Serpent de Mer

Gothart – A que por Lorena McKennitt – Skellig Celtic Woman – The Blessing

Том снова шел в сопровождении испанского офицера и еще двух солдат, которые, как оказалось, шли за ними от самого порта. Стоило мужчине чуть помедлить или наоборот ускорить шаг, как на него сразу направлялось все имеющееся у конвоя оружие. Несмотря на то, что руки его были скованы крепкой цепью, его боялись. Это казалось мужчине забавным, и он делал это порой нарочно. - Неужели вы и в правду думаете, что я и есть Черный Змей? – спросил он наконец, когда забава начала раздражать. - Я этого не исключаю, - сказал командор, подталкивая Тома между лопаток вперед. – Шевелись. - Думаю, если бы я им был и желал сбежать, я бы это уже сделал… - Ты сам сказал, что жену не бросишь, - процедил сквозь зубы офицер, который начинал злиться от чрезмерной болтливости арестанта. - Ну, тогда у меня есть весомая причина не сбежать, кем бы я ни был – торговцем или пиратом, - Том обернулся на сопровождающих его мужчин и усмехнулся, тут же получая ощутимый тычок в спину: - Шевелись, я сказал! И хватит трепаться, иначе я отрежу тебе язык! - Спокойно, синьор! Не спешите делать то, о чем пожалеете. Я подданный французского короля, а вам ведь не нужна война в такое нелегкое для Испании время? - Змей говорил совершенно спокойно, его голос звучал холодно, он знал, о чем говорил, хоть пиратское братство и было далеко от политики. Командор поджал губы, нахмурился, но не стал возражать: этот человек был прав и бил по больному. Только по этой причине он и его люди еще живы – сомнение. Казнить на месте целую команду торгового судна Франции – даже по ошибке – означало бы объявить войну сильному врагу. Том заметил, что на улицах города нет никого, кроме солдат: все жители, увидев подплывающий к порту Серпент Нуар, попрятались по домам. Будто это могло бы их спасти, если бы Черный Змей пришел сюда по своим обычным «делам». В окнах можно было разглядеть лишь лица людей: они провожали любопытным взглядом чужака, пытаясь разглядеть в нем пирата. Они недоумевали от того, что не было пушечных залпов, ведь пиратские суда еще на подходе к берегу начинают пальбу. Здесь было что-то не так, но выходить из своих домов никто так и не рискнул. В центре Виго находился дом герцога, который уже ходил по своему кабинету, измеряя его широкими шагами, в ожидании, когда ему представят капитана, который привел в его город корабль, внушающий ужас одним своим видом. Серпент Нуар уже обыскали, и сейчас он стоял на якоре под охраной – хотя желающих сунуть туда свой нос не было. Том вошел в роскошный зал, называемый кабинетом, ровно в тот момент, когда главе провинции Понтеведра докладывали о найденных в трюмах сундуках с награбленным и оружии. Но едва пират показался на пороге в сопровождении офицера и солдат, все присутствующие замолчали и обратили к нему свои взгляды, полные недоверия и сомнений. Молчание затянулось: Тома придирчиво рассматривали, он в ответ рассматривал герцога так же пристально, что – он чувствовал – вызывает в том все большее чувство неуверенности. - Вам нужен переводчик? – спросил помощник герцога. - Нет, я говорю по-испански, и если вас не смущает мой акцент, то можно обойтись без посредников, - Том держался гордо и уверенно, глядя прямо в глаза. - Ваша Светлость? – помощник посмотрел вопросительно на герцога, и тот махнул рукой, отказываясь от услуг третьего лица. - Итак… - в голосе мужчины ощущался страх, хотя никто, кроме самого Черного Змея и не заметил этого. Он знал, что, даже выдавая себя за другого человека, внушает это чувство одним своим присутствием. – Вы утверждаете, что являетесь капитаном французского торгового судна… - герцог снова начал ходить из стороны в сторону, глядя себе под ноги. – Но при вас нет никаких бумаг, подтверждающих это: как вы это объясните? - Наш корабль затонул, там было все, что могло бы подтвердить наши слова. Мы спасали в первую очередь свои жизни, - сказал спокойно Том, хотя ему хотелось закатить глаза и оскалиться от глупости заданного вопроса: неужели ответ не очевиден? - Как же вам удалось захватить Серпент Нуар? Вы сражались голыми руками с вооруженными до зубов пиратами? – выгнул бровь герцог. - Наши торговые корабли сейчас вооружены ничуть не хуже