the place that I've been dreaming of

– О. Мой. Бог. Курт, распахнув глаза и рот, бессильно пялился на трех людей, стоящих прямо перед ним, переводя взгляд с одного на другого. Все это напоминало сон. Страшный и прекрасный одновременно. И что перевешивало, Хаммелу только предстояло разобраться. А все начиналось вполне безобидно… – Курт, ты какой-то кислый в последнее время,– Сантана ласково погладила сына по плечу, усаживаясь рядом за обедом. Шатен вздохнул. Да уж, будешь тут веселым. Со дня выборов прошла целая неделя. Неделя ужаса и ада, если быть точным. Курт честно пытался разгрести последствия собственного промаха – «ох, кончай, Хаммел, не ври хотя бы себе, это не промах, а самая настоящая катастрофа», – но все было без толку. Блейн игнорировал взгляды, «случайные» встречи в коридорах и записки на уроках. Он пресекал любую попытку заговорить, и Курт не имел понятия, что еще он должен сделать и как еще должен подойти к этому упрямому засранцу, чтобы вывести его на разговор. Курт был в ярости. Он был зол. Он злился на упертого Андерсона, на кошмарную ситуацию, но больше всего – на себя. Самой громкой, частой и настойчивой мыслью в его голове стала мысль о собственном кретинизме, и Хаммел понятия не имел, как избавиться от этого всепоглощающего чувства вины, что засело глубоко внутри, постоянно напоминая о себе, а порой абсолютно внезапно накатывало и сжимало легкие в тиски так, что невозможно было ни вздохнуть, ни согнать набегающие на глаза слезы. – Все нормально, мам, я… я просто устал,– парень вымученно улыбнулся, накрывая ладонь Сантаны своей. – Это хорошо. В смысле, конечно не хорошо, что ты такой подавленный и все такое,– латиноамериканка стушевалась, проклиная собственную беспомощность и неспособность вести задушевные беседы,– хорошо то, что у меня есть для тебя прекрасная новость. Я знаю кое-что, что поможет тебе избавиться от этой хандры. Хаммел-Лопез подмигнула сыну, и тот неуверенно скривил губы: – Скажи мне, что это не связано с наркотиками и криминалом. Сантана всплеснула руками: – Ты за кого меня держишь! Тем более, это было всего-то пару раз… и то до твоего рождения,– добавила она еле слышно, а после, вновь взбодрившись, произнесла,– новость в том, что на этих выходных мы всей семьей идем к нашему школьному другу, его жене и сыну на небольшое… эм, развлекательное мероприятие. Здорово, правда? Сантана натянуто улыбнулась, мысленно закатывая глаза и давая оплеуху Берри с ее гениальными идеями. Ну а кому еще в голову могла прийти такая бредятина? Да, действительно, Андерсон-старший, Лопез и Хаммел учились когда-то в одной школе, но так уж вышло, что девушки только-только поступили в старшую школу, когда Финн уже заканчивал выпускной класс. К хору они присоединились уже после того, как парень покинул альма-матер, но Сантана вспомнила, что уже видела «двухметрового», когда мистер Шу показывал им видеозаписи предыдущего состава хорового кружка. Так или иначе, женщина, сидя на кухне и нагло вешая лапшу на уши своему сыну, чувствовала себя крайне странно. Но чего не сделаешь ради великой цели… Курт вздернул нос и нахмурился, глядя на мать: – Хочешь сказать, что мне придется торчать где-то с каким-нибудь очередным гомофобом-отморозком и четырьмя старпера-… взрослыми,– быстро поправился он, увернувшись от оплеухи женщины,– и это будет весело? Латиноамериканка не сдержала улыбки. Маленький стервозный засранец… весь в нее. – Нет, там будет еще одна… э, знакомая нашего знакомого, и она, как нам говорили, также придет с детьми. Так что тебе будет с кем зависнуть. Шатен обреченно застонал, запрокидывая голову. – Я так понимаю, у меня нет альтернативы, да? Сантана улыбнулась, ласково похлопав сына по плечу: – Правильно понимаешь… И вот теперь, стоя в подвале небольшого, но удивительно уютного дома, окруженный небольшими мягкими креслами-пуфиками, Курт стоял и бессильно пялился на трех стоящих перед ним людей, переводя взгляд с одного на другого. Разумеется, соглашаясь пойти с матерями на какую-то старперскую (даже в мыслях он старался произносить это слово как можно тише) вечеринку, Курт никак не ожидал наткнуться на нового руководителя хорового кружка. Что потрясло его еще больше – стоящая рядом с ним улыбающаяся Рейчел Берри. Бродвейская звезда, кумир и пример для подражания Хаммела, обладательница головокружительной карьеры, оборвавшейся так быстро и внезапно, примерно… …за год до рождения Блейна, стоящего прямо между ними и смотрящего на Курта своими огромными удивительными глазами, на дне которых плескалось изумление, страх, злость, боль… Курт, не выдержав, отвел взгляд и вновь взглянул на его родителей. Он уже знал, что мистер Андерсон, молодой, но удивительно талантливый преподаватель, отец Блейна. Но только теперь, когда шатен увидел его знаменитую мать, последний паззл встал на свое место в мозаике запутанной родословной брюнета. Хаммел вдруг понял многое: тот фрагмент их ссоры, когда Блейн говорил о том, как фальшивые друзья пытались воспользоваться его «особым положением», тот факт, что преподаватели в школе все время запинались, произнося его фамилию… Тот факт, что, будучи не так давно неплохим другом парня, Курт ни разу не слышал от него о своей матери. О да, теперь он понял. Но это не мешало ему являться зеркальным отражением напуганного и сбитого с толку Блейна, на плечах которого с обеих сторон покоились руки его счастливо улыбающихся родителей. – Фи-и-и-инн, Ре-е-ейчел,– Сантана поспешила нарушить затянувшуюся паузу, с чрезмерным воодушевлением обнимая радушных хозяев,– надеюсь, мы не слишком опоздали? Знакомьтесь, это наш сын, Курт. – О, мы наслышаны,– Рейчел, обняв матерей шатена, подмигнула ему, заставив собственного сына покраснеть,– ну, раз, с Финном и Блейном ты уже знаком, то пора бы и мне представиться. Рейчел. Она улыбнулась еще шире, протягивая руку остолбеневшему парню, который, помедлив несколько мгновений, принялся активно ее пожимать. – Курт, да. М-м… миссис Берри, я Ваш большой фанат,– Курт огромными глазами глядел на своего смеющегося кумира, пока не заметил раздраженно закатившего глаза Блейна. – Ну, Курт, я уже девятнадцать лет как миссис Андерсон-Берри,– Рейчел с любовью взглянула на мужа,– но для тебя я Рейчел, и никак иначе. Она с деланой строгостью посмотрела на Курта, который вмиг покраснел и резво закивал: – Х-х-хорошо. – А вы как раз вовремя,– подал голос Андерсон-старший, оборачиваясь,– Шелби, иди сюда. К компании подошла красивая статная женщина с густыми каштановыми волосами. За ней, подозрительно оглядываясь по сторонам и словно ожидая нападения, следовали два парня – ровесники Курта и Блейна. Женщина улыбнулась, пожимая руки Бриттани и Сантаны. – Очень приятно. Я Шелби Коркоран, сестра Рейч. Но для вас просто Шелби. А это мои сыновья. Курт перевел взгляд на стоящих перед ним парней. Один из них смотрел на окружающих чуть свысока, едва уловимо улыбаясь какой-то самоуверенной улыбкой. Его волнистые, как у матери, каштановые волосы аккуратно обрамляли лицо. – Джесси,– представился он, пожимая руку Курта, предварительно смерив его оценивающим взглядом и улыбнувшись чуть искреннее. Второй парень выглядел более настороженным. Он казался немного серьезнее, его короткие волосы были уложены наверх, а пронзительный взгляд серых глаз словно сканировал неуверенно замершего на месте шатена. – Хантер,– наконец протянул он руку, слегка расслабляясь и улыбаясь почти так же, как брат. Хаммел поспешил пожать протянутую ладонь. – Курт. – Мы переехали сюда на прошлой неделе, так что мальчики будут учиться в вашем классе со следующего понедельника,– Шелби улыбнулась, кладя руки сыновьям на плечи. Джесси тут же обернулся, улыбаясь матери, а Хантер, напротив, чуть напрягся, но не отстранился. – Но… я думал, кто-то из них младше,– пролепетал Курт, переводя взгляд с одного парня на другого,– они… не слишком похожи. – Мы двойняшки,– Джесси вновь посмотрел на шатена, снисходительно улыбаясь, в то время как Хантер закатил глаза. О, да, теперь Курт видел сходство. Однозначно завышенная самооценка у обоих – звучит как диагноз. – Ну, вы пока знакомьтесь, а мы отойдем, поболтаем на… взрослые темы,– улыбнулась Рейчел, оборачиваясь к сыну,– Блейн, развлеки гостей. Брюнет обреченно вздохнул. – А нельзя мне с вами?.. – Нет, Блейн, в эти тайны могут быть посвящены только совершеннолетние эльфы Санты,– глубокомысленно изрекла Бриттани, и ничего не понимающему парню осталось лишь проводить остальных парней к небольшому диванчику. Курт сел на самый краешек, в тайне надеясь, что Блейн к нему присоединится. Но тот, как назло, дождался, пока братья займут свои места по центру, и приземлился прямо с противоположного конца дивана. Хаммел тяжело вздохнул. Вечер обещал быть долгим.

