Serpent de Mer

Marcus Viana – Maktub II Apocalyptica & Sandra Nasić - Path Vol.II Marcus Viana – Maktub

С того дня, как капитан корабля едва не отдал его тело на растерзание пиратам, юный граф был тих и покладист. Он не перечил Черному Змею, был податлив и послушен, просто закрывал глаза и отдавался запретным ощущениям. А потом пытался стереть их из памяти. Смириться с тем, что его собственное тело предает, что оно чувствует наслаждение от грубой ласки мужчины, Уильям не мог. И оставаясь в одиночестве в каюте или бродя по палубе, он размышлял о побеге, представляя себе его в мельчайших подробностях, и улыбался. Да только в каждом плане был недостаток, огромная черная пропасть, через которую не перешагнуть. Том никого к своему пленнику не подпускал. Члены команды были недовольны таким бесцеремонным нарушением одного из основных законов пиратского кодекса, но ставить под сомнение слово капитана они не смели не только из страха, но и из уважения. Только старый кок – хотя старость его была весьма относительна, ведь пираты редко доживали до сорока, а седому бородачу было уже за шестьдесят, – мог входить в капитанскую каюту трижды в день, чтобы кормить Билла. Он же выводил его по нужде. Его звали Франсуа, хотя в команде его все называли просто Рыжим. Он был улыбчив и спокоен, да и на пирата вовсе не был похож, если бы не его мрачные шутки и грубая манера говорить. Первой и единственной причиной, по которой капитан позволял мальчишке общаться с поваром, было то, что того совершенно не интересовали стройные ноги и точеная фигура молодого графа. За пару недель Уильям привык к мужчине, даже улыбался ему, видя, что тот не смотрит хищно, и не было желтых глаз, горящих от жажды испить его крови. Они даже иногда беседовали, пока Тома не было рядом, и замолкали, когда он появлялся. Первое время в их разговорах не было ничего такого, что могло бы разгневать Тома, но позже Билл решился: он шепнул Франсуа, когда тот уходил после ужина, что хочет бежать, и попросил о помощи. Пожилой пират посмотрел на юношу огромными изумленными глазами, покачал отрицательно головой и скорее ушел в свою каморку. Несколько дней кок молча приносил еду и так же молча уходил, стараясь не смотреть на мальчика, а тот умолял одним лишь взглядом. И сердце старика оттаивало. Годы пиратства, жестокости и крови, стоящие за его спиной, рухнули перед этим юным созданием. Он не боялся смерти, не боялся гнева своего капитана, он знал, что его ждет морская пена, и его тело превратится в ил. Это ничто с муками души, которые ждут его после. И к старости любой, даже самый бессердечный разбойник, начинает задумываться о том, как облегчить свою участь. И однажды, принеся Уильяму завтрак, Франсуа шепнул, что готов помочь ему бежать. Едва он успел сказать это, как в комнату вошел Том и как будто не заметил настороженной тишины. В тот же день он велел взять курс в пиратский порт на берегах жаркой Африки. Сале – это даже не городок, а небольшое государство, в которое входили три небольших поселения, занятые пиратами. Пустынная территория, принадлежащая мусульманским разбойникам, была не лучшим вариантом для побега, но Билл не мог больше ждать и боялся, что сжалившийся кок передумает или расскажет все капитану. Когда на горизонте появились очертания материка, Уильям сидел в каюте и расчесывал гребнем, украшенным драгоценными камнями, длинные волосы. За минувшие дни они сильно выросли, и юноша ловил себя на мысли, что прошло гораздо больше времени, чем ему кажется. Будто в его мире день тянется неделю, а на самом деле, жизнь течет, не прерываясь и не замедляясь. Том сидел у стола и чистил оружие, поглядывая на своего пленника. Он любовался красивым профилем и точеной фигурой, почти не скрываемой полупрозрачным нижним платьем, и размышлял, оставить Уильяма на корабле или взять с собой в город. Ему не нравилась мысль, что придется показать чужакам свою игрушку, пусть даже та будет закутана в паранджу – такая тоже нашлась в сундуках. Но все чаще просыпающееся чувство собственности заставило капитана подняться со своего места, отложив последний наточенный кинжал, и подойти к кровати. Билл поднял на него спокойный взгляд и отложил гребешок, по одному только взгляду