Исцели мои шрамы

Прошло две недели с той злосчастной вечеринки у Белиной. Василевский историю у нас не вел, да и вообще в школе не появлялся. Может быть, его и в городе не было. Историю у нас заменяла Екатерина Михайловна, которая сказала, что Дмитрий Маркович очень приболел, — «у него диарея, рвота, мигрень, и вообще его фура убила». На её уроках мы старались вести себя тише воды, ниже травы, ибо все понимали, в каком положении она находится. Все обходили меня стороной, кто-то конечно пытался заговорить со мной и разузнать, что же это такое было в доме у Маши, но я лишь отмахивалась, и отвечала, что все просто перепили. Симонов ходил в школу, как будто ничего и не произошло, и лишь его побитое лицо говорило об обратном. Он старался делать вид, как будто меня нет. А у меня, при виде его, заходящего в класс, все сжималось внутри, да и боль в руке становилась только сильнее. Как вы помните, Василевский посадил Влада со мной, но так как временное руководство над нашем классом взяла Екатерина Михайловна, все сидели как хотели. То есть, я продолжала сидеть одна, как и все десять лет, что я учусь в этой школе. Сразу после того, как Дмитрий Маркович оставил меня там, на улице, мне пришлось бежать в травмпункт, ибо боль в руке была невыносимая. Там мне и зашили ладонь, объяснив, что если бы я пришла позже, то с рукой можно было бы попрощаться. Хорошо, что мне её хотя бы обработали, и туда не занеслось никакой заразы. Дома, я как всегда соврала матери. Увидев мою руку, она чуть не упала в обморок, но мне пришлось рассказать, что я случайно по дороге поскользнулась на какой-то грязи, и зацепилась за что-то острое, да и вообще не успела дойти до дома Лизы. Мама, конечно, посмотрела на меня с недоверием, немного поругалась, что я неряха, но еще раз увидев бинт на руке, смирилась. Каждый день я проходила мимо дома Василевского, смотрела в его окна, надеялась увидеть хотя бы что-то, но каждый раз натыкалась только на занавешенные окна. Вот и сейчас, я прохожу мимо его окон после уроков, надеясь увидеть его, но… Это кто? Он продал свою квартиру, и теперь там живут другие люди? Что за девушка с рыжими волосами? Я остановилась напротив его балкона и попыталась всмотреться. Раньше я её тут не видела, в смысле в нашем районе. Она пыталась зажечь сигарету, но зажигалка не поддавалась, и тут я увидела еще один огонек рядом с ней. Сердце куда-то упало и разбилось на маленькие осколки. Рядом с ней встал Дмитрий Маркович, тот мужчина, который две недели назад поцеловал меня, украл мой первый поцелуй. А теперь он стоит, обнимая её одной рукой за талию, а другой подносит огонек к её всё еще незажженной сигарете. Слава Богу, сейчас на улице темнеет раньше, и меня не видно. Мои ноги будто приросли к асфальту, не давая мне сдвинуться с места. Первая слеза скатилась по моей щеке, но я её быстро вытерла рукавом куртки. Неужели это происходит со мной? Как так могло произойти? А может, у него была и до этого девушка? Зачем тогда он отвешивал такие пошлые комплименты Белиной, или зачем он пытался тогда поцеловать меня в кабинете? И зачем он ВООБЩЕ меня поцеловал после вечеринки? Так много вопросов, и так мало ответов. Из мыслей меня вывел смех этой девушки, и я увидела, как он её целует. Между ними страсть, и это видно. «Дура. Ты серьезно думала, что у тебя с ним будет любовь до гроба? — вывел меня из моих мыслей мой же внутренний голос. Да, я дура. Я не могла больше на это смотреть, поэтому мои ноги наконец-то послушались свою хозяйку и отлипли от асфальта. Сначала я просто шла, потом ускорила шаг, и в конце концов побежала. А куда я бегу? Куда угодно, только не домой. «Куда угодно, только не домой», оказалось парком. Опять моё любимое место. Прямо в парке стояло кафе, куда я и решила зайти, ибо стало довольно прохладно. Сев за столик и осмотрев меню, я заказала кофе. А что ещё нужно, чтобы согреться? Пока я ждала кофе, я услышала знакомый голос. Голос моего кошмара. Нет, не Василевского, а голос Влада. Оборачиваться я не