Serpent de Mer

Two Steps From Hell – Power of Darkness

Первая ночь после рождения малыша была ясной: небо усыпано звездами, и месяц улыбался с неба. Маленький Максимилиан сладко спал на большой мягкой подушке, Том стоял у окна и смотрел вдаль, где за крышами домов мог видеть лишь узкую полоску моря, сливающегося с ночным куполом. Уильям полулежал на постели и поглаживал грудку сокола, который сидел на спинке кровати. Птица переступала лапами по дереву, стуча когтями и оставляя довольно глубокие царапины. Она то распушала перья, то вытягивалась, подставляя шею приятным поглаживаниям. - Он теперь не улетит, да? – спросил Билл, повернувшись к Тому. – Они станут… единым целым? Как это происходит? - Не знаю. У меня все было иначе. Отца не было рядом, когда я родился, и я не знал о своей двойственной сущности, пока не попал на корабль. Просто однажды ночью мне приснилось, что меня душит змея, а когда проснулся, обнаружил на своем теле рисунок. - Душит?! – испуганно переспросил юноша, и мужчина улыбнулся. - Тогда мне показалось, что именно душит. Но сейчас я понимаю, что это были скорее объятия. Примерно то же самое я чувствую, когда сливаюсь с ним, - Том провел рукой по груди, все острее чувствуя, что ему не хватает второй половинки души. - Откуда ты узнал его имя? Почему Солнечный Сокол? - Он сам мне сказал, - Черный Змей с улыбкой посмотрел на птицу, и та издала протяжный, но тихий отклик. - Ты его понимаешь? – брови Уильяма удивленно поднялись вверх. - Немного. Я связан с нашим сыном прямой нитью, а значит, и с его зверем. Хотя я слышу его будто издалека, и… мысли искажаются. - Жаль, что я не могу с ним поговорить, - вздохнул Билл и снова погладил птицу по гладким перьям. - Он не может тебе ответить, но это не значит, что не понимает. Это не просто животные и птицы. У них почти человеческий разум, - Том усмехнулся, видя недоумение в карих глазах мальчика. – Это древняя индейская магия, в ней даже я не все понимаю. Вскоре свечи догорели, и комната погрузилась в темноту – лишь луна и звезды рассеивали ее своим серебряным светом. Сокол спал, спрятав голову под крыло, кроха сопел на мерно вздымающейся груди пирата, а Билл не мог уснуть, положив голову на плечо любимого мужчины. Его тело было уставшим, но разум одолевали мысли. Теперь, после рождения крошки, они семья, ведь так? А он, Билл – мама? Отцом ведь его назвать сложно, хоть он и мужчина. С другой стороны, можно ли его назвать мужчиной? Кто он есть, знали ли его родители о том, какие тайны хранит тело их ребенка? Не потому ли они все детство и юношество воспитывали его с Библией, в страхе перед грехами, среди которых чернее всех рисовалось мужеложство? Мягких чуть спутанных волос коснулись грубые пальцы, перебирая пряди. Юноша поднял голову: Том проснулся и смотрел на него в ответ, внимательно, и чуть хмуро. Даже в темноте радужка его глаз слегка светилась желтым цветом. - Прости, я разбудил тебя?.. – прошептал Уильям, опустив взгляд. - Что тебя беспокоит? – спросил капитан, положив ладонь на щеку мальчика и погладив ее большим пальцем. - Не важно. Ты все равно не поймешь, - вздохнул тот, покачав головой. - Я попробую, - еще сильнее нахмурился пират, чувствуя, как иголка обиды кольнула его сердце. - Я хочу вернуться домой, - совсем тихо произнес Билл и замолчал, ожидая ответа Тома как приговора, но тот молчал, продолжая гладить юношу по волосам. – Том? – не выдержал наконец мальчик. – Пожалуйста, не молчи! - но мужчина только перевел на него взгляд, полный боли и отчаяния. Тот понял, что капитан решил, будто он хочет покинуть его, и тут же поспешил объясниться: - Я хочу увидеться с родителями, сказать им, что я жив. А потом я снова уплыву с тобой, обещаю. Теперь ты моя семья, но я чувствую, что виноват перед ними, словно… словно я предал их. Облегчение было очевидно на лице Черного Змея: складка между бровей разгладилась, губы расслабились, а их уголки приподнялись. Он притянул к себе Уильяма и нежно коснулся его губ своими, чувствуя, как