пирата читая его намерения. Еще лишь раз, последний раз стерпеть, а утром он будет свободен. Спиной упав на мягкие подушки, юноша обхватил руками крепкое тело, прижавшее его сверху, и приоткрыл рот навстречу целующим губам. Жадные руки сразу оказались под воздушной тканью, сжимая нежное тело, оставляя на чувствительной коже следы пальцев. Но эту боль сейчас Билл готов терпеть сколько угодно, потому что вместо запаха моря уже чувствовался аромат свободы. И возбуждение, тянущее в паху, он оправдывал восторгом предвкушения. И тихие стоны, что вырывались у него, когда твердый член терся через ткань стертых кожаных штанов о его промежность, и белесые капли, окропившие живот… – Змей! – бесцеремонно прервавший их голос заставил Уильяма вздрогнуть, распахнуть глаза, и он увидел над собой горящий раздражением взгляд своего любовника. На пороге стоял молодой пират и ухмылялся: ему открывался замечательный вид на покрасневшие от трения ягодицы, влажные яички и член юного графа. Оторвать от них взгляд его заставил только превратившийся в шипение голос капитана. – Чего тебе? – резко спросил он и, встав, накинул на еще подрагивающее от оргазма тело покрывало. – Причаливаем, – коротко сказал парень и поспешил скрыться, прикрыв дверь в опасении настоящего гнева Тома. – Дьявол! – выругался тот и отошел к столу, чтобы надеть свой тяжелый пояс и заткнуть за него побольше оружия. – Ты останешься здесь, – сказал он, не глядя на Билла, который только покорно кивнул, кутаясь в мягкую ткань. – Вся команда покинет корабль, – Том обернулся и встретил удивленный взгляд. – Не бойся, ты не будешь один. Я буду с тобой, – после этой фразы из-под грязно-белой рубахи пирата выполз черный змей и тут же забрался в кресло, на котором свернулся, глядя горящими глазами на Уильяма. Тот поежился и отвернулся. Хлопнула дверь, и вскоре на корабле стало тихо. Только с берега звучали голоса хозяев города и их гостей. Билл прислушивался до тех пор, пока шум толпы не стих. Откуда-то издалека доносилась музыка, слышались взрывы и выстрелы. Берберские пираты встречали команду Черного Змея торжественно, со всеми почестями. Молодой капитан был уважаем, имел авторитет среди всего разбойничьего общества и наводил ужас на мирное население. Их привели в самый центр городка разгульной жизни, в роскошный по местным меркам дом, убранный в лучших традициях мусульманского пиратства. И там, когда все гости расселись по подушкам и им подали кушанья, к ним вышел хозяин дома, Мурат Рейс, и уселся рядом с Томом. – Ты совсем не изменился! – воскликнул бородач, наполняя кубок старого знакомого вином. – Это уже неприлично, друг мой. Если двадцать лет назад я еще мог поверить в то, что море молодит тебя, но сейчас я уверен, что ты пьешь кровь девственниц! Сколько тебе? Сорок? Пятьдесят? – веселился мужчина, шутя. – Больше, много больше, дружище, – засмеялся Том в ответ. – Зато ты постарел. Что заставило тебя оставить корабль на якоре и так надолго осесть в этом городе? – Я и не думал дожить… Старость – не радость, это точно. Не в том я уже возрасте, знаешь ли, чтобы под парусами ходить. А здесь и море рядом, и друзья навещают, – после этих слов крепкая ладонь хлопнула Тома по спине. – И дети, – добавил Мурат уже тише и отпил вина. – Да, я слышал, что ты обзавелся потомством, Ян. Растишь новое поколение берберийцев? – Не думал, что кто-то еще помнит это имя, – хохотнул в ответ старый пират и покачал головой. – А сыновья мои сейчас уже в море. Вырастил, значит… – Как быстро летит время… – задумчиво произнес Том, глядя в бордовое вино. – Если повезет, и море не сожрет тебя, то и ты когда-нибудь остановишься. – Я бы не был так уверен, – однако кроме усмешки, на лице молодого – а молодого ли? – капитана отразилось сомнение. – Меня не так легко остановить, – вдруг в мелком дрожании поверхности вина в кубке ему померещилось отражение прекрасного лица с грустной улыбкой на губах и тоскливым взглядом за горизонт. – Я тоже так считал, я тоже, – сказал Рейс и, поднявшись, пригласил всю команду на праздник в честь их визита в Сале. – И пусть познают ваши христианские морды гостеприимство мусульманина! – завершил он смехом свое приглашение и вышел из зала, ведя за собой