Мир на двоих

Он пришел сюда не радоваться за молодожен и не желать им счастливой семейной жизни. Мирон здесь, чтобы сорвать эту гребанную свадьбу; он заявился на церемонию с намерением сказать единственное «против» и столкнуться с сотней удивленных взглядов. Но он опоздал. Всё сделали за него. — Ненавижу тебя, — шипит Мирон, а на его губах играет усмешка. Он ненавидит её так, что от вида голубых глаз хочется вырвать собственные. Он ненавидит её так, что услышав нежный голос, хочется заткнуть уши или лучше вообще оглохнуть, чтоб уж наверняка. Он ненавидит её так, что не желает, чтобы чужие руки обнимали её, а она целиком и полностью принадлежала кому-то другому. Он её ненавидит сильнее всех на свете, но не отдаст никому. Она его. Только его. — Ненавидишь? — переспрашивает Алёна и поднимает на него взгляд. — Так какого черта ты здесь делаешь?! Проваливай, я не держу. — Я пришел на свадьбу подруги. Сама же пригласила, — парень вертит перед её лицом пригласительным, а потом кусок картона летит в урну. Он смотрит как-то насмешливо, поджав губы. Девушка хочет подойти к нему и со всей силы треснуть по лицу, а затем продолжить колотить в грудь кулачками, пока не кончатся силы. Они ведь не друзья и никогда ими не были. Они друг другу… никто. Даже любовниками не получилось стать, потому что Мирон мудак, который скорее язык себя отгрызет, чем признается в своих чувствах. И так было всегда: он не действует, но и не дает быть с другими. — Как видишь, свадьба не состоялась, — расстроенно говорит Алёна, рывком срывая с головы белоснежную фату и швыряя на землю. — Зря пришел. — Паренёк понял, что ты слишком хороша для него и решил соскочить? — спрашивает Мирон, а губы расползаются в ядовитой улыбке. Чего скрывать, он счастлив. — Нет, это я решила, что Максим слишком хорош для меня, — отвечает девушка и убирает каштановую прядь волос за ухо. — Потому что… А хотя, неважно, — отмахивается она и отводит взгляд. Вздыхает, обнимая себя за плечи, и отпускается на ступеньки здания. Она устала, потому мечтает поскорее оказаться дома, чтобы свернуться калачиком на кровати и выплакать всё то, что накопилось за сегодня. А внутри ЗАГСа до сих пор много народу, что шушукаются, обсуждая внезапный отказ, и жалеют её несостоявшегося жениха. Папа, скорее всего, пытается принести извинения родителям Максима, а мама молча стирает с щек слез. — Постой, ты отменила свадьбу? — Мирон смотрит на нее во все глаза, проходясь ладонью по коротким волосам, и не старается скрыть своего удивления. Значит, вот кто сделал всё за него. — Тебе-то какое дело? — Алён… — он садится рядом и замолкает. А потом накрывает её руку своей ладонью. И это кажется правильным, нужным, необходимым. — Наверное, стоит найти Макса и извинится, — словно спрашивает у него, ожидая одобрения. — Не сегодня. Позже, когда он успокоится. Алёна поднимает голову, высвобождая свою руку из его. Встречается с Мироном взглядами и грустно улыбается. — Ты когда-нибудь меня отпустишь? — Я не держу, — хмыкает парень, поднимая глаза к небу. — Держишь. Только какой в этом смысл? Между нами ведь ничего нет. Совершенно ничего. Девушка дышит часто и глубоко, а под веками пекут слезы, которые вот-вот хлынут из глаз. Мирон поджимает губы, ловит её за подбородок и касается пальцем мягких губ. Медленно приближается, а потом неожиданно целует. Он бы хотел ей пообещать, что у них обязательно всё будет хорошо, но это ведь вранье. Мирон в жизни не решится на это, а Алёна так и продолжит отшивать парней, отменять свадьбы, гробить свою жизнь. И сколько бы времени не прошло, между ними всё равно останется эта вечная пропасть. Между ними всегда будет «совершенно ничего».