Дневники садиста

      Небо вновь затянуло тучами, скрывая от глаз луны и звезды, оставляя лишь мглу. Одинокая тень бесшумно скользила по крышам домов, оставаясь не заметной в этой ночной, своеобразной суете, но всё равно остерегаясь стражников с факелами. Некоторые из них шли вразвалочку, хлебая из горла эль или нордский мёд. Кто во тьме их различит? С тихим вдохом, опустившись на землю, вор огляделся — дорога чиста. Стоило только сделать шаг к заветной двери, как к горлу был представлен клинок. — Чем порадуешь, пре-елесть?

Двенадцать часов назад

Догорающая свеча, едва освещала комнату и парня, что лежал на кровати. Болезненно бледная кожа, грязные, длинные чёрные волосы, являющиеся немного острое кончики ушей; живот впал на столько, что казалось, что острые ребра вот-вот порвут тонкую кожу. Рядом, изнеможенная от бессонницы, перебирая грязные пряди пальцами, сидела девушка. — Так долго… ах!       Холодные, цепкие пальцы, схватились за запястье девушки, а безумные, бездонные темно-карие глаза, приковывали её на одном месте. Склонив голову на бок, парень встал и, не глядя по сторонам, шатаясь, словно на автомате, пошел в подвал.        Шершавая губка скользила по телу, задевая резко проступившие ожоги, стирая их с тела, словно пятна крови. Рука замерла на запястье, где был глубокий шрам и, дрогнув, пошла дальше, вверх. Омыв своё тело от пота, грязи и пыли, парень встал, изучая своё лицо перед зеркалом и попутно подстригая длинные волосы, сбривая щетину. — Однако, на редкость уродлив. Бросил он себе же, трогая рубцы на щеке. — Монейк. Мокрое и голое тело облачилось в броню, ожог скрылся под маской, а в руке возник клинок, мерцая рунами.