довольных пиратов. Солнце уже село, но под черным звездным небом пустыни среди пиратского убежища было светло, как днем. Факелы и костры освещали площадь, на которой расположились морские разбойники, вокруг них порхали блудные девки, ритмично и задорно играли музыканты, хоть набор музыкальных инструментов был скуден. Зато пышногрудые танцовщицы добавляли в музыку звон монет, нашитых на полупрозрачные ткани своих одежд. Каждому гостю по бочонку рома, каждому по лучшей жрице любви, что только есть в городе! Только хозяева праздника воздерживались от алкоголя, Томас сидел рядом с Муратом и вежливо отказался от услуг черноглазой красотки, чем немало удивил своего приятеля. Да старик Франсуа в сторонке мечтательно любовался праздником и танцующими девицами. Черный Змей посмотрел на него с прищуром. В его глазах отразилось пламя высокого костра, но его отвлек Мурат, предлагая в очередной раз выпить за встречу и госпожу Фортуну. Когда Том в следующий раз посмотрел в сторону своего кока, там никого не было. Уильям бродил по комнате и с опаской поглядывал на змея, который ни на секунду не отводил от него желтых глаз. Юноша то садился на кровать, то снова ходил от окна к двери и обратно. Голова черной твари покачивалась вслед его движениям. Даже шуршащие где-то под досками пола – а некоторые, особо осмелевшие и наглые особи, и по углам каюты – крысы не могли отвлечь его. Он ждал. Колени чуть дрожали, когда он думал о том, что старый пират обманет его, но не переставал надеяться. Бежать по совершенно незнакомой местности, да еще и через пустыню будет невозможно, еще невозможнее будет найти в этом городе помощь, но отступать мальчик не собирался. Если он не попытается сейчас, корабль Черного Змея и его постель станут его последним приютом, а дно морское – могилой. Билл дрожащими пальцами взял со стола большое красное яблоко и посмотрел на аспида. Его язык с тихим шипением высовывался, пробуя воздух. – Яблоко – плод древа познания. Не ты ли искушал ум Евы, не ты ли заставил ее совратить и Адама с праведного пути? – медленно он подошел к креслу и присел перед ним на колено, глядя прямо в глаза ненавистной твари, вызывавшей в нем отвращение и страх. – Я не удивлюсь, если это ты и был, ведь твой хозяин сам дьявол. Змей не мог ответить, но Билл был уверен, что он понимает каждое слово. Наблюдая иногда за тем, как Том «общается» с ним, он делал вывод, что, хоть эти два существа составляют одно целое, разум у них не один на двоих. Иногда можно было заметить, что мужчине не нравятся действия змея, он шипел на него, рычал, и они гипнотизировали друг друга взглядами. Чаще всего человеческая сущность брала верх. Змей был скорее воплощением инстинктов пирата, его страстей и желаний, которые просто не могли поместиться в одном человеке. Уильям смотрел в завораживающе прекрасные и пугающие глаза аспида и, наконец, поймал себя на том, что начинает чуть покачиваться в такт движений его головы. Проморгавшись и встряхнув головой, он усмехнулся. – Хочешь сожрать меня? – он опустил взгляд на спелый фрукт, который продолжал держать в руках. – Думаю, Тому это не понравится. Съешь лучше это. Черная тварь приблизила свою голову к яблоку, коснулась его раздвоенным языком и безразлично вернулась в прежнее положение, продолжая еле уловимый танец. Билл скорее отвернулся, чтобы снова не попасть в эти гипнотические сети, оставил яблоко на столе и вернулся на постель. Он достал из сундука, стоящего у кровати, книгу, пахнувшую сыростью, и попытался отвлечься чтением при свете свечи. Но неожиданный рывок змея, мелькнувший как молния, заставил его уронить книгу и вжаться в подушки. Огромными от испуга глазами он смотрел, как из-под кровати выползает черная гадина, целиком глотающая здоровенную крысу. Уильям поджал колени и укрылся одеялом, будто отгораживаясь им от произошедшего. – Значит… яблоки тебе не по вкусу, – нервно хмыкнул он и прикрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное. Юноша едва дышал, прислушиваясь к шипению и шороху: змей полз на полюбившееся место в кресле. И вдруг… Билл вздрогнул, распахнув глаза и глядя в низкий потолок. Снизу, из трюма донесся шум, и это уже совсем не было похоже на грызунов. Разве что они