Мир, который без меня.(Альтернативный гей-роман) Книга1.

25. BOEING BY MCKENNA COMPANY.* — Ой! — от неожиданности воскликнула Ольга, столкнувшись с голым Роем, выходившим из душа. — Господин Маккена?! — Что-то не так? — безразлично спросил тот, продолжая вытирать волосы. — У вас такое лицо, словно вы увидели что-то новое. Не падайте в обморок, я все равно не знаю, что с этим делать. — Простите, я не ожидала вас здесь увидеть… — А кого, если не меня, простите, вы ожидали здесь увидеть? Конечно, если бы я знал, что вы придете так рано, непременно вышел бы из душа во фраке.       Закончив вытирать голову Маккена, наконец, обернулся полотенцем. — Так лучше? — Намного, — нашла в себе силы ответить женщина. — Не обращайте внимания, — чуть смягчился Рой. — Я немного испорчен, чтобы думать, на кого какое впечатление произвожу. Давайте договоримся: вы не будете падать в обморок, я постараюсь поменьше демонстрировать себя в стиле «ню». — Буду признательна. — И как на ваш взгляд, я не совсем безобразен? — Вас разве интересует, какое впечатление вы производите?       Маккене понравился этот легкий виртуальный шлепок по носу. — Один ноль в вашу пользу. Вы начинаете мне нравиться, — улыбнулся Рой. — Считайте, вам повезло. Это случается со мной редко. — Не дай бог, — ехидно улыбнулась в ответ Ольга. — Два ноль. Вы почти положили меня на лопатки. Итак, перейдем к делу. У вас на сегодня тонны дел. Детка спит и пусть спит. Он только недавно уснул… — И вы опять мучили его всю ночь, — словно убеждая саму себя, произнесла женщина, не особо заботясь тем, чтобы Рой не услышал. — Я мучил?! Ну, если трахаться — это мучение, тогда не знаю, что есть удовольствие! — Он ведь еще совсем… молод.       «Однако, смело для домработницы», — подумал Маккена. — «Если покопаться, в ней, пожалуй, что-то есть». — А вы предлагаете ждать, пока он состарится? Попробуйте ему это объяснить. Я уже подумываю, не сходить ли мне к кардиологу. Знаете ли, задыхаться начинаю. Как думаете, долго еще протяну? — Вы, господин Маккена, великий шутник. Изволите пить кофе? — Кофе-кофе-кофе… Пожалуй, изволю, хотя, не обижайтесь, вы готовите его препогано. Но выбора нет, так что валяйте ваш кофе. — Вы очень любезны, господин Маккена… — Рой, — поправил Маккена. — Давайте все упростим. Это ваше словосочетание как-то грузит меня. Эдакий стареющий клубный мальчик. — Вы очень любезны, Рой, — тут же реабилитировалась женщина. — Стараюсь. О, чуть не забыл. Сегодня привезут соковыжималку и по десять килограммов моркови, апельсинов и яблок. Поите его соком и сами пейте. Ему еще восстанавливаться и восстанавливаться. — Кажется, мне с вами тоже. Не беспокойтесь.       Рой в костюме и галстуке последний раз рассматривал себя в зеркале. — И как я, по-вашему, секси? — Думаю, вас больше должно волновать мнение мальчика, хотя галстук завязан препогано. Позвольте, я исправлю это.       Маккена еще раз окинул взглядом свое отражение. — Я его знаю. Он предпочитает меня без-з-з… Ладно, Рой, приготовься. Когда-нибудь я пересплю с тобой, — Рой послал сам себе воздушный поцелуй.       Он ушел, оставив тающий шлейф аромата дорогих духов. Ольга села возле его почти нетронутой чашки кофе и задумалась. Кончик мысли, самый ее краешек о том, что связывает Энди и Роя, коснулся ее, и она поняла. Кажется, поняла. Мудрый юный мальчик. Он прав. Маккена испытывает к нему более глубинные чувства, чем старается показать. Хороший сюжет для старой доброй сказки. Вот только каков конец? Да и сюжет туманен.       Женщина отхлебнула из чашки. Кофе как кофе. Самый, что ни на есть обычный. И что в нем не так? Хотя да, поганый. Он прав.       