Наран чалле?

***

— Давай начистоту, что тебе от меня надо? — прямо спросил Джунсу. — И не загружай мой мозг лишней болтовней, — порекомендовал не скрывать истинные мотивы своего внимания к нему. Он знал их, не первый день живет, но желал услышать это, так же интереснее. — А, вот, значит, зачем пришел, — произнес мысли вслух и, поняв это, смутился. — Может, для начала кофе? Я сделаю, тебе с сахаром или без? Спасибо за гостинец, приятно, — улыбнулся. Уж больно хотелось, чтобы гость задержался; отправился готовить. Огромный и прохладный зал, как в потонувшем Титанике. Он был разделен и искусно отделан, с плавными переходами, сохраняя контраст цветов: несколько комнат без стен, но с широкими колонами. В одной было немалое количество тренажеров — спортивный уголок. В другой гостиная: большой, в форме дуги кожаный диван с креслами. А плоский жидкокристаллический экран, скрепленный какой-то конструкцией, находившейся на потолке — видать, когда нужен, спускают вниз — был центром помещения. Далее кухня со всем необходимым, а рядом мини-столовая; раздвижная, как в купе поезда, дверь, выводившая в коридор — просторная прихожая. Автор сего творения замечательно справился со своей работой, совместил, казалось бы, несовместимое, так уютно все обустроил, приятно, одно загляденье. А спальня и рабочий кабинет тоже были совмещены: пол был полностью застелен ворсистым паласом, напоминающим газон на футбольном поле. Ванную тоже можно отнести сюда, так как у неё были обычные стеклянные перегородки. Там всё прекрасно просматривалось, это было сделано с определенными намерениями. Но все-таки они были за стенами общего жилья. Шиму очень нравилась такая планировка своей берлоги. — Так я услышу ответ? — поинтересовался, подойдя к мужчине, который удумал поиграть в молчанку. — Садись, — нервно вымолвил, отошел к обеденному столу, стоявшему чуть в сторонке, перенеся туда чашки, а затем и коробочку со сладостью, принесенной парнем. — Харэ мельтешить, — попросил Су, надоело бегать за ним туда-сюда. Он встал позади, как бы отрезая путь, если вдруг опять потопает куда-то. — Мы думаем об одном и том же? — решил пойти в наступление, видя, что тот тянет, не хватает храбрости произнести вслух: «Хочу секса с тобой»? — Не пожалеешь? — ему и не нужны слова, без них всё ясно. Волнение, охватившее Чанмина, было тяжело скрыть. Эта жуткая неспособность устоять на одном месте, поднять взгляд и сказать хоть что-нибудь медленно убивала; спешно дернул за веревочку, что была на коробке. Прижимающийся к заднице пах, приятный аромат туалетной воды, исходивший от парня, будоражили кровь. Были и неудобства: находился в одних трусах, как будто уже предлагал себя, это смущало. А кожа, словно от холода, покрывалась мурашками при каждом прикосновении, и чего не оделся? — Нет, — наконец выдавил из себя мужчина, поражаясь своей разыгравшейся неловкости, ну прям какая-то девочка-скромница на первом свидании. В коробке оказалось совсем не то, что предполагалось: четыре флакончика с розовой жидкостью в одной связке, на этикетке был изображен открытый рот с высунутым языком, кончик которого протискивался между двумя вишенками. Удивленно обернулся и вопросительно посмотрел на гостя. Неужели не понимает, что подарили? — Что это? — и вправду не сообразил. — Сейчас покажу, — пообещали ему. Джунсу вел себя с ним раскованно, даже чересчур. Не отходя от него, распаковал один из бутылечков, нажал на крышку, оттуда вылилась густая смесь. Должно отреагировать ему не успели, всё происходило слишком быстро. Резким движением снял с Мина трусы, спустив до колен. Пальцы, испачканные в розовой гелевой массе, скользнули между ягодиц, один молниеносно вогнали в попу и высунули, повторили это неоднократно. Тот дернулся и попытался отстраниться, но упирающийся в бедра стол не давал это