the place that I've been dreaming of

– Значит, так, – Блейн тряхнул влажными кудрями, с которых сорвались капельки пота, и вытер лоб тыльной стороной ладони. – Пак: блокируешь номер семь, Майк – на тебе пятый. Сэм, страхуешь меня на третьей линии, Хантер, ты у ворот. Себастиан… Брюнет выдохнул, потирая переносицу. – Просто стой где-нибудь и не путайся под ногами. – С превеликим удовольствием, – фыркнул Смайт. – Все еще не понимаю, что я здесь делаю… – Мы уже миллион раз объясняли: наш киккер весьма удачно сломал ногу за два дня до финала, да еще и запасные где-то умудрились травануться, а так как Джесси, впихнув в команду Хантера, тайком вписал еще и тебя, даже несмотря на то, что ты не был ни на одной тренировке, ты – наш единственный вариант, – заученно произнес Ченг, потому что – в самом деле, они объясняли это уже в миллион первый раз. Шатен закатил глаза: – Да с моей координацией меня бы даже в черлидеры не взяли, вы о чем? А в прочем, ваши проблемы. – Ох, просто заткнись, – буркнул Коркоран, и Смайт ехидно захихикал. – В общем, вы все поняли? – уточнил у команды Блейн, надевая шлем. Пакерман рассмеялся, хлопнув брюнета по плечу. – Если бы в сентябре кто-то сказал мне, что этот низкорозлик с батарейками в заднице станет капитаном, я бы справил нужду в его бассейн. А теперь… Сразу видно, в себя поверил! Андерсон криво улыбнулся, чуть поворачивая голову в направлении разминающихся черлидеров. Взгляд его скользнул по стройной фигуре, красно-белой форме, молочной коже открытых рук, дивному профилю и высокой челке. Блейн улыбнулся шире, чувствуя, как от одного вида Курта дышать становится легче. – Не я, – запоздало ответил он. – В меня.

***

– Вот черт, – ругнулся Финн, заставив Рейчел, с трудом вырвавшуюся на игру сына, удивленно вскинуть брови. – Что не так? – спросила она, усердно вглядываясь в движущихся по полю игроков и пытаясь понять, что вызвало расстройство мужа. Даже несмотря на то, что она ни черта не смыслила в этом виде спорта. – Смотри, – мужчина указал на группу парней, которые о чем-то переговаривались, то и дело указывая пальцем на Блейна, – это нападающие тэклы соперников, и теперь я понимаю, зачем они взяли тайм-аут… – Зато я ничего не понимаю, – надула губы шатенка, обиженно глядя на мужа. Тот рассмеялся, однако мгновенно вновь стал серьезным. – Это люди, которые должны блокировать нападение. И то, как они смотрят на нашего сына, мне совсем не нравится… Внезапно раздался звук свистка, и игроки на поле пришли в движение. – Чтоб тебя! – воскликнул Андерсон-старший, неотрывно следя взглядом за нападающими противников, – Полный… – Так, стоп. Что? – Рейчел, кажется, и сама начала догадываться, но подтверждение мужа было бы не лишним. За Блейном неслись два парня, значительно превосходящие его в росте и комплекции. Один из них пошел по дуге на обгон, в то время как второй явно нацелился на преследование. – Капкан, – Финн сжал кулаки, чуть подпрыгивая на месте от переживаний. – Он не видит их, и если у них все получится… – Они его в лепешку размажут! – Рейчел прикрыла рот руками, испуганно распахивая глаза. Мужчина почесал затылок, невесело хмыкая. – Ну, размазать не размажут, но покалечить могут. Он прикусил губу, и женщина увидела, как на дне его глаз плескалась паника. Она вновь перевела взгляд на поле, где, глядя только вперед, их сын несся с мячом к линии тачдауна. Вот только нападающие команды соперников были явно быстрее. Андерсон-старший нахмурился. – Надо что-то делать. Надо что-то де-… – Бле-е-ейн! – закричала Рейчел, и ее сильный голос, казалось, на короткий миг перекрыл все остальные звуки на стадионе, заставляя зрителей озираться в поисках источника шума. Брюнет, от неожиданности споткнувшись, но удержав равновесие, обернулся на оклик – как раз вовремя, чтоб увидеть несущегося на него амбала. На мгновение он задумался о стероидах, после чего будто какая-то неведомая сила заставила пригнуться к земле его оцепеневшее тело. Нападающий, уже прыгнувший, чтобы сбить его с ног, пролетел мимо, падая прямо в бегущего ему навстречу второго тэкла. – Вау, – благоговейно выдохнул Финн, глядя на смущенно, но гордо улыбающуюся жену. – Теперь я точно знаю, что не зря приехала, – сказала она, хихикнув, когда муж прижал поцелуй к ее макушке. – Блейн! – квотербек дернулся, поворачиваясь к машущему ему руками Хантеру. – Я открыт! Андерсон сделал короткую передачу, и в этот момент Коркоран, едва начавший бежать с мячом у груди, оказался атакован правым гардом соперников. Неловкая подножка, полет – и в следующее мгновение Хантер вскрикнул, чувствуя, как тяжелое тело прижимает его к мячу и как ноют от резкого сильного соприкосновения ребра. Свисток – и к Коркорану подлетел обеспокоенный Смайт, тут же падая на колени. – Что за херня? – заорал он на удаляющегося с довольной ухмылкой гарда. Обернувшись к своему парню, он нагнулся. – Эй, детка, ты как? – Нор-… нормально, – прохрипел Хантер, глубоко вздыхая и тут же хватаясь за ребра. – Что, что такое? – Себастиан в бесплодных попытках помочь шарил по торсу парня, а точнее по скрывающим его щитам, пока тот медленно выравнивал дыхание. – Все хорошо. Вроде, ничего не сломано… – Вроде?! – Да все отлич-… ай! – Коркоран зажмурился, и его ресницы заблестели от влаги. – Блять, что за пиздец, – застонал Смайт, отказываясь признаться даже самому себе, что готов был разрыдаться. – Я убью этого урода, убью его… – Технически, он не виноват, – хрипло рассмеялся парень, – этот прием не запрещен. Просто вышло довольно… ощутимо. С помощью Себастиана он поднялся на ноги и сделал пару вздохов, стиснув зубы и с фальшивым облегчением опуская плечи. – Цел? – подлетел к ним запыхавшийся Блейн, а следом за ним Сэм и Пак с остальной командой. – Все хорошо… – Ребра как? – Ченг неуверенно взмахнул руками. Коркоран закатил глаза. – Целы, мамочка. Парни облегченно рассмеялись, пока Андерсон не замер, округляя глаза. – Вот черт… – Что? – Хантер вопросительно приподнял брови, на пробу разминая плечи. Брюнет прикусил губу, глядя на табло. – Четыре минуты до конца игры, и мы отстаем на одно очко. – А это значит?.. – Ноа неуверенно воззрился на капитана, сняв шлем и поправив ирокез. Блейн повернулся к Себастиану, и остальные, уловив его мысль, обреченно застонали. – Что? Я где-то облажался? Что это значит? – Смайт усиленно вспоминал, сделал ли он за игру хоть одно движение, кроме нескольких необходимых кикоффов. Андерсон слабо улыбнулся, опуская плечи. – Это значит, что нужно делать филд гол.

***

– Та-а-ак, ла-а-адно, собери-и-ись, это все лишь сраный мяч, который я должен пнуть в эти сраные ворота, чтобы мы выиграли эту сраную игру. Смайт притоптывал на месте, с нескрываемым ужасом глядя на обтянутый коричневой кожей снаряд, с которым в ближайшее время должна была поздороваться его нога. – Я ничего никому не должен, мы в любом случае уже на втором месте, и вообще, спорт – это не мое, – успокаивал он себя, прикидывая, сколько ему придется обходиться без секса в случае поражения. И результат его не радовал. – Все говно, жизнь говно, все козлы, а я король, – бормотал он, радуясь, что его никто не слышит, а шлем скрывает то, как дрожат его губы. Иначе его бы точно приняли за полоумного. – Ладно, это действительно не должно быть так сложно, чтобы… Себастиан вздрогнул, оглушенный неожиданным сигналом свистка. Вмиг он ощутил себя слишком маленьким и беспомощным на огромном поле перед десятками зрителей и выжидающе смотрящим на него холдером. Шатен загнанно заозирался по сторонам, мечтая исчезнуть, провалиться под землю и не чувствовать на себе всех этих взглядов. – Соберись, Смайт, – сказал он себе, неумело принимая стойку. – Боже, я похож на ебаного быка. Только тореадора не хватает… Себастиан постарался представить что-то, чего он больше всего боялся. Что-то, что он ненавидел и от чего мечтал избавиться. Перед глазами всплыла картина длинного ворса ковра в его гостиной, такого мягкого в контрасте с грубыми безжалостными пинками в живот. Он вспомнил лицо своего бывшего парня, искаженное яростью и злобой, его выкрики и свой собственный ужас. Он подумал о страхе, ненависти, презрении – обо всем, что составляло всю его суть, пока он не встретил… Время словно замедлилось. Трава под ногами скрипнула, и Смайт был уверен, что еще нескоро забудет этот звук. Он взглянул на табло, которое показывало пятнадцать секунд до конца игры. Люди на трибунах подпрыгивали и что-то возбужденно кричали, но уши шатена словно заложило ватой. Он ощущал лишь биение собственного сердца где-то в висках и медленно концентрировался на своем дыхании. «Давай, тряпка, соберись. Ты сможешь. Ты сильный. Ты больше не тот запуганный маленький мальчик, которого никто не любит и которому плевать на всех вокруг. Тебе больше нечего бояться. С тобой всегда будет кто-то, кто скажет, что ты сделал все правильно. Поэтому просто пни этот сраный мяч, потому что все ждут от тебя этого. Потому что этого от тебя ждет…» Он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с держащимся за ребра Хантером. Тот запоздало опустил руки, сжав их в кулаки, и во взгляде его мелькнула дикая смесь надежды, веры и волнения. – Дава-а-ай! – крикнул Коркоран, и Себастиан, разбежавшись и остановившись в опасной близости от лица холдера, зарядил по мячу, крепко зажмурив глаза. На пару секунд все стихло. Крики игроков его команды, гул толпы, скрип травы под ногами, биение собственного сердца в ушах. А потом, как при большом взрыве, все резко вернулось. И Смайт готов был поклясться, что чуть не оглох. Он неуверенно приоткрыл один глаз для того, чтобы взглянуть на табло и увидеть, что их команда победила с отрывом в два очка. Стоп, что? Победила?! – Блять, чувак, я знал, что ты сможешь! – проорал Пак, первым обрушив на остолбеневшего Себастиана свои медвежьи объятия. – Эй, раздавишь чемпиона, – рассмеялся Блейн, оттаскивая Ноа – за что Себастиан прохрипел тихое «спасибо» – и немного спокойнее обнимая шатена. – Ты молодец! – В натуре! – вставил Сэм, переглядываясь с согласно кивающим Майком и хлопая киккера по плечу. – Это было просто... Смайт не расслышал, как это было, потому что в следующий момент его закружил подбежавший Хантер. – Ребра, твои ребра! – зашипел шатен, заливаясь краской, стоило Коркорану закашляться, но тот лишь счастливо улыбнулся, отмахнувшись. – Это было… – Хоть словарь эпитетов составляй, – фыркнул Себастиан, не в силах перестать улыбаться. – Если честно, до сих пор не верится, что я попал… – Еще и как! Давно не видел такого высокого гола! – гордо заметил Хантер, как можно незаметнее хватаясь за бок. Смайт нахмурился, обеспокоенно глядя на парня: – Ты уверен, что все в порядке? Тот закивал, небрежно размахивая руками. – Да, судя по ощущениям, просто ушиб… Но ты… Я… Ох, это было так… – …профессионально? – …горячо. Глаза Себастиана потемнели, и он тяжело сглотнул, проходясь взглядом по фигуре защитника и останавливаясь где-то ниже пояса. – Знаешь… – произнес он, – у меня появилась идея по поводу того, как мы можем снять напряжение… – Парни, ну как можно! – завопил Пак, затыкая уши и отходя дальше. Остальные последовали его примеру, и шатен прижался к Коркорану, ловя губами его полу-болезненный, полу-возбужденный выдох. – Я не уверен, – пробормотал Хантер, блуждая взглядом по лицу Себастиана, – что смогу сделать что-то… из-за ушиба. – О, поверь, – Смайт прищурился, задевая кончиком языка нижнюю губу парня, – тебе не придется ничего делать. Коркоран испустил дрожащий выдох, безропотно следуя за ведущим его за руку шатеном. Курт и Блейн, до этого обнимающиеся где-то около трибун, переглянулись, отмечая расширившиеся зрачки друг друга. Андерсон сглотнул, переводя взгляд на чуть влажные от недавних поцелуев губы парня, и пролепетал: – Я уже говорил, как ты горяч в этой форме?..