***

– Стало быть, все это шоу только для того, чтобы свести эти два милейших создания?– Шелби с улыбкой покосилась на рассевшихся по разные стороны от ее сыновей мальчиков,– Не похоже, чтобы они горели желанием… – О, поверь, наш Фарфоровый уж точно горит, да еще как,– Сантана сделала глоток из предложенного Берри бокала, удовлетворенно причмокивая. А эта парочка святош знала толк в выпивке. – Да и Блейн, на самом деле, тоже. Просто между ними кое-что произошло, и мы…– Рейчел пожала плечами, отпивая ром и чуть морщась,– мы, скажем так, хотим поспособствовать скорейшему примирению. – Надеюсь, на их свадьбу позовете,– Коркоран тихо, но заразительно рассмеялась, и Бриттани захлопала в ладоши. Финн громко откашлялся, заливаясь краской: – На самом деле, мне кажется, с твоими детьми этот парень уж точно подружится,– он кривовато улыбнулся, бросая взгляд в сторону дивана. Женщины последовали его примеру и увидели болтающих о чем-то Джесси и Курта и отходящих к барной стойке Блейна и Хантера, не сводящего глаз с Хаммела. Бриттани нахмурилась: – Твой Хантер не похож на обычного дельфина. Он скорее… касатка. Он ведь не… Сантана, с секунду размышлявшая, мысленно хлопнула себя по лбу и в очередной раз восхитилась проницательностью своей супруги. Шелби, осмыслив фразу блондинки, рассмеялась: – Ох, да, Хантер бисексуален, и да, он предпочитает парней, но… поверьте, я знаю своих сыновей как облупленных. Курт не в его вкусе – без обид, девочки. Рейчел тихо выдохнула, и компания тихо рассмеялась. Финн вновь посмотрел на сына и его двоюродного брата, думая о таких сложных и таких похожих судьбах обоих парней. – Хантер кажется немного… неразговорчивым?– Бритт слегка наклонила голову. Мисс Коркоран чуть погрустнела, глядя на сына и рассеянно поглаживая бокал кончиками пальцев. – Да, у него в свое время были некоторые… проблемы…

