Назови мое имя

Крепость была все еще укрыта тьмой, только верхушки башен едва-едва виднелись в утреннем мареве. На улице было сыро, и жители Камелота не спешили выходить из своих домов, наслаждаясь последними минутами сна, но это удовольствие для многих из них не грозило продлиться долго: рассвет вещал начало нового дня, а значит, начало работы для каждого из них. Впрочем, юному девятнадцатилетнему волшебнику до этого не было никакого дела. Никто не знал, что ему уже давно не девятнадцать, хоть выглядит он не старше своих лет. Никто не знал, что он вообще существует на этом свете. Кроме одной девушки, конечно – единственной колдуньи в замке. Она тоже спала, на своей удобной кровати, не то, что этот волшебник – на библиотечном стуле, положив голову на толстый фолиант, за перелистыванием которого заснул глубокой ночью. Сон, может быть, и сморил юношу, но не его магию. И сейчас, как и несколько часов назад, библиотека пребывала в полном хаосе, если не сказать больше – мало того, что все книги были не на своих местах, так они еще и вели себя до безобразия неприлично – вместо того, чтобы спокойно стоять на полках, или же просто лежать на полу, как это прилежно делали старинные свитки, книги парили в воздухе – мирно, не воинственно (только этого не хватало!), лишь время от времени толкая друг друга. Если бы посторонний человек вошел и всмотрелся повнимательнее, он бы заметил, что высота книг над землей зависела от их названия. Те, чьи заглавия начинались на «а» зависали в паре сантиметров над землей, книги с названием на «я» парили под самым потолком. Как раз такую живописную картину и застал Джеффри Монмута, государственный церемониймейстер и, по совместительству, хранитель библиотеки и, вместо того, чтобы восхититься открывшимся его глазам зрелищем, замер, как вкопанный, на каких-то пару секунд потеряв голос, а затем, вновь обретя его, с дико вращающимися глазами закричал так, будто на него набросились сразу все обитавшие в Камелоте мифические чудовища. Мерлин отлепил щеку от открытой страницы фолианта и ошалело уставился на охваченного ужасом Джеффри, который прекратил кричать и смотрел на книги, которые незамедлительно после пробуждения Мерлина стали падать на землю. - Нет, я же вас так никогда не поставлю на место! – в отчаянии замахал руками волшебник. Хранитель библиотеки его не услышал, а вот книги, похоже, услышали – или всему виной был золотой блеск в глазах колдуна? Так или иначе, те, что не успели упасть на пол, послушно замерли. Мерлин облегченно выдохнул, а вот Джеффри никакого облегчения не испытал. Схватившись за голову, он со всей возможной для него скоростью бросился прочь, бормоча себе под нос что-то, подозрительно напоминавшее слово «колдовство». Книги, кажется, не выдержали, что с ними так бесцеремонно обращаются, и бесформенной кучей повалились на деревянный пол. Эмрис зевнул, протер глаза и встал из-за стола, разминая конечности. Он провел в библиотеке всю ночь после того, как до самого ужина тренировал Моргану. Они мало разговаривали, посвятив время магии. Моргана уже довольно хорошо умела ронять предметы магией, не используя вербальные заклятия. К этому они придут. Мерлин хотел найти книгу, которую ему в свое время дал Гаюс, но проведя всю ночь среди книг и не найдя той, нужной ему, должен был признать, что старый лекарь очень хорошо спрятал потенциально опасную вещь, за хранение которой Утер не задумываясь казнил бы – даже его, своего друга, своего верного советника. Пока Мерлин был занят тем, что потягивался и пытался вспомнить, откуда брал те или другие книги, Джеффри Монмута вернулся – и не один, а в компании короля, который, несмотря на раннее утро, был уже полностью