Шкатулка бессмысленных смыслов

Ключ. слова: нога, мальчик, халат

Наша лестница в небо оказалась расшатанной стремянкой, Годной лишь на то, чтобы достать с антресолей банку. Возьму подмышку, отнесу в кладовку — пусть пылится. Прости за все и, ради бога, перестань мне сниться.

— Как ты себя чувствуешь, Уилл? — поинтересовался доктор Лектер, усаживаясь на соседний стул рядом с мужчиной. Уилл, ничего не ответив, уставился на открытый участок кожи на ноге врача. Их тесный суицидальный кружок еще не собрался. — Уилл? — вновь позвал Ганнибал, разглаживая свой белый халат. — Да, доктор Лектер? — тихо отозвался Грэм и отвел глаза в сторону, чтобы Ганнибал не подумал, что Уилл в нем хоть как-нибудь заинтересован. — Как ты себя чувствуешь? — вновь повторил свой вопрос психиатр. — Если Вы спрашиваете, чтобы узнать, появилось ли у меня желание жить, то я отвечу, что нет, доктор Лектер, — сообщил чуть раздраженно Уилл, взгляд его едва ли касался плеча врача. — Но в целом, со мной все хорошо, не нужно беспокойств. — Мы уже несколько месяцев ведем с тобой эту беседу, — Ганнибал попытался поймать внимание Грэма, но тот, осознавая это, неуловимо ускользал от доктора, оставаясь в своем мире. — О чем ты мечтаешь, Уилл, помимо собственной смерти? — О Вашей, — не стал юлить Грэм, давая тем самым возможность Лектеру себя зацепить. Ганнибал удовлетворенно поджал губы, стараясь скрыть улыбку: — Расскажи мне об этом. Как ты это видишь? — Сейчас придут мои друзья, — хмыкнул Уилл, намекая на то, что с минуты на минуту начнется групповая терапия, — не хочу начинать такой разговор… — Я уверен, что мы успеем, Уилл, поэтому продолжай, — спокойно ответил Ганнибал и даже улыбнулся мед. сестре как ни в чем не бывало, чтобы не вызывать подозрений. — Я навел бы на Вас свой пистолет и… — У тебя теперь нет оружия, Уилл, — перебил его Ганнибал, ему не понравилось, как холодно и отстранено начал его подопечный. — Конечно, я же нестабилен благодаря Вашим стараниям, доктор Лектер, — каждое слово было будто покрыто изморозью неприязни. — У тебя нет пистолета, потому что ты трижды пытался выстрелить в себя, — неожиданно зло проговорил Ганнибал. Грэм резко поднял глаза, в которых мелькнула вина, снова опустил их. — Я бы приставил к Вашему горлу нож. Вам ведь наверняка дорога эта вещица, и… — сглотнув, вновь начал Уилл. — И ничего бы не произошло, Уилл, потому что теперь ничего острее пластмассовой вилки в твоих руках не будет, — напомнил Ганнибал не без удовольствия. Грэм сжал кулаки, стараясь себя сдержать. Как же у него чесались руки, как же ему хотелось наброситься, но… — Все равно у меня нет навыков подобных Вашим, доктор Лектер, — процедил Уилл. — Однако же это не помешало тебе взять и вскрыть себе вены, — снова недобро заявил Ганнибал, не в состоянии оторвать свой взгляд от перебинтованных ныне запястий Грэма. Ему вспомнился ночной звонок Кроуфорда, который сообщил, что Уилл был найден у себя дома в окровавленной ванной. Тот нож, что стал причиной трагедии, Ганнибал оставил у себя, так и не смыв с него кровь. Лектер был очень зол за подобные выходки на профайлера, который обязан был заботиться о себе, но вместо этого пытался уйти из жизни при первой же возможности, что совсем не учитывало желаний Ганнибала. — Я убил бы Вас собственными руками. Сжал бы ладонями Вашу шею и смотрел бы, как Вы боретесь за крупицу воздуха, — просмаковал Грэм свою мечту, на этот раз не прерванный. В воцарившемся молчании стало как-то неуютно, будто бы наэлектризовано, густо и душно. Уилл с опаской посмотрел в лицо своему «спасителю», ухмылка которого выдавала изрядную долю удовлетворенного садизма. — Мне нравится твоя мечта, Уилл, — хрипло ответил на это Ганнибал. Глаза его стали темнее и глубже, залитые грехом. — Особенно мне нравится, что бывает потом… Уилл резко вскочил со своего места, чувствуя, как задыхается. Стул с неприятным скрежетом упал, но Грэм не стал его поднимать. Он скоро подошел к открытой форточке и попытался сделать глоток свежего воздуха, который просочился в легкие с трудом, опаляя их. Ганнибал не сдвинулся с места, надев обратно маску вежливой скуки, он ждал, когда Уилл придет в себя. Грэм посмотрел на свои перебинтованные руки и пожалел о том, что не ответил в тот вечер на звонок Джека, иначе бы тот не заявился бы к нему и не спас бы его никчемную жизнь, чтобы Уилл продолжал сейчас мучиться от собственных воспоминаний и презрения к себе. Уилл знал, чего Ганнибал ожидал. Нет, не того, что сейчас Грэм вернется и выложит все, как есть. Он ждал, что Уилл смирится и примет его природу, сдастся, перечеркнув свои принципы. Уилл уже однажды сделал это, когда узнал… Заявился посреди званого ужина, врезал своему психотерапевту в его же просторном кабинете, когда они остались наедине, принялся душить Ганнибала, а после, видимо, сошел окончательно с ума, потому что злые поцелуи никак нельзя объяснить иначе… нельзя никак объяснить иначе то, что он не оттолкнул от себя эти мерзкие руки, позволил снять с себя одежду, решился на… А теперь Уилл хотел умереть. Просто и окончательно. Хотел больше не чувствовать этого, не помнить, не видеть. Просто умереть, что в этом плохого? Грэм почувствовал, как пошатнувшаяся меланхолия вновь обретает над ним власть, и с облегчением поддался ей. Постояв так, возле форточки, еще пару минут, он вернулся на свое место, подняв стул. Ганнибал молчал, хотел, чтобы Уилл взял на себя инициативу, и тот оказался достаточно послушным мальчиком: — Я не смогу убить Вас, доктор Лектер, — признался Грэм, вновь опустив взгляд и уставившись на клетчатые брюки психиатра, — поэтому не мешайте мне убить себя. — Меня не устраивает такой расклад, — ответил откровением на откровение Ганнибал. Уилл кивнул, потер забинтованные запястья и умолк окончательно. Народ стал собираться и рассаживаться по своим местам, образовывая круг. Все они запутались в своей жизни, поеденные депрессией, сидели здесь, потому что пожелали собственной смерти и были спасены кем-нибудь близким. Ганнибал начал эту скучнейшую терапию в очередной раз, потому что так у него был доступ лишь к одному человеку, который теперь отказывался идти на контакт вне больничных стен. Все боялся чего-то. — Как ты себя чувствуешь, Уилл? — услышал Грэм сквозь толщу своих размышлений уже родной голос. — Я в порядке, доктор Лектер, — соврал вновь Уилл. Скоро его отпустят домой…