***

Курт чувствовал, как кружится голова. Блейн напротив него выглядел откровенно зеленым. – Боже, меня тошнит, – раздалось неподалеку жалобное бормотание Пака. – Ну же, ребята, ничего сложного! – Финн устало потер лоб, прикрывая глаза. – Три с половиной недели до Национальных, а у нас еще нет группового номера! Майк, покажи еще раз. Ченг пожал плечами и вышел вперед. Хрустнув шеей, он начал с плие, переворота, нескольких задних ронд, а дальше танец перестал напоминать последовательность четких действий, став больше похожим на беспорядочное (но красивое, чего уж скрывать) перемещение, кручение и мельтешение конечностей. Блейн, казалось, позеленел еще сильнее. Курт заботливо погладил его по спине, хотя его серое лицо выглядело не лучше. – Спасибо, Майк. Ну и чего здесь сложного? – Финн пожал плечами. – Присед, эм, шаг, шаг, еще шаг… – Но это называется немного по-другому, – неуверенно начал Ченг. – Не меняет сути. Это не так сложно, как кажется. Если репетировать… – Помнится, ты в свое время считал сложным даже танец маленьких утят. Мистер Андерсон и остальные обернулись к двери, у которой с широкой и немного ностальгической улыбкой стоял седеющий, но весьма бодрый мужчина в возрасте. – Мистер Шустер! – воскликнул Финн, под непонимающие взгляды Новых Направлений бросаясь на гостя с объятиями. – Какими судьбами?.. – Да вот, решил навестить родные стены, – выдохнул мужчина, оборачиваясь к ребятам, – и помочь, если это необходимо. – Еще как! – Андерсон-старший возбужденно замахал руками, и его сын тихо заскулил, облокотившись на плечо Хаммела. – Ребята, это мистер Шустер, бывший руководитель Новых Направлений. Давайте покажем, что мы уже выучили! Кто начал первым, трудно понять, но все участники хора обреченно застонали, вставая на свои места. – Шаг, шаг, поворот, – диктовал Финн, размахивая руками, пока ребята устало передвигали ноги, выполняя бесчисленные прыжки и перевороты, которые, возможно, должны были смотреться вполне симпатично, но на данный момент больше напоминали какие-то нелепые конвульсии. – Давай! – прохрипел Хантер, подставляя руки для того, чтобы подцепить Смайта и поднять его на собственной спине. – Может, не надо? – неуверенно произнес шатен. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы заметить, с каким трудом дышал его парень. – Давай, говорю! Себастиан прикусил губу, становясь к Коркорану спиной и цепляясь своими предплечьями за его. Он легонько толкнулся ногами, и Хантер принял его вес на себя, отрывая от земли. Пару секунд спустя Смайт вновь оказался на земле, выполняя переворот, как вдруг услышал вскрик Мерседес. – Стойте! Стойте! – кричал где-то неподалеку Джесси, но Себастиану казалось, что у него вновь заложило уши – как неделю назад во время матча. На негнущихся ногах он подошел к Хантеру, который, свалившись на спину, дышал поверхностно и прерывисто, с хрипом выпуская воздух из легких. – Эй, эй, Хант, – Блейн похлопал парня по щеке, и тот разлепил глаза. – Что случилось? Коркоран пару раз моргнул, и на лице его отразилось удивление. – Эм… я не знаю, я… – Тебе нужно в медпункт, и как можно скорее, – уверенно заявил подошедший Финн, помогая парню встать. Хантер помотал головой, для убедительности пару раз подпрыгивая, но Смайт не мог не заметить, как мгновенно напряглась его челюсть. – Не стоит, все в порядке… – Это не обсуждается. Обмороки – это не порядок. Я должен отвести тебя… – Не нужно, – юноша нахмурился, крепче стискивая зубы, – вы нужны здесь, а я лучше сам… – Я помогу, мистер Андерсон, – произнес Себастиан, подхватывая упирающегося Коркорана за талию. – Ты уверен?.. Сообщишь мне, что скажет медсестра, – растерянно крикнул им вдогонку учитель, с недоумением оглядывая удаляющихся парней. Смайт стрельнул глазами в сторону насупившегося Хантера. – Да уж. Мне тоже весьма интересно, что она скажет.

***

– Ебаный в рот… Хантер, ты смерти моей хочешь, что ли? Шатен зарылся пальцами в собственные волосы, приседая на корточки у стены в больничном коридоре. Насупившийся Коркоран виновато шаркал ботинком, неуверенно поглядывая на парня. – Бас, да ладно, чего взъелся? – Чего взъелся?! Чего, блять, я взъелся?! – Смайт едва не вырвал клок волос, вскочив на ноги и сжав кулаки. – Неделя, Хант. Гребаная неделя, как ты ходишь, периодически синея и задыхаясь, после чего падаешь в обморок на репетиции, из медпункта тебя направляют сюда и – вуаля! Что мы имеем на выходе? Один час ожидания, два рентгеновских снимка, три трещины в ребрах и четыре недели запрета на физические нагрузки! Действительно, «взъедаться» нет причины! Себастиан экспрессивно фыркнул, взмахнув руками, и повернулся к парню спиной, обнимая себя. Его едва ли не колотило от обиды и злости, но он лишь крепче стиснул зубы, не ручаясь за собственное терпение. – Ба-а-ас, – Коркоран, неуверенно дотронулся до плеча шатена, вынуждая того обернуться. – Со мной правда все в порядке, не о чем волноваться… – Ой, да пошел ты, – устало выдохнул Смайт, плюхаясь в близстоящее кресло и устало прикрывая глаза. – Заебало все. – И я тоже? – хмыкнул Хантер. Себастиан посмотрел на него с нескрываемой яростью. – Ты больше всего. Вечно разыгрываешь из себя героя, а на деле как недалекая телка. «Я сильная-независимая, не трогай меня, нет, стой, иди сюда, хотя погоди, что ты делаешь, мне не нужна твоя помощь, сгинь нечистый»… Коркоран скрипнул зубами, опасно щурясь. – Ты только что назвал меня телкой?.. – Видишь! – Смайт истерично хохотнул, закрывая лицо ладонями. – Ты слышишь только то, что хочешь слышать! И делаешь только то, что тебе нужно. Но я думал, ты понимаешь, что отношения – это взаимность. Не ты ли просил меня о доверии? Не ты ли говорил мне, что хочешь, чтобы я был с тобой честен?! Себастиан подошел вплотную к парню, обхватывая его лицо ладонями. – Так неужели я не имею право на ответную откровенность с твоей стороны? Неужели я не достоин быть тем самым единственным человеком, кому ты в качестве исключения можешь рассказать о чем-то, что кажется тебе незначительным и неважным, хотя на самом деле таковым не является? Коркоран прикусил губу, отводя взгляд. Он по инерции скользнул пальцами по новому фиксирующему бандажу, скрытому под рубашкой. – Это действительно не имеет значения… – неуверенно пробормотал он, чуть вздрогнув, когда шатен слабо, но ощутимо тряхнул его голову. – Я тебя сейчас ударю, ей богу. Окей, представь себя на моем месте. Понравилось бы тебе узнать о том, что я уже неделю хожу с тремя переломами… – …трещинами… – Заткнись! С тремя треснутыми к херам ребрами, и не считаю нужным поставить тебя в известность? Хантер опустил глаза. – Отвечай, – твердо произнес Смайт, и Коркоран со вздохом отстранился от его рук. – Не задавай тупых вопросов! Ты и сам прекрасно знаешь, что мне бы это не понравилось. Но здесь другое. Потому что это я, а это… – он неуверенно махнул рукой в сторону парня, – …ты. Шатен дважды моргнул, после чего прищурился и сжал зубы. – Ты намекаешь на то, что это я здесь телка? – Нет… Нет! – Хантер замахал руками, судорожно подбирая слова. – Просто я… не знаю. Среди друзей, в кругу семьи, даже с тобой я просто… я должен быть сильнее. Я должен быть способным защитить, прикрыть, выручить – называй, как хочешь. Его плечи опустились, когда он тяжело вздохнул, хотя сам парень почувствовал, как стало немного легче, стоило этому узлу недосказанности внутри него ослабнуть. – Я не должен казаться беззащитным. Я не должен быть беззащитным. Я не имею права на слабости, и мне это нравится. Я сам выбрал для себя такую жизнь, и поверь – другой бы мне не хотелось. Просто я действительно не хочу, чтобы ты забивал себе голову из-за каких-то микроскопических трещин в моих костях. Коркоран смотрел в пол, поэтому он едва ощутимо вздрогнул, увидев, как рядом с его ботинками оказывается знакомая пара черных конверсов. Его ресницы затрепетали, а глаза закрылись, когда он почувствовал нежное касание сухих губ к кончику своего носа. – Я не прошу тебя меняться, – тихо произнес Себастиан, аккуратно переплетая свои длинные пальцы с пальцами Хантера. – Я прошу тебя доверять мне. Говорить со мной. Быть взаимным. Это все. Хантер уткнулся лбом в плечо шатена, ощущая, как тот начинает перебирать волосы на его затылке, и тихо вздохнул, чувствуя, как тепло растекается внутри него, заполняя каждую клетку. – Я люблю тебя, – пробормотал он, потираясь носом о теплую ткань рубашки Смайта и осторожно полной грудью вдыхая его запах. – И я тебя. Видишь? – Себастиан отстранился, улыбаясь. – Взаимность. Коркоран улыбнулся в ответ, но мгновение спустя зашипел, получив увесистый подзатыльник. – Ауч! А это за что? – буркнул он, потирая голову. Шатен захохотал, обнимая парня за талию и ведя его к выходу из больницы. – А это чтоб неповадно было.