***

– Да, «Злая» тогда удалась на славу… – Шутишь?!– Курт поперхнулся воздухом,– я пересмотрел все записи, которые только смог найти в интернете. Миссис Берри была волшебна! А ее Эльфаба… Шатен томно вздохнул, и Джесси рассмеялся: – Это было действительно круто, правда. Мама тогда работала помощником режиссера, так что она сделала пару нелегальных закулисных записей. А на семейных ужинах, когда нам с Хантером было года три, Рейчел часто исполняла вокальные номера из спектакля. И это, вроде как, тоже попало на камеру… – Врешь!– Хаммел полностью развернулся к парню, глядя на него огромными глазами,– Как же я тебе сейчас завидую, черт побери! Это просто восхитительно! – Эти записи, кстати, еще сохранились. Могу поискать, если хочешь. – Ты еще спрашиваешь!– Курт едва ли не хлопал в ладоши,– было бы великолепно. Парень рассмеялся, и Хаммел, восторженно выдохнув, в который раз оглядел помещение. Несмотря на то, что они находились в подвале, здесь было весьма светло и уютно. В нескольких метрах прямо перед ними находилось небольшое возвышение – что-то вроде сцены, как понял шатен,– по бокам от которого стояли большие колонки. Неподалеку, в тени, но будто бы на своем законном месте, стоял черный рояль. Парень грустно вздохнул, в который раз жалея о том, что так и не научился играть. – Так ты, стало быть, не из наших?– Курт вздрогнул, обернувшись, и нахмурился в ответ на хитрую улыбку Джесси. – В смысле? – Ну…– парень хохотнул, руками изображая изгибы женской фигуры. – О!– Хаммел закашлялся, а после нервно рассмеялся. «Боже, только не окажись гомофобом»,– нет, не из ваших. – Я так и подумал,– Джесси улыбнулся, расправляя плечи. Шатен ухмыльнулся, подумав о том, как ловко только что тот сообщил о своей ориентации. Будто, если бы он этого не сделал, Курт набросился бы на него… – Надеюсь, бить ты меня не станешь?– Хаммел кривовато улыбнулся, и Джесси отметил, что Финн улыбается примерно также, когда нервничает. – Бить? Ты что, решил, что я гомофоб?– Коркоран расхохотался, похлопав парня по плечу,– в таком случае, я бы избивал собственного брата каждый божий день. Курт непонимающе нахмурился: – То есть?.. – То есть обо всех этих «ваших штучках» тебе лучше поговорить с Хантером. Эй, Хант!– Джесси повернулся к бару, подзывая парня рукой, и встал с дивана,– схожу за соком, тебе принести чего-нибудь?– обратился он уже к Курту. Хаммел, ошарашенный происходящим и уставившийся на приближающегося брата Джесси, лишь помотал головой. Тот в ответ пожал плечами и, хлопнув по пути Хантера по плечам, подошел к Блейну. – Чего скучаешь, красавчик?– он усмехнулся на угрюмый взгляд двоюродного брата. – Зачем ты позвал туда Хантера?– вопросом на вопрос ответил Блейн, не переставая хмуриться. Джесси спрятал ухмылку в стакане сока. – Ну, знаешь, он в последнее время ходит как в воду опущенный… я и подумал – почему бы не познакомить одного классного гея с другим классным геем?.. – Он не гей,– буркнул Андерсон,– в смысле, Хантер. Коркоран прищурился: – Мы ведь оба знаем, что слово «бисексуал» придумали геи, которым хочется время от времени потусить с девчонками,– парень сделал еще один глоток сока, а потом облокотился о стойку так, чтоб видеть и диван, и двоюродного брата,– а вообще, Хант никогда не скрывал, что предпочитает члены. Блейн промолчал, на его скулах заиграли желваки. Пластиковый стакан в руке смялся, выплескивая наружу ананасовый сок. Джесси, с секунду удивленно разглядывавший брюнета, вдруг прыснул, закатывая глаза. – Так во-о-от, в чем дело… Он мотнул головой, игнорируя удивленный взгляд исподлобья от Андерсона. Тот качнул головой, бросив мимолетный взгляд на Курта и Хантера: – Не понимаю, о чем ты. Коркоран, следивший за реакцией Блейна, покачал головой, цокая языком: – М-да… Вроде, не так редко мы с тобой встречаемся, но… никогда еще не видел, чтоб ты так на кого-то западал. Андерсон скрипнул зубами. Он любил брата – правда, любил,– но иногда слишком сильно хотелось ему врезать. – Это не то, о чем ты думаешь… – О, да ладно,– Джесси вновь усмехнулся, замечая взгляд, бегло брошенный Хаммелом в сторону Блейна,– вы двое – пара забавных по уши влюбленных идиотов-девственников. – Эй,– Блейн-таки стукнул парня в плечо за «идиота», но почти сразу напрягся,– в каком смысле – оба? Он что-то тебе сказа-… – О, нет, братец, я не буду облегчать тебе жизнь,– Джесси покачал головой, взбалтывая остатки сока в стакане,– и можешь расслабиться. Я достаточно изучил повадки и пристрастия Хантера, чтобы заверить тебя: Курт не в его вкусе. Андерсон чуть повернулся, украдкой глядя на двух парней на диване. Еще недавно неловко сидящие по разные стороны софы, сейчас они буквально касались друг друга плечами, увлеченно что-то обсуждая. Брюнет вздохнул и тряхнул головой. – Заметно.