были бы размером со свинью… аппетитную такую свинью, которую голодный змей с удовольствием бы проглотил. Тот заинтересованно притаился, «прислушиваясь» к вибрациям, а когда шум повторился, скользнул к двери. Ударом хвоста заставив ее приоткрыться, он быстро выполз из каюты и нырнул в открытый люк трюма. Как только хвост его скрылся в черном зеве, крышка захлопнулась – за ней прятался бородатый кок. Он тут же задвинул на нее огромную бочку, до краев полную песка, а для пущей тяжести сам сел на нее. Когда Уильям робко выглянул из каюты, змей уже бился снизу своим мощным телом, что крышка подскакивала вместе с грузом на ней. Но Франсуа улыбался, даже зная, что ему грозит мучительная смерть, если тварь сумеет опрокинуть его. – Беги скорее, пока я могу его сдерживать, и капитан не почуял неладное, – сказал он и после очередного удара застучал каблуком по доскам люка, заставляя змея на некоторое время притихнуть. Билл дрожащими руками схватил паранджу, которую еще вчера Том достал из сундука, и на едва слушающихся ногах побежал к трапу, который сошедшая с корабля команда не соизволила убрать. Но спохватившись уже почти на берегу, он вернулся и под удивленным взглядом старого пирата бросился к тому на шею, не обращая внимания на яростные толчки снизу. – Спасибо, – прошептал он и бросился прочь, уже на причале накидывая черную ткань и скрываясь под ней до пят. Он надеялся как-нибудь слиться с местными жителями и потом выбраться из города, заплатив кому-нибудь за место на телеге – на шее у него звенел десятком монет небольшой мешочек. Но планы его рухнули, когда оказалось, что здесь все не так, как он себе представлял. Мусульманская страна, и Билл был знаком с ее традициями, но это был пиратский порт, и религия здесь искажалась, как в поверхности бушующего моря отражается небо. Все люди, которых он встречал среди каменных стен, провожали его взглядами и криками вслед, и юноша пытался прятаться от прохожих, темными улочками пробираясь подальше от места, откуда доносился шум пьяного веселья и музыка. Ему казалось, они преследуют его. Позади мерещилось змеиное шипение, чьи-то шаги, но оборачиваясь, он видел за спиной лишь тень. Казалось, он заблудится среди стен безликих домов, в этом пустынном лабиринте, и однажды здесь чьи-то дети найдут его тело, съеденное палящим солнцем. Но за очередным поворотом ему открылся бесконечно прекрасный и пугающий вид на развалины, за которыми – только тропическая пустыня, где среди бесконечных песков пробиваются вверх трава и деревья. Уильям едва переставлял ноги, когда дошел до этих руин, среди которых нашел себе укрытие и, свернувшись в клубок, позволил себе бессильные слезы, не сдерживая рыданий. В центре Сале продолжался праздник, только Черному Змею, обнаружившему отсутствие кока, который верно служил ему много лет, было неспокойно. Он знал Франсуа с детства… его детства, когда кудрявый рыжий мальчишка пробрался на пиратский корабль, сбежав из дому. Том тогда только встал во главе своего судна, и на его плечи еще не легла та ноша, которая давила сейчас, делая душу все чернее. А теперь он ощущал, что пригрел на груди змею – о, какая ирония! – предателя. Но старика нигде не было видно, а тревога все усиливалась, и, остановив взгляд на пламени костра, он увидел – сперва размыто, а потом все четче – очертания бочек с порохом, грязных мешков с награбленным добром, и ощутил ярость и жгучее желание убивать. Вновь вызвав удивление Мурата Рейса, он покинул площадь и в считаные минуты добрался до причала. Когда он поднялся на борт своего корабля, раздался грохот: змей наконец сумел сдвинуть бочку с люка. Франсуа здесь уже не было, но запах его чувствовали оба. Томасу не пришлось заглядывать в каюту, чтобы понять, что пленника там нет. С предателем можно разобраться позже. Его ждет смерть, если он не бежал следом за мальчишкой! – Ищи, он не мог далеко уйти! – прошипел мужчина, глядя на змея, и тот, попробовав языком воздух, стремительно заскользил на берег. Капитан бежал за ним, петляя по узким улочкам маленького города. Он видел, как впереди пестрой лентой вьется переливающийся туман запахов, оставленных юным графом. Это было больше, чем следы на песке: как нить Ариадны, вел этот