***

Последний урок, казалось, тянулся бесконечно долго. Курт нервно притоптывал ногой, выстукивая непонятный ритм ручкой по парте, чем безумно раздражал сидящую рядом Мерседес, и беспрестанно одергивал себя от того, чтобы обернуться и бросить взгляд на сидящего через ряд от него Блейна. Сегодня утром им пришли письма. Хаммелу из НЙАДИ, Андерсону из Нью-Йоркского университета. И, боже, Курт готов был поклясться, что до сих пор помнил, как у него дрожали руки, когда он взял в руки долгожданный конверт. Помнил панику на лице Блейна, который налетел на него в коридоре, размахивая собственным письмом. Помнил их торопливый неразборчивый диалог, закончившийся уговором, по которому они должны были вскрыть их одновременно после уроков в хоровой. А еще он помнил, как не спал в ночь перед прослушиванием, как брюнет не готов был выпускать его из своих надежных объятий, как тряслись его колени перед выходом на сцену, и как слезы наворачивались на глаза от облегчения, стоило услышать сдержанную похвалу от Кармен Тибидо и увидеть восхищенный взгляд ожидающего его за кулисами Блейна. Помнил, как сам помогал тому собирать все необходимые документы для поступления на музыкальный факультет, помнил тепло его тела, когда вечерами во время их визитов друг к другу тихо шептал ему на ухо, что из него выйдет прекрасный композитор. Помнил, как они успокаивали друг друга в моменты нервных срывов, когда казалось, что писем нет слишком долго, пока их одноклассники уже вовсю хвастались пришедшими ответами. Помнил, как они с опаской и надеждой строили планы на будущее, выбирая район, в котором могли бы жить, исходя из расположения их учебных заведений, и споря о том, где лучше закупаться продуктами и кто и когда будет выгуливать их гипотетическую собаку. Все это было так свежо в памяти Курта, что ему с трудом верилось в то, как быстро пролетело несколько недель. И как по сравнению с ними мучительно долго тянулся этот урок. Хаммел вздрогнул, выронив ручку, когда из коридора послышалась громкая трель звонка. Он чертыхнулся, нагнувшись, но не успел ничего предпринять, так как в следующее мгновение был утянут схватившим его сумку Блейном из аудитории. – Что… – начал было он, но в следующее мгновение они уже оказались в пустой хоровой. Закрыв дверь, Андерсон прижал к ней шатена, припадая к его губам, и Курт смог лишь испустить судорожный выдох, чувствуя, как умелый язык сплетается с его собственным. – Прости, – шепнул Блейн, отстранившись. Его глаза сверкали, и Хаммелу казалось, что он никогда в жизни не видел ничего прекраснее. – Я просто хотел… – Ничего, – пролепетал Курт, захватывая губы брюнета своими и еще на несколько секунд выпадая из реальности. Которая обрушилась на них внезапно, оглушая тишиной класса, когда они вспомнили, где и зачем находятся. – Эм… я… – Андерсон прочистил горло, неуверенно потирая шею. – Черт, даже не знаю, что сказать. – А нужно ли? – Хаммел прикусил губу, осторожно, словно бомбу замедленного действия, доставая из сумки свое письмо. Брюнет последовал его примеру, после чего выжидающе заглянул в глаза юноши напротив. – Кто будет первым? – Я думаю, мы должны сделать это одновременно, – произнес Курт, и парень согласно кивнул. – Насчет три. Раз… – Два… Стой! Андерсон внезапно накрыл его руки, уже потянувшиеся к липкому клапану, своими, сведя брови к переносице. – Просто хочу уточнить: что бы там ни было у любого из нас – согласие или отказ – это не изменит ничего… между нами, ведь так? Хаммел лишь улыбнулся, мягко целуя юношу в уголок губ. – Ничто не сможет изменить мою любовь к тебе. Ты понял? Блейн расплылся в широкой улыбке, облегченно выдыхая. – Понял. – Тогда три. Зашелестела бумага, на пол упали два пустых конверта, и оба парня, казалось, перестали дышать. Блейн быстро пробегал взглядом по строчкам стандартного обращения к поступающим, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, пока не увидел свою фамилию и… – Я поступил, – прошептал он, будто опасаясь, что любой громкий звук изменит этот факт. Он чуть не подавился воздухом, даже не подозревая, в какой ком сжались его внутренности, пока не ощутил расслабление. Он поступил. Он возвращается в Нью-Йорк!.. Но где-то на границе сознания назойливо жужжала мысль, которая первые несколько мгновений не могла сформироваться. А когда смогла, заставила Блейна почувствовать, как замирает все внутри. Курт молчал. – Курт? – выдохнул Андерсон, ощущая, как горит его лицо. – Курт, что у тебя?.. Хаммел не реагировал, цепляясь побелевшими напряженными пальцами за измятое и прочитанное вдоль и поперек письмо. Его плечи мелко тряслись, а в глазах закипали слезы. Но все это было мелочью по сравнению с тем, как перед его внутренним взором рушились хрупкие хрустальные замки и мечты о Бродвее, о Нью-Йорке, об их с Блейном светлом совместном будущем. Все было мелочью по сравнению со сковывающей грудную клетку леденящей пустотой. Все было мелочью по сравнению со вспыхнувшей ненавистью к маленьким уродливо-аккуратным буквам на издевательски-белой бумаге. – …Курт?.. Шатен вздрогнул, резко поднимая голову и не замечая, как с его ресниц срывается несколько капель. На него с надеждой смотрел Блейн, его родной и любимый Блейн, который совсем скоро перестанет быть «его». Блейн, которого совсем скоро у него отнимет большой, яркий и ужасающе прекрасный Город Мечты. Изо всех сил сдерживая рвущийся наружу вой, Хаммел рванул на себя ручку двери, оставляя ошарашенного Андерсона в пустой хоровой наедине с медленно спланировавшим на пол листком. «…к сожалению, мы вынуждены Вам отказать…»