***

– Так вы, стало быть, недавно переехали? Курт мысленно хлопнул себя по лбу. У него просто талант заводить разговоры с новенькими. Но, с другой стороны, что еще он мог сделать, если сидящий рядом парень просто молча смотрел на него? Отчасти Хаммел боялся, что Хантер психанет, встанет и уйдет к бару, куда ему самому путь закрыт, пока там стоит Блейн. Шатен вскользь окинул брюнета взглядом, замечая его сжатые кулаки и напряженную спину, и вздохнул. Однако, Коркоран, казалось, только и ждал предлога для того, чтобы заговорить. – Да, мы… раньше жили в Нью-Йорке, знаешь,– его голос был низким и немного скрипучим, но, как это ни парадоксально, весьма приятным,– но пришлось уехать. – А почему? Если не секрет,– быстро добавил Курт, испуганно глядя на собеседника,– надеюсь, я не лезу не в свое дело? – Нет, все нормально,– Хантер приветливо улыбнулся, придвигаясь чуть ближе и зарываясь пальцами левой руки в волосы,– вообще-то… из-за меня. Хаммел удивленно воззрился на парня. Тот выглядел довольно грозно и недружелюбно, но он явно добровольно шел на контакт. Было бы наглостью со стороны Курта расспросить его подробнее?.. Пока шатен кусал губы, Коркоран, наблюдавший за его умственными потугами, улыбнулся чуть шире: – Знаю, тебя мучает любопытство. И я расскажу тебе, что произошло. Я вижу, ты хороший парень и умеешь хранить секреты. – Но как… с чего ты взял?– Курт неловко передернул плечами. – Ты только что выдержал получасовую беседу с Джесси – самым проницательным человеком из всех, кого я знаю – и ты правда думаешь, что теперь, когда он не бросил мне в лицо ничего вроде «не связывайся с этим придурком» или «в очередной раз убеждаюсь, что ты единственный нормальный любитель членов», я не стану тебе доверять? Хаммел не знал, как на это реагировать. Поэтому он лишь кривовато улыбнулся и пожал плечами, ожидая продолжения. Хантер вздохнул, чуть сгорбившись и нахмурившись, словно окунаясь в неприятные воспоминания. – У меня были некоторые… проблемы с доверием на самом деле, ну, до переезда. И еще были… приступы неконтролируемой агрессии, или как-то так. В том смысле, что… я, конечно, не набрасывался на прохожих,– Коркоран неловко усмехнулся, потерев рукой шею, и Курт вздрогнул, узнавая в этом жесте Блейна,– просто однажды, когда на меня нарвался одноклассник с претензиями вроде «не хочу учиться с педиками, я даже в душ после физкультуры боюсь с тобой идти», я… не сдержался. Хантер хрустнул пальцами, и Курт подавил в себе дрожь. – Его тогда госпитализировали с тяжелыми травмами,– продолжил парень, глядя на свои руки,– а меня хотели привлечь к уголовной ответственности, но… мама полностью оплатила лечение того парня, еще и моральную компенсацию, а потом отправила меня на курсы реабилитации и сеансы психотерапии… Коркоран поднял взгляд на шатена, слабо улыбаясь. В его серых глазах плескалась ясность, и Хаммел не смог не улыбнуться в ответ. – Я теперь в норме, правда. Но я никогда не прощу себе того раза. Наши деньги почти полностью закончились, и маме пришлось перевезти нас сюда, так что… Хантер развел руками, и Хаммел легонько хлопнул его по плечу: – Не думаю, что она злится. Главное, что сейчас с тобой все в порядке. Парень благодарно улыбнулся, а Курт вздрогнул, ощутив на себе испепеляющий взгляд Блейна, и поспешил отдернуть руку. – Внима-ание, внима-ание!– изрядно повеселевшая от пары бокалов Рейчел вышла на сцену с микрофоном и взглянула на каждого подростка по очереди. – Что она задумала?– шепнул Джесси. – Понятия не имею,– и это было действительно так. Блейн привык ко всяческим оригинальным, а порой и придурковатым идеям матери, но сейчас он был в полной растерянности. То есть, этот вечер не планировался как вечер… разговоров? – Мы приготовили для вас нечто необычное,– Рейчел так и светилась энтузиазмом, едва ли не хлопая в ладоши. Сантана, стоявшая у сцены, закатила глаза. – Только сегодня, только сейчас и только здесь состоится вечер дуэтов! И вы все – все, без исключения – являетесь участниками сего представления. Ведь когда еще в одном помещении соберется столько талантливых людей? Женщина хихикнула и махнула рукой мужу, который мгновенно выкатил на сцену большой круглый вертикально установленный барабан. Он был разделен на девять разноцветных секторов, каждый из которых украшало имя одного из присутствующих. По периметру круга были установлены небольшие стойки, а сверху – резиновая стрелка. Блейн закатил глаза. Цирк на выезде, не иначе. – Итак,– вещала тем временем шатенка, потирая руки,– схема такая: первый выступающий крутит это «Колесо музыкальной фортуны»… Все присутствующие, кроме Финна и Рейчел, закатили глаза. – …и исполняет дуэт с тем, кого для него выберет Судьба! Далее тот, кто выпал предыдущему участнику, вновь крутит колесо и выбирает себе новую пару… В общем, думаю, принцип ясен. Андерсон-Берри хлопнула в ладоши, улыбаясь. – Как насчет того, чтобы начать по старшинству? Женщина энергично вскинула руку вверх, и ее примеру тут же последовал муж. Сантана и Бритт, переглянувшись и пожав плечами, так же подняли руки. Подростки, до сих пор пребывавшие в некой прострации, присоединились к ним. – Единогласно,– пискнула Рейчел. – Спасибо, сестричка, что весьма ненавязчиво намекнула на мой возраст,– Шелби, улыбаясь, гордо прошествовала к колесу и с силой крутанула рукоять. Вращение барабана, сопровождаемое ритмом замедляющегося постукивания резины о дерево, остановилось в тот момент, когда стрелка указала на розовый сектор с именем Рейчел. – Теперь отдувайся,– усмехнулась мисс Коркоран, но всем присутствующим было ясно, что Берри и сама не прочь выступить. После минуты обсуждения Шелби шепнула что-то Финну, и тот, кивнув, включил стереосистему. Раздались первые аккорды знаменитой «I dreamed a dream» из «Отверженных», и Курт не смог сдержать судорожного вздоха, когда женщины, наконец, запели. Он сотни раз слышал записи выступлений миссис Берри («о боже, говорю же, зови меня просто Рейчел, я чувствую себя твоей ровесницей») и