военных – все боятся нападения пиратов. И только благодаря этому мы смогли отбиться. - Отбиться от самого Черного Змея? – герцог усмехнулся и рассмеялся, демонстрируя публике свое недоверие под видом проницательности. – Это много лет никому не удавалось, и вы ждете, что я вам поверю? Что простые торговцы отправили его команду кормить рыб? – мужчина говорил демонстративно насмешливо, однако спокойная улыбка арестованного заставила замолчать. - Все случается впервые, - сказал Том, пожав плечами. - То есть… я имею честь говорить с человеком, убившим одного из самых жестоких и непобедимых пиратов столетия? - Не стоит благодарности, - усмехнулся капитан Серпент Нуара и показательно услужливо склонился. - Вздор! – воскликнул герцог. – Вы и есть Черный Змей, и меня вам не обмануть! Раздеть его! – он ткнул пальцем в командора и солдат, стоящих за спиной Тома, и те тут же выполнили приказ, срывая с мужчины жилет и рубашку, оставляя обнаженным до пояса. Взгляды присутствующих оказались прикованы к подтянутому торсу. Кожа его была загорелой, очень смуглой и… чистой. Герцог даже обошел пирата вокруг, подошел так близко, что его дыхание коснулось Тома. Тот смотрел на мужчину с легкой улыбкой, которую прятал в уголках губ и глаз. - Где?! – истерично воскликнул герцог, отскочив от капитана. – Где чертов знак змея?! – он оглянулся на своих помощников, на командора и его солдат, будто они были виноваты в том, что видели – или не видели – их глаза. - Ваша светлость, синьор, - заговорил один из помощников, чуть опуская голову перед титулованной особой – они были еще большими трусами, чем сам герцог, и Том буквально вдыхал их страх. – Возможно, этот человек действительно всего лишь торговец. Может быть, Черный Змей просто затерялся среди команды, а этот человек – всего лишь матрос, которого представили нам капитаном, чтобы ввести в заблуждение, - он говорил тихо, мягко, а «Его Светлость» с каждым словом выпрямлялся, выпячивая грудь в предвкушении разоблачения. - Верно, Гораций! – воскликнул герцог, улыбаясь самодовольно. – Я знал, что ты умен, когда назначал тебя на эту должность, ты мыслишь в точности, как я, а значит, у тебя прекрасное будущее, - Том усмехнулся, наблюдая эту картину: как истеричный трусливый чиновник пытается не упасть в глазах подчиненных. – Сейчас же отдай приказ, чтобы всех арестованных осмотрели и нашли… Черного Змея. Он немедленно должен предстать перед судом… Нет, слишком много чести для морского разбойника – судить его. Отправим сразу на виселицу! – однако довольное выражение лица герцога тут же сползло, будто смытое следующими словами Тома: - Вы можете раздеть каждого хоть догола – среди нас нет того, кого вы так жаждете поймать. Однако пока вы и ваши медлительные помощники в этом сомневаетесь, моя жена рожает! Из-за вашей твердолобости я не могу быть с ней, и если что-то случится, Людовик непременно об этом узнает, и ему это не понравится. Как и Филиппу. При упоминании имени французского короля все присутствующие вздрогнули, а при упоминании собственного монарха – нервно сглотнули. Никому не хотелось разжечь очередной конфликт во время упадка их империи, когда все усилия власти были направлены не на подъем торговли – а значит, и благосостояние населения, - а на политическое превосходство и личные амбиции королевской семьи. Все это вызывало недовольство в провинциях, от Испании то и дело откалывались куски, земли приходилось уступать, страна слабела, и новая война была бы очень некстати, тем более, если она начнется из-за такого пустяка… - Вы… вы должны понимать, что я не могу не убедиться в ваших словах, синьор… - пробормотал герцог после паузы, во время которой он в незримой панике пытался придумать, как отступить и не показать себя глупцом и трусом. – Как ваше имя, простите?.. Том коротко улыбнулся, чувствуя, что идет в нужном направлении: - Томас Вольтер, Ваша Светлость, - это уважительное обращение прозвучало с насмешкой, однако «Светлость» не посмел возмутиться, лишь поджал губы. – Если вас будут терзать сомнения, вы всегда можете послать Его Высочеству Людовику письмо с просьбой подтвердить мою личность. Уверен, его ответ вас окончательно успокоит. Разумеется, в случае, если бы герцог послушал этот совет, то ответное письмо