***

– Не понимаю, где ты взял эту дрянь? Блейн повернул голову в сторону Джесси в тот самый момент, когда он медленно выпускал в воздух струйку дыма. – Стрельнул у Хантера. Брови Андерсона взлетели вверх. – А у него откуда? Коркоран пожал плечами. – Бас курит. Наверное, он дал. – А тебе зачем? Юноша усмехнулся, прикрывая глаза и отмахиваясь от тихо жужжащей пчелы. – Ну иногда, знаешь… это расслабляет. Помогает привести мысли в порядок, что ли. Брюнет что-то неразборчиво хмыкнул, отворачиваясь и глядя в безоблачное майское небо. Парни наслаждались первыми по-настоящему теплыми деньками, устроившись на пустом футбольном поле в прямом смысле этого слова. Наплевав на состояние собственной одежды, они развалились на сочной зеленой траве, провожая взглядами редкие стайки птиц и щурясь из-за слишком яркого полуденного солнца. – Блейн? – лениво произнес Джесси, затягиваясь. Тот вопросительно хмыкнул, и шатен немного сиплым голосом продолжил, – Почему ты здесь? – Мне уйти? – так же вяло отозвался Андерсон, и Коркоран двинул стопой, пиная его чуть ниже колена. – Я имею в виду, почему ты не с Куртом? Блейн промолчал, разлепив веки и жестом попросив у Джесси сигарету. Брюнет сделал затяжку, неловко закашлявшись и сморщившись. – Такое дерьмо… – Ну так отдай обратно, – рассмеялся шатен, потянувшись к парню. Тот шлепнул его по руке, затягиваясь еще раз, медленнее и чуть глубже. Он задержал дыхание, после чего аккуратно выпустил в небо пару клубов дыма, расплываясь в удовлетворенной улыбке. – Что, в башку дало? – понимающе усмехнулся Коркоран. Андерсон осоловело взглянул на него, кивая. – Это точно просто сигареты? Шатен хохотнул, умиленно качая головой и вновь укладываясь на траву. Солнце поднялось еще чуть выше, вызывая забавные ощущения от контраста прогретого воздуха и прохладной земли. Ланч подходил к концу. Пчела наконец улетела, и Джесси расслабленно выдохнул. – Как он? Блейн на мгновение зажмурился, делая еще одну затяжку и возвращая сигарету Джесси. – Плохо, – с непривычки прохрипел он, после чего прочистил горло. – То есть, он улыбается и все такое, пытается шутить, говорит, что это ерунда, но его глаза при этом, знаешь… они какие-то неживые. В них столько тоски, и мне просто больно на это смотреть. Я боюсь оставлять его одного, мне кажется, что он может нафантазировать всяких глупостей и закрыться в себе. – Тогда почему ты здесь? – Коркоран с печалью взглянул на брата, замечая его сведенные к переносице брови. Андерсон тяжело вздохнул, мечтая раствориться в теплом ветре и нашептать Курту на ухо какой-нибудь ерунды о том, что все наладится. – Потому что, как бы он ни храбрился, как бы ни уверял меня, что все в порядке, и как бы мне ни хотелось остаться с ним, ему это… нужно. В тот день, когда мы получили, ну, понимаешь, письма, он выбежал из школы, оставив меня в хоровой. А я даже не сообразил, что делать. А когда побежал за ним, едва успел нагнать на парковке. Он уже сидел в своей машине и долго не хотел открывать дверь. Потом открыл и… Блейн на мгновение прервался и потер глаза ладонями, приводя сбившееся дыхание в норму и отмахиваясь от ярких воспоминаний. – У него срыв случился, кажется. Он плакал, и бормотал что-то о том, что нам нужно расстаться, что он не позволит себе удерживать меня, что лучше сделать это сейчас, чтобы потом не было так больно… – Бред, – вставил Джесси, и брюнет согласно кивнул. – Я тоже так сказал. Мы вообще тогда долго разговаривали, и в итоге… – он зажмурился, вспоминая бившегося в его объятиях Хаммела, и то, как с его собственных ресниц срывались слезы, пока парень, зажатый между крепкой грудью брюнета и мягкой обивкой сидений в машине, не успокоился и не обнял его в ответ, изо всех сил цепляясь за ткань поло на спине. – Ну, в общем, мне, вроде как, удалось до него достучаться, и я почти поверил в то, что он выбросил эти идиотские мысли о расставании из своей головы, но… случается, что он замыкается. Просто на пару часов выпадает из окружающего мира и копается где-то в своей голове. Я пытался ему помочь, но понял, что в такие моменты лучше просто оставить его одного. Дать ему немного личного пространства, что ли. Сейчас как раз это время. Андерсон глубоко вздохнул, прислушиваясь к тихому гулу со стороны школы, шелесту стоящих неподалеку деревьев и звуку затушенной о влажную траву сигареты. – Я люблю его, Джесс, – тихо, немного жалобно произнес он. – Я не… я даже мысли не могу допустить о том, чтобы мы расстались, и мне так больно было слышать это от него… Брюнет повернул голову в сторону парня, прикусывая губу. – Я не смогу без него уехать, знаешь… – Тебе ведь и не придется, – Коркоран удивленно воззрился на юношу, сгибая одну ногу в колене. – Ты что, еще не рассказал ему?.. – Рано. Я не хочу… В смысле, он сам не верил в эту возможность, в то, что у него получится, потому и отказался от этой идеи сразу. И давать ему надежду сейчас с вероятностью того, что она не оправдает себя… это слишком жестоко. Джесси согласно хмыкнул, нахмурившись. – Россини в бикини, как у вас все сложно… – Зато у тебя, я смотрю, просто, – толкнул его в плечо Блейн, не сдержав улыбку. – Давай, колись, как у тебя с Холли? Коркоран задумчиво вздохнул, отворачиваясь и глядя на небо. – Как «Цирковой галоп» Амлена. Видел? Андерсон хмыкнул, пожав плечами. – Даже пытался сыграть. Бросил на втором такте. Шатен присвистнул, удивленно глядя на юношу. – Справился с первым? Уважаю… – Да ну его нафиг, пальцы сломать можно, – рассмеялся брюнет, качая головой. Джесси грустно вздохнул, прищурившись на солнце. – Ну… вот и у нас также. Американские, блин, горки. Чувствую себя идиотом, если честно, – он взъерошил собственные волосы, обреченно застонав, и уперся затылком в землю. – В смысле, у меня аж дыхание спирает, когда она улыбается мне, и прям башка кружится, если близко подходит. И поцеловать ее хочу, аж губы чешутся, ох, сдохнуть мне на месте, если вру!.. – У, да ты по уши, – захихикал Блейн, тут же получая кулаком в плечо. Отсмеявшись, он резонно заметил, – ну, по ней не скажешь, что она против. Бас даже называет вас «самой тошнотворно-гетеросексуальной парочкой в МакКинли». – Бас когда-нибудь доумничается, – буркнул Коркоран, насупившись. – А то он не прав? Шатен потер ладонями глаза, невнятно что-то мыча. – Иногда кажется, что все так здорово, лучше и быть не может. А потом случается какое-нибудь дерьмо… Джесси опустил веки, вспоминая, как днем ранее случайно подслушал разговор Холли и Фиггинса около ее кабинета. – Я не раз становился свидетелем Ваших панибратских отношений с некоторыми учениками, – гнусавил индус, пока Коркоран старался не дышать слишком шумно, прижавшись к стенке за углом, – особенно с выпускниками, как то мистером Хаммелом и мистером Коркораном. И если Вашу связь с первым можно объяснить зовом крови, то тяга ко второму с Вашей стороны мне совершенно непонятна. – Не думаю, что Вы верно меня поняли, – мягко, но настойчиво произнесла девушка, но Фиггинс не стал дослушивать. – Я здесь лишь для того, чтобы напомнить Вам о субординации, которую Вы обязаны соблюдать, если намерены остаться в этой школе в качестве преподавателя. И тогда Коркоран сбежал, проклиная весь мир за то, что он ополчился против него. А ночью в бессилии кусал подушку, разрываясь между благородным желанием отступить и спасти Холли от позорного падения с карьерной лестницы и желанием выкрасть ее и увезти куда-нибудь на другую планету. – Твою мать, – застонал он, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в траву. – Ты чего? – удивленно приподнял брови Блейн, дотрагиваясь до плеча парня. – Ничего, – буркнул тот невнятно, отплевываясь от зеленых листочков. – Люблю я ее походу, блин. Андерсон расхохотался, бросая взгляд на часы и поднимаясь на ноги. – Урок через пять минут. Пошли, герой-любовник, – усмехнулся он, помогая Коркорану подняться. – Кто-то переобщался со Смайтом, – буркнул тот, закидывая на плечо сумку и направляясь к школе бок о бок с хихикающим брюнетом. – Заткнись, пикколо. – У-у-у, какие мы злые. Гормоны бунтуют? Блейн снова расхохотался, уворачиваясь от пинка. – Тише-тише, бык. Лучше загляни в кабинет своего тореадора… – Убью, зараза.

***

– Все настолько плохо, или ты язык проглотил? Андерсон пару раз заторможено моргнул, бросая попытки напрячь голосовые связки, потому что он просто не мог, потому что… – Блейн… скажи хоть что-нибудь, не пугай меня так. – Ты прекрасен, – выдохнул брюнет, не слыша собственного голоса, потому что… Потому что он, кажется, никогда не видел ничего столь великолепного. Потому что Курт, кажется, был рожден для этого идеально сидящего на его широких плечах черного пиджака, для этих как-всегда-невозможно-узких, но элегантных брюк в тон. Для этой белоснежной, удивительно оттеняющей его кожу рубашки и черной бабочки с маленькой цепочкой. Потому что Курт, кажется, весь состоял из контрастов – белого и черного, смущения на лице и сексуальности в плавных движениях, робкой улыбки на губах и чужой, неуместной тоски в глазах – и это было до щемящей боли в груди прекрасно. – Спасибо. Ты тоже очень… вау. – Мне с тобой не сравниться. – Так, короче, это все безумно мило, но давайте-ка, повернитесь и покажите нам свои счастливые мордашки. – Ма-а-ам, – простонал Хаммел, оборачиваясь к притоптывающей ногой в нетерпении Сантане. – Ну что «ма-а-ам»? – передразнила она сына, фыркая и встряхивая волосами. – В последние несколько месяцев мой организм посылает меня ко всем чертям, и в данный момент я дико хочу «отойти припудрить носик». Поэтому будьте хорошими мальчиками, и лицо попроще, Фарфоровый! – Сан, ты не выносима, – рассмеялась Бриттани, наводя объектив фотоаппарата на парней. – Сейчас вылетит единорожек! Блейн со смущенной улыбкой приобнял Курта за талию, чувствуя, как тот касается ладонью его лопатки. Он улыбнулся, глядя на парня, и в этот момент услышал звук спущенного затвора. – Эй, Блейн отвернулся! Плохой кадр! – воскликнул Хаммел, недовольно насупившись. Латиноамериканка склонилась над экраном камеры в руках жены и меланхолично вздохнула. – Отличный кадр. Вы здесь до того тошнотворно милые, что, если бы не моя диета, ужин был бы уже в толчке. – Милая, у нас гости, – деликатно произнесла блондинка, кивая головой в сторону Андерсона. Женщина закатила глаза, отмахиваясь: – Это этот-то гость? Да он нам почти родственник! Тем более дебильные гормоны, кажется, сломали мой речевой фильтр против ругательств. – Будто он у тебя был, – рассмеялась Бриттани, обнимая жену. – Так, эм… мы пошли. Меня Блейн отвезет, вернусь не слишком поздно. – Курт торопливо поцеловал матерей в подставленные щеки, после чего схватил брюнета за руку, стремясь покинуть дом. – Люблю вас! – До свидания, миссис Хаммел-Лопез! – вставил Андерсон за секунду до того, как дверь, хлопнув, отсекла их от женщин. – Они такие красивые. И влюбленные, – умиленно вздохнула Бриттани, поглаживая округлившийся животик жены. Сантана подавила собственный вздох, кивая: – …аж тошнит.

***

Джесси взволнованно переминался с ноги на ногу, прикрывая собственным телом чашу с пуншем, в которой стараниями все еще трудящегося «ради общего блага» Пакермана содержание алкоголя уже превышало содержание самого пунша. Арти старательно отвлекал тренера Сильвестр, но та уже была на грани, а Ноа все еще возился с идиотским напитком. – Блин, Пак, давай быстрее, – прошипел Коркоран, едва ли не подпрыгивая на месте. И какого хрена он вообще на это согласился? Уже битый час мечтая подгадать возможность, чтобы вытянуть Холли на танец, он сверлил взглядом двери спортзала, в которых ровно полторы минуты назад скрылся Фиггинс. Так удачно. – Блять, ну Пак… – Не ной! Готово, свободен!.. Джесси не стал дожидаться предложения попробовать «фирменный пунш Пакзиллы» и рванул к противоположной стене, у которой недавно маячила знакомая макушка со светлыми волосами. Он проталкивался между танцующими парочками, когда на него внезапно налетела какая-то девушка, и Коркоран, уже приготовившись извиняться, замер. – Вау, – благоговейно выдохнул он, смерив оценивающим взглядом блондинку в потрясающем простом коротком черном платье. – Выглядишь удивительно. Холли смущенно улыбнулась, неловко переступив с ноги на ногу. Боже, эти каблуки!.. – Спасибо, – произнесла она, заглядывая сияющими глазами в лицо парня. – Кого-то искал? Джесси тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и забормотал: – Да! В смысле, тебя! В смысле, не хочешь… эм, потанцевать? На мгновение лицо Холидей удивленно вытянулось, после чего она, бросив быстрый взгляд на дверь, усмехнулась. – Я уж думала, ты не попросишь. Коркоран улыбнулся, взяв миниатюрную ладошку девушки, и повел ее в угол зала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Найдя относительно свободное место, он развернулся, неуверенно кладя руки на талию блондинки и облегченно выдыхая, когда она осторожно положила свои ладони на его плечи. – Отличный выпускной, – поделилась она с ним немного позже, когда они, подстроившись под ритм музыки и друг друга, плавно покачивались из стороны в сторону. – Какие планы на будущее? – Ну, для начала неплохо бы сдать экзамены, – парень улыбнулся, когда Холли фыркнула. – А потом Нью-Йорк. Мне пришло письмо из школы Джулиард… – Ты серьезно?! – Холидей чуть отстранилась, шокировано глядя на шатена. – Это же потрясно! Как ты мог мне не сказать?! Джесси пожал плечами, смущаясь. – А ты куда? Или остаешься в МакКинли? В груди Коркорана тонкими крылышками билась о ребра надежда. Холли прильнула чуть ближе, смыкая руки за шеей парня, и положила голову на его плечо. – Посмотрим, куда жизнь забросит. Юноша прикусил губу, крепко жмуря глаза от накатывающего волнами желания никогда не размыкать объятий. Он осторожно обхватил Холидей чуть крепче, не чувствуя сопротивления, зато ощущая учащенное биение ее сердца своей грудью и глупо улыбаясь. – Знаешь, я еще ни разу не танцевала с парнем медленный танец, – призналась блондинка, грустно усмехаясь. – Как-то не довелось. Джесси провел языком по пересохшим губам. – И как ощущения? Она чуть повернула лицо, хихикнув куда-то в местечко между шеей и плечом парня и тем самым запустив по его спине стайку мурашек. – Волшебно, обоссы меня Шопен. Коркоран рассмеялся, откинув голову и сжав руки чуть сильнее. Он опустил лицо и замер, увидев Холли прямо здесь, перед собой, с ее потрясающими голубыми глазами и легкой улыбкой на лице. – Мне тоже нравится, – зачарованно выдохнул он, не смея отвести взгляд. Холли едва заметно кивнула, и ее губы приоткрылись, когда она выдохнула. Черт бы ее побрал, если она хоть раз, хоть с кем-то в жизни испытывала нечто даже отдаленно напоминающее это. Это было похоже на магию. Эта медленная песня, этот парень, смотрящий на нее так, как не смотрел никто, эта дрожь, взявшая под контроль ее тело, этот трепет в груди, переполняющий ее уже много-много недель – а еще эти горящие глаза, волосы, в которые хотелось запустить пальцы, их медленно сближающиеся лица и тень, мелькнувшая в лившемся из коридора потоке света… – Фиггинс вернулся, – беззвучно выдохнула она, опаляя теплым воздухом губы шатена, и тот вздрогнул, с удивлением пытаясь вспомнить момент, когда они оказались так близко друг к другу. – Ох уж этот Фиггинс, – как-то меланхолично выдохнул он, с неохотой отрывая руки от талии девушки и на мгновение задерживая ее ладонь в своей. – Спасибо за отличный танец, – произнесла она, улыбаясь и оставляя короткий поцелуй на его щеке. Джесси дважды моргнул, прикладывая пальцы к месту касания и ощущая покалывание напополам с кружащим голову дежавю, и шепнул, глядя вслед уже удалившейся Холли: – Отличный танец.

