Шкатулка бессмысленных смыслов

Ключ. слова: окно, окружность, журавль

Реки вечной любви Реки вечной разлуки Реки вечной мечты Реки вечной печали

Ветер из открытого нараспашку окна сносит со стола бумажных журавлей, что сделаны криво, наспех, руками Уилла. В этом старом кабинете журавлей столько, что и непонятно сразу, то ли это мастерская безумного любителя оригами, то ли все-таки библиотека, книги которой виднеются за пестрыми бумажными крыльями. - Чтобы что-то сбылось, нужно сделать тысячу журавликов, Уилл, — прошептал в темноте Ганнибал чужие слова и, щекоча дыханием, прикусил шею Грэма, наслаждаясь его стоном. И вот теперь весь кабинет усыпан ими, молитвенными, просящими, словно откровение. Ганнибал смеется чуть хрипло, разглядывая творение чужих рук. «Ты просишь слишком много, Уилл», — думает про себя Лектер, чертя на бумаге скальпелем окружности. Сегодня Ганнибал освободился раньше обычного, операции остались позади, поэтому он мог спокойно выдохнуть и отдохнуть. Приняв очередную порцию поздравлений за применение нового действенного метода по очистке ран, он неторопливо направился в свой кабинет, который с недавних пор стал пополняться цветными фигурками птиц. Доктор Ганнибал Лектер — «известный хирург своего времени», «светило науки», «приятный джентльмен», «восхитительный мужчина«… о нем бытует множество мнений, и все они тешат его самолюбие. Кроме одного, мнения Уилла Грэма. Уилл — простак, мужчина, с которым Ганнибалу угораздило столкнуться в жизни, и который стал для него незаменимым. Неуравновешенный Грэм с презрительным сарказмом к человечеству и совершенно непритязательным вкусом к жизни любил Ганнибала Лектера искренне и доверительно, как любят впервые, принимая все острые иглы и насмешки любимого, невзирая на боль. Но даже его терпению пришел конец, было между ними нечто, с чем Уилл не справлялся. Не справлялся и теперь мастерил журавлей, надеясь внять к благоразумию своего блистательного любовника. Ганнибал цепляет двумя пальцами журавленка и все никак не может понять Уилла. Они же живут в идеальном мире. К чему портить отношения глупыми запросами? Ганнибал и так отдает Уиллу все, что есть, даже свое темное прошлое, которое странный Грэм бережно хранит в своей памяти, о чем, конечно же, мало задумывается Лектер. Если бы не это прошлое, то кем бы был сейчас Ганнибал? Его пристрастие малая плата за то, кем он стал. Уилл просто не умеет ценить его. Журавлик в руках начинает дрожать, потому что и пальцы пускаются в пляс, а остановить их нет сил. На лбу выступает пот, и Ганнибалу неожиданно становится тяжело и знойно, хотя ноябрьский ветер и бушует в его кабинете. Непреодолимая жажда селится в каждой мысли, отчего глаза Лектера приобретают маниакальный блеск, а воображаемые споры с Уиллом растворяются в настойчивом желании, и весь достойный образ трещит по швам, демонстрируя безумца. Ганнибал толком не слышит, как скрипит дверь, потому что все, что ему сейчас нужно — это открыть злополучный футляр, что лежит у него в шкафчике стола, и достать шприц. Сил хватает только на первый барьер, футляр оказывается на столе, но его тут же отбирает знакомая рука. — Ты даже не закрыл дверь, — зло звучит голос Уилла, как сквозь толщу воды. Глаза Ганнибала неотрывно следят за футляром. — С такой концентрацией тебе не долго осталось работать врачом. — Уилл, прекрати, я знал, что это ты, — надменно отвечает Лектер, на удивление ему хватает выдержки на подобные интонации. — Ты не мог этого знать, — вздыхает Грэм устало. Ему все это надоело, и, может, Ганнибал даже немного жалеет его. — Перестань быть таким невежливым и верни мне футляр, ты же видишь, что мне плохо, — глухо просит Лектер, пытаясь прочесть по лицу Уилла его мысли, но видит лишь отвращение. Как может Уилл смотреть на него с отвращением?! Смотреть с отвращением, а потом целовать его, будто любит? Ганнибал чувствует, как злость начинает закипать в крови, но он так слаб, что не в состоянии даже толком встать со стула, не боясь при этом упасть. — Ты жалок, — и это то самое мнение Грэма, которое Ганнибал ненавидит, потому что оно правдивое. Уилл не попрекает, он констатирует факт, но не уходит. Уилл всегда остается, и это вселяет в Ганнибала пустые надежды. — Это тысячный. Уилл роется в кармане, а потом достает мятого голубого журавля. Лектер пытается понять, чего же хочет Уилл, хотя его мозг плывет и жарится одновременно. — Отдай мне футляр, Уилл — чеканит Ганнибал. — И мы сможем нормально поговорить. Грэм оставляет драгоценный футляр на столе рядом с холодным журавлем, словно ставит перед выбором, и направляется к выходу. — Куда ты? Мы не закончили, — Ганнибал раздражен, и отчего-то все тело пропитывается страхом. — Тысячный, доктор Лектер, — усмехается неприятно Уилл и ждет непонятно чего. Ганнибал вновь смотрит на журавлика. Просьба Уилла совершенно детская: «Ты должен бросить морфий». Как будто это так легко? Как будто это все сразу же решит между ними? Как будто Уилл Грэм этого стоит? — Я не смогу без тебя, — зачем-то говорит Ганнибал привычную романтическую чушь. — Ты сможешь, потому что уже выбрал это, — Грэм сжимает зубы, глаза его влажные и темные. Он явственно ощущает, что проиграл. Мысли Уилла подтверждаются, когда после минуты раздумья Ганнибал открывает футляр, пусть руки его не слушаются. Шприц неудачно падает, нервы совсем расшатались за несколько минут этого тягостного разговора. — Давай я… — спокойно предлагает Уилл, подходя к Лектеру. Осторожно забрав шприц, он наполняет его желанной жидкостью. Ганнибал безотрывно следит за точными движениями. Теплые пальцы Уилла проходят по коже руки, когда Грэм закатывает рукав рубашки Лектера, чтобы добраться до нужной вены. Рука у Уилла легкая, поэтому ядовитое облегчение впрыскивается в кровь быстро и безболезненно. Ганнибал устало выдыхает и упирается лбом в живот Грэма, получая долгожданную эйфорию. Уилл стоит с закрытыми глазами, запустив в волосы Лектера пальцы, аккуратно массирует его голову. Ганнибал не понимает, почему Уилл Грэм такой стойкий. Когда руки Ганнибала ложатся на чужие бедра, Уилл отступает и уверенно разворачивается к выходу. Грэма больше не будет в жизни великолепного доктора. Ганнибал слышит, как закрывается дверь, он не смотрит вслед, он просто остается один со своей воображаемой свободой на несколько часов. К чему борьба, если есть сладостное облегчение? Голубой журавлик покачивается от ветра в кабинете доктора Лектера. Этот журавлик тысячный. Тысячный журавлик исполняет желание. Просто Уилл Грэм не стоит этого желания.