решилась, а вжалась в свой стул, представляя, что я статуя: авось да пронесет. Через мгновенье чья-то тяжелая рука опустилась мне на плечо, отчего я вскрикнула. Что у него за привычка подходить сзади? — Тише, ты чего орешь? — пробурчал Влад, и сел на место рядом со мной. Я лишь промолчала, и повернула шею в его сторону. Сейчас я смогла рассмотреть его получше. Видок, конечно, был так себе, в каких-то местах до сих пор оставались синяки от кулаков Дмитрия Марковича. Но это делало его только красивее. «Красивее??? Лия, очнись, он тебя чуть не изнасиловал», — сказал мне внутренний голос. «Уже плевать», — ответила я самой себе. Я украдкой посмотрела на парня. Серые глаза, которые были похожи на небо во время дождя, который я так любила. Светлые локоны красиво и аккуратно уложены на голове. Пухлые губы будто приглашали к поцелую. Чуть вздернутый нос придавал его лицу лукавое выражение. — Хорошо? — вывели меня из мыслей его слова. М-да, прослушала всё, что он мне говорил. — Прости, что ты говорил до этого? — Я говорю: извини меня за тот случай на вечеринке, я немного перебрал с алкоголем, сама знаешь эту байду, про то, что организм думает, что умирает, и требует размножаться, — шутливо проговорил он. — Давай забудем это все как недоразумение, хорошо? И вообще, ты мне очень нравишься, правда, не отвергай меня, прошу. — его ладонь легла на мою руку. Меня это немного напрягло, но я тихо ответила: — Хорошо… — Хорошо??? Лия, приди в себя немедленно! Что на меня вообще нашло? Я сейчас должна резко убрать свою руку, уйти вообще из этого кафе, но тело меня опять не слушается. «Кажется ты правда ему нравишься» — сказал мне внутренний голос. «Заткнись» — мысленно ответила я ему. «Ты ничего не потеряешь, тем более вспомни ту девушку на балконе Василевского. Вам не быть вместе» — продолжал мне отвечать внутренний голос. — Хорошо, я тебя прощаю, — громко сказала я, и прикрыла рот рукой. Дура. Зачем так громко? — Вот и славненько, — он убрал руку и подозвал официантку. — Здесь вкусно готовят, давай я закажу на свой вкус? Я угощаю. Тем более я звал тебя на свидание, помнишь? Разреши немного поухаживать за тобой. Я лишь кивнула. Что я только что сделала? Согласилась на свидание? Мозг, проснись, вернись на землю, пожалуйста. Но мозг, также как и тело, решили тупо меня игнорировать весь вечер. Ну и ладно. Будь что будет. В конце концов не изнасилует же он меня прямо тут в кафе? Это просто свидание в кафе. Мы покушаем, я позвоню Сергею, и он меня заберет. Вот и все. Официантка подошла к нашему столу вместе с моим кофе. — Что будете заказывать, Владислав Олегович? Давно вы у нас не были, — с улыбкой на лице проговорила Валерия (так было написано на её бейдже). Почему она так к нему обращается? Видно же, что она старше. Как всегда: много вопросов, мало ответов. Влад быстро сделал заказ, и она, улыбнувшись, удалилась к киперу. Заказ принесли буквально минут через двадцать. — Это филе цыпленка с молодым картофелем под сливочным соусом, — указал Влад на небольшую сковородку. Далее он мне начал перечислять еще блюда, которые нам принесли, но мне было все равно, потому что мой желудок очень захотел отведать эту еду. — Я заказал еще десерт, но его принесут позже, — улыбаясь сказал Влад, и стал разливать что-то по бокалам. На мой вопросительный взгляд он ответил, что это вкусное ежевичное вино. Вино? Мы же несовершеннолетние, разве за это не оштрафуют заведение? Симонов, будто услышав мои мысли сказал, что это заведение его отца, именно поэтому к нему обращаются на Вы, и приносят алкоголь. Как я поняла, папочке Влада все равно, что сыночку еще нет восемнадцати лет. Вино, как и вся еда, действительно оказалось очень вкусным. Внутри сразу стало тепло, и я расслабилась. Влад начал рассказывать мне про свою жизнь, и тут я, как всегда, не подумав, ляпнула: — А откуда у тебя этот шрам над бровью? — указала я пальцем. Некультурно, Лия, и бестактно! Но у Влада, видимо, также как и у меня развязался язык, и он поведал мне свою страшную историю.