***

– Хэй, – Блейн легонько задел плечо Курта своим, протягивая ему один из двух бокалов, – пунш? Глаза Хаммела в ужасе округлились, и он вскинул руки в защитном жесте. – О нет. И надеюсь, что ты тоже не пил. Я уже наслышан о фирменном «пунше от Пакзиллы» с прошлогоднего выпускного, и поверь – это не лучшая идея. Андерсон пожал плечами, опуская напитки на ближайшую поверхность. – Тогда, может, немного подвигаемся? Я знаю, ты любишь эту песню. Шатен скептически взглянул на парня, приподнимая брови. – Ты серьезно? Мы с тобой? В самой гомофобной школе самого гомофобного города в самом гомофобном штате Америки? – Ну, кого-то это не останавливает, – с усмешкой заметил Блейн, делая шаг назад и открывая Курту вид на двух медленно покачивающихся парней. Под чарующий голос поющей на сцене Мерседес Хантер с непривычно прямой из-за фиксирующего бандажа спиной закатывал глаза и шикал каждый раз, когда повисший на нем Смайт довольно громко выдавал что-то в духе «успокой свое либидо, я танцую с инвалидом». – Вижу, Пак все же впарил кому-то свое пойло, – рассмеялся Хаммел, с легким умилением разглядывая препирающихся, но, тем не менее, крепко держащихся друг за друга друзей. – И все же, извините, – шатен вздрогнул, оборачиваясь и удивленно моргая при виде Блейна, с сияющими глазами протягивающего ему свою ладонь, – могу я пригласить Вас на танец? Курт прикусил губу, завороженно глядя на парня. Он был таким красивым, казался таким влюбленным, и кто, черт возьми, Хаммел такой, чтобы лишать себя последних часов счастья? – Да, – выдохнул он, улыбаясь, – да, можешь. Лицо Андерсона стало еще светлее, и он осторожно положил одну руку на талию шатена, другой крепко сжимая ладонь Курта и переплетая их пальцы. – О чем думаешь? – тихо спросил он немного погодя, когда они настолько растворились в музыке и друг друге, что сложно было понять, задан ли был вопрос вслух. – О том, что все это немного странно, – честно ответил Хаммел, кусая губы. – Я имею в виду, через пару недель мы навсегда покинем эти стены – это место, которое я ненавидел столько лет, пока оно не подарило мне тебя. Мы перестанем быть школьниками, начнем самостоятельно нести ответственность за свое будущее, и ты… ты уедешь в Нью-Йорк, как и мечтал, а я… Голос Курта дрогнул, и он зажмурился, переводя дыхание. – Эй… эй, слышишь меня? – шатен распахнул веки, натыкаясь на заботливый взгляд золотистых глаз. – Все будет лучше. Намного, намного лучше… – Не может быть лучше, Блейн, – тихо застонал парень, сжимая левой рукой ткань пиджака брюнета. – Как ты не понимаешь? Ты лучше всех, ты добился того, чего хотел… – Но без тебя я бы не… – Это не важно, не важно, – Курт помотал головой, снова жмурясь. – Важно лишь то, что ты победитель, а я – неудачник. Я не могу поехать с тобой и ютиться под боком на птичьих правах, это… ниже моего достоинства. Я должен был поступить, но провалился, и это значит, что я попробую снова через год. – Всего год… – Нет, Блейн. Это год, который я проведу, бесконечно насилуя свои связки в тесной и душной Лайме, а ты – поражая всех своим талантом в ярком и восхитительном Городе Мечты. Ты правда думаешь, что за год твои чувства ко мне останутся прежними? Андерсон отстранился, ошарашено глядя на Курта, и несколько раз беззвучно открыл рот в попытках выдавить хоть звук. Наконец, он прочистил горло и сипло произнес: – Так вот в чем все дело? Ты вроде как… не доверяешь мне? Хаммел яростно замотал головой, крепче цепляясь за юношу и заглядывая в его печальные глаза. – Нет, конечно, нет! Просто… я не хочу тебя удерживать. Не хочу ограничивать тебя хоть в чем-то, зная, сколько всего нового и прекрасного ждет тебя там. Не хочу тешить себя какими-то пустыми надеждами, понимая, что если я и приеду в Нью-Йорк, то не смогу вот так с места ворваться в твою уже сложившуюся без меня жизнь. Я просто хочу… – А я хочу, чтоб ты заткнулся и сказал мне, что это. Шатен замер, неверяще хлопая глазами. – Блейн… – Скажи мне, что это, – настойчиво повторил Андерсон, улыбаясь тому, как расширяются зрачки Курта при взгляде на его раскрытую перед ним ладонь. – Но… откуда у тебя это? – Взял в твоей комнате, пока ты отходил, – признался парень, смущаясь. – И все-таки… – Это… – прохрипел Хаммел, поспешив откашляться и спрятать дрожь в голосе, – это твое кольцо-обещание. – Верно, – улыбнулся Блейн, беря руку юноши и аккуратно надевая бумажное колечко на безымянный палец. – И ты помнишь, что я обещал тебе? Курт, захваченный эмоциями, молча кивнул, неверяще глядя то на свою ладонь, то на брюнета. – Ничего не изменилось, Курт, – прошептал тот, становясь ближе, так, что теперь их тела соприкасались. Это уже мало напоминало танец, но им обоим было плевать. – Я могу лишь сказать, что обещаний, которые я готов тебе дать и обязательно выполнить, стало лишь больше. Андерсон судорожно выдохнул, подбирая слова и заглядывая в широко распахнутые лазурные глаза. – Я хочу в Нью-Йорк, Курт. Но только вместе с тобой. Хочу внести тебя на руках в нашу маленькую квартирку в самый первый день, хочу спорить за право приготовить завтрак, хочу пить кофе из одной чашки и просматривать объявления о приеме на вечернюю работу с тобой, сидящим у меня на коленях. Хочу возвращаться домой и валиться на кровать, зная, что ты накричишь на меня за то, что я тебя стукнул, что я весь грязный и вообще тяжелый. Хочу опаздывать на учебу, чистя зубы бок о бок с тобой, постоянно переглядываясь через зеркало и целуясь, чтобы опаздывать еще сильнее. Хочу ругаться из-за зубной пасты на полотенце, закончившегося собачьего корма и залитой острым соусом рубашки. Хочу драться ночью за одеяло, хочу швырять в тебя подушку, когда ты будешь будить меня в несусветную рань по воскресеньям. Хочу пометить каждую поверхность нашей квартиры прикосновениями твоей кожи, когда мы, истощенные, уставшие, но возбужденные, не будем иметь сил для того, чтобы дойти до спальни. Хочу видеть твое лицо в первую секунду после пробуждения, в последнюю перед тем, как уснуть, а еще во сне – о, я хочу много-много снов с тобой!.. Блейн рассмеялся, откидывая голову и чувствуя, как кружится и пульсирует пространство вокруг. Курт всхлипывал, кусая губу, и влажными глазами смотрел на своего идеального Диснеевского Эрика. – Я хочу так много всего, Курт, – признался брюнет, вновь глядя на парня и аккуратно большим пальцем убирая слезу с его щеки. Он поднес к лицу их переплетенные ладони, мягко целуя безымянный палец Хаммела чуть выше кольца, и счастливо вздохнул. – Я хочу всего. Но только с тобой. И я обещаю, что все это у нас будет. Не важно, как, каким образом – но ты будешь рядом со мной. А я с тобой. И мы – друг с другом. Он шмыгнул носом, привставая на цыпочки и целуя Хаммела в лоб, жмурясь, после чего робко улыбнулся. – Ты веришь мне? – шепнул он, и шатен, все еще захваченный водоворотом картинок их будущего в своей собственной голове, так удивительно совпадающих со словами Андерсона, часто-часто закивал, смаргивая влагу и бросаясь ему на шею. – Я никогда не смогу сказать тебе прощай. Я просто… я так люблю тебя, – пробормотал он в темную ткань пиджака, наполняя легкие запахом Блейна и чувствуя, что действительно верит.

***

– Я рад, что ты решила составить мне компанию. Хотя и не официально. – Тс-с-с, не говори никому. Холли рассмеялась, шутливо подмигивая Финну, и тот с деланной серьезностью кивнул в ответ. Он отвернулся от девушки, в сотый раз пересчитывая макушки сидящих в салоне детей, и Холидей закатила глаза. – Андерсон, ты параноик. Мы летим уже больше часа. В самолете, между прочим. Куда они денутся? – Ты всегда хамишь старшим? – с улыбкой прищурился мужчина, и блондинка цыкнула. – Мы, в первую очередь, коллеги. И друзья. Блин, так странно дружить и с тобой, и с твоим сыном… О боже, у меня сейчас начнется депрессия, – Холидей прикрыла лицо руками, и Финн рассмеялся. Его взгляд скользнул по ближашему ряду, и он печально вздохнул, увидев Блейна, с нежностью смотрящего на спящего у него на плече Курта. – Жаль парня, – пробормотал он, и Холли нахмурилась. – В каком смысле? – Ну, Блейн скоро уедет в Нью-Йорк, а Курт… ох, я бы так хотел, чтобы они были вместе. Блейнерс с ним такой… счастливый. – Курт тоже, – улыбнулась Холидей, прищуриваясь, – и не загадывай наперед. – Что ты имеешь… – Тш-ш-ш, все потом. Андерсон насупился, по-детски скрестив руки на груди. – Вокруг тебя вечно какие-то тайны. Я все еще не понял, зачем месяц назад звонил сыну и врал про какие-то ноты, а тут новая порция… Девушка рассмеялась, пожимая плечами. – Такая нынче молодежь. Стареешь… Она захохотала, уворачиваясь от тычка и вскрикивая, когда мужчине удалось-таки отомстить ее ребрам. – Что? Кого бьют? Кому помочь? – встрепенулся Себастиан, до этого мирно дремавший на коленях Хантера. Коркоран улыбнулся, запуская пальцы в волосы шатена и массируя его голову под удовлетворенный стон последнего. – Спи. Кто их поймет, этих преподов.