сделать. Изначально последовало громкое возмущение и лепет, что совсем не этого хотели. Мужчина даже в мыслях не допускал, что будет пассивным партнером. И никак не был согласен на такую роль, чтобы поимели, как такое возможно? Но его урезонили, осведомив, что давно потерял свой шанс, как актива, и чтоб не рыпался. К тому же, тело словно вышло из строя, совсем перестало слушаться. Он, уже склонившись, чуть не лежал на столе, выпячивал задницу навстречу непрекращающемуся вторжению в дырочку. Но продолжал бессвязно, шепотом излагать протест своей участи нижнего, сквозь подрагивающее шумное дыхание. — Я зашел слишком далеко, чтобы вернуться и уступить, — ответили ему. — Смотри, — после этого парень отвел руку Шима за спину. Затем, согнув пальцы, оставив один, потянув вниз, пропихнул ему же в задний проход и сунул свой, принялся там елозить. — Как расслаблена, как расширяется, какая отзывчивая, да? Она очень сладкая, я хочу её. Су придерживал руку любовника, чтобы её не убрали, помогая ему потрахивать себя. А сам встал на колени, отодвинув половиночку попы, и принялся лизать края дырочки, проникая туда; во рту оставался привкус вишни. Тот потерял стойкость, все силы рассеивались, как дым, и так уже был почти в бессознательном состоянии. В колени ударила слабость, держать себя уже не мог, еще немного и сползет со стола. Хозяин дома просто цепенел от подобного беспредела, но был остро возбужден. Пружина, образовавшаяся внизу живота, закручивалась всё туже и толкала дальше, на более откровенное и наглое блядство. А эгоистичный партнер даже не удосужился проявить участие в спасении, взял и отошел в сторону, видя, что тот, как тряпка, висящая на краю, падал на пол. Да, то, что творилось с Чанмином, просто не укладывалось в голове, в общем, у него не было ни времени, ни желания думать об этом. Сопротивляться и подавно. Пусть всё идет, как шло, ему, к тому же, это безобразие, что делали с ним, нравилось. Давно уже позорно, единолично излился, такого не припоминал, чтобы, не прикасаясь к члену, получать оргазм. И ведь в эти дни пенис напрочь отказывался выдавать порции семени и подниматься в бой. Хотя попа никогда не была объектом интимных утех. После того, как он оказался на полу, давно потеряв свои трусы, не шевелясь, в каком-то гипнозе смотрел, как Джунсу, расстегнув свои штаны и до конца не сняв их, навис над ним. Наклонился, провел языком от нижней дуги рёбер к ключице, вырисовывая по дороге петлю вокруг соска на груди. Проложил несколько влажных линий у горла и по плечам, в то же время, закидывал ноги мужчины вверх так, чтобы тот обхватил ими его за пояс. Тот послушно обнял сильное тело студента, на вид казавшегося хрупким, и вцепился ему в спину, комкая кофту, спешно притягивая к себе. — Тише. Не порви, — шепнули на ухо; незаметно, торжествующе ощерился. Парень, покачиваясь, терся своей возбужденной плотью о стояк Мина, плотнее вжимаясь в голое тело. Не останавливаясь, дразня, начал толкаться, словно уже в нем. Тот, жадно дрожа, впивался ему в губы. Студент смаковал, ощущая, как у того натягивается тетива желания до бешеного стука сердца и непроизвольного прогиба под ним. — Ты адски мил и нетерпелив, — насмешливо произнес Су. — Как тебе вкус твоей попы? Не люблю сладкое, но такое лакомство не прочь полизать, — пошло делился своими предпочтениями, не зря притащил съедобный, фруктовый лубрикант. — И мой член в скором времени будет таким, пососешь?.. Он чуть отклонился, просунул руки между их телами и направил головку своего закаменевшего ствола во влажный от смазки анус мужчины. Как только с натугой наполовину протиснулся в его нутро, резко толкнулся, вошёл сразу до упора. На первых парах давал тому привыкнуть, хотя, не собираясь утешать партнера, разинувшего рот, шумно глотавшего воздух, тыльной стороной руки закрывая себе