прижимается к нему хрупкое тело. Том понимал, что должен выполнить эту просьбу: Билл больше не пленник на его корабле, он – часть Тома, его сердце, от которого зависит его собственная жизнь. Но согласиться на это было сложно. Пугала мысль, что, увидев родной дом и родителей, юный граф изменит свой выбор в их пользу, заберет ребенка и выставит его, Тома, за дверь. И он ведь ничего не сможет поделать, как однажды и его отец не смог. «Почему ты оставил нас с мамой?» - спросил маленький черноволосый мальчик, сидя на лестнице, ведущей на капитанский мостик, у рослого пирата, стоящего у штурвала. «Твоя мама пожелала остаться на берегу, а я… Я не могу долго на суше, сынок», - ответил мужчина, глядя вдаль, на спокойное море, отражающее солнечные лучи, бесконечное, упирающееся в небо. «Ты же мог украсть ее, как в первый раз!» - не успокаивался десятилетний Томас. «Она больше не была моей добычей. Она стала женщиной, которую я люблю. К тому же, она уже носила тебя, ты был готов вот-вот родиться, и она убедила меня, что в родной деревне и ей, и тебе будет безопаснее. Обещала беречь тебя до тех пор, пока ты не будешь готов сам выйти в море», - когда отец говорил о матери, Том замечал, что глаза его становятся грустными: его любовь не угасла и по сей день, не угаснет и до самой смерти. «Почему она не пошла с нами?» - грустно вздохнул мальчик, подходя к капитану корабля и хватая еще тонкими руками одну из рукоятей штурвала. «Не всегда те, кого мы любим, разделяют наши чувства. И в нашем с тобой случае это страшнее всего, потому что мы, влюбившись однажды, любим до самой смерти», - большая теплая рука погладила Тома по голове. Черный Змей словно вновь почувствовал это почти забытое прикосновение и невольно провел рукой по волосам. Только теперь он начинал понимать многое из того, что говорил ему отец, то, чего раньше осознать был не в силах, ведь никогда не испытывал похожих чувств. Том заглянул в карие глаза, которые смотрели на него с ожиданием и мольбой. Он не мог сказать нет, не мог отказать в таком сущем пустяке в сравнении с тем, какой подарок сделал ему этот хрупкий мальчик. - Хорошо, - и Билл просиял. – Только тебе нужно оправиться, ты еще очень слаб, - тот быстро закивал и стал пылко осыпать лицо пирата быстрыми поцелуями, обжигающими его лицо. – Тише-тише, - смеялся мужчина, крепче прижимая к себе юношу и младенца, который завозился на его груди, просыпаясь. А через мгновение раздался звонкий плач, в тот же миг по комнате пронесся соколиный оклик, и птица у изголовья захлопала крыльями. - Он мокрый, - сказал Том, почувствовав, что его рубаха стала влажной. - Нужно перепеленать… Билл приподнялся, явно намереваясь встать, но пират остановил его: - Лежи, я сам, - мужчина встал, отходя к столу, где стояла накрытая кадка с теплой водой, лежали аккуратно сложенные мягкие полотенца и пеленки для малыша. - Ты хоть раз раньше держал на руках ребенка? – недоверчиво прищурился Уильям, хотя у него самого не было совершенно никакого опыта в этом деле. - Нет. Но, думаю, если с одной маленькой попкой я справился, то со второй и подавно, - улыбнулся Том. Черный Змей действительно никогда раньше не имел дела с маленькими детьми, однако на уровне инстинктов точно знал, что у него получится. Положив крошку на стол, он зажег свечи, чтобы разогнать темноту, снял с себя испачканную рубашку и с малыша - грязную ткань, откладывая ее в сторону. Окунув полотенце в теплую воду, Том стал нежно водить им по мокрым ножкам Максимилиана, животику и попе, а затем насухо вытер, снова завернул в чистое и прижал успокоившегося младенца к груди. Билл растерянно наблюдал за этим: еще несколько месяцев назад он и представить не смог бы, что кровожадный пират, который похитил и изнасиловал его, станет заботливым отцом их общего ребенка. Когда Том вернулся в постель, малыш уже снова сладко сопел. Билл молча положил голову на крепкое плечо и закрыл глаза. Скоро дыхание мужчины снова стало ровным, а юноша так и не смог уснуть, хотя