одет и бодр, и придворного лекаря. - Говоришь, магия, Джеффри? – спросил Утер, внимательно оглядывая помещение. - Клянусь, сир, когда я вошел, эти книги летали по воздуху сами по себе, - взволнованно ответил хранитель. Пендрагон обвел библиотеку взглядом, и его пронзительные глаза остановились прямо на волшебнике, замершего с пятым томом истории Камелота в руках – уж очень обложка была похожа на обложку его магической книги. «Неужели он меня видит?» - промелькнуло в голове Мерлина, и сердце его испуганно екнуло, когда король двинулся прямо на него. Несмотря на свою невидимость, несмотря на свою магию, несмотря на все пережитое, он обнаружил, что все еще боялся – боялся этого стального взгляда, этого лица, словно вырезанного из камня, боялся этого человека, способного одним словом уничтожить любого, стоит ему лишь приказать. - Сир, не думаю, что это была магия, - вмешался Гаюс. Утер обернулся. - По-твоему, Джеффри врет, Гаюс? - Нет, конечно, нет, сир, я так не считаю. Но подумайте сами: зачем какому-то колдуну могло понадобиться колдовать над книгами в библиотеке? - Откуда мне знать, что творится в голове у этих колдунов? – отрезал король. Гаюс обернулся: Джеффри Монмута сокрушенно охал над своими сокровищами, которые валялись как попало. У Мерлина проснулась совесть, и он пообещал себе, что непременно расставит все книги по порядку, как только Джеффри уйдет. - Возможно, хранителю просто приснился кошмар, - зашептал Гаюс на ухо королю. - Возможно, но как тогда объяснить этот беспорядок? – указал Утер. - Должно быть, ночные хулиганы. - А может быть, магия, - не сдавался Его Величество, - если такое повторится, я пошлю за охотником на ведьм. - Как вам будет угодно, сир, - Гаюс почтительно склонил голову, когда монарх прошел мимо него. - Я пришлю стражников, чтобы помогли тут все разобрать, - сказал Утер, но Джеффри это мало утешило: он продолжал сокрушаться. Гаюс же, выходя из библиотеки, дружески похлопал хранителя по плечу и вручил ему какой-то мешочек, шепнув: - Рассыпь перед дверью. Мне не помогло, но вдруг тебе поможет? Лекарь ушел, а Мерлин, движимый любопытством, подался вперед. Изумленный Джеффри Монмута высыпал на ладонь немного соли из мешочка. Волшебник прыснул в кулак, но его не услышали. Соль! Гаюс теперь ее всем будет раздавать? И если бы она помогала! Мерлин вдруг представил, как не может войти в ту или иную дверь, и все благодаря рассыпанной по всему Камелоту соли. Но еще смешнее ему стало, когда Джеффри бросился посыпать этой солью порог библиотеки. Благополучно обойдя хранителя и аккуратно переступив через соль, чтобы не оставить следов, маг вышел из библиотеки. Этим утром юному поваренку, только-только устроившемуся на кухню, досталось по шее – и все из-за того, что кухарка решила, что именно он умыкнул со стола завтрак принца. Откуда ей было знать, что это был невидимый волшебник, проголодавшийся и, по обыкновению, решивший, что Артуру не мешает похудеть? Впрочем, поваренок в обиде не остался и очень ловко стащил пирожки, когда кухарка отвернулась. В этот раз, не видя маленького проказника, она подумала на свою помощницу, и та получила по рукам, а свою злость ей было согнать не на ком – и потому по уху получил Мерлин, когда уходил из кухни, а помощница кухарки излишне сильно стряхивала муку с полотенца. Артур еще не ведал о том, что по милости своего слуги, которого он никогда не знал, лишился завтрака, а на кухне ему спешно готовили новый – он преспокойно спал, зарывшись носом в одну подушку и обхватив руками вторую, и Мерлину стоило больших усилий отнять у него эту подушку. Сунув пустой кувшин принцу, чтобы руки Артура были чем-то заняты, волшебник остановился у его