***

– Итак, чего еще я о тебе не знаю, Джесси Коркоран? Шатен улыбнулся, оборачиваясь к Холли, которая тайком от Финна вытащила Новые Направления на небольшую прогулку по Нью-Йорку. Они чуть отстали от основной группы, неосознанно стараясь идти в ногу и периодически соприкасаясь руками. – Смотря, что тебя интересует, – подмигнул он, распаляя интерес блондинки. Та прикусила губу, задмучиво глядя в небо. – Окей. Вопрос-ответ? – Валяй. Девушка кивнула, покусывая губу и размышляя над первым шагом. Джесси чуть не споткнулся о бордюр, смущенно покраснев и отвернувшись. – Ладно, – произнесла она, вскидывая голову и щурясь. – Кто из вас с Хантером старший? В смысле, я понимаю, что вы двойняшки, но все равно это… Шатен хмыкнул, кивая. – Понял. Я старше, – он пощелкал пальцами в раздумии. – Твой любимый цвет? – Серьезно? – Холли фыркнула, откидывая волосы за спину. – Черный. Любимый музыкальный инструмент? – О нет, не заставляй меня, – застонал парень, заставляя блондинку рассмеяться. – Так, ладно. Как ты любишь проводить свободное время? – Честно? Обожаю киномарафоны! – Холидей возбужденно подпрыгнула, и глаза ее засверкали. – Давно хотела посвятить выходные всем частям «Пилы»… – Отличный фильм. Я бы пересмотрел, – хмыкнул Джесси, тут же отчего-то смущаясь. Холли подмигнула, чуть пихая его в бок. – Намек понят. Так, эм… Любимая группа? – Ты еще спрашиваешь!.. Конечно, «Queen». Напиток? – Кола. Вид спорта? – Не фанат. – Боже, – девушка на мгновение прильнула к Коркорану, и тот ощутил, как горит его лицо, – неужели хоть с кем-то мне повезло!.. Она рассмеялась, переводя неловкость в недо-шутку, и шатен молча принял правила игры, улыбаясь и беря ее под руку. – Блюдо? – Спагетти болоньезе… Фильм? – «Вечное сияние чистого разума», – Джесси насупился, когда Холли фыркнула. – А что? Я даже всплакнул… ну, почти. – Ладно, хватит оправдываться, – она добродушно пихнула его в бок, счастливо вздыхая и чувствуя себя как никогда на своем месте. – Твоя очередь. – У тебя есть некоторые… проблемы с доверием? Холидей перестала улыбаться, поворачиваясь к шатену. Тот смотрел на нее серьезно и вдумчиво, в зеленых глазах плескалась забота, и, в конце концов, она не выдержала, отводя взгляд. – Эм… да. Было несколько историй. Это… не так просто. На самом деле, ей безумно хотелось рассказать обо всем. А Джесси безумно хотелось выслушать и понять. Но они оба осознавали, что время еще не пришло, а Холли не достаточно того короткого периода благополучия для того, чтобы раскрыть всю свою подноготную. – Забей. Я придумаю другой вопрос, – ненавязчиво отмахнулся Коркоран, и блондинка посмотрела на него с новой улыбкой, чувствуя облегчение и благодарность. От нее не укрылось любопытство в глазах парня, но то, как он пожертвовал его удовлетворением ради ее душевного равновесия заставляло Холидей почувствовать себя оберегаемой, нужной и… до безумия влюбленной. – Ты училась в МакКинли, верно? – нашелся Джесси, и блондинка кивнула. – Даже пела в хоре, – призналась она, и юноша удивленно присвистнул. – Может, ты еще и черлидершей была? – ухмыльнулся он, уворачиваясь от очередного тычка под ребра. – Надеюсь, ты не серьезно, – буркнула блондинка, надувая губы и пряча наползающую на лицо улыбку. – Я… Холли внезапно вздрогнула, почувствовав жужжание телефона в кармане джинсов. Взглянув на высветившееся на экране имя, она встрепенулась, выискивая глазами знакомую макушку. – Прости, – бросила она, виновато глядя на Джесси. – Мне срочно нужно найти Блейна и… – Ничего, – улыбнулся Коркоран глядя ей вслед. Снова. Но на этот раз молчать он не собирался. – Думаю, тебе бы пошла форма! – услышала Холидей и густо покраснела, понимая, на что пялился шатен. А потом улыбнулась.

***

– Эм… а где все? Себастиан вздрогнул, выныривая из пучины собственных мыслей и поднимая расфокусированный взгляд на вышедшего из душа Хантера. – Они… – он оглядел пустые кровати остальных парней, будто только сейчас замечая, что все это время был один в комнате, – гулять пошли, вроде. Коркоран удивленно вскинул брови. – А репетировать?.. Мистер Андерсон не будет ругаться? Смайт фыркнул, закидывая ногу на ногу. – Будто он умеет. Ты уже надел бандаж? Хантер посмотрел на свою свободную футболку, будто проверяя, и обреченно застонал. – Бас, дай мне передохнуть от него. Мне честно не больно!.. Шатен безапелляционно покачал головой. – Врач сказал: четыре недели. Или ты хочешь развалиться прямо на сцене? – Будто я старикан какой-то, – проворчал парень, беря с прикроватной тумбочки фиксатор и садясь на свою кровать. Он завел руки назад для того, чтобы продеть их в лямки корректора, и уже приготовился к привычной при каждой процедуре боли в груди, когда почувствовал прохладную ладонь на плече. – Давай помогу, – предложил Смайт, садясь рядом. – Я бы и сам мог… – он запнулся, глядя на сурово раздувавшиеся ноздри шатена, и капитулировал, закатывая глаза, – ладно, если ты так хочешь… Себастиан довольно хмыкнул, шлепнув Хантера по рукам, и тот послушно поднял их, впервые не чувствуя дискомфорта при надевании бандажа. Если честно, ощущения его были весьма странными и забавными. Было немного щекотно в районе лопаток, когда Смайт разглаживал там мелкие складки футболки, были мурашки от теплого дыхания парня, когда тот нагнулся, чтобы пристегнуть лямки. А еще было непобедимое, затопляющее и сносящее на своем пути все преграды ощущение покоя и умиротворения. – Как ты? – тихо спросил шатен, будто читая его мысли и продолжая аккуратно поправлять тугую повязку. – Что чувствуешь? Коркоран пожевал губу, оценивая собственное внутреннее состояние. Это было что-то новое, неведомое, но такое… приятное. Определенно, он не ошибался. И это кружило голову, сбивало дыхание и заставляло зрачки расширяться. – Чувствую себя… защищенным, – беззвучно выдохнул он, когда Смайт, наконец, убрал руки и встретился с ним взглядом. Губы Баса тронула робкая, непривычная, но тайно одна из самых любимых улыбок Хантера, и в следующее мгновение Коркоран мягко приподнялся на пятках, нежно, но настойчиво сцелолывая ее, впитывая в себя каждый ее миллиметр и улыбаясь в ответ, не отрываясь от лица Смайта и обхватывая его плечи, пока шатен нежно поглаживал его собственное лицо. – Люблю тебя, – одними губами произнес Хантер, и Себастиан легонько задрожал, медленно откидываясь на кровать и взволнованно хмурясь, когда парень опустился на него сверху. – Но как же… – Все хорошо, – заверил его юноша, ярко улыбаясь, – как никогда. Смайт прищурился, немного коварно и выжидающе. – А если кто-то войдет?.. Хантер рассмеялся, игнорируя покалывание в районе грудной клетки. Мелочи по сравнению с тем, что было до того, как ему помог Смайт. Во всех возможных глобальных и не очень смыслах. – Хочешь сказать мне, что не запер дверь? Бас прикусил губу, сдаваясь и заливаясь краской. Коркоран довольно ухмыльнулся, легонько прикусывая кожу на его скуле и выдыхая под аккомпанемент хриплых стонов шатена: – Вот это мой мальчик.