Время уныло движется к трем. Ему лениво. И за окном лениво. Никакого движения наверху. Ольга решила подняться. Энди спит. Похож на котенка. Разве что не мурлыкает. Лежит на спине. Выгнулся. Почти подпирает коленом щеку. Раскраснелся под пеной перины. Внизу звонит телефон. — Да, господин Стивенсон. Спит еще. Господин Маккена запретил будить. Да нет, все нормально, не болен. Умаялся мальчик. Хорошо. Передам, что вы звонили. Непременно. И вам того же.       Не успела женщина попрощаться, как телефон зазвонил опять. — Да, господин Маккена. Простите, Рой. Не привыкла пока. Спит еще. Да, ваш заказ прибыл. Сразу, как только проснется. Вы на обед заедете? Хорошо, через часок. Не волнуйтесь.       Стрелка нерешительно ощупывает четверку, словно размышляет, стоит ли продолжать. Ольга хлопочет у плиты, потому что в пятый раз позвонил Рой и сообщил, что Стив тоже приедет к обеду. Входная дверь дребезжит от ударов ногой. — Разве у нас не работает звонок? — стараясь скрыть волну раздражения, спрашивает женщина. — Не знаю. У меня заняты руки, — бодро отвечает Шон, протискиваясь с коробками внутрь. — Энди проснулся? — Думаю, что после вашего прихода, да. Вы разве что мертвого не подняли. — Энди! Вставай, лежебока! Энди! Смотри, что я тебе привез! — Боги! Скоро в этом доме будет негде повернуться. — Энди! — Не шуми так, я уже встал! — крикнул парень, сонно прыгая по ступенькам вниз. — Доброе…, а сколько времени? — Добрый вечер, Энди, — улыбнулась Ольга. — Привет, детка.       Стив сгреб мальчика, потискал, запечатлев на щеке смачный поцелуй. — Вкусный какой, — успел шепнуть на ухо. — Пирожок, я тебя съем. — Не ешь меня. Я потный и немытый. — А ты чего спишь как сурок? — Сутки напролет с шестов не слезал, — ехидно заметил Энди. — Умаялся. — Ну так я тебе для тренировок еще один купил. — Уже боюсь спросить какой именно. — Железный, дурень! — Стив отвесил мальчишке дружеский подзатыльник. — А ты про какой думал?! — Про железный и думал. А ты думал, про какой я думал? — А я и думал, что ты про железный думал, — не заставил ждать Шон. — Да ну тебя!       Ольга протянула Энди стакан. — А это еще что? — Господин Рой сказал, что когда слишком много по шестам лазаешь, очень хорошо свежий сок помогает. — Надеюсь, — заметил Стив, заглядывая в стакан, — он ему не сельдерей с петрушкой прописал? — А причем тут сельдерей? — не понял парень. — Маловат еще! Лет через тридцать шепну. Как поймешь, что надо, обращайся. — Вот и господин Рой, — направляясь к двери, заключила Ольга. — Добрый вечер. — А что «Терра Инкогнита» закрылся, раз все клубные сливки здесь? — Да вот думаю вторую сцену открыть. Та маловата стала, — засмеялся Стив, пиная ногой упаковку. — Что это? — Это? — Уже боюсь услышать. Только не говори, что шест, — взмолился Маккена. — Он самый, милый, — целуя его, ответил Шон. — Детке нужны тренажеры, а в спортзале, как назло, такого нет. — Энди! — взвыл Рой. — С твоим появлением моя жизнь превращается в хаос. Я зарастаю кроватями, соковыжималками, шестами и бабами в довершение ко всему! — Рой, — одернул его Стив. — Ну да, женщинами. Осталось только кошку завести, чтобы я сбежал. — Ты забыл упомянуть костыли, — спокойно вступил парень. — Но я могу избавить тебя, по крайней мере, от трех предметов… — И что это за волшебные предметы, обладающие столь магическими чудо-свойствами? — Я и костыли, — с долей вины ответил Энди. — Если не будет нас, тебе вряд ли понадобится все вышеперечисленное, и ты спокойно освободишь свою жизнь.       