кровати. Мирно спящий молодой принц разительно отличался от раненого умирающего короля, каким его в последний раз видел Мерлин. Артур выглядел таким безмятежным, таким спокойным… Никакой обреченности в лице, никакой крови на его теле… Волна чувства успокоения накрыла мага. Вновь переживая страшные последние минуты жизни короля, он страстно поклялся самому себе, что больше никогда, никогда не увидит Артура в таком состоянии, никогда не увидит его умирающим. Он сделает все возможное. Он хорошо обучит Моргану. Она будет лучше его, в разы лучше. Он забудет о своей ненависти и воспитает в ней мысль, что магия должна служить лишь добру. И будь он проклят, если вновь позволит ей ступить на путь зла. Будь он проклят, если он вновь потеряет ее. Потому что если он потеряет ее, он потеряет Артура. Нет. Он не потеряет их, никогда. Больше никогда. Некоторые двери начали поддаваться ему. Но не дверь покоев леди Морганы. Та словно была заколдована каким-то заклятием, не пускающим мужчин в покои дамы – сначала требовалось постучать. Но Мерлин опасался стучать. А вдруг ему откроет Гвиневра? Она, естественно, захлопнет дверь обратно, никого не увидев. Поэтому пришлось ждать, пока подопечная короля закончит свой утренний туалет, и проскальзывать в комнату, когда из нее выходила Гвен. - Смотри, - похвасталась Моргана. Ее зеленые глаза загорелись золотом, и занавески с окна слетели на пол. - Хорошо, - скупо похвалил Мерлин, взглядом возвращая занавески на место. – Но не забывай, что люстра гораздо тяжелее. - Я справлюсь, - уверенно заявила девушка. Немного помявшись, она спросила: - А ты уверен, что Утер не увидит? - Он будет спать. И все остальные тоже. А ты не должна, помнишь? - Не слушать леди Хелен, - подхватила Моргана. – Закрыть уши и не слушать. - Верно, - кивнул Мерлин. Он плюхнул подушку на стол и сел на стул, положив на нее голову. Может быть, удастся подремать, пока Моргана тренируется? - Я тут подумала… А может, мы просто скажем Утеру про леди Хелен? Мерлин поднял голову. Моргана стояла посреди комнаты, глядя на его подушку, не видя его самого. - Ни в коем случае, - отрезал маг, - он нам не поверит. Где доказательства? Их у нас нет. И, говоря «мы», ты, верно, имела в виду себя? Даже если бы Утер мог видеть меня, он бы не принял в счет слова простого слуги. А узнай король, что ты общаешься с невидимкой, знаешь, что он сделает? - Отправит меня к Гаюсу? - Нет, - волшебник хрипло рассмеялся, - пошлет за охотником на ведьм. Я встречался с ним – поверь, знакомство тебе не понравится. - Он поймет, что я ведьма? – Моргана поежилась. - Нет. Он шарлатан. Он тебя подставит, чтобы Утер поверил в твою виновность. Девушка передернула плечами. Похоже, он напугал ее. Надо было ее успокоить, сказать, что она не одна, что он рядом, что он ее не бросит, что он ее защитит, но… Мерлин не мог заставить себя говорить. Слова прозвучали бы неискренне. Верховная Жрица не нуждалась в его защите, ей было плевать на его поддержку, потому что она сама, в одиночку, убила стольких людей, что ничего не боялась. Волшебник прикусил губу. Эта Моргана – не та, что вместе со своей сестрой оставила его в лесу, связанного по рукам и ногам, умирать – страшной, мучительной смертью от яда серкета… - Просто делай, как я говорю, и Утер ничего не заподозрит, - вместо этого сказал Мерлин. Моргана кивнула. - А пока попробуй еще раз…