упрямо держал веки сомкнутыми и старался не шевелиться. На смену одной тревоге пришла другая: а что если он не сможет выполнить обещание, данное Тому? Вдруг тот лишь вводил его в заблуждение, когда говорил, что дома его не ждут: все для того, чтобы Уильям даже не пытался бежать, считая, что идти ему больше некуда. Что если родители будут рады принять его и ребенка? Что если, увидев родной дом, он не захочет уходить, добровольно возвращаться в плен? И почему до сих пор жизнь на корабле с пиратами остается для него неволей, если он любит Тома? Ведь любит? Да, он привык к качке, к грязным матросам и их шуточкам, даже к женской одежде, которая в последние недели беременности стала казаться единственно удобной. Но привычка – не то, что смогло бы удержать свободный дух в месте, где ему тесно. Нужно что-то весомее. Любовь? Даже не смотря на чувства к мужчине, который спал рядом, Билл не был уверен, что они достаточно сильны. В конце концов, когда он впервые ощутил это, он уже был в положении, что, несомненно, сказывалось на эмоциях. Что если чувства, которые он испытывает сейчас, – всего лишь утихающий отголосок? Столько вопросов, на которые никак не найти ответ… До рассвета юный граф так и не сомкнул глаз. Он уснул, когда небо на востоке посветлело и показалось солнце. Почти в тот же момент проснулся Том, который всю ночь лежал неподвижно, одной рукой обнимая Уильяма, а второй придерживая сына. Тело у него затекло, нужно было срочно размяться, и мужчина осторожно встал, перекладывая голову Билла на подушку, а младенца уложил поближе к его груди, накрывая одеялом для уюта и тепла. Сам пират потянулся, подошел к столу и умылся уже остывшей водой из кадки. Освежившись и окончательно проснувшись, он натянул на себя одни только штаны, вышел из комнаты и спустился вниз, откуда уже слышалась возня: девушки, проснувшиеся с первыми лучами солнца, готовили завтрак, и по кухне распространялся приятный запах свежего хлеба и каши на молоке. - Доброе утро, дамы, - улыбнулся Черный Змей и чуть поклонился, а девицы разом обернулись на него и смущенно порозовели. - Доброе утро, синьор, - произнесли они одновременно, стараясь не смотреть на полуобнаженного мужчину, однако их взгляды бегали, то и дело останавливаясь на крепкой фигуре. - Завтрак скоро будет готов, вы можете подождать наверху, мы все принесем, - сказала Камилла и вернулась к печке, а через секунду потянула за юбку застывшую подругу. Уильям все еще спал, обнимая малыша. Из-под одеяла слышались причмокивания, и, отогнув край, Том увидел, что кроха сам нашел еду. Максимилиану было не очень удобно: он лежал на спинке, а Билл - на боку, отчего малышу приходилось тянуться, повернув головку. Но он упрямо втягивал в рот раскрасневшийся и разбухший сосок, выглядывающий из выреза ночной рубашки. Пират сел рядом и повернул младенца так, чтобы тому было удобнее. Уильям тут же зашевелился, обнял его крепче, прижимая к груди, и приоткрыл глаза, сонно глядя на пирата. - Доброе утро, - сказал Том и наклонился, чтобы поцеловать юношу в уголок губ. – Прости, мы не хотели тебя будить. - Угу, - буркнул Билл и посмотрел на крошку – он так крепко спал после тяжелого дня и бессонной ночи, что даже не почувствовал, когда его маленький комочек начал завтракать. – Хочу есть, - прошептал он, вспомнив о еде, и мужчина даже ответить не успел: в дверь постучали, и в комнату вошли девушки. Одна несла поднос с двумя горшочками каши, а вторая – ведро с горячей водой, которую долила в кадку с остывшей. - Синьор, вас внизу ждет командор, он должен сопроводить вас к Его Светлости, - сказала Камилла и вышла следом за Алисией. - Ты же все уладил, разве нет? – спросил Билл, глядя испуганно. - Думаю, это будет очередной треп. Иначе они не стали бы меня ждать, а просто схватили. Не волнуйся, ешь, - мужчина поставил поднос на постель, взял один горшочек – он был не обжигающе горячим, а приятно теплым, - ложку и набрал каши. – Открывай рот. - Кормить меня будешь? – засмеялся юноша и