POV Влад

Мне было десять, мы с ребятами играли во дворе в прятки. Не смотря на то, что многим из нас было десять-девять лет, с нами часто гуляли пацаны постарше. В тот день к нам пришел старшеклассник Артём. Ему было шестнадцать, но он очень любил играть с нами. Мы бегали довольно долго. В очередной раз, когда нам надо было спрятаться, меня позвал Артём и сказал, что знает хорошее место для пряток. Я, наивный мальчуган, доверчиво пошел за ним. За углом, куда мы зашли, стоял черный микроавтобус. Мое внимание привлекло то, что у этого автомобиля номера были заляпаны грязью. Но я посчитал, что машину просто давно не мыли. Когда мы проходили мимо, дверь резко открылась, и старшеклассник толкнул меня внутрь. — Что это все значит? — попытался я задать вопрос, но рот мне грубо закрыли ладонью. — Заткнись, и слушай внимательно, — послышался голос где-то сбоку. — Все в городе знают, что отец у тебя влиятельный человек с большим кошельком. Наследник у него единственный. То есть ты. Это значит, что он приложит все усилия на твои поиски. Ну, а ты знаешь, что всем людям нужны деньги. Надеюсь, ты улавливаешь мою мысль? Твой отец принесет нам конверт с деньгами, а мы отдаем тебя в целости и сохранности. Я лишь кивнул. Мы ехали долго, судя по звукам выехали из города. Я не мог видеть лица людей, которые меня похитили, потому что глаза у меня были завязаны. Хотелось заплакать, но слезы почему-то не шли. Осознание того, что меня увозят далеко от родителей, друзей, бабушки… пришло не сразу. Понимание того, что я могу их больше не увидеть, росло во мне и больно сдавливало грудь. Вскоре машина остановилась. Меня грубо подняли за руки и повели куда-то. «Подвал» — догадался я, почувствовав, что иду по ступенькам, которые ведут вниз. Меня посадили на стул, и дали в руки какой-то листок. К сожалению, я не видел, что на нем написано. Потом меня сфотографировали, и они вышли из этого помещения. Я не знаю, сколько я там просидел. Я даже не знал, сколько времени. Но меня стало клонить в сон, и я тупо упал лицом вниз со стула. Видимо, я потерял сознание, потому что, когда я проснулся, мой лоб пронзила резкая боль, и я щекой почувствовал что-то жидкое и горячее. По запаху металла я понял, что это была кровь. Моя кровь. Видимо, когда я упал, я задел лбом что-то острое. Вот так и появился мой шрам. — А как ты остался жив вообще? — с удивлением пробормотала Лия. — Боже, Влад, я не знала, что у тебя жизнь такая тяжелая. Я думала у меня жизнь говно, а оказывается, у других людей все может быть намного хуже. — Ну… — я продолжил свой монолог. Пролежал я там дня три, не меньше. Из еды мне давали только кусок хлеба и стакан воды. Пить хотелось жутко, да и есть тоже. Было больно… на второй день с меня сняли повязку. В глаза ударил яркий свет лампочки, которая освещала этот чертов подвал. Стены обшарпанные, куча мусора валялось на полу в углах. Из мебели был только стул, на котором я сидел, и матрас, на котором я спал. Там было очень холодно и я начал кашлять. Естественно, что я заболел. Наступил третий день. Я лежал на матрасе, когда в комнату зашел мужчина в балаклаве и костюме цвета хаки. Не говоря ни слова, он завязал мне глаза и вывел меня из комнаты. Меня снова посадили в машину. И опять мы ехали… куда? Не знаю… Меня выкинули на том месте, где и похитили. Машина унеслась прочь… Я не знаю почему меня выпустили… не знал… оказалось, мой отец выплатил не малую сумму за мою шкуру. Когда меня высадили, я поковылял домой. Меня встретили с криками и плачем. Бабушка бросилась меня обнимать, а отец стоял рядом и виновато улыбался. А мать холодно смотрела на меня. Не знаю почему она меня так не любит?.. — Ого… — Лия рассеяно колупала пальцем в столе — Жесть конечно… Она посмотрела на часы. «Боже мой! Уже десять часов вечера! Меня же убьют!» — Так, Влад прости, но мне пора! Меня пришибут за то что я так поздно, — скороговоркой выговорила девушка, собираясь — пока! И выбежала на улицу, оставив парня одного… Симонов Владислав Олегович всю жизнь был обделен любовью. Его родители: Симонов Олег Анатольевич и Симонова Оксана Денисовна всю его жизнь были заняты своими бизнесами. У отца Влада была своя сеть кафе чуть ли не по всей России. А у матери было несколько салонов красоты. Всю свою жизнь Влад принадлежал лишь себе. Только летом за ним присматривала бабушка. Владислав повзрослел довольно быстро, именно