Людовика подтвердило бы совсем обратное: капитаном путеводной Звезды был вовсе не Томас Вольтер, и человек, выдающий себя за торговца, на самом деле обманщик – даже если и не Черный Змей. Однако обмен письмами занял бы больше недели, и этого времени им должно было хватить: как только Билл оправится после родов, они покинут Виго. - Верно, так я и собирался поступить, - выдохнул герцог наконец, садясь за свой стол и с самодовольным видом откидываясь на спинку стула. Самым забавным для Тома было не то, что тот выдавал чужие идеи за свои, а то, что он сам верил в то, что они принадлежат ему. И никто не спешил его в этом разуверять, ведь всем присутствующим было выгодно, чтобы «Светлость» оставался доволен. - Хорошо, вы почти убедили меня, - сказал герцог после паузы. – Я даже отпущу вас к жене, но вас всюду будет сопровождать конвой. До тех пор, пока король Франции не подтвердит вашу личность. Хотя я почти уверен, что так и будет. Вы весьма компетентны, вряд ли эти оборванцы пираты могут говорить так же красиво, как вы, синьор Вольтер, Том даже слегка поклонился, чтобы закрепить впечатление, которое сумел произвести. А после того, как «Светлость» соизволил кивнуть офицеру, который сопровождал капитана, пират вышел следом за командором. Конвой по-прежнему сопровождал Тома, но это его не беспокоило. Единственное, о чем теперь волновался Том, - это то, как поведет себя его команда, сидя за решеткой. Конечно, он успел им дать ценные указания о том, как себя нужно вести, но бунтарскую пиратскую душу не вынуть из тела, и они вполне могли сорваться – не намеренно, но могли. На руку Тому было то, что большая часть его команды говорила на французском языке, а оставшаяся часть вполне сносно на нем изъяснялась, даже если он не был их родным. В любом случае, Черный Змей приказал своим матросам больше молчать, даже разговоры между собой свести к минимуму, чтобы манера речи не выдала их. И до определенного момента пираты старались придерживаться этого главного правила. До момента, когда явились люди и раздели их всех до пояса. Солдаты говорили между собой на испанском, и мало кто из команды понимал, о чем речь, однако нетрудно догадаться: не обнаружив рисунка змеи на теле капитана, они ищут его среди них. Пираты молчали все время, что их осматривали со всех сторон на предмет искомого знака. Но стоило страже запереть решетки и выйти из темного коридора, где держали арестованных мужчин, те стали многозначительно переглядываться. Молчание было тяжелым, атмосфера накалялась, и наконец кто-то не выдержал: - Почему из-за какого-то мальчишки мы должны терпеть такое унижение?! – громкий шепот пронесся по всему коридору. – С каких пор Змей стал таким… сопливым? - С тех самых, - послышался из другой клетки смешок. – Не к такому капитану я нанимался на службу… не к такому. - Вы идиоты, - прошипел кто-то еще. – Если Змей узнает о ваших разговорах, сами знаете, что сделает! И не надейтесь, что вы заслужили от него ту же милость, что и Рыжий. - Вот, и с Рыжим тоже: он поступил как… как Том. Змей бы поступил иначе! Все из-за этого мальчишки! Из-за него наш капитан превратился в тряпку. - Скажи ему это в лицо, и посмотрим, как эта тряпка тебя придушит и проглотит целиком. В темном пустом коридоре, где едва ли можно было различить силуэт сидящего рядом человека, голоса разносились громко, слышно было каждое слово, даже если оно сказано почти беззвучно: - Если так будет продолжаться, мы поднимем бунт, - совсем тихо прошептал кто-то, и все стихло, словно даже дышать все перестали. Как бы ни возмущались пираты поведением Черного Змея, какими бы униженными они себя не ощущали, страх перед капитаном и его питомцем был силен. Однако помимо страха было еще что-то. То, что не принято приписывать морским разбойникам. Верность? Преданность? Дружба? Многие члены команды – не все, но значительная ее часть, - плавали с Томасом под одним парусом уже не один год, и даже не один десяток. Большинство не знало всех секретов Змея, а лишь те из них, которые тот не скрывал, и лишь единицы знали все. Они знали, что именно сейчас их капитан стал уязвим как никогда, и не только потому, что сердце его смягчилось, но и потому, что душа его нашла тот свет, которого ей так не хватало, чтобы дожить свою