послушно сделал то, что велено, обеими руками придерживая Максимилиана у груди. Во время завтрака в окне появился сокол, который, оглядев комнату, вернулся на уже полюбившееся ему место – спинка кровати у ее изголовья. - Он улетал? - Охотился. У него тоже был завтрак, - улыбнулся Том, поднося вторую ложку ко рту Билла. Каша была вкусной, сладковатой, а хлеб – ароматным, с хрустящей корочкой, и они оба с удовольствием съели все до последней крошки. Младенец тоже наелся и снова сонно лопотал, лежа на мягкой подушке. Сокол сидел рядом и смотрел по сторонам, словно охраняя. - Пожалуй, я могу не волноваться – вас есть кому защитить, - усмехнулся Том, одеваясь, и отправился к герцогу. Тот был особенно доволен сегодня, сообщая капитану Серпент Нуара, что во Францию был отправлен гонец с письмом, и что как только он вернется с ответом и все окончательно прояснится, пиратское судно, стоящее в порту, будет возвращено им как заслуженный трофей, и они смогут на нем отправиться домой. - Вашу команду разместили в одном из лучших постоялых дворов города, - услужливо улыбнулся «Светлость» в конце их беседы. – Если желаете, вас проводят туда, и вы сможете увидеть, что они находятся в комфорте. Том согласился, но не для того, чтобы убедиться, что его команда довольна своим положением, а чтобы предупредить, что через неделю им нужно будет сматываться отсюда. До тех же пор им следует продолжать вести себя пристойно. Конечно, матросы не были рады тому, что им придется еще несколько дней носить столь противные маски добропорядочных граждан – что, кстати, получалось у них далеко не блестяще. Настроение в команде становилось все мрачнее, а атмосфера – напряженнее, но Черному Змею было не до этого, ведь сейчас его первоочередной задачей было вывезти из города Уильяма с ребенком, а уже потом он будет решать все остальные проблемы. - Скорее всего, нас не захотят отпускать, - сказал Том боцману, уже уходя с постоялого двора. – Серпент Нуар стоит под охраной – они все еще подозревают нас, хотя войны с Францией боятся больше, чем пиратов. Это нам на руку. Было бы неудобно, если бы вы до сих пор сидели за решеткой. Загвоздка лишь в том, что у нас отобрали все оружие… - Добудем, - ответил Рок, улыбаясь, и капитан не сомневался, что тот уже что-то придумал. Биллу Том ничего не сказал, чтобы тот не волновался по этому поводу. Ему сейчас был нужен отдых и покой – только так он сможет восстановиться, чтобы быть в состоянии самостоятельно передвигаться на расстояние большее, чем путь от кровати до окна и обратно. Юноша быстро окреп, оправился и уже на третий день ловко справлялся с пеленками, сам купал крошку в кадке с водой. Рядом неизменно находился сокол, которого Билл то и дело поглаживал, а птица в удовольствии прикрывала глаза и распушала перья. Когда Уильям впервые самостоятельно вышел из дома в сад, Черный Змей решил, что пора готовиться к побегу. Он оповестил об этом команду, чтобы те были наготове. Через два дня утром Том присел перед юным графом, когда тот сидел в саду в плетеном кресле и кормил малыша, положил ладони на его колени и мягко сжал. - Сегодня после заката мы собираемся отплыть, - сказал он, и на него тут же устремился внимательный взгляд. – Скорее всего, мирно нам это сделать не удастся, потому что Серпент Нуар находится под строгой охраной и не должен выйти из порта до особого распоряжения герцога. Но мы не можем больше ждать. Если мы попытаемся сделать что-то подозрительное, нас разоблачат – за командой постоянно следят солдаты. - И как мы это сделаем? – Билл посмотрел на сына, который уже уснул, наевшись, и погладил его по головке. - У нас есть план, - улыбка Тома не понравилась юноше, и он нахмурился. - Собираешься вырезать всех солдат? - Нет, только тех, кто будет пытаться нам помешать и будет представлять опасность для тебя и Максимилиана. Вы оба должны невредимыми добраться до корабля. К сожалению, я не смогу сопровождать тебя, мне нужно быть с командой, чтобы направлять их, иначе они действительно