Том огладил упругие половинки и пальцами раздвинул их, открывая своему взору вид на розовые мышцы. Погладив их, мужчина представил, как туго они будут сжимать его член, и застонал. Голова змея коснулась его запястья, и холодный нос сунулся туда же, где касались его пальцы. – Не смей! Убери от меня свои грязные руки, ублюдок! – зарычал Уильям, почувствовав эти бесстыдные прикосновения. – Хорошо… – спокойный голос пирата ошарашил его, и юноша замер, прислушиваясь. Пальцы действительно исчезли, он даже ощутил, как мужчина чуть отодвинулся, хоть и продолжал крепко прижимать его к постели. Змей пошевелился и ослабил хватку. На миг Билл было подумал, что его оставят в покое, но вдруг чувствительной промежности коснулась холодная чешуйчатая кожа, а быстрый раздвоенный язык пощекотал кожу. – Господи, нет… Убери его! Убери! – в панике Уильям задергался, и хоть руки его уже были свободны, он все еще был крепко прижат грудью к постели и совершенно беззащитен. – Выбирай: я или змей? – опасно низким голосом прошептал Том, глядя, как тварь подбирается к розовому колечку сжавшихся от страха мышц. – Ты… – выдохнул едва слышно мальчик, спрятав лицо в подушке. – Я не слышу, что? – будто издеваясь переспросил мужчина. – Ты! И Том небрежно смахнул змея с Билла, вновь заставляя его встать на колени. Член коснулся дырочки, обильно пачкая кожу смазкой, и пальцы, ловко собрав ее, скользнули внутрь, тревожа тугие стенки. Внутри было узко, горячо, мышцы сопротивлялись, но пират был настойчив, он знал, что делает, и упрямо проталкивал пальцы глубже. Уильям пыхтел и кусал губы, не желая доставлять своему мучителю удовольствие болезненными стонами, но снова произошло то, чего он не ожидал. Том коснулся внутри чего-то такого, что тонкое тело непроизвольно выгнулось, а из горла вырвался короткий вскрик. От копчика по позвоночнику поползли мурашки, острые и колющие, и от этих ощущений сбивалось дыхание и закатывались глаза. Странный пульс забился в низу живота, будто сердце упало и заколотилось там. Тело сдавалось, душа же рвалась на волю, сопротивлялась и, кажется, была готова покинуть Билла. – Неужели… неужели это приносит тебе удовольствие? – прошептал он, не желая признавать свое поражение. – И тебе принесет, если ты перестанешь упрямиться и расслабишься, – Том убрал рассыпавшиеся по плечам и спине мальчика черные волосы на одну сторону и поцеловал его в шею, медленно убирая пальцы и заменяя их своим членом. Головка тяжело надавила на отверстие, преодолевая сопротивление и проникая внутрь. Билл тихо вскрикнул и зажмурился, сжимая в пальцах простыни. Он чувствовал, как сводит мышцы от боли, а оттого становилось только хуже. Пират же лишь больше дурел от запаха своей жертвы, жара внутри, силы, с которой стенки сжимали его. Все это приносило наслаждение уже сейчас, и ему не терпелось вкусить сладкий плод сполна, но торопиться было нельзя. Испортить игрушку, лишь раз ее использовав, было бы очень жаль. Поэтому, плавно покачивая бедрами, Том неспешно толкался все глубже и глубже, пока тяжелые яйца не коснулись промежности Билла. – А теперь… постарайся двигаться со мной, – шепнул пират на ухо юноше и сделал первый короткий толчок, прислушиваясь. Мальчик под ним тихо всхлипнул. Ему было больно, но больше всего болела душа. Он буквально слышал эти стенания у себя в голове, вслух же не произнес ни звука – только тихие непроизвольные всхлипы с каждым толчком. Том замер на пару мгновений и почти бережно повернул Билла на бок, подхватывая одну тонкую ногу и поднимая ее выше. Так узкий проход раскрылся чуть сильнее, движения стали более плавными и точными. Он быстро нашел нужное положение, и со следующим толчком головка члена прошлась по чувствительному месту, отчего юноша протяжно вскрикнул и выгнулся, поджимая пальцы на ногах. К острой боли примешалось тягучее тепло. И стоны, что бы они ни означали, были для пирата сигналом, призывом, и он увеличил темп, находя нужный ему ритм, не облегчающий вожделения, а лишь распаляющий его, как ветер раздувает угли. Билл морщился, рычал, пытался противиться до последнего, но силы быстро покидали его вместе с волей, подавляемой этим сильным мужчиной. Том, получая слабые шлепки, которые должны были быть ударами, самодовольно улыбался, облизывался, а глаза его горели, глядя на то, как изящное тело обвил черный аспид. – Чудовище, – прошептал мальчишка, чувствуя, что последние крупицы сознания утекают в никуда. Он посмотрел наверх и встретился с гипнотизирующим взглядом змея. Пламя, полыхающее в его глазах, спалило крылья Билла, и он упал в черную бездну. И последнее, что он почувствовал – горячие капли на своем животе и последние тугие толчки внутри, а затем пустота. Очнулся он спустя минуту… или несколько часов. Руки его были свободны, он лежал на боку, а позади ощущал жар, будто прямо за спиной у него была печь. Печь, которая дышала и касалась его огрубевшими пальцами. Тело было тяжелым, каждая мышца ныла, и он не мог понять, приятно это или все же больно. Наверное, он хотел, чтобы было больно, но это было не так. Эти руки, поглаживающие его по спине, плечу и животу, казались нежными. В этой иллюзии Уильям