Рой понял, что шутка, зацепившись, слишком резко свернула за какой-то острый угол. Крови еще не было, но глубокий порез отозвался болью. Маккена взглянул на Стива, но тот не выразил никаких эмоций. — Рой? — как-то неопределенно произнес Энди. — Думаю, — вступила Ольга, понимая, что Маккена пытается всплыть, по сути, не умея того делать, — господин Рой не это имел ввиду. — В общем, да, — поддержал Шон. — Давайте как-нибудь без резких перекосов. Костыли и детка просто необходимы этому дому для поддержания его функционабельности. У меня есть предложение. Давайте поделим обязанности. Вы тут готовьте обед, а мы с Роем оттащим наверх эндин тренажер. Кстати, я еще не видел кровать. Думаю, — он обратился к Маккене, — у тебя есть счастливый шанс похвастаться. — Ну да, — стушевался Рой. — Пожалуй.       Проходя мимо парня, он обнял его и шепнул: — Прошу. Не надо меня избавлять. — Давно в этом доме, — Ольга постаралась перевести разговор на другую тему, — не было за столом столько народу. — Энди, не поможете мне? — А? Да, конечно. С удовольствием. — Вот и славно.       Они принялись хлопотать по хозяйству, хотя это скорее напоминало артель «Напрасный Труд»», потому что и так все давно было готово. — Уже все остывает, — минут через двадцать заметила женщина, вопросительно поглядывая на лестницу. — Пойду позову их. — Не надо, — спокойно остановил Энди. — Но… — Они занимаются сексом, — сказал, безразлично закуривая. — Как?!        Она разве что не всплеснула руками. — Обыкновенно, — ответил парень, выпуская колечки дыма и делая ладонями поступательные друг к другу движения. — Приблизительно как-то так. — Но… да…, а как же? .. — Я? Я рад. — Рад? — Рад, что они есть друг у друга. Так было всегда, так всегда и будет. Это идеальные отношения. Я спокоен. Что бы ни случилось, они выживут. Оба.       Женщина опустилась на стул, обреченно сложив на коленях руки. — И все равно не понимаю, как можно к этому так спокойно относиться. — Ольга, ответьте. Вот если вы любите кого-то, вы будете рады, если этому человеку будет хорошо? — Конечно. — Это как раз тот самый случай. Я очень люблю их, и если им хорошо обоим, я счастлив вдвойне. — А как же верность? — Это и есть верность. А кроме того… Как это не покажется странным, но мужчины геи прежде всего мужчины и во многих отношениях даже больше мужчины, чем многие из натуралов. — Весьма смелое заявление, особенно для молодого человека вашего возраста. — Но это так. Много вы видели сорокалетних мужчин в такой форме? Для большинства геев красота тела одна из очень важных составляющих жизни, и я очень уважаю их за это. Эти двое, — он вскинул голову в сторону лестницы, — красивы до безобразия. Мне есть к чему стремиться. Я больше чем уверен, то, чем они сейчас занимаются, выглядит красиво и сексуально. — Знаете, Энди, — произнесла Ольга, — думаю, все много бы упростилось, если бы многие хотя бы раз послушали вас. — Примите Роя, как он есть, раз уж вас сюда занесло, — вдруг сказал парень, и взгляд его заметно потеплел. — Я как никто другой знаю, насколько он уязвим внутри. Он — художник. Его мир безгранично красив. Он видит то, чего не видит никто. Мир этот хрупок, и Рою приходится защищаться, чтобы сохранить его целостным. — Кто тут и что защищает?! — весело спросил Маккена, легко сбегая по лестнице. — Здесь нечего и не от кого, — улыбнулся Энди, выгибаясь ему навстречу.       Маккена наклонился поцеловать мальчишку. — Хорошо вам было? — шепнул парень. — Ах ты маленький гаденыш! — Рой чмокнул его по-хулигански громко. — Стив! Детка — прозорливая маленькая штучка! Мы что, шумели?! — Не будь тебя, — ничуть не стесняясь, воскликнул Шон, - я, наверное, составил бы Рою пожизненное соседство! — Дети, — улыбнулась Ольга, расставляя на столе еду. — Что стар, что мал… — Стар, как мал, или мал, как стар? — тут же зацепился Рой, выхватывая кусочек из сотейника. — Великое слияние материков, — пробубнил Стив, следуя его примеру. — Точно конец света не за горами. — Блин! Большая счастливая семья. Рой, может, все же подумаешь о кошке? — Сначала