***

Гвен была в недоумении. Ее госпожа уже второй день подряд запиралась в комнате, а ведь раньше она не замечала за Морганой такой привычки. Вчера она разговаривала сама с собой, а сегодня с самого утра ведет себя странно – взволнована, выпроводила ее из покоев побыстрее. Сначала служанка решила, что это из-за предстоящего пира, но Моргана даже не обмолвилась о нем. Вот и сейчас, открыв дверь, она повела себя очень странно – приложила палец к губам, прося говорить потише. На столе лежала подушка, которую Гвен хотела положить на место, но, обернувшись, поняла, что все подушки ее госпожи по-прежнему лежат на кровати. Решив отложить подушку хотя бы в сторону, она потянулась к ней, но Моргана вдруг зашипела на нее: - Не тронь! Пускай лежит там! - Миледи, откуда эта подушка? – спросила служанка. - Откуда я знаю? - Миледи, а почему мы так тихо говорим? - Потому что он спит. Слышишь, как сопит? - Кто? Тут леди уставилась на служанку с такой досадой, что та потупила глаза, про себя решив при первом удобном случае намекнуть Гаюсу осмотреть королевскую подопечную. Но и на этом странности Морганы не закончились. В обед она велела накрыть стол на двоих, а когда Гвен спросила, кого ждет леди, девушка сказала, что будет обедать с новым знакомым. И на вопрос Гвен, неужели это мужчина, леди сначала заявила, что он только друг, а потом передумала и сказала, что просто сильно проголодалась и съест две порции. При этом она отказалась, чтобы служанка ей прислуживала. Так что когда Мерлин проснулся, Гвен в комнате не было, а Моргана уже уплетала рябчиков. - Я позаботилась и о тебе, - заявила подопечная короля. - Очень мило с твоей стороны, - Мерлин недоверчиво покосился на еду. - Итак, сколько ты спал этой ночью? - Лучше спроси, спал ли я вообще, - проворчал волшебник, - я всю ночь пробыл в библиотеке. - О, Гвен слышала, там настоящий погром. Так это был ты? - Я искал для тебя книгу по магии. Чтобы ты смогла учиться. От растерянности Моргана даже выронила вилку. - Нашел? - Нет. Придется мне вспоминать заклинания. - Ну, с этим проблем не должно быть, ведь так? – она пожала плечами. – В следующий раз пользуйся кроватью. - Спасибо, как это я сам не сообразил? – он принюхался к еде, лежащей на его тарелке, - а эти рябчики не отравлены? - С чего бы это? Мерлин несмело взял приборы. Оказалось, подопечную короля кормят очень вкусными блюдами. Которые, к тому же, не отравлены. А ведь та, прежняя Моргана, не упустила бы шанса поквитаться с ним за отравленную воду. Он бы сделал что угодно, лишь бы искупить свою вину, но она в свое время отомстила ему сполна. Мерлин поднял глаза на беззаботно обедающую с ним девушку. Она не должна об этом узнать. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Впрочем, приглядевшись, он заметил, что спокойствие Морганы было лишь наигранным. Ее пальцы слегка дрожали, когда она наливала себе воду. Глаза бегали, с щек исчез румянец. - Моргана? – мягко позвал волшебник, и девушка не выдержала. Она резко поднялась из-за стола. - А вдруг не выйдет? А вдруг у меня не получится? А вдруг из-за меня Артура убьют… - Моргана… - Я не могу, не могу… Прости, мне страшно. Я не справлюсь… - Моргана! Она замерла, слыша его громкий, властный голос. Она не знала, что таким тоном говорил Повелитель драконов, таким тоном он отдавал приказания, которых не смели ослушаться. И, будто его власть распространялась и на нее, Моргана застыла, слушая его. - У тебя все получится, - убежденно сказал Мерлин. – Ничего не бойся, ты справишься. Я с тобой. На один короткий миг он забыл, как сильно ее ненавидит. На один миг он забыл, что их две – та, прежняя Моргана, и эта, нынешняя. Он помнил только, как сам боялся своей магии, боялся ее применять, и видел в страхе Морганы страх собственный, и помнил, как Гаюс вселил в него уверенность, и в этот миг Мерлин чувствовал необходимость передать эту уверенность Моргане. Он тоже встал и подошел к ней. - Я все это время буду с тобой, - повторил волшебник. - Спасибо, - прошептала колдунья.