перережут всех, кто им встретится. Но с тобой будет Рок и змей. - Он вернулся? – мальчик вскинул брови и невольно огляделся, прислушиваясь, нет ли поблизости знакомого шипения. - Он и не исчезал никуда, - Томас погладил Билла по щеке и поцеловал в лоб. – Просто будь готов после заката. Я уйду немного пораньше, а Рок придет за тобой, вы поедете на лошади. Знаю, тебе будет тяжело, но пешком ты просто не дойдешь. - Я справлюсь, обещаю. Чем ниже опускалось солнце, тем беспокойнее становилось на душе юного графа, а когда пират оставил его одного в доме врача, он и вовсе не мог усидеть на месте, кружа по комнате и то и дело выглядывая в окно, чтобы проверить, не село ли солнце, не стоит ли у ворот боцман. В конце концов он так себя морально вымотал, что Рок, зайдя в комнату, обнаружил его спящим. Уильям лежал, свернувшись калачиком и обнимая крохотный сверток. Пират даже растерялся, увидев эту картину, но времени было в обрез, и он довольно грубо – хотя старался сделать это помягче – потряс Билла за плечо. - Вставай, - юноша резко открыл глаза и уставился на боцмана испуганными глазами. – Быстрей вставай! – птице, сидящей на спинке кровати, не понравился его тон, и она захлопала крыльями, издав угрожающий крик. Билл сел, прижимая к себе одной рукой Максимилиана, а вторую протянул к соколу, чтобы погладить по макушке – тот успокоился. Как только комната опустела, он вылетел в окно и направился к морю. На лошади сидеть было крайне тяжело: болели ягодицы, бедра, поясница и даже плечи. Но юноша только прижимал к себе сына и сам прижимался к крепкой груди пирата. На улицах города пока было тихо, жители расходились по домам, в окнах играли огоньки свечей. Но стоило им выехать на прямую дорогу в порт, до них стали доноситься выстрелы, даже пушечные залпы, а затем и крики людей. Команда Черного Змея отбивала свой корабль у солдат, которые днем и ночью в течение нескольких дней бдительно его охраняли. В порту было жарко: от пыла битвы и огня. Горели сторожевые башни, лодочные сараи, паруса на одном из пришвартованных кораблей, и даже человеческие тела. Пираты за нехваткой кинжалов и пистолетов вооружались факелами и размахивали ими, обжигая лица солдат, подпаливая их одежду, и те падали на землю, катаясь по ней в попытке сбить пламя. Большинство из них больше не поднималось. Проходя мимо поля боя, лошадь затревожилась и то и дело вставала на дыбы, отчего Билл весь сжимался, ощущая, как внутри все переворачивается. А когда в самом центре беспорядочной толпы он увидел Тома, сердце, которое билось уже не в груди, а где-то в ушах, замерло. Он сражался, как зверь, раскидывая нападающих на него солдат, которых, казалось, становилось все больше и больше – на шум битвы приходили все новые отряды. Билл впервые своими глазами видел, как Черный Змей перерезает человеку горло, накалывает его на кинжал, поворачивая внутри лезвие. У ног пирата вился змей, прикрывая хозяина сзади. Вновь воссоединившись, они действовали как единое целое, организм с одним разумом. Вместе они обретали сокрушительную силу. Змей рвал шеи своих жертв, обвивал их и душил, и ни одно лезвие не могло пробить его кожу, которая становилась каменной и непробиваемой для любого оружия. Огонь лишь закалял его, пули – злили. Глаза аспида горели алым пламенем, и точно такими же нечеловеческими были и глаза Томаса. Вскоре солдаты стали спотыкаться о тела своих товарищей, а команда пиратов дралась как стая диких волков, слаженно и свирепо. Они медленно продвигались к кораблю, к которому направлялся боцман – его задачей было доставить юного графа невредимым в капитанскую каюту и приготовить судно к отплытию. Стражи на корабле уже не было – все солдаты спустились на берег, чтобы помочь остальным, но этого было слишком мало. Матросы пробились к причалу и взбежали по трапу на палубу. Последним шел капитан, который закрывал собой их спины. И в момент, когда он уже сам ступил на трап, раздался выстрел. За ним второй – стрелявший солдат тут же упал лицом