Химия

— Блять, блять, блять, — Данила ходил по кругу, хаотично метая взгляд по тексту, судорожно комкая и так измятый лист бумаги. — Блять. В голове вертелось только одно слово вместо сценария, которому нужно будет следовать уже через тридцать минут. Если забыть, что вроде как кто-то чьё-то общество не очень любил, то можно воспринять мандраж Поперечного как что-то совершенно адекватное. Нет, он репетировал. Нет, он учил текст. Нет, он очень /слишком/ часто прогонял всё в голове. Нет, легче от всего этого не стало. Страх влёк за собой стойкое уверенное чувство будущего, сугубо своего, позора, который заставит кого-то не того разочароваться в ожиданиях, которых нет. Весьма забавно, оказывается, не понимать различия между своими мыслями, противоречащими одна другой почти каждым словом. Совершенная неопределённость, ощущение некой потерянности в своих же чувствах не давали ни покоя, ни возможности продержать в голове реплику из трёх слов больше пары секунд. Последовательность действий, выходов, тем монологов, диалогов просирается к чертям со скоростью в одну секунду, как только в классе, пустовавшем до, материализуется химик. Даня резко вдыхает, изо всех сил стараясь держать лицо невозмутимым, движения спокойными. Но, кажется, всё идёт по пизде уже на стадии задумки, потому что Кшиштовский, подойдя, присел рядом, подперев голову рукой, уставился на совершенно сконфуженного подростка. — Нервничаешь? — Нет. Кажется, одного, несколько насмешливого, взгляда исподлобья достаточно, чтобы как-то умудриться вывернуть всё. — Да. — Я б мог сейчас начать говорить о глупости страха выступлений или позора, но это всё — фигня, — кажется, кто-то немного забыл о кодексе «учитель-ученик», — но просто помни о том, что всем дико плевать на тебя. Никому нет дела до твоих стараний, пока ты их не привлечёшь или наигранно наплевательским отношением, или какой-никакой харизмой. Или просто знает, что людей успокаивать лучше отвлечённо. — Я ничего не запомнил и вообще без понятия, каким образом унять эту херь, — Данила размашисто провёл рукой по мокрому лицу, вспомнив о бутылке воды в рюкзаке и ощутив жажду после. — Мы сейчас ещё раз прогоним. Просто забудь обо всём и внимай, что происходит. Не важно, помнишь ты свои слова или нет, ты должен понять смысл происходящего, и всё будет норм, — нет, Кшиштовскому не поебать на своё детище в виде обычного, немного ёбнутого школьного выступления. Просто ему очень знакомо состояние Поперечного сейчас. Просто ему совсем не хочется видеть самоедство подростка после того, как он может облажаться из-за чёртового волнения. Просто, кажется, это сработало. — Ладно, попробую, — Даня выдохнул, на пару совсем длительных секунд перестав дышать. Стало легче. Удивительно. — Это, кстати, просто смешно — забыть текст персонажа-педофила, Боже. Парень даже усмехнулся, хоть и измученно. Кажется, сегодня Петербург удостоили два улыбнувшихся солнца. Кажется, сердце одного тощего бородатого мужика — Петербург.