глаза. Сейчас следовало бы нежно поцеловать «мученика», терявшего девственность, но это не в его духе. С отчаянием, еще еле как сдерживаясь от дерзких выпадов, сделал несколько аккуратных движений, выходя полностью и мягко скользя назад в рыхлую, тесную пещерку Шима. Как ночь, встречающая сияние ясного дня, и огненный шар, отдающийся во власть водной бездны, она притягивала всё сильнее. Давно не ощущал столь неописуемого наслаждения от нетронутой никем, даже своим хозяином, дырочки. Блаженство. Закончив вести себя правильно, Джунсу отстранился, оставаясь на коленях, ухватил пальцами ноги под сгибом колена любовника и прижал их к его груди. Теперь попа приподнялась с пола, натянув, сплющив ягодицы, заднее отверстие раскрылось для глубокого проникновения. И как по команде «старт» того понесло со страшной силой. Бедра в ажиотаже задвигались, словно отбойный молоток, вдалбливался, грубо растрахивая щелку, острота ощущений просто терзала ему сознание. Парню рвало крышу, это не обсуждается. Удары были безжалостно-сокрушительны, словно руководствовался только инстинктом зверя, утоляющего свою жажду. Увлекся. У Мина не было никакой возможности остановить всё. Собственное жалобное хныканье, скулеж, беспомощные стоны оглушали до звона в ушах, и хрипа, рвущегося из горла. Тонкая полоса боли пронзала его, как будто одинокая нить, ползущая за иголкой, делающей стежок. А божественное наслаждение и жгучие подступы оргазма, словно сильная анестезия, безотказно выполняли свою роль. И прошибало нестерпимое желание, чтобы это прекратилось; какой-то жуткий водоворот крутил, напряженное тело взмокло. Продолжать дикое совокупление, сохраняя туже позу, у юноши не вышло: отпустил ноги партнера и снова навис над ним. Менять темп, в обхаживании вскрытой щелки своим неутомимым и сочившимся спермой членом, не собирался. Задыхаясь от ритма полового акта, навалившись на мужчину с широко распахнутыми, длинными, сексуальными ножками, продолжил интенсивные движения тазом в чавкающее отверстие. Эти фееричные ощущения, как тело под ним играло, реагировало на проникновение, когда погружался в него и выходил, бросали в экстаз. Наверное, он спятил, превращая, пожалуй, рядовой секс с этим человеком в безумие. Есть ли в нем сила воли, чтобы остановиться? А надо ли?.. Чем Шим отличается от других? Такой же, как и все. Тогда на кой хрен ведет себя с ним, словно сто лет никому не вспахивал задницу? Это как будто хочет им насытиться, потому что их связь продлится недолго и в любой момент оборвется. Как-то такое будущее не радовало. Неужто привыкает к этой богатенькой «зазнобе», владельцу Full House? От этого свирепствовала досада, поэтому сейчас хотелось владеть им с адовым нахрапом; приструнит и сделает своим, чтобы никогда не услышать отказа или не наткнуться на сопротивление. Что это еще такое?.. Возбуждение заводило обоих до туманного головокружения. Несмотря на грубость и бестактность, мужчине хотелось растянуть эту встречу, момент сумасшествия чрева от невероятного удовольствия. Джунсу словно ангел открыл для него врата рая и хочет покинуть его. Как удержать того, кто больше походил на ветер в поле? Влюблен, как глупый юнец, а эта неукротимая близость только укрепляла эти чувства. Друг, Ким Джеджун, проводил с ним не одну беседу, старался оградить его от этого мелкого пакостника, который им манипулирует. Твердил, мир вокруг нас огромен, людей миллиард и больше, век, когда люди могут найти себе избранника с другого конца земного шара, проще говоря, выбор в половинке безграничен. А он возьми и втрескайся в какого-то студента-прохвоста, обитающего неподалеку от их работы, вдобавок, надменный хам, эгоист и потребитель чужих тел. «Сердцу не прикажешь», — обороняясь, Шим сморозил вот такую банальность. Приятель, конечно, чересчур завернул в своей