вечность. Однако это знание не вызывало желания воспользоваться этим в своих целях, поэтому вместо того, чтобы поведать товарищам по парусу тайну, знающие ее не сговариваясь встали на сторону Тома: - И ты сдохнешь прежде, чем успеешь произнести это. - Нас намного больше, и вместе... - темнота не успела договорить - другая темнота с усмешкой прервала ее: - Кто в здравом уме встанет на твою сторону? Ты забыл, что Черный Змей бессмертен? Каждый из нас видел его в деле, видел, как он в одиночку справлялся с толпой противников! Если ты самоубийца и ищешь необычный способ отправиться к морскому дьяволу... Я с удовольствием посмотрю на то, как ты летишь с доски в море. - Но я не хочу наряжаться в шелк и изображать проклятого торговца ради спасения шкуры этой маленькой шлюхи! - Сейчас у нас нет выбора: если обман раскроется, нас отправят на виселицу. Мой тебе совет: подожди, пока мы снова выйдем в море, и там делай, что хочешь. Я не собираюсь качаться на ветру из-за тебя. Так что, будь добр, заткнись, пока нас не услышали! В темницах повисло молчание, и никто не нарушал тишины, пока в коридоре снова не появилась стража. К удивлению пиратов, их не заковали в кандалы, когда выводили на свет божий - их привели на постоялый двор, где приняли как желанных гостей: были готовы комнаты, кадки с водой для купания, свежая одежда, еда и кислое вино. Это был момент, когда они чуть не выдали себя: кто-то уже начал возмущаться и требовать ром, но Рок быстро заткнул недовольных. Стража все время находилась поблизости – им был дан приказ не сводить глаз с гостей. Однако солдаты поняли: раз этих людей выпустили из темницы, значит, их уже не подозревают в пиратстве. Поэтому они и не замечали, что порой мужчины вели себя вовсе не как матросы торгового судна. Но откуда им было знать, что их герцог – всего лишь трус, спасающий в первую очередь свою шкуру и теплое место на стуле высокопоставленного лица. Когда Том снова вошел в дом врача, там было тихо. Он нахмурился и оглядел большую комнату на первом этаже, совмещающую в себе кухню и гостиную. Здесь никого не было. Он прислушался – ничего. Сердце тревожно забилось: еще с детства, когда он жил с матерью, он помнил, что женщины кричат как резанные во время родов… И он ожидал, что услышит крики Билла, был готов броситься к нему и держать его за руку, но… На верху лестницы, ведущей на второй этаж, появилась девушка в фартуке, испачканном кровью. Она улыбнулась, увидев мужчину, покраснела и, опустив взгляд, подошла к нему: - Синьор Мендес велел отвести вас в комнату, вода уже готова, вы можете умыться и… - Где моя жена? – прервал ее нетерпеливый пират, и она вскинула расширившиеся то ли от испуга, то ли от восхищения глаза. - С… – она осеклась, посмотрела на солдат, стоящих позади Томаса у дверей, и продолжила, - с ней все в порядке, синьор, - прошептала девица. – Она недавно родила, они с малышом отдыхают. - Я иду к ней, - и он хотел было пройти мимо нее к лестнице, но, к его удивлению, девушка раскинула руки и удержала его: - Нет! Вам нельзя в таком виде: вы потный и грязный! Вам нельзя прикасаться к ребенку, я вас не пущу! – в ее глазах и голосе было столько решимости, что Черный Змей отступил на шаг, склонил голову на бок, несколько секунд вглядывался в совсем юное лицо и наконец улыбнулся. - Хорошо, сеньорита, ведите меня, я хочу скорее увидеть своего сына. - Откуда вы знаете, что родился мальчик? - удивленно спросила она. - Я же его отец, - уклончиво ответил Том и, поднимаясь следом за ней, провел ладонью по груди, где под рубашкой не хватало будто половины тела – знака змея. Умыв лицо и верхнюю часть тела, Том надел чистую рубашку, которую ему подала все та же девушка, старательно смотревшая в пол, однако мужчина замечал, как из-под челки она поглядывает на его тело. Это его забавляло, он чувствовал отчасти женский интерес, отчасти – детское любопытство. Он видел, что она кусает губы в желании спросить, но никак не решается, хрупким ей: - Я не укушу тебя, - улыбнулся он и подошел ближе, уже завязывая ленты рубашки. – Ты можешь посмотреть на меня. Как тебя зовут? - Камилла, синьор, - она подняла на пирата свои карие глаза и выпалила так быстро, что Том не сразу разобрал слова: - А вы правда тот, о ком говорят? Мужчина несколько