призрачный след Тома, как Тесея, по лабиринту. И в конце пути их ждал выход из пустынного городка к руинам, занесенным песком и заросшим кустарником. Уильяма он нашел быстро, даже не по следу: здесь его вело уже другое чутье. Мальчик дрожал, забившись в самый темный и тесный угол, и кутался в паранджу, пытаясь спастись от ночной прохлады субтропиков. Услышав шаги, он вжался в холодный камень и зажмурился: он знал, что его найдут, но надежда издала последний вопль отчаяния только тогда, когда в темноте сверкнули две пары желтых глаз. Снова бежать сил уже не было, да и смысла – никакого, но Билл все равно вскочил и бросился прочь. Ног он не чувствовал, они несли его сами, дышать было больно, но еще больнее было сдаться. Он слышал, как змей и пират буквально по пятам следуют за ним. Тома же все больше заводила эта погоня, и он не спешил ее завершить. Это было то самое чувство, что и тогда, когда он позволил мальчишке вытащить оружие из его пояса и выстрелить. Он знал, что выйдет победителем, но дать жертве ложную надежду было интереснее. Юноша петлял между колючим пустынным кустарником и боялся обернуться. Впереди пустота и небо, он бежит в никуда, но все равно бежит, падает, сдирая ладони и колени в кровь, поднимается и снова падает. До тех пор, пока подняться не хватает сил. Мерзкая шипящая тварь обвила его ноги и до боли сдавила. Казалось, еще немного, и кости хрустнут, переломившись. Змей поднял голову, будто готовясь к атаке, но… – Не смей. Утром тебе будет чем полакомиться, – Том отпихнул аспида, и тот неохотно отполз в сторону. Мужчина присел перед Биллом и коснулся его лица, чувствуя на щеке дорожку слез. Он услышал тихий всхлип, а затем сиплое от бега рваное дыхание. Большим пальцем он коснулся мягких губ и ощутил, что и они влажные, а как дрожат!.. Все это невероятно возбуждало пирата, и он подхватил юношу на руки, возвращаясь в город мимо развалин. Они стояли безмолвно и неизменно, и только в темном углу среди камней и пыли осталась забытая паранджа. – Я сбегу… я все равно сбегу, – бормотал Билл, чувствуя жар тела Черного Змея, его крепкую и надежную хватку, из которой не вырваться. – Или покончу с собой, – от безысходности он ударил кулаком по мощной груди, но лишь ушиб кисть, а Том только усмехнулся и промолчал. Он шел быстро, безошибочно находя дорогу к тому месту, где снова и снова предавались грехам его матросы, распивая ром и лапая распутных девок. На площади Том поставил Билла на ноги, и все в тот же миг стихло, а все глаза обратились на них. Юноша сделал шаг назад и вжался спиной в мужчину, вцепился в его руку и отвернулся, ища защиты у своего мучителя от этих людей, пожирающих и раздевающих его взглядов. Том взял Уильяма за руку и повел прямо через толпу к Мурату, который недоуменно смотрел на мальчика. Только в его взгляде не было похоти, остальные же – даже женщины – возбужденно перешептывались, и каждый желал потрогать это хрупкое создание, раздеть и совратить. Однако молодой капитан не обращал внимания на это, зная, что, как бы ни было велико желание, никто не посмеет посягнуть на его вещь, будь то бездушный предмет или человек. – Ян, мне нужна комната в твоем доме, где есть крепкая кровать. Хотя пол будет гораздо надежнее, – он недобро усмехнулся, и бородач с европейской внешностью в мусульманском халате покосился на юношу, которого его младший – хотя с этим можно было поспорить – товарищ крепко держал за запястье. – Идем, друг мой, для тебя у меня есть лучшая комната, и мои лучшие женщины с удовольствием ублажат тебя! – начал он взволнованно восклицать, взмахивая руками, на что его гость улыбнулся и положил руку на плечо старика. – Только комната, Ян, спасибо. Отведи туда Билла, я вас догоню, – ему даже не пришлось говорить пирату, что его ждет, если он прикоснется к юноше неподобающе, Рейс только кивнул и повел мальчишку в дом, держа крепко за запястье и стараясь даже не смотреть на него. Том проводил его взглядом и обратился к своему боцману, стоящему неподалеку: – Рок, найди Рыжего и доставь его к утру на корабль. Живым, – у всех, кто слышал этот тон, мурашки побежали по коже. – Слушаюсь, капитан, – пират тут же кивнул и увел за собой еще троих, а Том пошел следом за Яном – по старой привычке он называл Мурата Рейса именно этим именем, которое другие уже давно забыли. Наконец они остались наедине. Билл почувствовал, что его отпустили, и отошел к кровати, украшенной резными столбиками и бархатным балдахином. Нетрудно было догадаться, что его ждет: для Черного Змея это и наказание, и похвала, и забава. Отличия между ними были столь призрачными, что для Уильяма все было наказанием, разве что иногда чуть более мягким. И в ожидании новой кары он уже ощущал, как слабеют ноги. Том же был совершенно спокоен на вид. Он подошел к стоящим в углу на тумбе чаше и кувшину для омовения и умылся, нарочито небрежно вытирая руки и лицо мягкой тканью. Он посмотрел на мальчишку, который стоял к нему спиной и обнимал себя за плечи, глядя на мягкую постель, на которой ему предстоит совсем не сладкий сон. От вида хрупкого тела возбуждение, давшее о себе знать еще в развалинах, лишь крепло. Мужчине было необходимо избавиться от гнетущей ярости, и на пороховой бочке сейчас сидел Билл, которому придется принять на себя весь шквал нечеловеческих эмоций. Пират медленно подошел к хрупкой фигуре, которая будто светилась изнутри, освещаемая луной, заглядывающей в окно. Он развернул Уильяма к себе и взял его за руки, глядя на содранные и грязные ладони. Подведя его к тумбе, он сам смыл с них песок и засохшую кровь, промокнул влажной тканью и опустился на колени, чтобы омыть ноги неудавшегося беглеца. Тот безразлично смотрел на это, зная, как обманчива пиратская забота. Тома это раздражало: ему было необходимо видеть эмоции на лице Билла, а если их нет, он был готов вызвать их любым способом. И самым известным и привычным из них для него было насилие. Мужчина снял с юного графа ночное платье, которое было изорвано и испачкано в пылу погони, а затем разделся сам. Скинул на пол пояс с оружием, там же оказалась и рубаха. Штаны упали к ногам, а веревка, которой они были подвязаны, обвилась вокруг тонких запястий юноши, который не издал ни звука и, кажется, старался не дышать. Он смотрел ровно перед собой на чистую смуглую кожу широкой груди и удивленно огляделся: уже давно не было слышно зловещего шипения. – Где он?.. – шепотом спросил Уильям. – Кто? – Твой монстр. – Сегодня его не будет с нами. Только ты и я, – услышал он ответ у самого уха, а затем горячие губы коснулись кожи на шее, оставляя яркий след там, где недавно исчез старый. Горячо целуя, пират опустил руки на узкие бедра и грубо сжал в ладонях ягодицы. Оторвав мальчика от пола, он повалил его на постель, а затем перевернул на живот, заставляя встать на колени. Билл уткнулся в связанные руки лбом и кусал губы, сдерживая рыдания. Нет, он не доставит этому ублюдку такого удовольствия. Том же любовался видом сзади, широкой ладонью поглаживая упругие половинки, второй крепко держа Билла за бедро, чтобы тот не дергался. И хлесткий удар обжег белую кожу. Еще один шлепок обрушился с другой стороны, и на маленькой попе расцветали красные следы. Это зрелище так возбуждало, что Черный Змей не сдержался и больно укусил Уильяма прямо в то место, где краснел след его ладони. – Ты же знаешь, сокровище мое, тебе не скрыться от меня, – прошептал он, зализывая место укуса, отчего только больше жгло. – Я все равно... сбегу... все равно! – этот шепот был громче крика, но Том лишь посмеялся над ним и проложил влажными поцелуями тропинку от ложбинки до шеи и там снова укусил. – И я позволю тебе это. Мне понравилась охота, – выдохнул он в ушко Уильяма, тот мелко задрожал, покрывшись мурашками, и захныкал, больше не в силах держать эмоции под замком в груди. Юноша выгнулся, когда сильная рука сильнее прижала его к постели, а вторая протянула за волосы. Когда горячий член погрузился в него, он застонал, ощущая, как собственное естество пачкает покрывало. Это всегда наказание, но скорее для души, которая каждый раз терпит предательство тела. Том торжествовал, слыша протяжные стоны. Он чувствовал, что снова победил, подчинив это юное тело. Но было мало, он хотел запустить руку в сердце, щупальцами своей тьмы проникнуть в невинную душу и насытиться ее светом. И пока это не произойдет, не будет ему покоя. И до самого рассвета он будет терзать мальчика, пробивая границы.