речи, хренофилософский подход с ним не прокатил… Как показалось Су, его посещали глупые мысли, тоже не желал окончания данной трах-сцены в нескольких актах. Но чем дальше, тем сильнее ему хотелось двигаться между ног; скользить, вторгаясь и отступая, чтобы ворваться опять. Лишь несколько раз останавливаясь, наверняка беря передышку, чтобы снова вколачиваться на всех парах. Томление его члена в нежном плену шёлковых, горячих стенок ануса партнера так и подбивало прощебетать ему чего-нибудь ласкового. Упаси боже… Чтобы подавить в себе стремление без устали целоваться, поменял позу. Поставив его на четвереньки, пристроился сзади, тот сдавлено дышал и чего-то шептал. Неразборчивая речь смешалась с низкими стонами, громким учащенным дыханием, но для слуха это были волшебные звуки, и совсем неважно, что там непонятное говорили. Тело партнера изгибалось, как у кошки, подмахивало навстречу, две половинки вишенки с хлопком ударялись о его пах. Значит, всего-то просит еще, и еще, что тут непонятного? Жёстко тараня развратное отверстие мужчины, погружаясь в чмокающую попу, Джунсу готов был сам взвыть. Мин от резких толчков не мог устоять и, вытянув руки, ухватился за ножки стола, который вместе с ним пошел в пляс. Колени скользили, разъезжались в стороны, по бедрам стекала сперма, а член головкой доставал до пола, неосознанно размазывал по нему свою вязкую, мутную жидкость. Подаваясь бёдрами, чтобы удары ложились именно в тут точку попадания, которая заставляла его содрогаться в экстазе, рассыпаться, чтобы число оргазмов были без счета. От таких беспощадных импульсов уносило в темноту, окутанную негой, из него вырывались сладострастные стоны. Захватывающие самого парня, смешивающиеся с вдыхаемым кислородом, проникающим во все клетки бурлившего, вибрирующего организма. Весь мир, кажется, мерк перед глазами, оставляя ему это выгибающееся, нагое, вспотевшее, мечущееся тело и эти сексуальные всхлипы. Оргазм, как залп салюта, снова подарил неописуемый восторг, обжигая внутренности мужчины горячим извержением. Студент на этом не остановился, поднявшись, обошел своего партнера, опустился на колени, тот еле удерживал себя, чтобы не шмякнуться лицом в паркет. Подняв за подбородок его опущенную голову, пихнул пальцы ему в рот, раскрыв, а после и свой не потерявший форму, липкий от спермы ствол. Без каких-либо просьб принялся засаживать ему в глотку. Шим отстранялся, не потому, что не хотел, а из-за того, что упругая шляпка пениса слишком глубоко пыталась протиснуться, ощущались знакомые позывы рвоты. Прилагал усилия, не напрягать трахею, чтобы дать возможность погрузиться в неё, как можно глубже. На удивление почувствовал вкус вишни, словно головка и вправду леденец. Если бы Су не толкался в него, он бы с удовольствием и с охотой пососал и облизал рифленый венами член. Глава Full House, в общем, и не желал задумываться, как он сейчас выглядит со стороны. Наверняка не для консервативных умов — похотливая шлюха. И именно из-за этого юноша просто не мог оторваться от него, всё больше и больше предпочитая затрахать его в податливые, влажные дырки до смерти. Хотя, вроде, уже это сделал. Сам развратил, и как-то даже зло брало, что сотворил с ним такое. Только свирепость просыпалась в нем, представив, что кто-то кроме него будет обладать Чанмином и увидит, какой он на самом деле распутный и покорный, с удовольствием и в рот берет, и в зад дает. Блин, чего-то Джунсу понесло не в ту степь, откуда нарисовались такие думки?.. Это будет только сегодня: секс, секс насколько ему хватит сил. И еще пару раз как-нибудь, где-нибудь вставит ему, но на этом всё, точно! Да и этот вряд ли после того, как ему раздолбили задницу во время похода в гей-мир, захочет добавок. Любопытно, все мысли и чувства, что посещали юношу, останутся или больше не побеспокоят его?..