***

– Во-осхи-итительно! Новые Направления вскинули руки вверх, обмениваясь друг с другом немного нервными подбадривающими улыбками. Дверь предоставленной им гримерной приоткрылась, и невысокая брюнетка, посмотрев в свой планшетник, произнесла: – Пятиминутная готовность. – Спасибо, – улыбнулся ей мистер Андерсон, после чего повернулся к ребятам. – Думаю, нам с Холли лучше занять наши места в зале, а вам – за кулисами. Давайте, давайте! Финн заммахал руками, побуждая всех по очереди покинуть небольшую комнатку, пока не почувствовал ладонь на своем предплечье. – Могу я… эм, задержаться ненадолго? – покусывая губы, произнесла Холидей. Мужчина с удивлением воззрился на нее, после чего вдруг стрельнул глазами в сторону братьев Коркоран и как-то понимающе улыбнулся. Блондинка невольно закатила глаза. Неужели все было настолько очевидно, что понял даже Финн? – Мы с Рейчел ждем тебя в зале. Не задерживайся слишком… и не задерживай, – он подмигнул ей и выскользнул за дверь, в последний момент пригибаясь и спасая голову от встречи с косяком. Девушка прыснула, но почти сразу забыла об Андерсоне. Ее сердце в этот момент колотилось так сильно, что откладывать неизбежное и дальше казалось невозможным. – Джесси! – воскликнула она, глядя в спину выходящего из гримерки парня. Возможно, вышло слишком громко, потому что идущие рядом с ним Смайт и Фабрей, вздрогнув от оклика, коварно переглянулись и заулыбались, с двух сторон пихая его под ребра и заставляя краснеть. – Заткнитесь, – шикнул он, глядя, как друзья с хохотом покидают комнату, а засренец Бас еще и закрывает за собой дверь. Коркоран вздохнул, ощущая непонятную дрожь предвкушения по всему телу и едва уловимый зуд на кончиках пальцев, и обернулся. – Что… – начал было он, но не успел договорить. А потом вообще забыл все слова. Все, что он успел заметить – чуть напряженная быстрая походка Холли, ее робкая улыбка, уверенный взгляд горящих глаз, холодные ладони, мимолетно скользящие по его шее… И губы. Теплые сухие губы, касающиеся его губ, а еще судорожный и немного облегченный выдох, опаливший горячим воздухом его лицо. Последнее, что заметил Джесси – как стремительно уносится за горизонт его собственная крыша. Он словно со стороны видел, как его большие ладони аккуратно ложается на лицо Холидей, а затем скользят ниже, останавливаясь на талии и прижимая девушку так близко к телу самого юноши, что дышать становилось трудно. Кажется, все его сознание сосредоточилось в этот момент в том месте, где соприкасалась их кожа. Где он нежно, немного нетерпеливо и отчаянно втягивал и ласкал языком то верхнюю, то нижнюю губу девушки, пробуя на вкус и шумно-шумно дыша. Где она скользила тонкими пальчиками по его скулам, вискам, зарывалась в волосы на затылке, чуть оттягивая, и с жаром отвечала на его поцелуи. А потом, словно удар в гонг, Джесси завладело осознание, заставившее его оторваться от блондинки и уставиться на нее широко распахнутыми, но все еще мутными глазами. – Но… как, – выдохнул он, не слыша собственного голоса и отмечая, что, несмотря на скорое выступление, его это ни капли не волнует. – Почему ты… я… Холидей тихонько засмеялась, давай парню время собраться с мыслями и завороженно оглядывая его лицо, неосознанно перебирая завитки волос около ушей Коркорана. – Я ведь только через неделю официально выпускаюсь из школы, – более-менее связно пробормотал он, скользя взглядом с сияющих глаз девушки на ее губы и обратно. – Как же вся эта фигня с «отношениями между учеником и учителем»? Холли опустила веки, качая головой и широко улыбаясь. Джесси, не удержавшись, коснулся губами ее скулы, на что она ответила звонким поцелуем в кончик носа. – Нет никаких «учитель-ученик», Джей, – она посмотрела на него доверчиво и открыто, и в глазах ее сверкали искры. – Я защитила диплом три дня назад. Коркоран припоминал что-то о недолгой отлучке блондинки из Лаймы, но до него никак не доходил общий смысл ее слов. Холли, видя его замешательство, вновь рассмеялась, склонив голову к плечу. – Я больше не работаю в МакКинли. Шатен открыл рот, после чего вновь закрыл его. И так еще пару раз, чувствуя тепло в груди от звенящего смеха девушки. – То есть, ты больше не учитель? – он свел брови, прикусываю губу. – Тогда зачем ты прилетела сюда с нами? Холидей закатила глаза, словно это был самый идиотский вопрос в ее жизни. – Не будь дураком. Или это на тебя поцелуи так действуют? – она прищурилась, улыбаясь и наклоняясь ближе, выдыхая ему на ухо. – Я прилетела, чтобы пожелать тебе удачи. Разумеется, она имела в виду нечто совершенно иное. И они оба это знали. Коркоран готов был поклясться, что чуть не умер от разрыва сердца. Он прикрыл глаза, делая пару глубоких вздохов, и шепнул: – Думаю, до меня не дошло с первого раза. Пожелаешь еще? Холли смерила его одобрительным взглядом, но он не стал дожидаться большего. Вместо этого парень вновь завладел ее губами, выпадая из реальности до тех пор, пока за дверью гримерки не послышалось покашливание и недовольный голос Смайта: – Боюсь представить, чем вы там занимаетесь, но те, кто выступают перед нами, уже заканчивают последнюю песню. Коркоран оторвался от Холли, тихонько смеясь вместе с ней, после чего не удержался и поцеловал снова. И еще раз. И еще немножко. – Боже, как же давно я хотел… Ты же никуда не исчезнешь, пока мы будем петь? – полу-шутливо, полу-боязливо поинтересовался он. Холидей заправила прядь волос ему за ухо, улыбаясь. – За такое короткое время точно не успею. Коркоран кивнул, пытаясь скрыть счастливую улыбку, и, выйдя вместе с девушкой в коридор, быстро поцеловал ее в щеку, после чего развернулся и помчался за кулисы, качая головой и тихонько взвизгивая от осознания всего произошедшего. Холли, глядя ему в след, закусила губу, касаясь ладонью собственной груди и ощущая, как быстро колотится сердце. Она улыбнулась, не сопротивляясь мысли о том, что это был, возможно, самый правильный поступок в ее жизни.

***

– Жаль, что звезд не видно, – выдохнул Курт, зачарованно и немного печально глядя в темное небо, шевеля пальцами босых ступней и щекоча стопы Блейна. – Хотя, чего я удивляюсь? Это же мегаполис… Они сидели на широком подоконнике в конце гостиничного коридора и наблюдали за тщетно пытавшейся усыпить никогда не спящий город ночью. Андерсон улыбнулся, протягивая руку и сплетаясь своими пальцами с пальцами шатена. – Мы с тобой найдем свой звездный уголок в Нью-Йорке, – прошептал он, глядя в сияющие глаза парня и находя там мириады неизвестных миру галактик. – Тот, о котором будем знать только мы. Обещаю. Блейн шагнул в луч света, распахивая глаза и чувствуя, как его переполняет, кажется, вся любовь этой планеты. Он вздохнул легко и свободно, и запел из самой глубины своего сердца. Never knew, I could feel like this, Like I've never seen the sky before Want to vanish inside your kiss По его спине маленькими тихими шажками крались мурашки, и на мгновение он обнял себя руками, чтобы в следующую секунду раскинуть их в стороны. Seasons may change, winter to spring But I love you, until the end of time Он просто чувствовал молчаливое пристутсвие Курта позади себя и улыбался. Потому что все это было про них, и ему надо было подождать совсем чуть-чуть, чтобы увидеть свои собственные звезды в любимых глазах. Come what may, Come what may I will love you, until my dying day Мелодия струнных обволакивала Блейна со всех сторон, и он просто дрейфовал на ее волнах, наслаждаясь почти неслышными шагами сценических туфлей по паркету. Он снова запел, уже зная, что к нему присоединится еще один, самый прекрасный на свете голос, но все равно вздрагивая от восторга. Потому что каждый раз – как первый. Suddenly the world seems such a perfect place Suddenly moves with such a perfect grace Suddenly my life doesn't seem such a waste It all revolves around you – Я так понимаю, ты все уже решил? И нет смысла даже пытаться тебя переубедить? Хаммел рассмеялся, когда Блейн радостно замотал головой из стороны в сторону, невольно демонстрируя подпрыгивающие кудряшки. – Ты едешь со мной, – доверительно прошептал брюнет, словно это было самым страшным откровением в его жизни. Словно он не повторял эту фразу по сотне раз каждый день. Хотя Курт и не был против. – И я не передумаю, даже если тебя вдруг каким-то чудом примут в Йель, как Куинн, и даже если твои мамы посадят тебя под замок на голодные пайки… Шатен рассмеялся, и Блейн крепче сжал его руки, придвигаясь близко-близко и опаляя своим дыханием его губы. – Я не передумаю, даже если звезды взорвутся, и это уничтожит Нью-Йорк ко всем чертям. Ты всегда будешь со мной. А я с тобой. И мы друг с другом. Помнишь? Юноша опустил взгляд, поглаживая кольцо-обещание на своем безымянном пальце. – Помню. Блейн повернулся к Курту и запел. Только для него. Всегда. Все, что угодно, лишь бы вера в его глазах никогда не угасала. And there's no mountain too high, no river too wide Sing out this song and I'll be there by your side Storm clouds may gather, And stars may collide Хаммел стоял так близко – и так далеко. Почти на грани дозволенного, рядом, настолько рядом, что ладони Блейна буквально чесались от желания прикоснуться. But I love you, I love you Until the end of time Андерсон сделал глоток воздуха одновременно с шатеном, и даже этот незначительный факт заставил его сердце биться сильнее, что казалось просто невозможным. Потому что каждый раз – как первый. Come what may, Come what may – Курт, – тихо произнес Блейн, и парень мгновенно оторвался от ночного пейзажа за окном, поворачивась и едва уловимо улыбаясь. – Курт… – Что такое? – Хаммел обхватил его лицо ладонями, обеспокоенно взглядываясь в каждую черточку, и Блейна словно прорвало. – Эта песня… это ведь наша песня. Каждый раз, когда я пою ее с тобой, мне так хорошо и так больно одновременно… – Я знаю, – шатен понимающе улыбнулся, погладив скулу брюнета большим пальцем. – Потому что она похожа на прощание. – Но мы не прощаемся, – решительно перебил его Андерсон, тут же жмуря глаза. – Просто она… это столько эмоций. Это сердце наизнанку. И каждый раз, когда мы поем ее, мне так хочется поцеловать тебя после последних слов… А завтра все будет казаться еще более значительным и решающим, и я просто… – Тише, – он распахнул веки, услышав успокаивающий шепот и мгновенно утонув в темных глазах оттенка индиго. – Просто помни о том, что мне хочется того же самого – каждый чертов раз. И завтра будет хотеться, о, поверь мне. А еще помни, что это будет первым, чем мы займемся, когда уйдем со сцены. И первым, чем займемся прямо сейчас. Блейн улыбнулся, ловя губы Курта на полпути и просто любя его так сильно, как никогда прежде. «Я люблю тебя». I will love you , I will love you Музыкальное сопровождение сходило на нет пропорционально громкости ускоряющегося биения сердца Андерсона. Он до боли прикусил губу, плавясь в лазурных глазах. Потому что все было идеальным. Эта песня, эта сцена, свет, окружающий лишь их двоих, и темнота, обступающая все вокруг. И, конечно, Курт – идеальный Курт, состоящий из сплошных контрастов. Идеальный Курт, глаза которого подозрительно блестели. Идеальный Курт, который уже в следующую секунду игриво подмигнул Андерсону, убегая в противоположную кулису, чтобы совсем скоро появиться вновь и спеть: And we're glowing like the metal on the edge of a knife Glowing like the metal on the edge of a knife И поэтому все, что оставалось Блейну – вскинуть голову в попытке сдержать смех и, выбежав перед танцующими парами хористов, почти прорычать: C'mon, hold tight C'mon, hold tight И увидеть, как этот засранец снова подмигнул ему, поворачиваясь спиной и виляя пятой точкой, пока они бежали до задника сцены, заставляя Андерсона чувствовать неловкость – по большей части физическую. Потому что они части одного целого. И если Курт состоял из контрастов, то и Блейн тоже. Но самым удивительным было то, как идеально сочетались между собой эти их контрасты. И пока Себастиан, улыбаясь, шел навстречу Хантеру, пока их голоса сливались в идеальное Though it's cold and lonely in the deep dark night – – в этот момент Блейн окончательно понял, что место, идеальное место, которое он искал всю свою жизнь, состоит из всех малейших несовершенств и контрастов юноши, который улыбался, держа его за руку за спинами друзей и пел, глядя исключительно в его глаза. I can see paradise by the dashboard light. И – да, это был Рай.