догадывался, как хорошо поет Шелби, но их голоса в дуэте творили с шатеном нечто невообразимое. There was a time when love was blind And the world was a song And the song was exciting There was a time Then it all went wrong Курт вздрогнул, почувствовав на себе взгляд, и повернул голову, сталкиваясь с потускневшими, зияющими, словно открытые раны, наполненными пустотой и болью глазами Блейна. По телу шатена словно прошел электрический разряд, и он замер, не в силах отвернуться. I dreamed a dream in time gone by When hope was high And life worth living I dreamed that love would never die Брови Андерсона будто бы надломились, образуя складку над переносицей, и Курт почувствовал, как невидимая рука недремлющей всепоглощающей вины сжимает его горло, мешая вдохнуть. На глаза навернулись слезы, и неимоверным усилием воли парень заставил себя отвернуться, чувствуя, как дрожат его руки и грудная клетка. Блейн прикрыл глаза, судорожно вздыхая. Хватило одного взгляда в сияющие раскаянием лазурные глаза, чтобы выжженная, обуглившаяся по контуру душа встрепенулась и потянулась навстречу музыке, сцене, этим чертовым глазам – куда угодно, лишь бы подальше от закостеневшего в своей обиде и чувстве собственной никчемности Блейна. Андерсон всегда ненавидел эту песню. Ненавидел то, что она делала с ним, то, какие воспоминания пробуждала, ненавидел то, как пропадал его голос с первыми же аккордами – потому что все это было слишком больно. А теперь еще и слишком про него. I had a dream my life would be So different from this hell I'm living So different now from what it seemed Now life has killed the dream I dreamed Музыка смолкла, и подвал наполнился звуками аплодисментов. Блейн, вяло хлопая, поспешил отвернуться к стойке, не открывая глаз. Хантер и Джесси, подойдя к матери, душевно обняли ее и Рейчел, рассыпаясь в комплиментах. Мисс Коркоран гордо улыбнулась, а Берри, зардевшись, поспешила крутануть «Колесо фортуны». Стрелка остановилась на Финне, и тот, улыбаясь, включил следующую песню, поднимаясь следом на сцену к жене и обнимая ее за талию. Они исполняли «Don’t go breaking my heart», но Курт, как ни старался, не могу сосредоточиться на номере. Стоило ему опустить веки, как перед глазами, словно выжженный на сетчатке, всплывал образ Блейна – сломленного, беззащитного, смотрящего на него так, словно он – причина такого его состояния… Финн и Рейчел были прекрасны. После их выступления последовали не менее громкие и продолжительные аплодисменты, и Хаммел, взяв себя в руки, обратил все свое внимание на сцену, где стрелка колеса остановилась на голубом секторе с именем Блейна. Брюнет, вымученно улыбнувшись, поднялся к отцу, и Курт вздрогнул, когда несколько мгновений спустя заиграла «Barely breathing», сопровождаемая направленным прямо на него горящим взглядом Андерсона-младшего. You really had me going Wishing on a star The black holes that surround you Are heavier by far Хаммел прикрыл глаза. Такими темпами он не доживет не то, что до конца вечера, – до своей очереди. 'Cause I am barely breathing And I can't find the air Don't know who I'm kidding Imagining you care Блейн выплевывал слова, как кожуру от семечек. Он не отрывал взгляда от шатена, хоть и понимал, что пялится уж слишком откровенно. Но ему было наплевать, потому что через эту песню он буквально молился, чтобы до Хаммела дошел смысл того, что он пытается сказать. А Курт лишь молился, чтоб эта песня и этот вечер поскорее закончились. Слышать голос Андерсона и не иметь возможности просто заговорить с ним – вот, что пугало, ломало и выматывало его больше всего. Отзвучали последние аккорды и заслуженные аплодисменты, и Блейн, не глядя ни на кого определенного, крутанул колесо, которое вновь указало на розовый сектор с именем Рейчел. Сантана закатила глаза. – Могу поспорить, что эта коротышка каким-то образом намагнитила эту сраную резиновую хрень,– шепнула он так, чтобы никто, кроме Бритт, ее не услышал. Блондинка, задумчиво хмыкнув, произнесла: – Могу попробовать рассчитать вероятность выпадения одного и того же сектора с данной частотой, но это займет время… Лопез улыбнулась, притягивая жену за талию. – Не надо. Просто расслабься и получай удовольствие от вечера. Сказать, что «Don’t you want me» – довольно странный выбор для матери с сыном, значит, не сказать ничего. Но глупо было отрицать, что их голоса вместе порождали некую магию, завладевающую разумом не хуже дуэта Рейчел и Шелби. Поэтому Курт ненадолго выпал в прострацию и отключился от внешнего мира… Ровно до того момента, как после окончания песни и выкрика Сантаны «эй, Андерберри, хватит оккупировать сцену» стрелка барабана, запущенного Рейчел, не указала на зеленый сектор с именем Курта. Парень переводил недоуменный взгляд с улыбающихся ему братьев Коркоран на приветливо машущую рукой Рейчел. Неловко передвигаясь на ватных ногах, Хаммел шагнул на сцену, тут же попадая в плен безудержного воодушевления женщины. – Ну что, Курт,– серьезно, разве человек чисто физически способен столько улыбаться?– какую песню ты хотел бы исполнить? И только тогда, пожалуй, до шатена дошло, в каком положении он оказался. Прямо сейчас на одной сцене – пусть и маленькой, пусть и в подвале, – со своей мечтой, со своим кумиром и примером для подражания… Курт почувствовал, как его затошнило от волнения. Миссис Андерсон-Берри явно ждала ответа, заинтересованно глядя на парня, но тот не мог выдавить из себя ни слова. – Я,– наконец прохрипел он, после чего откашлялся,– не знаю, возможно, Вы сочтете за наглость, но… мне очень нравится «Defying Gravity»… Рейчел рассмеялась, похлопав ошарашенного Хаммела по руке: – Ну что ты! То, что я исполняла эту песню, не значит, что она теперь под запретом. Женщина улыбнулась и кивнула мужу, и уже секунду спустя подвал наполнился первыми звуками вступления одной из любимых песен Курта. Шатен в неверии воззрился на Рейчел, но та лишь кивнула, уступая ему право начать. Хаммел прикрыл глаза и судорожно вздохнул.