вниз. Пираты обернулись и увидели Рока, который стоял на капитанском мостике и снова целился в поредевшую толпу наступающих солдат. Затем все взгляды обратились на Тома. После выстрела он лишь на несколько мгновений замер, согнувшись, но быстро выпрямился и, нанеся еще несколько ударов по подобравшимся ближе противникам, развернулся и вбежал на палубу, скидывая трап в воду. - Полный вперед! – прокричал он. Вся команда тут же разбежалась по кораблю, а Серпент Нуар быстро набрал максимальную скорость, используя силу ветра и еще бог знает какие высшие силы. Вслед им раздавались пушечные залпы, летели снаряды, но догнать пиратское судно не могло ни одно ядро, и каждое уходило под воду. Том шел к дверям капитанской каюты. Матросы, каждый из которых был занят своим делом, посматривали на него искоса, отвлекаясь от своего дела. Взгляды были взволнованными, другие – подозрительными. И каждый замечал, что кровавые пятна на рубахе Черного Змея становятся только больше. Но шел он прямо, уверенно, и только когда дверь за ним закрылась, он позволил себе облокотиться на нее и сползти на пол, прижимая руку к левому боку. Уильям, сидевший на кровати, склонившись над малышом, который беспокойно хныкал, обернулся на стук и вскрикнул. Он бросился к Тому, падая рядом с ним на колени, взял его лицо в ладони и заглянул в глаза. Мужчина был в сознании, но хмурился от боли, тяжело дышал и зажимал кровоточащую рану. - Не может быть… Ты же бессмертный, черт возьми! – бормотал Билл, отнимая окровавленную ладонь капитана и поднимая мокрую ткань рубахи. Но сколько бы он ни смотрел на рану, она не желала затягиваться. Юноша не знал, что делать и в панике оглядывал комнату, пытаясь увидеть хоть что-то, чем можно остановить кровь. - Порох, - прошептал Том, указав на стол, в ящике которого лежал пистолет. – И огниво… Юный граф бросился к столу, достал из пистолета пули, и, ломая ногти, вскрыл одну, едва не просыпав весь порох на пол. Огниво лежало в другом ящике. Обернувшись, он увидел, что пират, не смотря на боль, поднялся и добрался до кровати, ложась с краю, не тревожа хнычущего младенца. Билл подошел к нему и сел рядом. Том забрал у него пулю и сам, упираясь локтем, высыпал порох на рану. - А как же пуля? – спросил юноша, кусая губы. - Она вышла сзади… я не смогу одной рукой, - он кивнул на огниво в руке мальчика, и тот крепче его сжал. Билл глубоко вздохнул, взялся за кресало и резко провел им по кремнию, высекая сноп искр, которые, попав на порох, мгновенно вспыхнули, прижигая рану. Том зашипел, сжав зубы, и шумно выдохнул, впервые за долгие годы ощущая настоящую боль. Когда жжение стало не таким сильным, мужчина посмотрел на Уильяма и увидел, что глаза его полны слез, а губы что-то беззвучно шепчут. Протянув к нему испачканные кровью пальцы, он коснулся кончиками его щеки. - Не плачь. Я жив и умирать пока не собираюсь, - сказал он с улыбкой. - Почему она не затягивается? Почему? - Мое бессмертие заканчивается там, где начинается новая жизнь, Билл. Такова моя судьба – состариться с человеком, которого люблю, и умереть, когда придет мое время, - Черный Змей совершенно спокойно, с легкой улыбкой в уголках губ смотрел на юного графа. – Не плачь, оно еще не пришло, но ты должен взять себя в руки и помочь мне - я все еще истекаю кровью, - и только теперь Билл заметил, что под капитаном Серпент Нуара на покрывале расплывается багровое пятно. Они были уже далеко в море, когда в каюту без стука вошел Рок и замер, увидев на кровати капитана, торс которого был перевязан длинными полосками ткани – Уильям беспощадно раскромсал простыню. На белой материи спереди и сзади проступили пятна крови, но ее было уже намного меньше. В целом же вид у пирата был уставший и измученный. Когда боцман вошел, он неторопливо надел чистую рубаху, закрывая повязку, и обратился к нему: - Сколько мы потеряли? - Семерых. - Хорошо. Скажи, чтобы держали курс на север – мы плывем в Англию. По пути надо будет… - но он не договорил: - Том… там бунт.