***

- Джон! Ты так и не признался, куда утащил одну из моих подушек! – вот первое, что услышал Мерлин, едва в зал, накрытый к пиру, вошел принц со своим слугой. - О боги! – простонал волшебник. – Ты невыносим! Да верну я тебе эту подушку! Естественно, Артур его не услышал, а потому продолжил ругать слугу. Мерлин подумал о том, что лучше бы ему в покоях принца и вовсе не появляться – это чревато последствиями для его слуги. Волшебник встал, как тогда, справа от принца, искоса взглянув на Моргану, заявившую изумленному Утеру, что хочет поменяться с ним местами, чтобы сидеть рядом с Артуром. Сам Артур встретил подобное заявление со смешком: - Соскучилась по мне, Моргана? - Я не возражаю, садись с Артуром, если хочешь, - король покорно уступил место подопечной. После появления «леди Хелен» монарх представил ее присутствующим, и молодая темноволосая женщина, одарив гостей улыбкой, начала свою прекрасную колдовскую песнь. Она была такая же, как много лет назад – без каких либо изменений. И люди, как и тогда, засыпали, слушая ее голос, засыпали под действием ее чар, тихо, без сопротивления. Мерлин зажал уши руками, внезапно ощутив, что его сердце стучит о грудную клетку так, словно хочет вырваться – как вольная птица хочет вырваться из клетки, в которой ее удерживают. Сердце его колотилось так, что стало физически больно, но еще больнее было вспоминать тот день, когда еще секунда – и он бы не успел, и Артур мог умереть, и никакой судьбы могло бы не быть. Увы, это больше не его судьба… Волшебник бросил взгляд на Моргану – и, к своему ужасу, увидел, что девушка, как и все в этом зале, спокойно спала, околдованная певицей-самозванкой. Этого не могло быть! Нет, нет, нет… Он посмотрел на ведьму. Она приближалась, продолжая петь, и взгляд ее был устремлен на молодого принца, беззащитного, не закрытого от нее доспехами, не охраняемого магией друга. Вот она вытащила из рукава кинжал… - Моргана! – истошно завопил Мерлин, не оглядываясь, зная, что девушка его не услышит. Ведьма подняла кинжал, готовая запустить им в принца, когда люстра сорвалась с потолка и упала прямо на нее, сводя ее чары на нет и заставляя людей очнуться. Золото в глазах мага погасло. Он не видел, как вскочила Моргана, как поднялись король и его сын. Он видел только, как Мэри Коллинз, уже вернувшись в свой облик, приподнявшись из последних сил, метнула кинжал в грудь Артура. Ничего не соображая, инстинктивно Мерлин бросился к Артуру, чтобы толкнуть его на пол, и не заметил, как к принцу обернулась, протянув руку, Моргана. Кинжал впился в спинку кресла в ту самую секунду, когда Артур упал на пол. Ведьма испустила дух. Артур схватился за стол, чтобы встать, а Утер заключил Моргану в объятия. - Ты спасла Артура! Моргана, как хорошо, что ты успела его оттолкнуть! Камелот мог потерять наследника сегодня, но благодаря тебе… Слава леди Моргане! Гости захлопали, улыбаясь и радуясь, что опасность миновала. Пир, однако, не продолжился. Очень скоро все покидали зал, расходясь по домам, обсуждая произошедшее событие и хваля леди Моргану. Как только она не потеряла присутствие духа! Хвала богам, она успела толкнуть принца, не то бы король лишился сына! И только сама Моргана знала правду. Она не понимала, почему заснула на пиру, и когда выходивший последним Артур поблагодарил ее и удалился, девушка тихо позвала: - Мерлин? - Да? – так же тихо ответил волшебник. - Это ты толкнул его? - Да. - Но я не понимаю… Я не справилась. Зачем тебе нужна была я, если ты мог сам спасти Артура? Повисло молчание. Девушка, оглядевшись по сторонам, не видя своего собеседника, окликнула его: - Мерлин? Ты молчишь… - У меня больше нет права спасать Артура, - раздался резковатый ответ. – Богини судьбы отняли его у меня и передали тебе, Моргана. Ты – вторая сторона его медали. Ты должна была справиться. - Прости, - она искренне сожалела. Но Мерлин не простил. Она услышала звук его удаляющихся шагов.

