Химия

— Итак, кто напомнит мне признаки классификации кислот? — подводя итоги, спрашивает Кшиштовский. Он разворачивается к ученикам, закончив вытирать доску, и оглядывает класс. Вид скучающих школьников с искренним непониманием того, как они здесь оказались в глазах не особо располагает к надежде на ответ. — Михаил Александрович, можно? — одна из учениц тянет руку. — Милена, сегодня ты уже достаточно отвечала, — вздыхает преподаватель. — Лучше я выберу методом «тыка». Мужчина наугад выбрасывает руку с зажатым в ней мелом, и тот указывает на рыжую макушку, лежащую на парте. — Поперечный, судьба выбрала тебя. — Блядь, — тихо прошипел Даня, неохотно вставая. — Напомните, какой был вопрос? В его положении повторная формулировка вопроса не спасёт. Данила весь урок лежал, стараясь не заснуть. Выходило, будем честны, не особо. Сейчас, когда мозг судорожно пытался найти выход из ситуации, школьник корил себя за излишние порывы к творчеству. Не стоило всю ночь мучиться над очередным супергероем, если утром, которое наступает слишком быстро, нужно куда-то идти. — Признаки классификации кислот, — более строгим голосом проговорил Кшиштовский. По растерянному взгляду парня он уже понял, что тот его совсем не слушал. — Ну, — Данила в отчаянии взглянул на Руслана. Тот уже приготовился шептать ответ, как почувствовал на своем плече опустившуюся тяжелую ладонь. — Я слушаю, — Михаил Александрович выжидающе посмотрел на школьника, не убирая руку. — Я не знаю, — буркнул Данила, сдавшись. Поперечный искренне не понимал, зачем к нему прикапывались каждый раз. На данный момент шли последние минуты последнего урока последнего рабочего дня в неделе. Некоторые учителя в такие моменты делали поблажки: не спрашивали о пройденном материале. Конечно, это было не особо правильно относительно их обязанностей, но с точки зрения всех учащихся такие поступки были очень кстати. Кшиштовский тяжело вздохнул. — А для кого я тогда распинался сорок пять минут? — Для тех, кому ваша болтовня нужна, — фыркнул Даня. — Далеко не всем здесь нужна ваша химия. — Дело не в том, нужна моя химия вам или нет. Законодательство обязало вас учиться, а нас, преподавателей, — учить. Все предметы даются вам на общеобразовательном уровне, не более. Это подразумевает то, что вы должны их знать, — мужчина говорил серьёзным тоном, рефлекторно сжимая руку. — Поверь, мне многие из предметов не особо пригодились в жизни, но это не отменяет того факта, что человек должен быть всесторонне развит. Данила фыркнул, вложив в этот звук всё, что он думает о химии, Кшиштовском и его аргументах. Спасительным моментом для школьника стал звонок, помешавший ему начать отвечать. Михаил Александрович быстрым шагом направился к своему столу, наконец отпустив плечо Руслана. Тот, размяв его пальцами, взглянул на друга. На лице Дани было написано абсолютно всё: начиная злостью от усталости, заканчивая злостью на всё и вся. Вихлянцев поспешил убраться из помещения, скинув вещи в сумку. Ждать Поперечного во дворе было своего рода привычкой, поэтому оповещать об этом не было необходимости. — Данила, задержись, — Кшиштовский, не поднимая глаз с классного журнала, опередил выход Поперечного. Школьник вздохнул. Чего ему сейчас совсем не хотелось, так это разговаривать с этим человеком. — Помнишь, я говорил о том, что ваш класс должен будет делать постановку на тему безопасности детей? — преподаватель откинулся на стуле, в упор глядя на ни капли не заинтересованного парня. Не дожидаясь ответной реакции, он продолжил: — Так вот, ваш классный учитель заболела, и курировать весь этот процесс буду я. — Прекрасно, — поморщился Даня. Теперь его настроение точно ушло на дно. — Я тоже не в восторге от того, что мне придётся не химию объяснять, а с вами возиться, но нас никто не спрашивал, — Михаил Александрович старался быть спокойным, как и подобает учителю, но, глядя на недовольства школьника, он раздражался всё больше. «Будто мне это нужно,» — мысленно фыркнул Кшиштовский. — В понедельник начнём. Я отберу тех, кто хоть как-то в этом заинтересован. А если таких не найдётся, прибегну к методу считалки, — мужчина встал из-за стола, направляясь к выходу, — или привилегий.

***

— Ну блин, — выдохнул Руслан, останавливаясь. Автобус, чей маршрут охватывал улицу, где парень живёт, уже уехал. Теперь придётся идти пешком, ибо прибытия следующего обычно ожидать долго, а стоять под проливным дождём не особо хочется. Осознание того, что идти в такую погоду тоже не особо-то и весело, пришло чуть позже, но Руслан возвращаться уже не хотел. — Кто-то не боится заболеть или у него есть защитное поле? — рядом раздался знакомый голос. Вихлянцев, обернувшись, увидел Илью, шагающего позади него. Если Руслан ёжился в достаточно тёплом пальто, то Давыдова, одетого в тонкую ветровку, холод совсем не смущал. — Кто бы говорил, — буркнул парень, осматривая одноклассника. Дальше они шли какое-то время в тишине, всячески надеясь, что кто-то из них первым начнёт разговор. Дойдя до светофора, остановились. — Зачем ты меня отмазал на литературе? — спросил брюнет, рассматривая расплывчатое отражение в луже. Воспоминание о том, как Давыдов спас его задницу, забывшую выучить стих, от гнева и так раздраженной Марьи Ивановны, не давало покоя. Как-то не вязался этот поступок с их отношениями в целом. — Просто так, — пожал плечами Илья. — У меня нет этому объяснения. — Ну, действия же не совершаются просто так. Школьник предпочел промолчать, хотя желание подметить наивность собеседника никуда не улетучилось. У Ильи действительно не было объяснения, почему он взял вину на себя. Кажется, во всём был виноват почти обречённый вид Вихлянцева, который судорожно пытался придумать отмазку. — Умеешь стрелять? — меняя тему разговора, школьник поправил рюкзак на плече и зашагал через дорогу. — Эм, ну да. А зачем тебе это? — Руслан нагло врал. Стрелять он никогда не умел, а чувство подсознательного пацифизма препятствовало обучению этому занятию. Парень искренне надеялся, что то время, когда начнутся уроки начальной военной подготовки, не наступит. — Не хочешь показать своё мастерство? — исходя из непонимающего взгляда, Илья понял, что одного вопроса недостаточно. — Ну, завтра в тир не хочешь сходить? — Хочу, — машинально ляпнул Руслан. Он не помнил о том, есть ли какие-либо запланированные дела на предстоящее воскресенье, но это в данный момент было совершенно неважным. — Вот и отлично. Я тебе напишу время и место встречи, а с тебя — привести Поперечного, — Давыдов догадывался, что последний вряд ли придёт и снова будет вырисовывать очередную Тентакли-Женщину, которая спасёт мир и избавит африканцев от СПИДа, но попытаться стоило. — Ладно, — Руслан не сильно понимал, отчего у школьника такое рвение к общению с ним, но против ничего не имел. Наверное. Вихлянцев не имел в числе черт характера такую особенность, как распознавать свои чувства, поэтому коммуникация обычно давалась ему не особо хорошо. Стаскивая с себя мокрую одежду, стоя в ванной, парень думал о том, как он будет избегать попыток стрельбы в тире. Или он всё же хочет научиться?