Шкатулка бессмысленных смыслов

Ключ. слова: тень, трость, чемодан

Обоюдная любовь, но как не вместе мы? Есть на то причина наглая…

Комната отеля была наполнена тенями. Полные кудрявые тучи нависали над городом, не давая свету разгуляться по влажным улицам. В этом номере тоже не было места свету этим днем. — Мне не нравится, как ты ведешь себя сегодня, Уилл, — холодно и надменно пояснил мужской голос, из-за чего Грэму захотелось умереть, взять и исчезнуть, настолько он был никчемен. Он еще сильнее опустил глаза в пол, выражая свою вину, но как всегда не получил в ответ и капли жалости. — Ты считаешь, что если я приехал к тебе, то ты имеешь право так себя вести? — Нет, доктор Лектер, — кротко ответил Уилл. Да, он был сегодня немного жаден, немного не в себе, но Голод есть Голод, и Грэм ничего не мог с собой поделать. Его Повелитель неприятно хмыкнул, из-за чего Уиллу отчаянно захотелось увидеть выражение его лица, но в этот раз удалось себя сдержать. Лектер поднялся с кресла и уверенно прошагал к своей дорожной сумке, что лежала на убогом чемодане Грэма. Уилл выдал какой-то испуганный звук, паникуя, что его Хозяин разозлился настолько, что сейчас просто уйдет и бросит Грэма. Осознание собственной вины мгновенно опалило разум, что Уиллу захотелось сидеть и скулить от одиночества и бессилия. Но, видимо, Хозяину понравилась реакция его саба, потому как Лектер не ушел, он открыл свою сумку, и Уилл вновь почувствовал острое возбуждение, понимая, что игра продолжается… Уилл Грэм не был поклонником знакомств через Интернет, ему просто нравилось иногда зависать на местном форуме после насыщенного трудового дня и читать откровения других таких же извращенцев, как и он сам. Но в последнее время Уилл пребывал там все дольше, потому что в их сообществе объявился новый пользователь — Чесапикский Потрошитель, тонкий знаток психологии и садист по призванию. Уилл зачитывался его комментариями и поправками, не замечая за собой никакой одержимости. Грэму просто нравился Потрошитель, его образ мыслей, его точка зрения, его строгий, но при этом немного вычурный стиль. Но Потрошитель не хотел заниматься никаким доминированием, он предпочитал краткие и очень болезненные для нижних встречи, поэтому Уилл, не склонный особо к мазохизму и имеющий с десяток табу, восхищался издалека. Меньше всего Уилл ожидал увидеть предложение о встрече от Потрошителя как-то в среду вечером. Чувствуя странный тремор внутри, Грэм вчитывался в каждую строчку сообщения, где Потрошитель расписывал, как заинтересовался мыслями Уилла, а после и доминированием над самим Уиллом. Они были неуловимо похожи. Уилл Грэм не был поклонником знакомств через Интернет, но эта связь между ними длилась уже пару лет, и жалел об этой встрече Уилл меньше всего. — На кровать, — приказал Лектер, и Уилл поспешил выполнить то, что ему сказали. Обостренного слуха коснулся свист трости, по которому Грэм понял, что его Хозяин разминает руку. Страха давно не было, существовало лишь напряженное ожидание. — Ты ведь понимаешь, что спокойно бы продержался без меня еще неделю? — поинтересовался Лектер, спокойно массируя ягодицы лежащего перед ним мужчины. Уилл глубоко выдохнул и поплыл от мягких прикосновений своего доминанта. — Мне было одиноко без Вас, доктор Лектер, — щеки Уилла горели от стыда. Он волновался. Ему пришлось мотаться по всей Америке в поисках преступника в течение трех недель, но все, о чем Уилл мог думать, как только он отвлекался от дела — это то, что Ганнибал был где-то там, в штате Мэриленд, со своими нижними и мог попросту забыть о нем. — Неделя, Уилл, — повторил Лектер, и массаж стал жестким и обжигающим. — Что случилось? Уилл не хотел этого вопроса. Этот вопрос представлял опасность, потому что ответ на него мог все разрушить, оттолкнуть Хозяина, оттолкнуть Ганнибала. — Мне не хватает Вас, — уклончиво проговорил Грэм. Лектер замер на секунду, но снова