секунд раскладывал набор звуков на слова и, поняв, что было сказано, выгнул бровь: - А о ком все говорят? - О… о Черном Змее, - прошептала девушка и прижала ладонь к губам, будто эти слова были самым страшным ругательством, какое она вообще слышала и когда-либо произносила, и Том рассмеялся. - Разве я похож на пирата, милая Камилла? – спросил он сквозь смех. - Нет, синьор, - она покраснела и снова опустила голову, сложив руки впереди на фартуке, который был уже чистым. – Простите меня, пожалуйста, я не хотела вас обидеть. - Не волнуйся, девочка, я не обижаюсь. Только веди меня скорее к моей супруге, мне не терпится с ней увидеться. Билл находился в соседней комнате. Он лежал на подушках, укрытый одеялом, умытый и причесанный. Рядом с ним сидела вторая помощница синьора Мендеса, которая тут же вскочила и отошла от кровати, уступая место тому, кому оно было предназначено по праву. А Том сделал шаг к постели и замер, сжимая и разжимая пальцы в кулаках. На груди у его любимого мальчика лежал малюсенький комочек, завернутый в белую мягкую ткань. Из складок виднелась только макушка, покрытая легким пушком, две маленькие ручки и ножки. Кроха, объятый нежным теплом тонких материнских рук, тихонько кряхтел, причмокивая. Билл лежал с закрытыми глазами, но, услышав, что в комнате появился кто-то еще, открыл их. Увидев своего капитана, он улыбнулся, а глаза его стали влажными. Черный Змей как во сне – словно все движения были замедленными и тяжелыми – подошел ближе и, сев на край постели, отогнул угол материи, прикрывавшей личико младенца. Сердце мужчины замерло: малыш, сладко причмокивая и похныкивая, сосал припухшую грудь. Он губками обхватывал темный сосок с ареолой, изредка теряя капли молока, которые скатывались и терялись в складках спущенной с хрупкого плеча рубашки. Том любовался этим таким трогательным зрелищем, пальцами проводя по спинке ребенка. Он был таким маленьким, теплым, хрупким. Кожа была нежно-розовой, гладкой, щечки его были пухлыми, губки – бантиком, а глазки – щелочками. Закончив свой первый в жизни обед, кроха издал протяжный звук, похожий на писк, что-то залопотал, пару раз моргнул, глядя на склонившегося к нему папочку, и успокоился, прижимаясь щекой к материнской груди и засыпая. - Он прекрасен… - прошептал мужчина хрипло и, невесомо коснувшись макушки сына губами, прижался ими ко лбу юного графа, который прикрыл глаза, счастливо улыбаясь. - Он так похож на тебя, - голос Уильяма был совсем сиплый, словно сорванный, горло его болело от криков, но это не могло омрачить эту минуту, которая была самой светлой в его жизни, и свет этот принесла тьма, которая ворвалась в его дом много месяцев назад. Где-то под потолком раздался протяжный оклик, и все присутствующие подняли головы: там на перекладине сидела довольно крупная птица. Она смотрела на Билла большими внимательными глазами и, казалось, не собиралась улетать. - Он залетел сюда, когда начались потуги… - сказала Камилла – они с подругой все еще стояли у двери. – Это… - Сокол, - за них назвал птицу Том и погладил по головке малыша. – Еще молодой, почти птенец. Наверняка только сегодня утром научился уверенно держаться в полете. - Он никак не хочет улетать… Мы пытались его прогнать, но он клюнул Алисию в руку, и мы боимся, - вторая помощница врача показала перебинтованную ладонь. – Может, вы сможете?.. - Не стоит. Он сам улетит, когда посчитает нужным, - спокойно ответил Том, бросив еще один взгляд на сокола, и обернулся на Билла, который смотрел на прекрасное создание природы с любопытством. - Это он?.. его?.. – спросил юноша, разглядывая рябое оперение, изящно изогнутый клюв, глядя в черные глаза птицы, в которых был виден далеко не птичий разум. - Да, наш сын – Солнечный Сокол. Пока еще птенец, но однажды он расправит крылья и будет летать среди парусов своего корабля. - Как мы его назовем? – спросил Уильям, поглаживая малыша по спинке и попке, прикрытым пеленкой. Том задумался, но лишь на несколько мгновений, а потом накрыл тонкие руки своими широкими ладонями: - Максимилиан. Думаю, это подходящее имя для того, кто станет великим. - Как ты? - Еще более великим, чем я. - Он будет пиратом? - Он… сам выберет свой путь, - сказал Том и наклонился, чтобы поцеловать любимого в губы.