***

Странно, на часах время движется одинаково, но в человеке как будто есть другие часы. Иногда они летят незаметно, а порой тянутся мучительной, нескончаемой резиной. Вот и сейчас Чанмин ждал завершения рабочего дня. Можно и в самоволку свалить, но потом компаньон съест его заживо, вот и приходилось сидеть в кабинете. Сейчас уже настанет миг, когда пора сваливать домой. Ощущения будут малоутешительные, словно вышел из заточения, что радоваться нет сил, несешь себя, не помня как. Да и Ким Джунсу пропал, однако, он ему ничего не обещал и любовные арии не пел. Траур, да и только. В универе его не видел, источником был бинокль, в метро тоже. ЮнДже отмалчивались, как партизаны в тылу врага, носит их где-то, когда позарез нужны. Еще друзья называются, помогли бы, чем смогли. Горе у него, твою мать, куда уж тут счастье излучать, солнышку щуриться, только одна еда спасает. Когда закончилось их первое совместное рандеву, состоящее из полового сношения, раскрывания анального бутона, опыления его живчиками и так далее, он больше суток не мог нормально ходить. И какое-то время как мумия валялся в постели, боялся лишний раз пошевелиться, как будто его катком переехали. А жопа гудела, словно она героически пережила неоднократную насильственную клизму. Но такие последствия совсем не напугали. Напротив, отойдя от траха, возжелал еще и поскорей. Мазохист. Лишенная невинности попа чудовищно зудела, он места себе не находил. Хоть иди и чешись ею, как корова об столб. Самоудовлетворением заниматься не хотел, ему нужен горячий, живой, пульсирующий член. А не его ручные спичинки или какой-нибудь искусственный, холодный корнишон, а о ком-то другом и не мыслил. Ждешь, ждешь и не знаешь, а нужен ли ты ему? Не звучали сладкие речи, но ведь есть другие пути, стоит присмотреться? Или это пустая, как высохший колодец, надежда?.. Наконец-то ему улыбнулась удача, засек своего ненаглядного, почему-то только привалившего на учебу. По идее пары у них закончились, основной косяк молодежи свалил, остались самые умные, тупые или те, кому просто не повезло. Всё бросить и побежать к нему Мин не мог. Ну не совсем же слизняк, готовый вилять хвостиком перед ним, и уж точно не буйно-помешанный, чтобы совсем начхать на свою гордость, да?.. — Джунсу! — крикнул, сделав серьезное лицо, когда тот обернулся. — Привет, давно не виделись, — тут уж совладать с собой не получилось, улыбнулся. — Привет, — кинул парень. — Я тут… можно пригласить тебя на ужин? — спросил, забив на отступление, что случайно шагал мимо этого строения, оставил ложь непроизнесенной. — У меня нет времени, нужно с Юнхо перекинуться парой слов. Не могу до него дозвониться, — озвучил причину прихода, сжав губы, сглотнул. — А, Дже уже забрал его. Они, кажется, сегодня куда-то собирались, — сообщил Чанмин. — Тогда не оставишь свой номер телефона, как-нибудь созвонимся? — взволнованно промолвил. Давно пора было такое узнать, но, что поделаешь, мозг отказывался работать в нужные моменты, как полагается. Повисла тишина, но такая, будто продолжали разговор, потому что у хозяина Full House были мысли, а парень знал, что чего-то недоговаривают и хотят сказать, но молчат. — Есть кое-что, — загадочно произнес Су и поманил его пальцем. — Иди за мной. Что там Шима абсолютно не заинтересовало, главное было, что остается в обществе своего любимого. Без каких-либо определенных думок поплелся за ним. Они поднялись на три этажа выше, пройдя по длинному коридору, тот остановился около какой-то двери и открыл её. Жестом пригласил его войти, так и поступили. — О! — выскочило из мужчины; эту аудиторию он знает, как свои пять пальцев, не раз сюда пялился, но через окно. — Что? — обернувшись, удивленно вопросили, приподняв бровки, но запирая помещение. — Да так, ерунда, — отмахнулся, не собирался сдавать себя. — А зачем ты?.. — показал пальцем на закрытую дверь. — Не хочу, чтобы кто-то нам помешал, — спокойно выдал, ничего не тая. Подойдя ближе к собеседнику, Джунсу принялся расстегивать ему брюки, тот не противился. Разгадали «тайну» Мина, которая сверлила попу, чего тут брыкаться? Ну совсем стоять и ничего не делать как-то не формат. Поэтому пригнулся, как только коснулся губ парня, с вожделением принялся целовать, обхватив его за шею. Завелся с пол-оборота, потеряв и так на волоске державшиеся нормы приличия. Томно млел, утопая в лобызании; нарастающе возбуждался до скулежа от рук, которые уже мяли ему ягодицы, и пальцев, массировавших колечко ануса. Накатывала