после того случая с похищением. Тот день он забыть не мог, как бы не пытался. Напоминал о нем шрам над левой бровью. После того случая семья Симоновых переехала в другой город, где матери Влада пришлось строить свой бизнес заново. Конечно, она была зла, но больше всего она была зла на себя, за то, что не усмотрела за единственным сыном. Олег Анатольевич пытался найти похитителей своего сына, но не за что было зацепиться. Именно поэтому пришлось бросить всё, и переехать в другой город. Повезло, что СМИ не заинтересовались этой историей, иначе на семье Симоновых лежало бы клеймо. И еще, из-за того случая Влада записали на единоборства, чтобы он смог постоять за себя. Он перестал доверять всем вокруг, был обижен на весь мир. Начал пить и курить, чуть не дошел до наркотиков, но вовремя смог остановиться. Когда Влад перепивал, то превращался в зверя, не способным держать себя в руках. Любимый отец закрывал на это глаза, ведь то, что пережил его сын, было в основном его виной. Именно поэтому Влад всегда выходил сухим из воды. Поджигал чужие машины, устраивал дебоши, не терпел отказов, привык получать то, что хочет. В школу Адриановой он перевелся из-за инцидента, который произошел в его старой школе. Он бросил стул в своего одноклассника, потому что тот взбесил. Отец и на это закрыл глаза, и нанял хорошего адвоката, чтобы его единственного сына, наследника его бизнеса, не посадили в тюрьму за данное деяние. Лию он увидел издалека, она показалась ему ангелом, спустившимся с небес. Он влюбился с первого взгляда. Он решил для себя, что она будет его. Он решил, что такие как она не замечают никого вокруг, именно поэтому он решил сделать первый шаг сам. Ну как, шаг… Он слегка задел её плечом, когда пробежал мимо неё. — Сегодня «день животных», что ли? — прозвучало ему вслед, и он улыбнулся. Она его заметила. Он пытался оказывать ей знаки внимания, но она на них никак не реагировала. Влад злился. Тут еще учитель как-то пытался задеть её, что совершенно не нравилось Симонову. Также, рядом с Владом постоянно крутилась Лиза Фролова, которая была совершенно не в его вкусе. Он видел перед собой, рядом с собой, под собой только Адрианову Лию, которая забила собой его голову. Перед вечеринкой, на которую его пригласила Белина Мария, он решил немного выпить, так сказать для храбрости. Он хотел признаться этой девушке с синими, как небо, глазами о своей симпатии к ней. Но, как всегда, перебрал. Он увидел, как она поднималась на второй этаж, и он как околдованный пошел вслед за ней. Она скрылась за дверью туалета. Немного помявшись за дверью, он дернул дверную ручку вниз, и она поддалась. Он увидел её взгляд, который смотрел на него через зеркало. Алкоголь вдарил в голову, затуманил весь разум. И он, даже сам не ожидая от себя, закрыл за собой дверь. Он не думал насиловать её, он хотел, чтобы она сама просила о сексе с ним. Именно поэтому он прильнул к ней, к её шее. Как же вкусно она пахла, как карамелька. Он начал её целовать, но она начала лишь вырываться и кричать. Глупая! Её глаза… Такие красивые глаза… Он хочет, чтобы эти глаза смотрели только на него, чтобы эти губы улыбались только ему. Он расслабился и в этот момент она его оттолкнула. Из-за этой неожиданности Влад упал и приложился головой об тумбочку. Когда он оклемался, Лия уже свисала с окна. Глупая девчонка, она же убьется! Он быстро подбежал к окну, и протянул ей свою руку, за которую она, конечно же, не схватилась. И тут, вмиг протрезвев, он понял, что только что сделал. Точнее не сделал, но пытался. Через мгновение дверь с грохотом открылась, и он даже не понял, как оказался на полу рядом с лестницей. Его быстро поставили на ноги, схватив за шиворот. Когда он понял, кто перед ним стоит, то, быстро собравшись, прописал ему точно в челюсть. Годы единоборств прошли не зря. Больше всего он ненавидел этого человека, который всеми силами пытался помешать их отношениям с самой красивой девушкой на свете. Но он также понимал, что не сможет заставить влюбиться в себя эту девушку, если будет избивать на её глазах человека, который возможно ей нравится. Именно поэтому он перестал сопротивляться, пока руки учителя сжимали его горло. Он уже ничего не слышал и не видел перед собой. Лишь когда руки отпустили его горло, он ушел. Он должен забыть этот вечер. Из-за этого он пошел домой, пить в одиночестве и думать над будущим…