«17 сандас. Месяц Последнего зерна. 201г 4э

Чувствую себя странно. Словно живу и не живу одновременно. Стал совсем уродливым, из-за шрама и ожога, правый глаз ослеп, но, думаю, привыкну к этому, как и к своей новой задаче: быть верным псом и ищейкой на службе у» Как назло, чернила кончились и, издав вздох разочарования, Тень, как теперь именовал себя сам парень, встал и стал собирать самые необходимые вещи в дорогу: сменные штаны и рубаху, пустую чернильницу, перо с дневником, да одну пустую склянку из-под зелья.       Живот предательски заурчал, требуя еды, но, увы, Лидия, давно выбежав из дома, решила нести благую весть: Довакин проснулся! И плевать, что оный голодный, как стая северных волков. Вновь горестно вздохнув, Церон взял котелок и стал скидывать туда все, что попадалось под руку: не свежее филе кролика, соль, перец, корень Нирна… смешав невообразимую смесь, начинающий повар попробовал своё адское месиво, горькое, коричневое и вязкое. — О, Ану! Что это за пойло? Мой дорогой теневой мальчик! Это крайне опасно для твоего нежного желудка! На сей комментарий парень лишь ухмыльнулся, о чем и пожалел — стянуло кожу рубцами. — Мой тан? — робко раздалось со стороны двери. — Вы голодны? Я могла бы приготовить суп. — Нет. Лашанс встал и накинув капюшон, вышел на улицу, попадая под мерзкий, промозглый дождь. «Он не смог защитить тебя, дорогая, но обещаю это исправить» Кровь в жилах, словно стала кипеть от невообразимой жажды, жажды убивать. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды жителей, парень пошёл за пределы города, к своему дому. Его вид был плачевен: обвалившийся второй этаж, стены, крыша, сгоревшая напрочь мебель, одежда и детские игрушки… Рядом с развалинами была свежая могилка, с горноцветом у мемориала. Церо опустился на колени, погладив землю. — Найду тебя, клянусь, здесь или в другом мире, в любом обличии, буду любить тебя, — тихо прошептал он, вставая. Полуденное солнце нещадно пекло спину, но гордость не позволяла поддаться этой жаре и раздеться. — Вот тебе первое задание! Найди мне иномирца, что ожидает смерть на границе, на ряду с Королём Бури «Тоже мне, загадка…» — пронеслась первая мысль, до осознания всей пикантности момента. — Ану… найди человека из другого мира, в Хелгене, идиот. И заодно опробуй телепортацию Парень кивнул и порезал ладонь. — С-с…больно Прошипел он, делая все, как учил дед: сконцентрироваться, произвести огненные нити и представить пункт назначения. В голове проступал едва уловимое воспоминание дороги, цветов на обочине и серого неба, но увы, такой пейзаж наблюдался по всему Скайриму и Лашанс мог оказаться посреди поля, во время брачного периода мамонтов, не завидная перспектива. Слабые нити окутали тело, создавая своеобразный кокон и… — Шоровы кости! Только и успел выкрикнуть парень, прежде чем упасть лицом в огромную лужу грязи. «Нет! Нет! Никогда больше не стану это применять! Фу!» Грязь стекала с лица и капала на броню, затекала по горлу под ворот. Кажется, вновь придётся мыться, но уже более тщательно.       В горах, эхом донесся знакомый рев дракона, а следом за ним, в небе показалась чёрная точка, стремительно приближающаяся к деревне, возле стены которой и лежал Довакин. «Эта судьба. Второй раз попасть на дракона, по чистой случайности. И каким? Грязным! Дова просто засмеет меня» Абсурдные мысли вихрем проносились в голове, мешая сосредоточится и наконец, попалась самая нормальная: «а зачем, собственно, идти в город?» — С холмика отлична была видна площадь, где уже вели второго пленного. «Удивительно, всего пара секунд и его душа отделиться от тела… Интересно, куда он попадёт? Кому ты поклоняешься, мальчишка? Отцу? Ноктюрнол? Может быть, Боэтии? Или же, многобожец? Твои боги не спасут тебя от карающего топора или огня, о, чёрт! Это же не может быть тем иномирцем?» Вспомнив про поручение, Довакин подскочил и помчался в Хелген, как раз в тот момент, когда рев раздался совсем близко.       Красные глаза, полные жажды крови, смотрели на застывшую чёрную фигуру. «Он прекрасен…» — подумал парень, протягивая руку к морде дракона, желая прикоснуться к древнему, великому существу. — Идиот?! Беги! Фигурка тощего паренька накинулась на Довакина, поваливая на землю, выводя из оцепенение и приводя в ярость. Паренек вмиг оказался снизу, с клинком у горла. И целый мир исчез для него и для Довакина. — Отрежу тебе руки. Медленно, разрезая тонкую кожицу и сухожилия. Твоя кровь брызнет фонтаном, душка, мне на потеху. Прошипел Тень на ухо юноше, начиная делать надрез. — Бля, чувак, прости! Я шкуру твою спасал! Уж прости, что не дал твоей сраке сгореть! Единственная бровь Довакина поползла вверх, он такого количества непонятных и скверных слов. Рыкнув он досады, он встал, поднял мальчишку и напролом вытащил из горящего поселения. — Пусти! Я Довакином стану! Мир спасу! Пусти, мать твою! Вопящий оказался резко скинут. — Миру хватит одного Довакина. Цаэваль, забирай. Вмиг мальчишка исчез, а на его месте оказалась склянка с непонятной жидкостью. Интерес превысил осторожность, и склянка в миг оказалось пустой. Горькая, вязкая жидкость, придала небывалый поток энергии. — Бля… Бля? Что за слово-то такое? Пробубнил себе под нос Тень, уже пешком возвращаясь в город. Солнце раздражало, птицы казались слишком громкими, а ветерок слишком слабым. Все это побуждало злость, ярость и дикую жажду убить.  — Но-но-но! Мой дорогой мальчик, такого приказа не было! — Плевать. Осознание непокорности взбудораживало все больше и Церо, судорожно облизнув сухие губы, резко поменял путь, сворачивая на тропинку, ведущей вверх, прямиком к логову бандитов.       Лезвие клинка, в прямом смысле светясь рунами от счастья, разрезая кожу, сухожилия. — Я те башку проломлю! Верещал старшой, дергаясь. — Тш-ш, тише, прелесть, иначе будет… Больно? Не красиво! Кость открывалась, словно подарок в ненужной обёртке. С предвкушением, жаждой получить приз и насладиться им. — Сухая кожа, плохо режется, — в голосе была неподдельная досада и разочарование, смешанная с обидой. Оставив руку в покое, лезвие уткнулось в горло и вновь пошло вниз, резко, до лобка, разрезая кожу, открывая лёгкие и внутренности. Этого болевого шока, хватило, чтобы умереть в судорогах. Именно сейчас, когда за спиной была гора трупов, по лезвию стекала кровь, а крики ещё звенели в ушах, Тень вспомнил, кто он и кем был рождён.       Небо вновь затянуло тучами, скрывая от глаз луны и звезды, оставляя лишь мглу. Одинокая тень бесшумно скользила по крышам домов, оставаясь не заметной в этой ночной, своеобразной суете, но все равно остерегаясь стражников с факелами и не зная, что её давно рассекретили. Другая тень, с волчьим оскалом, следила за первой, внимательно, как хищник за добычей. Стоило первой мягко спрыгнуть на землю, как вторая резко шагнула к ней, приложив клинок к горлу. — Чем порадуешь, пре-елесть? — хрипло прошептала вторая тень.