мелкая дрожь, превращая кожу в более чувствительную, хотелось больше прикосновений. Опять вид Шима со спущенными брюками не ахти, но разве желанию секса есть смысл перечить? Аморальность и неправильность данной сцены зашкаливает, ну и пофиг… Его анальный проход помнил, что с ним делал юноша, который нынче настойчиво проникает в него слюнявыми пальцами — лихо стал податливым, мышцы ослабли. Студент оторвался от пьянящего поцелуя, окутывающего воздушным облаком трепещущее сердце, смывая, снимая с него черствость и надменность. Ведь там точно тепло, внимание, нежность и ласка — любовь. Это как огранка алмаза — ожидания бриллианта. Да, признать стоит, что этот человек вызывал в нем определенные чувства и состояние, которые пока никому не удавалось. Наверняка, это было желанным, приятным, но и страшно пугало. Получится ли дальше показывать свое равнодушие к нему? Где эта черта, когда отступить и соврать самому себе будет невозможно? Он увидит её? Развернув любовника, парень толкнул его в спину, тот согнулся, а точнее сразу же лег грудью на учительский стол, выставив свою попку вперед. Знакомая поза, старо, как мир. Су освободил свой член, вынув наружу, плюнул на ладонь и растер влагу, заодно подрочил, чтобы стал тверже. Проник набухшей плотью на всю длину в дырочку, но осторожно вышел из неё, пронаблюдал, как она закрылась, и снова втолкнулся, полностью засадил до яиц. Чанмин вскрикнул, запамятовал, что не дома, между прочим. — Эй, так не пойдет, — сердито заметил юноша. — Сдерживайся, тебя услышат… Он потянулся и подтащил к себе стул, поставил свою ногу стопой туда. Так ему было удобнее; навалившись на мужчину, вдавливая в стол, потянувшись к его лицу, закрыл ему рукой рот. На это протестов не было. Продолжил свои интимные игры: быстро-быстро, как озабоченная собачка, ускорил давление в мягкое, теплое очко. Тот так же бойко дышал через нос и мычал, тело в прямом смысле ходило ходуном, содрогалось и от движения, и от удовольствия; создавался шум от шорканья стола и стула по полу и одежды. Спустя какое-то время сменил способ траха: как маятник долговязо, размашисто, с хлопком втыкался в тело, что было под ним. Мин сам обхватил поверх руки Джунсу своими, помогая прижимать непослушные уста сильнее. Чтобы приглушать редкий, но дикий вскрик, казавшийся очень громким. Растянутый анус пылал, оставаясь приоткрытым, позволяя без труда проскальзывать гладкой, багровой верхушке ствола. Как неутомимый пожар нарастающе раскалял два тела изнутри. И как безумная и чертовски пошлая борьба с эти бушующим огнем — это же они, по иному быть не должно. Скорее всего, будь они в другом месте, более подходящем для секса, то вряд ли бы остановились. Явно было понятно, что одного вторжения между булочками босса Full House было маловато, даже его отсос с глотанием спермы не утихомирил похоть парня. Как всегда хотел упиваться сладострастием, слиянием их плоти до потери сознания. Он не догнался оральными ласками и чувствовал себя не насытившимся, возбуждение есть, но выхода найти не может. Этот трахательный забег был слишком короток... Су не специально избегал Шима, было бы больше свободного времени, обязательно навестил, его гостеприимность ему по нраву. На минутку к нему заскочить нереально, потому что он тоже только и мечтает, чтобы его инструмент чаще, больше работал между ягодичками владельца Full Hose. Но в семье нарисовались проблемы, и как будто сговорились — идут друг за дружкой. Так что сексу придется подождать. Прямо в точку: пришла беда — отворяй ворота. Неделю назад отец захворал. Три дня назад мать попала под сокращение — уволили, а тут еще подняли коммунальные услуги, квартира у них немаленькая. Потом вышло, что ему в следующем году за учебу нечем платить. До кучи соседи пожаловались на их собаку, которую они держат в доме, и их пока вежливо просили избавиться от неё. И еще стопка мелких неурядиц посыпалась на них, как из рога изобилия. Но у него есть брат, к которому можно обратиться, тот быстро решит кое-какие вопросы. Хотя беспокоить не охота, ни ему, ни родителям. Пока что он сам пробирается сквозь тернии на «Олимп»… А Мин — это просто увлечение, немного переросшее в долгосрочное; до сумасшествия желанное тело. И он не из тех, кто ищет финансовую выгоду в связи с кем-то. Или делится личными неурядицами в жизни, искать плечо для поддержки, или жилетку для нытья — не для него. Предложить потрахаться, отсосать — не вопрос, это без зазрения совести, может и заставить…