принялся за разогрев: — Ты знаешь, Уилл, что мне не нравится, когда ты лжешь или недоговариваешь. Уилл почувствовал себя нехорошо, разбито и разворошено. Горький ком встал поперек горла. Лектер ощутил резкую перемену в настроении партнера и убрал подальше трость. — Уилл, я жду ответа, — в волевом тоне появились мягкие и успокаивающие ноты, отчего Грэму стало еще хуже. Это конец. Это абсолютно точно было концом. Почему Уилл не подождал неделю? Его Голод был отнюдь не Голодом, он был элементарной ревностью, в которой нельзя было признаваться своему Хозяину, потому что Лектер изначально установил жесткие рамки их отношений. Но Уилл ощущал, как теряет его. Их встречи хоть и стали чаще, но секс почти исчез. Грэм будто знал, что больше не интересен Лектеру, и даже теплые вспышки в поведении его Хозяина во время их сексуальной связи, которая изредка возникала, не могли стереть этого чувства тревоги. — Уилл, ты добиваешься наказания? — вновь попытался достучаться Лектер до своего саба. Грэм вздрогнул, потому что все наказания были опустошающими и унизительными, но не смог найти в себе сил сказать правду. «Ломать, так ломать, » — решил Уилл, намереваясь завершить и сессию, и отношения, как почувствовал теплую ладонь на своей спине. — Нам нужно поговорить, — услышал Грэм голос Ганнибала. Не доктора Лектера, от которого внутренности сладко сжимались, и хотелось выполнить все, что бы тот не пожелал, а Ганнибала — человека, без которого Уилл боялся представить себе завтрашний день. Лектер подождал, когда Уилл оденется. Ошейник забавно выглядывал из-под ворота рубашки Грэма, но Ганнибалу было не весело. — Напомни мне, Уилл, на чем строятся наши отношения? — уточнил Ганнибал, когда Грэм уселся в соседнее кресло. — На доверии. — Ты мне больше не доверяешь? — Я не могу сказать того, чего ты требуешь, — Уиллу с трудом удавалось перейти с официального уровня общения на более близкий. — Если ты не в состоянии сказать мне о своей ревности, то у нас проблема, Уилл, — Грэм резко вжался в кресло, не зная, куда себя деть. Наивно было полагать, что психотерапевт не заметит ничего, но Уиллу казалось, что он лучше умеет это скрывать. — Ревность может быть лишь к тому, что ты считаешь своим. Господин не принадлежит своему сабмиссиву, — процитировал Уилл установку Ганнибала, которую тот озвучил в их третью встречу. — Ты не выдержишь того, что я делаю с другими как садист, — ответил Ганнибал совсем на другой вопрос. — Я не прошу, — начал Уилл, но замолчал. Уилл действительно не хотел этого. Садистские сессии Ганнибала не включали в себя и капли чего-то сексуального, одну лишь боль;, но даже они могли отвлечь его так, что для Уилла могло и не остаться места. Особенно теперь, когда и их встречи перестали иметь хоть какой-то романтический оттенок. Уилл только что подумал о романтике и о Ганнибале в одном предложении, и это было ужасно. Он хотел большего, но не смел требовать подобного. Ганнибал ухмыльнулся, постучал задумчиво пальцем по подлокотнику кресла: — Нам следует сменить формат отношений. Этот никуда не годится. Ганнибал встал, принялся надевать пальто, пока Уилл в ужасе следил за ним. — Прости меня, — тихо попросил Грэм, пальцы его подрагивали, а сам он ощущал, как истерика бесшумно подступает к нему. Ганнибал удивленно повернулся к Уиллу и хмыкнул, будто ему доставляли удовольствие страдания Грэма: — Сними ошейник, иначе в ресторане на нас будут странно смотреть. Уилл ничего не смог ответить, он вцепился побелевшими пальцами в кресло, соленая жидкость в глазах мешала сфокусироваться на чем-либо. Такого облегчения он не испытывал еще никогда. Знакомая до самой маленькой трещинки ладонь коснулась щеки Уилла, и он наконец-то поднял лицо, чтобы посмотреть на своего Мастера. — Мы спешим, — мягко добавил Ганнибал, на что Грэм лишь коснулся губами его руки в благодарности. Чувства Уилла были приняты. В ответ Уилл получил взаимность.