***

– Серьезно, Блейнерс, ты ведешь себя как осел. – Заткнись, Джес,– Андерсон, пройдя от сцены к бару, хмуро взболтал остатки сока в стакане, не глядя на брата. Коркоран фыркнул: – А то что? И, тем более, мне разве нельзя побыть голосом твоей совести на этот вечер? – С моей совестью все в порядке,– Блейн раздраженно поправил бабочку на шее. – Ага, как же,– Джесси закатил глаза,– значит, твоя «нормальная» совесть ничего не говорит тебе по поводу того, что ты стоишь тут, игнорируя парня, в которого по уши влюблен, пока он пожирает тебя взглядом? – Да не влюблен я в него!– воскликнул брюнет, замечая, как на его голос оборачиваются мамы Курта, и покраснел. – Не влюблен ни разу,– буркнул он себе под нос, допивая сок,– тем более, вон, уже есть, кому раздевать его глазами. Джесси с сомнением проследил за взглядом брата и едва не расхохотался: – Серьезно? Хантер? Я ведь, кажется, уже сказал тебе: не вариант. Твой Куртси недостаточно своенравная сучка для нашего Хани. Блейн горько усмехнулся. – Ты просто плохо знаешь Курта. Но в следующий момент все мысли вылетели из его головы. Все его споры и пререкания с братом словно затянуло белым шумом, на фоне которого остался лишь один звук – ангельский, чистейший голос, доносящийся со сцены. Даже не оборачиваясь, Блейн знал, что это Курт. Но он не смог удержаться и сдался, впитывая в себя этот образ собранного, но такого расслабленного шатена, его чуть приподнятого подбородка, плавно движущихся губ, подрагивающих ресниц и голоса, голоса, голоса… Something has changed within me Something is not the same I'm through with playing by the rules Of someone else's game Его голос так чарующе зазвенел на верхней ноте, что у Блейна окончательно перехватило дыхание, и он пропустил мимо ушей партию матери. Но ведь, в конце концов, он сотни, если не тысячи, раз слышал, как та поет. А Курта… Курта он слышал впервые. Аккомпанемент клавишных стал глубже и насыщеннее, и два чудесных голоса переплелись в одной мелодии. It's time to try Defying gravity I think I'll try Defying gravity Хаммел вдруг приоткрыл глаза и посмотрел прямо перед собой. На распахнувшего рот Блейна. Kiss me goodbye I'm defying gravity And you won't bring me down Взгляд Курта был таким прямым, ясным и пронзительным, что Андерсон, не выдержав такого давления и разозлившись на собственное бессилие, отвернулся от сцены, мгновенно замечая заинтересованного Джесси и распахнувшего, как он сам минуту назад, рот Хантера. Злость вскипела в брюнете, отдавая горечью на языке, и он, шагнув к бару, налил себе стакан сока, после секундной заминки тайком от увлеченных представлением родителей добавив к нему еще и немного рома. Сделав глоток, он поморщился от жуткого сочетания, но стерпеть и выпить все до дна оказалось легче, чем вновь взглянуть на сцену. Песня закончилась, и Курт, сбросив с себя ощущение эйфории, вдруг заметил, что Рейчел уже давно держит его за руку, смотря своими огромными светящимися ореховыми глазами. Он не успел сказать и слова, как женщина налетела на него с объятиями, лепеча что-то о чудесном голосе и великом будущем. Хаммел счастливо улыбался, глядя на растрогавшихся матерей, но его лицо стало едва ли не серым, стоило миссис Андерсон-Берри подвести его к «Колесу музыкальной фортуны». Глаза парня забегали, и он, не успев толком подумать, с силой крутанул ручку. Глядя, как резиновая стрелка, словно в замедленной съемке, прогибается под напором деревянных стоек, Курт вдруг запаниковал. Ему снова придется петь дуэтом, но главный вопрос – с кем? Не страшно, если это будет кто-то из взрослых – максимум, неловко, но не более того,– но что, если ему придется петь с Джесси? Ведь тот наверняка окажется лучше… О Хантере думать и вовсе не хотелось – Хаммел понимал, что он хороший парень, но глупо отрицать, что что-то в подростке пугало его до чертиков… Рейчел, стоящая по другую сторону от колеса, гипнотизировала взглядом злосчастную стрелку, молясь на то, чтобы выпало имя ее сына. В конце концов, в этом был смысл всей вечеринки. Она посмотрела в зал, где Сантана посылала ей невербальные сигналы и шептала одними губами фразы в духе «подсоби этой адской машине» и «сделай же хоть что-нибудь». В конце концов, зажмурившись, женщина дотронулась пальцем до колеса, подталкивая его чуть дальше… Внезапная мысль прострелила сознание Курта. Блейн. Он почувствовал мириады эмоций одновременно: страх, сомнение, возбуждение, желание, неуверенность – но все это было покрыто, словно тентом, въевшейся в каждую клетку тела виной. И тогда шатен вдруг понял: с него хватит. Хватит это вины, хватит этих недомолвок, и если единственный способ поговорить – это спеть дуэтом… Что же, значит, пусть будет так. Круг медленно завершал свое вращение, и Курт видел, как прямо под стрелкой оказывается желтый сектор с именем Бриттани. До соседнего заветного имени Блейна на голубом фоне, как назло, не хватало всего одной стойки, и Хаммел, закусив губу и не давая себе времени на размышления, подтолкнул колесо пальцем, удивляясь, с какой легкостью оно поддается… Блейн, стоявший спиной к сцене, недоуменно поднял брови, слыша, как его окликают присутствующие. Обернувшись, он вдруг увидел стоящего на сцене растерянного Курта и… свое собственное имя на колесе рядом с ним. «Твою мать». Отказываться было глупо, бессмысленно и жестоко по отношению к Хаммелу, поэтому Блейн неохотно поплелся к микрофону. Но когда до платформы оставалось пройти пару шагов, в его голову внезапно пришла идея, заставившая его нагнуться к отцу (окей, попросить отца нагнуться к нему) и яростно зашептать что-то на ухо. Финн, поначалу вздернувший брови, неуверенно кивнул и, после того как брюнет, не глядя на Курта, занял место у соседней стойки с микрофоном, включил стерео. Брови всех присутствующих синхронно поползли вверх, когда из колонок раздались первые аккорды «Candles» Hey Monday. Братья-Коркоран, привыкшие слышать от Блейна исключительно хиты из топ-40, молчаливо переглянулись. Взрослые же, подозревая грядущую бурю, напряглись и уставились на сцену, где Курт, беспомощно хлопающий глазами, начал петь: The power lines went out And I am all alone But I don’t really care at all Not answering my phone Блейн, подавив в себе восторг, настигший его со звучанием голоса шатена, обхватил стойку руками, бросив короткий, но наполненный болью взгляд на Курта, и продолжил: All the games you played The promises you made Couldn’t finish what you started Only darkness still remains Хаммел сглотнул, избавляясь от кома в горле, и неуверенно присоединился к брюнету в припеве: Lost sight Couldn’t see When it was you and me Blow the candles out Looks like a solo tonight I’m beginning to see the light Blow the candles out Looks like a solo tonight But I think I’ll be alright Андерсон одарил Курта очередным выразительным взглядом, крепче сжимая кулаки. Внезапно внутри что-то кольнуло, и его посетила мысль, что он, возможно, выбрал неверную песню… Been black and blue before… Голос Блейна сорвался, и он крепко зажмурился, судорожно втягивая воздух и прогоняя бордовые картинки из-под век. На периферии он заметил, что Курт продолжил петь, обеспокоенно глядя на него. С противоположной стороны Рейчел кусала губы, видя страдания, которые песня причиняет ее сыну, и Финн лишь беспомощно обнял ее за плечи. Справившись с собой, Андерсон вновь присоединился к шатену: You’re invisible Invisible to me My wish is coming true Erase the memory of your face И в этот момент смысл песни вдруг удивительно четко дошел до обоих парней. И Блейну, вопреки ожиданиям, стало так страшно, что он, крепче схватившись за микрофон, посмотрел на Курта, ловя такой же испуганный взгляд в ответ. Lost sight Couldn’t see When it was you and me… И Андерсон увидел в этих лазурных глазах свой страх. Он увидел там свою неуверенность, свое желание все исправить… Но он не знал, готов ли просто так выкинуть из памяти тот день, когда эти самые глаза смотрели на него прямо и безжалостно, пока эти аккуратные мягкие губы выпускали на волю отвратительные, не имеющие под собой почвы слова и колкости, жалившие прямо в сердце. Блейн не знал, готов ли он снова открыться тому, кто прошелся ножом по едва затянувшимся ранам и разбередил даже те, о которых не имел понятия. One day You will wake up With nothing but “you’re sorrys” Курт пытался подавить рождавшиеся в груди рыдания, боясь лишний раз взглянуть на брюнета. И зачем он только выбрал эту чертову песню? Она слишком сильно походила на прощание, слишком сильно напоминала о той ошибке, слишком сильно давила, увеличивая груз вины на сердце… слишком походила на «извини, но я тебя не прощаю». Блейн чувствовал себя непроходимым тупицей, зациклившимся на собственной боли, но ничего не мог поделать с этим чувством беспомощности, ненужности и негодности. В его голосе должна был звучать ярость, но из-за бесконечной тоски вряд ли то, что выдавали его связки, можно было отличить от шепота: And someday You will get back Everything you gave me – У них все в порядке?– негромко спросил Хантер у Джесси, но тот лишь нахмурился в ответ: – Я так не думаю. – Вы уверены, что мы не должны вмешаться?– поинтересовалась Шелби у Рейчел и Сантаны, но те лишь замотали головами и синхронно произнесли: – Он справится. Парни допели последний припев, даже не догадываясь о том, каких сил это стоит другому. Они чувствовали себя выпотрошенными и выжатыми, пропущенными через мясорубку и вновь слепленными как попало. «Посмотри на меня. Посмотри на меня, и я пойму, что все хорошо… что у меня еще есть шанс». …But I think I’ll be alright…* Блейн не взглянул на Курта, и шатен почувствовал, как что-то внутри него с треском разбивается в тот же момент, когда одна-единственная слезинка сорвалась со скулы брюнета.

