Go To Hell

Запыхавшиеся, Дэйв и Джеймс ввалились в студию. Ларс и Клифф, до того мирно беседовавшие, оглянулись на грохот открывающейся двери и уже не знали, то ли злиться на двух опоздавших придурков, которые над чем-то ржали, то ли ржать вместе с ними. Ларс отправился за установку. - Мы играем? - Конечно, играем - успокоившись, сказал Хэтфилд. Комната наполнилась звуками "Motorbreath". Играя, Дэйв вслушивался в голос Хэтфилда. Он казался ему зовущим куда-то. Куда-то далеко, прочь отсюда, куда гораздо выше, чем луна, куда-то, где страшнее, чем на седьмом круге ада... Living and dying, Laughing and crying... Мастейн продолжал пристально рассматривать Джеймса. Какой он? И что его ждет? Гитарист видел в нем нечто очень сильное, оно было скрыто, гораздо более сильное, чем его взгляд, его внешность. Рыжему казалось, что он рядом с вокалистом выглядит бледной поганкой, теряется на его фоне. Закончив играть, Масти на несколько минут вышел из комнаты и подошел к зеркалу. Как он выглядит? Бледная кожа, на руках выступают синие вены, на сгибе локтя видна пара следов от уколов, как только Джеймс не увидел, очень худой, всклоченные рыжие волосы, из-под растрепанной челки смотрят два темно-ореховых глаза диким, одиноким, злым взглядом, тонкая линия губ изогнута в презрительной ухмылке. Дэйв ещё раз окинул себя взглядом с ног до головы, собрал гитару и вышел из здания. Ему было плевать, что группа ждет его. Сверху стал накрапывать дождик, а Дэйв всё шёл и шёл дальше и дальше от студии, в которой ждал его Джеймс. Хэтфилд начинал волноваться. Дэйв не возвращался уже минут 15. Он решил подождать рыжего еще минут 5. А тот всё шел. Быстрее и быстрее и как можно дальше. Он вспомнил погибшего отца. Мастейну хотелось уйти подальше от этой гребаной жизни, подальше ото всего, что было здесь. Он больше не мог и не хотел жить. Не хотелось никакой поддержки от Джеймса. У того своя жизнь. Он проживет без него.   Джеймс выскочил из студии. В глазах горел огонь бесконечного страха и паники. Дэйва нет. Куда он ушёл?! Почему?! Хэтфилд оглядывался по сторонам, надеясь хотя бы увидеть кусочек рыжих волос. Вдруг он заметил удаляющуюся фигуру. Она показалась ему очень знакомой. Знакомая походка, кажется с гитарой. Вокалист ломанулся за ней. Мастейн стоял на краю моста. Из мрачных мыслей Дэйва вырвал сильный толчок в спину. Ему показалось, что он падает в воду, но сильные руки его удержали. - Какого хрена?! Блять, Дэйв, какого хрена ты это делаешь?! - Отвали от меня! Меня заебала эта жизнь. Я ненавижу себя и хочу умереть! - Дэйв попытался вырваться. - Я не отпущу тебя, мудак. Ты мне нужен, ублюдок. - Да иди ж ты в задницу, Хэтфилд. Я всё равно сдохну! Раньше или позже, неважно! Джеймс посмотрел на Дэйва. Тот словно хотел испепелить его взглядом. Он отставил Мастейна подальше от края и отпустил. - Иди. А я за тобой. - Не смей, Хэтфилд! За мной не смей. - А мне наплевать. Нахера мне то тут оставаться, если дорогой человек убивает себя у меня на глазах?! Я тут не останусь, чувак. Я лучше за тобой пойду. И насрать, что группа развалится, что чужие жизни сломаются. Что бы не случилось, я с тобой буду до конца, и не думай, что предам. И бросал бы ты наркоту. Я видел на руке след от укола. Дэйв смотрел на Джеймса. Дождь превратился в ливень и хлестал теперь по щекам. Волосы цвета пшеницы прилипли к загорелым плечам, небесно-голубые глаза, несмотря ни на что, излучали тепло и доброту. Этот парень готов был принимать его, дикого зверя, любым. И любить любым.