***

– Посторонитесь, победители идут! Арти крепче обхватил кубок, широко улыбаясь и поглядывая на Китти, которая вкатывала его кресло за кулисы. В зале, на сцене и вокруг них все еще было слишком шумно, несмотря на то, что церемония награждения официально завершилась несколько минут назад. – О боже, парни, ну как можно! – заверещал Пак, закрывая руками лицо, когда идущие прямо перед ним Курт и Блейн набросились друг на друга с жадными поцелуями, едва поравнявшись с кулисами. – Отвали, – буркнул брюнет, не отрываясь от лица Хаммела. – Я думал, спонтанность и бесцеремонность – наша фишка, – недовольно прогнусавил Смайт, косясь на Хантера. Тот положил руку на его задницу, многозначительно поигрывая бровями и заставляя Пакермана окончательно залиться краской. – Блейн! – послышался громкий женский голос, и парень был вынужден оторваться от шатена для того, чтобы мгновенно попасть в объятия Рейчел. – Боже, вы были великолепны! – Вы огромные молодцы! – поддержал жену Финн, будто не сказав этого уже сотню раз с момента объявления победителя. В любом случае, его мало кто слушал, потому что именно в этот момент за кулисами появилась Холли, мгновенно подхваченная на руки смеющимся Джесси. – Не прошло и полгода, – произнесла Фабрей, с улыбкой отбивая «пять» Смайту. – Вообще-то, прошло, – одновременно изрекли Коркоран и Холидей, и Себастиан фыркнул. – Еще одной парочкой недо-близнецов больше. – Курт! Шатен обернулся, и глаза его стали размером с блюдца, стоило ему увидеть приближающихся матерей. – Что… что вы здесь делаете? Мам, тебе точно можно летать на самолетах? – неуверенно залепетал он, и Сантана закатила глаза. – А что, боишься, что рухнет из-за моего веса? – Сан, перестань, – шепнула Бриттани, обнимая жену и сияющими глазами глядя на школьников. – Вы выступили волшебно… – Но зачем… – начал было Курт, и латиноамериканка смиренно выдохнула. – Я должна была бы сказать, что это сюрприз, а вы все красавчики, но я снова хочу в долбанный туалет, а значит, придется пожертвовать прелюдиями. – Вчера утром пришло письмо, – благоговейно выдохнула блондинка, протягивая сыну конверт. Шатен в недоумении воззрился на него, переводя взгляд на взволнованных матерей и отчего-то напрягшегося Блейна. – Какое письмо? – оторопело пробормотал он, и Бриттани пожала плечами, передавая конверт. – Здесь написано «Парсонс». Хаммел почувствовал, как на миг заложило уши. Он похлопал ресницами, сбрасывая пелену, и прохрипел: – Ка-… как Парсонс? Школа дизайна?! Сантана фыркнула, но на лице ее все еще была взволнованная улыбка. – Будто есть другой вариант. Здесь написано «ответ на подачу документов». – Просто открой уже! – возбужденно воскликнула Бритт, потирая руки. Негнущимися пальцами все еще ничего не понимающий и двигающийся исключительно на автопилоте шатен надорвал липкий клапан конверта, и в руки ему скользнул сложенный в три раза лист. На миг его накрыло дежавю, и он изо всех сил зажмурился, отгоняя воспоминания о письме из НЙАДИ и его позорном провале. Нет. Только не сейчас. Курт выдохнул, разворачивая бумагу и скользя взглядом по строчкам. «Уважаемый мистер Хаммел, спешим Вам сообщить, что Вы зачислены…» Что?! – Курт, ну что там? – в нетерпении переминаясь с ноги на ногу, произнесла Сантана. Парень, еще сотню раз перечитав одну единственную строчку, поднял влажные глаза на матерей. Он поступил. – Я поступил. Секунду вокруг стояла тишина, которая тут же взорвалась возбужденными выкриками и поздравлениями. Шатен ощутил, как его обнимают Китти, Тина, Куинн с Мерседес, хлопают по спене Пак, Джесси и Хантер, одобрительно хмыкает Смайт, а еще как молча и будто бы облегченно улыбается стоящий напротив Блейн. – Но это же… там же… – Курт почувствовал головокружение, делая пару шагов назад и закрывая лицо руками. – Там же бешеный конкурс и куча требований, я ведь поэтому даже не пытался подать заявку, это ведь… невозможно, просто невозможно… – Не пытался подать? – Финн повернулся к Холли, а затем к притихшему Блейну, и спустя несколько секунд Андерсон-младший почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. – Что все это значит? – беззвучно выдохнул побледневший Хаммел, и брюнет, прикусив губу, прикрыл глаза. – Курт… только не злись, ладно? – Что значит… – Просто выслушай меня. Я прошу. Шатен долгим странным взглядом вглядывался в лицо парня, после чего коротко кивнул. Тот перевел дыхание, неуверенно начиная: – Та-ак, ладно. В общем, впервые я задумался об этом в феврале. Может быть, ты уже не помнишь, но я тогда впервые спросил у тебя, где ты хочешь учиться после школы, а ты такой: «мои амбиции стремятся в Парсонс, но реализм говорит о НЙАДИ». – Андерсон тихо рассмеялся, растерянно качая головой. – Я еще удивился, почему ты так ответил, а потом ты сказал, что учеба в Парсонсе дорогая, да и мест мало, стипендию получить практически нереально, и проще поймать удачу за хвост и попробовать пробиться по конкурсу в Академию Искусств. Хаммел неосознанно кивнул головой, припоминая. Но он по-прежнему ничерта не понимал, поэтому не стал перебивать парня. – Я долго думал о том, стоит ли мне делать это без твоего согласия. Но я просто… ты так необоснованно не уверен в себе порой, и я знал, что ты начнешь меня отговаривать – а я ведь видел твои эскизы, и это просто что-то с чем-то… в общем, я написал заявление от твоего имени. Блейн выдохнул, ощутив облегчение, и неуверенно улыбнулся. – Разумеется, мне помогли. – Я уж думала, ты о нас и не вспомнишь и заберешь всю славу себе, – рассмеялась Холли, ловя на себя удивленные взгляды всех, включая держащего ее в объятиях Джесси. Она щелкнула его по носу, поясняя, – я собрала необходимые документы. Ты ведь помнишь, сколько раз мы зависали на твоей кухне? – Так вот куда ты все время отходила! – заторможенно произнес Курт. – А я уж думал, у тебя недержание… – Очень смешно, – насупилась блондинка, пихая под ребра хихикающего Коркорана. – А еще Бас, – продолжил Андерсон, улыбаясь, и вот тут уже все распахнули рты, глядя на известного своей заносчивостью и эгоцентричностью шатена. Тот пожал плечами. – А чего вы все так удивляетесь? Ну да, я тоже могу делать что-то не для себя. – И что конкретно ты сделал? – удивился Хантер, хотя на лице его читалось неприкрытое довольство. – Ну, я погуглил и узнал, что Парсонс любит студентов с хорошими рекомендациями. Поэтому я воспользовался своим статусом старосты выпускного класса, а по совместительству и президента школы, для того, чтобы ненавязчиво подкатить к Фиггинсу и еще парочке учителей с просьбой написать на Курта характеристики. Хаммел молча хлопал глазами, переваривая информацию и переводя взгляд с одного сообщника всего этого заговора на другого. – Как я мог не заметить? – пробормотал он, неверяще качая головой. Он вновь вгляделся в листок в своих руках, и на лице его расцвела широкая улыбка, а узел, несколько недель стягивавший все внтуренности, наконец, исчез. – Спасибо, – шепнул он, обнимая Смайта и чувствуя, как тот хлопает его по спине. – Не порти своими соплями мой костюм, – пробормотал Себастиан, но его улыбка не могла обмануть присутствующих. – Ладно-ладно, достаточно, будто вы мало обнимались, – пробурчал Джесси, когда настала очередь Холли. Холидей посмотрела на него потемневшими глазами, прикусывая губу. – А ты, значит, у нас собственник? Коркоран нахмурился. – А что, если и так? Блондинка рассмеялась, утыкаясь лицом в его плечо. – Вообще-то, Курт мой племянник. – Я помню, – произнес парень, крепче обнимая девушку. – Просто я… забей. Холли прикрыла глаза. Ощущая тесное кольцо рук, тепло сильной груди впервые за все эти месяцы, она просто… О, она понимала. – Мне до сих пор не верится, – прошептал Курт, прижимаясь к Блейну и вглядываясь в его сияющие золотом глаза. – Я поступил. В Парсонс. Боже… Никто никогда не делал для меня ничего подобного, ты знаешь? – В этом плане у нас с тобой полная взаимность, – улыбнулся Андерсон, проводя ладонью по пояснице юноши и касаясь кончика его носа своим. – Мы едем в Нью-Йорк, Курт. Вместе. – Мы едем в Нью-Йорк, – счастливо пролепетал шатен, обнимая парня за шею и зарываясь пальцами в волосы на его затылке. – Не дай бог нам стать такими же приторными, – поморщился Смайт, глядя на Хантера. Тот хохотнул, опуская ладонь ниже поясницы шатена, и тот удовлетворенно вздохнул. Так-то лучше. – Что-то и в туалет расхотелось… – задумчиво произнесла Сантана, поглаживая живот и улыбаясь в ответ жене. – Мне нужно бежать на репетицию. Но что, если я выбью у Шона билеты на завтрашнее шоу для всего хора? – прошептала Рейчел на ухо мужу. Финн широко улыбнулся, обнимая женщину. – Было бы чудесно. – Все хорошо, что хорошо кончается, – произнесла Куинн, улыбаясь стоящей рядом Мерседес. – Я б перекусил, – глубокомысленно изрек Пак, заставляя свою девушку в который раз за день закатить глаза. – А Джесси что, мутит с преподшей? – не сбавляя тона прошептал Сэм, и тут уже закатили глаза все. – Люблю тебя, – пробормотал Блейн, проводя носом по шее Курта. Тот счастливо вздохнул, отстраняясь и целуя брюнета в кончик носа. – И я тебя люблю. Он заозирался, глядя на снующих туда-сюда конкурсантов и работников сцены, и вздохнул. – Здесь очень шумно. Хочешь, найдем место получше? Андерсон смотрел в лазурные глаза и думал, что это – то, чем он занимался всю жизнь. То, на что он надеялся, мучаясь в объятиях своих демонов и отталкивая всех, кто пытался с ним сблизиться. То, чем он оправдывал бегство от самого себя. То, что было его мантрой, пока одним жарким августовским днем девять месяцев назад он не сел в маленькую машину и не покинул маленький желтый домик для того, чтобы в новом месте встретиться с тем, кто сделает этот пункт не очередным, но конечным. Тем, кто сотрет все географические границы определения самого слова «место», став им – окончательно и бесповоротно. Блейн покачал головой, целуя Курта в уголок губ и жмурясь из-за переполняющего его безоговорочного счастья. – Не надо, – он улыбнулся, переплетая пальцы с пальцами Хаммела и замечая чуть истрепавшееся бумажное кольцо, которое вкупе с его носителем значило больше, чем весь остальной мир. Он поднял сияющие глаза на Курта – и это все, что было ему нужно. Всегда. – Я уже нашел. ________________________________________ (следующая часть - эпилог)