***

– Мы пойдем с тобой. – Не стоит… – Это не обсуждается! – Мам!– Курт устало потер переносицу, поднимая вымученный взгляд на Сантану,– во-первых, это я устал и хочу спать, не вы – так что из-за этого вам не нужно жертвовать своим отдыхом. – Но… – Во-вторых, вы даже еще не спели, а это, вроде как, было главной целью вечеринки. Бриттани подняла палец, решив внести ясность в ситуацию, но Сантана вовремя одернула ее: – Так, Фарфоровый ты наш… – Никаких «Фарфоровых»,– Курт шумно выдохнул, качая головой,– в-третьих, еще нет и десяти, а мы живем в двух кварталах отсюда. Мне, в конце концов, восемнадцать через пару месяцев… – Через четыре,– уточнила блондинка. – Не суть. Не маленький, дойду как-нибудь сам. Сантана всплеснула руками. – И в кого ты такой разговорчивый… – Ну, это у него точно от тебя,– заверила ее Бриттани. Латиноамериканка опустила голову. – Курт, я не могу просто отпустить тебя. Мы будем волноваться, и лучше нам тоже уйти, даже несмотря на то, что… – А пусть его Блейн проводит,– воскликнула как из-под земли появившаяся Берри,– правда, милый? Хаммел взглянул на брюнета, безуспешно пытаясь скрыть панику в глазах. Андерсон, отвернувшись от стойки и спрятав стакан с очередной дерьмовой полу-алкогольной смесью, едва не утонул в испуганно мечущейся лазури и, прикрыв глаза, кивнул. – Хорошо, мам,– тихо шепнул он, удивляясь тому, что не чувствует сожаления. Курт поспешил закусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего. – А Блейну не опасно гулять так поздно?– на всякий случай поинтересовалась Сантана. Рейчел, бросив короткий взгляд на мужа, помотала головой: – Все в порядке. Он тоже… не маленький. – Ладно, я,– Курт поспешил прервать неловкую тишину,– я действительно устал. Я пойду, ладно? Он обнял матерей и едва улыбнулся, попадая в захват маленькой миссис Андерсон-Берри. – Спасибо за чудесный вечер, миссис… Рейчел,– быстро исправился он, бросая короткий взгляд на брюнета,– Блейн, ты?.. – Да,– Андерсон коротко обнял мать,– я скоро, ма. – Звони, если вдруг…– Рейчел прикусила язык, глядя на сына с затаенным страхом. Блейн устало кивнул и вышел из дома вслед за шатеном. – Что же, а мы?..– начала Сантана, и Берри грустно улыбнулась: – А мы переходим к составлению плана «Б».

***

Курт закусил щеку изнутри, в сотый раз покосившись на брюнета. На улице давно стемнело, и фонари отбрасывали причудливые тени на скулы парня. Его прическа немного растрепалась, и пара непослушных кудряшек упала на лоб. Хаммел подавил неуместную улыбку, задумавшись, насколько же на самом деле был кудряв Блейн. И почти сразу вспоминая окончание того футбольного матча, растрепанного после бега в шлеме Андерсона, и то, как он кружил его… Шатен сморгнул, возвращаясь с небес на землю. Если бы можно было вновь перенестись в то время, он бы заранее снялся с этих дурацких выборов – и, кто знает, может, сейчас они бы точно также гуляли по вечернему городу, но вместо напряженной тишины делили бы смех и дурацкие шутки. Возможно, Курт бы неловко взял парня за руку, а тот благодарно чмокнул его в щеку… Но все, что досталось Хаммелу – прозаичная действительность, в которой они с Блейном уже четверть часа молча тащились по едва освещенной улице к уже виднеющемуся за поворотом дому. Тишина давила и угнетала, поэтому Курт, откашлявшись и сунув руки в карманы узких брюк, неловко выдавил: – У вас очень… милый дом. Андерсон посмотрел на него, как на идиота: – Ты видел только подвал. Шатен прикусил язык, нахмурившись: – Ну, у вас очень милый… подвал. Блейн хмыкнул с непроницаемым лицом, промолчав. Курт от досады пнул камешек, который, отлетев от подошвы его ботинка, ударился о столбик почтового ящика. Хаммел остановился. – Ну, вот мы и пришли… – Отлично,– Блейн резко затормозил, не поднимая глаз,– приятно было повидаться, и все такое. Андерсон развернулся на каблуках, но не успел он сделать и шага, как услышал оклик шатена: – Не хочешь зайти? Брюнет обернулся, и Курт вздрогнул от сквозящей в его взгляде издевки. Его лицо говорило «ты серьезно?», но вслух Блейн произнес: – Нет. Спасибо. Он отвернулся и заспешил в сторону своего дома. Хаммела колотило от бессилия и нужды остановить парня. Он чувствовал, что если ничего не предпримет, если отпустит его сейчас – все будет кончено раз и навсегда. – Блейн!– он направился в сторону брюнета, переходя на бег,– стой! Андерсон развернулся, и Курт остановился в паре метров от него, переводя дыхание. – Ты что, просто уйдешь сейчас – и все? – Ну да, а чего ты хотел?– Блейн выдавил из себя злобную усмешку, хотя сердце щемило от неприкрытого страха и отчаяния в голосе Курта. – Я… ты… Да ты игнорировал меня всю неделю!– «отлично, Хаммел, лучшая защита – нападение, как же»,– ты ни разу не дал мне шанса объясниться или попытаться все исправить! Ты поступаешь неправильно!.. – А ты у нас, значит, поступил правильно, оболгав меня перед всей школой? Поступил правильно, вытащив наружу то, что я так долго прятал внутри?– взорвался брюнет. – Так не прячь!– воскликнул Курт, и его голос прозвучал выстрелом в ночной тишине. Блейн замер, и шатен, боясь оступиться, подошел чуть ближе, вставая едва ли не вплотную к парню. – Послушай, Блейн, я… я был не прав, и я так чертовски, чертовски сожалею,– повинуясь секундному порыву, Курт схватил Андерсона за руки, чуть вздрогнув от прикосновения и подавив мысленную панику от того, что он дотрагивается до другого парня,– я просто… просто прошу: дай мне еще один шанс. Дай шанс все исправить, дай шанс показать тебе, что я на самом деле не тот, каким был неделю назад, это… это был не я. Это был другой я, который по головам пойдет ради своей цели, но тот «я» мне не нравится, мне… Он усилил хватку, приободренный тем, что Блейн, уставившийся на него распахнутыми янтарными глазами, и не думал вырываться. – Мне намного больше нравится тот «я», которым я становлюсь с тобой. Тот «я», которым не нужно притворяться, который не боится показаться идиотом и говорит то, что думает на самом деле. Тот «я», который может касаться тебя и бороться с тем «мной», который должен в панике убегать и запираться в комнате… Курт перевел дыхание, а Блейн вдруг кривовато улыбнулся – совсем как его отец на занятиях хорового кружка: – У тебя шизофрения? «Множественные личности Курта Хаммела»**? Шатен, на секунду зависнув, облегченно рассмеялся, запрокидывая голову. – Нет, просто я… я иногда и сам не знаю, какой из всех этих «я» настоящий. Но дело в том, что… Курт опустил голову и взглянул прямо на Блейна так, что брюнет едва не захлебнулся воздухом – или его отсутствием – в водовороте лазури. Хаммел прошептал: – Единственное, в чем я уверен – это то, что когда я с тобой, я – совсем не тот «я» с дебатов. И того «меня» лично мне дико хочется пару раз окунуть головой в унитаз. Андерсон беззвучно рассмеялся, опуская взгляд на их сцепленные ладони. Надо же, Курт действительно касался его. И, вроде как, даже не собирался убегать, вереща в панике… Мягко покачав головой, Блейн аккуратно перехватил ладони Хаммела и опустил их, высвобождая свои и пряча в карманы. – Это… не происходит так просто, понимаешь? Курт осторожно кивнул, игнорируя разрастающееся в груди разочарование. Словно почувствовав перемену в настроении парня, Андерсон вскинул голову: – Но я не говорю тебе «нет». Курт недоверчиво поднял брови: – Нет?.. – Нет,– Блейн хмыкнул,– можешь считать это чем-то вроде… «мне нужно немного времени». Шатен подозрительно прищурился. – Ты что, пьян? Брюнет, зависнув на мгновение, затряс головой. – Нет. – Нет? – Нет. Хаммел кашлянул, спрятав смешок. – Я думал, ты скажешь «мне нужно подумать»… Брюнет улыбнулся, глядя на носки собственных ботинок: – Я уже подумал. И решил. А теперь мне просто… действительно нужно время. Шатен аккуратно кивнул, заламывая пальцы за спиной. – Значит, сейчас… – Сейчас – спокойной ночи. Блейн коротко посмотрел на Курта, едва улыбнувшись, но даже эта полуулыбка заставила сердце шатена затрепетать в предвкушении. Оно и не думало успокаиваться и заставляло губы растягиваться от уха до уха, пока Хаммел смотрел в спину удалявшегося Андерсона.