***

Артур был подавлен весь вечер. Джон подумал, что это из-за покушения, и пытался угодить своему господину как мог. - Спасибо, Джон, на сегодня это все. Ты свободен, - странным, чужим голосом сказал принц, когда слуга расстелил ему постель. Джон подумал, что хозяин явно не в себе после пережитого. «Спасибо»! «Ты свободен»! Да никогда ни один слуга не слыхивал от младшего Пендрагона таких словечек! - Сир, я сейчас же займусь поисками пропавшей подушки… - Забудь о ней, Джон, - просто ответил Артур, залезая под одеяло. Парень просто разинул рот на эту фразу, но принц ничего не заметил. Задумчиво почесывая затылок, он произнес: - Похоже, у меня появился какой-то невидимый друг. - Почему вы так решили, сир? – с любопытством спросил слуга. - Сегодня, когда та ведьма пыталась меня убить… меня толкнула не Моргана. - Не леди Моргана? - Нет, не она. - Тогда кто, сир? - Кто-то схватил меня за руку с правой стороны и повалил на пол. А Моргана стояла слева от меня. Она хотела меня оттолкнуть, но не успела – это сделал кто-то другой. - Почему вы не сказали об этом королю, сир? - А что я мог сказать? – возразил Артур. – Что меня спас какой-то невидимка? Там ведь никого не было, Джон! Но кто-то мне помог, значит, он был там, мы просто его не видели. Да если бы я сказал об этом отцу, меня в лучшем случае отправили бы к Гаюсу, а в худшем вызвали бы охотника на ведьм! - А вы не думали, сир, что ваш невидимка – колдун? – забеспокоился Джон. - В таком случае, это был добрый колдун, - заявил Артур. - Но добрых колдунов не бывает! - Может быть, он решил им побыть на один вечер?.. Что ты пристал ко мне с расспросами! Уходи, я спать хочу! Решив, что раз принц вернулся к обычной манере разговора, то он полностью пришел в себя и волноваться не о чем, слуга задул свечи и с поклоном удалился. Откуда ему было знать, что в комнате принц остался не один, а с очень верным другом, у которого от рассуждений принца настроение поднялось едва ли не до небес?

***

Артур уже спал и видел пятый сон, когда дверь его покоев скрипнула. - Так и знала, что найду тебя здесь. Мерлин, сидевший на подоконнике и наблюдавший за сменой караула, обернулся. - Я думал, ты меня не видишь. - Не вижу. Но в этой комнате один человек, а слышно дыхание двоих, - пояснила Моргана. Она запахнула халат и туже завязала поясок, неловко переминаясь с ноги на ногу. В одной руке она держала подсвечник, и при слабом свете свеч волшебник рассмотрел ее усталое лицо. Она еще не спала этой ночью. - Откуда ты знала, что я здесь? - Ты был слугой в замке, но упомянул только одного человека во всей крепости – скорее всего, ты был слугой Артура и… его другом, да? - Да. Ты очень проницательна. - Я подумала, что ты здесь и, как видишь, не ошиблась. Мерлин… прости меня, - выпалила Моргана. – Я виновата. Я не должна была заснуть там, в зале, я подвела тебя. Я подвела Артура. Мерлин сидел вполоборота к ней, внимательно изучая ее лицо - с выражением искреннего раскаяния, ее блестящие зеленые глаза, умоляющие о его прощении. Она его не знала. Но она, королевская дочь, молила его простить ее. Что бы она сказала, если бы знала, что он отравил ее? - И ты прости меня, - слова вырвались прежде, чем Мерлин смог остановиться. Губы подопечной короля приоткрылись в удивлении. - За что простить? - Я не должен был так поступать с портретом твоей матери. Это было жестоко. Прости меня за это и за… другое. Уголки ее губ дернулись в улыбке. Моргана подалась вперед, собираясь сказать что-то еще, но ее прервал голос принца. Артур приподнялся на локтях на своей кровати и, щурясь от света, сонно спросил: - Моргана, что ты делаешь в моей комнате? И с кем ты разговариваешь? Леди растерянно перевела взгляд туда, откуда слышался голос Мерлина. Но волшебник, если и собирался, не мог ей помочь. - Выпутывайся сама. Меня он в любом случае не услышит. Печаль сквозила в каждом его слове. А Артур и бровью не повел, терпеливо ожидая ответов на свои вопросы.