предпочел бы остаться, если бы не прикосновение, заставившее его вздрогнуть от омерзения. – Тише… – шепнул тихий мягкий голос ему на ухо, – он не обидит тебя, – мужчина прижался к узкой спине и, проведя рукой по животу Билла, опустил ее вниз, скользнув между бедер на внутреннюю сторону. – Он скользкий… мерзкий… как ты, – прошептал мальчик, пытаясь отстраниться. Том ничего не ответил, хотя Уильям ожидал очередной волны ярости. Но получил только поцелуй вкупе с объятиями, ставшими жадными и настойчивыми. Поток гадостей в адрес пирата иссякал с каждым прикосновением. – Что ты делаешь? – прошептал юноша, чувствуя себя странно оттого, что пират, только что изнасиловавший его, сейчас с ним так ласков. Тот снова промолчал, ему доставляло удовольствие трогать это истерзанное им самим тело, чувствовать его недоумение и дрожь. Он целовал в случайные места, прикусывал кожу и зализывал ее, оставляя краснеющие следы. Присутствие змея заставляло Билла покрываться холодным потом, но скоро Тому удалось усыпить его тревогу, и юноша начал постанывать, чувствуя язык на своих ягодицах, умелые пальцы на члене. Было безумно стыдно, но слишком приятно. К таким пыткам его не готовили. Том, почувствовав, что живот Уильяма вжимается, сводимый предоргазменными спазмами, он взял его небольшой член в кольцо пальцев и сжал, вызывая у него протяжный стон. А пальцы другой руки, смоченные слюной, коснулись колечка ануса. От этого разум юноши чуть просветлел: еще один раз это он не был готов выдержать. – Нет… не надо… Пират не слушал его, добавляя второй палец. Дырочка сжималась, но мужчина настойчиво растягивал уже растраханное отверстие, внутри нащупывая комок нервов. Мальчик заметался по постели, сгребая простыни. Его разрывало от противоречий. – Я не хочу! Хватит! – слова его расходились с реакцией тела: он тяжело дышал, краснел и покрывался потом, не зная, куда деть себя от возбуждения. Том тихо засмеялся и вытащил пальцы, обнимая мальчишку сзади. Погладил по груди, задел соски, поцеловал в шею. – Тише… Он сжал губами мочку уха, и твердый член бесцеремонно скользнул между раскрасневшихся ягодиц и уверенным движением вошел. Сразу глубоко и сильно. Но… теперь и это не облегчило боль, и Билл жалобно заскулил. – Нет! Пусти! – он пытался соскочить, но куда там… – Замри! – раздраженно прорычал пират и буквально пригвоздил его к постели, так Уильям снова оказался прижатым щекой к подушке. Том балансировал на коленях, примеряясь, чтобы начать двигаться. И когда добыча под ним снова дернулась, пытаясь вырваться, он нетерпеливо зарычал и начал толчки, игнорируя крики. Он кусал и целовал нежную кожу, не оставляя ни одного нетронутого места. Прикрыв глаза, юноша попытался имитировать стоны… может, тогда это скорее кончится. А позже он осознал, что и не претворяется вовсе, а даже неосознанно подмахивает задом, насаживаясь на член сильнее. И тогда пират перестал себя контролировать, а соответственно, и его второе «я» вышло из-под контроля, обвивая их сплетенные тела. Вскрикнув, Билл забрызгал сбитые простыни семенем и рухнул на живот. Мужчина, сделав еще пару движений в сжавшейся дырочке, кончил следом, выходя и оставляя на маленькой попке остатки мутно-белой жидкости. Уильям, почувствовав, что его отпустили, свернулся и подтянул ноги к груди, дрожа. – Уйди, – прохрипел мальчик, но тот остался на месте, а змей, разделивший наслаждение хозяина, слился с ним, уютно устроившись на груди и вокруг пояса. – Не трогай меня! – крикнул Билл и из последних сил ударил мужчину по лицу, вложив в этот удар всю боль, ненависть, страх – на щеке Тома остался лишь бледный след, а вот глаза загорелись алым. Реакция была мгновенной, инстинктивной. Зашипев, Том схватил его за руки и навалился, обездвиживая. Уильям дернулся и, не в силах пошевелиться, плюнул в лицо, которое сейчас ненавидел больше всего на свете. Сжав зубы, мужчина прищурился, медленно вытер щеку и поднялся. Двигался неспешно, одеваясь, а затем сдернул мальчишку с кровати за тонкое запястье и толкнул к двери. – Нет… – выдохнул тот, врезавшись грудью в дверь, но его снова схватили и выволокли на палубу. – Нет! Пожалуйста! – кричал он, вцепившись в пирата, упираясь босыми ногами в пол. Том раздраженно поморщился и оттолкнул юношу от себя так сильно, что тот упал. – Забирайте, – бросил он небрежно и повернулся спиной к Биллу, чтобы вернуться в каюту, но его ногу обвили слабые дрожащие руки, однако схватили крепко. Уильям прижимался к ноге пирата, как щенок к хозяину, и смотрел на него снизу мокрыми глазами. По его бедрам текло вязкое семя, а члены команды жадно смотрели на него, едва не облизываясь. – Не оставляй меня им… пожалуйста, – прошептал по-французски Билл, щекой потираясь о бедро Тома. – Я предупреждал тебя, – прошипел в ответ тот, наклонившись, и, грубо взяв пальцами заплаканное лицо за подбородок, посмотрел в красные глаза, – или тебе будет хорошо со мной, или плохо с ними. Билл ничего не ответил. Он прикусил губу и плотнее прижался к ноге «хозяина». Черный Змей самодовольно улыбнулся. Приказав принести плед, он укрыл им юное тело и унес его обратно в каюту, прижимая к себе этого дрожащего зверька.