***

– Напомни еще раз: зачем мы здесь собрались?– нахмурился Сэм. Блейн вздохнул, потирая переносицу: – Понятия не имею. Может, спросишь у Фиггинса сам? Эванс хмыкнул, покосившись на друга. С ним уже несколько дней творилось что-то непонятное. И если раньше блондин спокойно мог объяснить это размолвкой с Куртом, то теперь… Мимо трибун в сторону свободных сидений прошел Хаммел. Словно почувствовав взгляд Сэма, он повернул голову и приветливо улыбнулся. Парень улыбнулся в ответ, замечая, как неловко шатен переглянулся с Блейном. Вот. Именно это он и имел в виду в своем собственном мысленном монологе. Казалось, что у парней все налаживается – вот только Андерсон с каждым днем становился все более раздражительным и хмурым. – А где Хантер?– брюнет повернулся к стоящему с другой стороны от него Джесси. Коркоран, ухмыльнувшись, кивнул в другую часть зала, и парни синхронно повернулись, тут же замечая увлеченно о чем-то болтающих Курта и Хантера. Сэм заметил, как Блейн сжал кулаки. Блейн заметил, что Сэм заметил его реакцию, и поспешил повернуться к Джесси, зашипев: – Ты же говорил, что Хантер не заинтересован? Коркоран пожал плечами, инфантильно улыбаясь: – Я и сейчас не отказываюсь от своих слов. Но мы все же двойняшки, а не близнецы. Так что – кто знает, что творится в его голове. Блейн закатил глаза, и именно в этот момент по залу свистом разнесся звук фона от колонок. Фиггинс, неизменно трижды постучав по микрофону, жестом попросил учеников успокоиться и начал: – Внимание, старшая школа МакКинли. Как вы все помните, в позапрошлую пятницу в этих стенах прошли дебаты в рамках выборов нового президента. К сожалению, мы не смогли огласить результаты сразу же, так как оба кандидата выбыли из гонки… Блейн робко покосился в сторону Курта и тут же отвернулся, поймав ответный взгляд. – …именно поэтому у меня не было другого выбора, кроме как назначить президентом школы старосту выпускного класса Себастиана Смайта. – Что?!– воскликнул Андерсон, в открытую поворачиваясь к Хаммелу и натыкаясь на такое же ошарашенное лицо парня. – Эй, ты чего?– Хантер дотронулся до плеча Курта, и тот вздрогнул. – Я чего?! Да ты просто не знаешь этого мерзкого суриката с лошадиной челюстью, да он просто… Шатену так и не суждено было договорить, так как под вялые аплодисменты присутствующих на сцену, гордо задрав нос, вышел сам виновник торжества. – Узри же в нем земного гада,– буркнул себе под нос Хаммел, и Хантер с интересом повернулся к парню за микрофоном. Смайт, поправив воротник рубашки, приторно улыбнулся, глядя на студентов: – Я так понимаю, я должен толкнуть победную речь и все такое, но… я лишь хочу поблагодарить Курта и Блейна за ту прекрасную драму, благодаря которой я сейчас стою на этом самом месте… – Да я ему…– Андерсон не успел сорваться с места, остановленный с двух сторон Сэмом и Джесси. – …так или иначе,– не поведя бровью, продолжил Себастиан,– у меня есть сообщение и для всех остальных: каким бы козлом вы меня не считали, я обещаю приложить все свои усилия, чтобы сделать эту школу максимально комфортной… ну, или хотя бы терпимой для каждого из вас. – Вот же двуличный ублюдок!– Курт всплеснул руками, сжав челюсти. – Не похоже, чтобы он врал,– задумчиво произнес Хантер. Хаммел промолчал. Потому что даже ему не казалось, что Смайт лгал. И это сбивало с толку. И бесило.

***

– Себ, ну, может, в честь победы сходим в «Брэдстикс»?– Китти кокетливо прикусила губу, накручивая на палец прядь волос. Смайт закатил глаза: – Послушай, то, что ты помогла мне занять это место, не делает из меня твоего пожизненного раба. Хочешь, я тебе заплачу? Девушка фыркнула, разворачиваясь на пятках, и, бросив через плечо «придурок» в сторону новоявленного президента, удалилась. Себастиан облегченно вздохнул. Надо же, кажется, бог при создании черлидеров выдал им форму вместо мозгов. Отвлекаясь от неприятных мыслей, Смайт, присвистнув, обернулся и направился в другую сторону, но не успел он сделать и пары шагов, как был с силой брошен на шкафчики гогочущими Карофски и Азимио. – Теперь педики еще и в президенты избираются… Куда катится наша страна?– темнокожий футболист заржал, толкая плечом Дэйва, и тот, неловко хохотнув и кинув полный ненависти взгляд на Себастиана, скрылся за поворотом вслед за другом. Коридоры были почти пусты, но Смайт все равно поспешил вскочить с места, морщась от резкой боли в поврежденной спине и только что пережитого унижения. – И как только Хаммел терпел это каждый день? Это же адски больно,– бормотал он себе под нос, открывая шкафчик. Склонившись над сложенными внутри учебниками, Себастиан позволил себе ненадолго прикрыть глаза и судорожно выдохнуть. Его глупая надежда на то, что с новым статусом положение вещей изменится, только что с треском развалилась на части. Наконец, взяв в руки первую попавшуюся книгу, Смайт распрямился, стараясь не реагировать на ноющую спину, и, натянув на лицо фальшивую высокомерную улыбку, прошествовал по коридору, не заметив стоящего в тени со сжатыми кулаками Хантера. ________________________________________________ * иф ю хэв сам траблс вис инглиш - вот здесь прекрасный перевод Candles: http://en.lyrsense.com/hey_monday/candles_hm ** "Множественные личности Билли Милигана" - книга, до которой все никак не дойдут руки автора Отдельное спасибо Mrs. Wulf за то, что выслушала мое нытье и помогла грамотно сколотить семейку Коркоран. С ТЕБЯ ХЭШТЭГИ, ЖЕНЩИНА!