кошка, потом птичка, потом мышка, потом я вздернусь. Я сам готов мурлыкать и чирикать… — Проверю позже, — засмеялся Энди. — Смотри! Ты обещал. — Детка, — начал Стив, протягивая парню полотенце, — есть два пути развития событий. Либо ты будешь делать все правильно и накачаешь в итоге мышцы, либо ты будешь все делать неправильно и сорвешь их. У меня адское терпение, и поверь, оно куда больше, чем запас твоей прочности. Шест — он скользкий тип и не всегда любит, когда его седлают дилетанты. Давай-ка еще разок. Положи мне ладонь на руку и постарайся почувствовать, где именно напрягаются мышцы. Кстати, для тебя не секрет, что Рою всегда нравилось наблюдать, как они движутся под шкуркой. — Боюсь, — раздосадовано признался Энди, — ему придется долго ждать. — Ну, пока он увлечен движением лишь одной твоей мышцы, у тебя есть время.       Потом вдруг стал серьезным и откровенно спросил: — Я тебя возбуждаю?       Энди поперхнулся. — Очень. — Есть, к чему стремиться? — Да. — Стремись. Все очень просто. Физиологический мир элементарен. Покорить его несложно. Научись хорошо трахаться, хорошо двигаться, хорошо выглядеть, и он твой. С духовным миром все гораздо сложнее, но мы сейчас не о нем. — Ты так говоришь, как будто это на раз-два. — Ну, на раз, не знаю, а на два - уж точно. Тебе повезло, детка. У тебя есть дядя Стив… — Который давно живет на свете и знает, как это сделать. — Именно. И скажу больше, готов подсказать тебе все, но делать за тебя ничего не собирается. К тому же кто-то пищал, подавая голос и претендуя на что-то? — Ну, Стив! — разозлился Энди. — Держись! — Как ты предсказуем! Слава богу, у меня еще есть время полетать в лучах славы, пока у одного заносчивого самолетика сломано колесико. — Умеешь же ты подбодрить, — выдавил мальчишка, поднимая гантель. — Вы выглядите очень уставшим, — заметила Ольга, когда Энди почти заснул за столом. — Скажите, как вы считаете, Шон привлекательный мужчина? — Очень, — несколько смутилась женщина. — Вот и я так сказал, — грустно вздохнул Энди. — Я заметила, что господин Стивенсон к вам тоже очень нежно относится. — Он прекрасный человек. Мне чертовски везет, — окончание фразы разъехалось в наваливающейся на парня дреме. — Нельзя так издеваться над собой! — всполошилась Ольга. — Вы еще не слишком восстановились, а уже такие нагрузки на себя берете! — По сути, у меня нет выбора. Я вроде бы взрослый мужик, а сижу на шее у этих двоих. Должен же я хоть что-то делать? Раз уж я не приношу денег, мне необходимо хоть какие-то телодвижения свершать. — По-моему, — мягко заметила Ольга, — как вы говорите, "эти двое" получают удовольствие оттого, что заботятся о вас. Вы, видимо, не видите, как они умиляются… — Играя в куклы? — подытожил Энди. — Ну, в общем, отчасти. — Я готов заботиться о Рое всю жизнь. Стирать ему, убирать, готовить. Удобно? Да, но уважения не вызывает. Да, Рой будет приезжать домой, я буду с ним спать, подносить чистую рубашку и вкусную тарелку, но не этого он достоин. Он художник. Очень талантливый, но любому таланту нужны толчки вдохновения, иначе его муза обленится и разжиреет. Вдохновение не приходит просто так. Его необходимо желать, а раз я его муза, как он говорит, то… Вы не представляете, как вспыхивают его глаза, когда он чует это вдохновение. Он становится одержимым. У него горят глаза. Он хочет все, сразу и здесь. Вы не видели его, когда я падал с парапета, а он снимал… снимал… снимал… — С какого парапета? — Рой делает выставку. Падение ангела. Вот я и падал. С моста в реку. Он боялся, что что-то случится… Боялся, но был не в силах отказаться… — Как же он допустил?! — Не допустил. Я не оставил ему выбора, потому что я должен был дать то, чего он хотел. — Вы смелый мальчик, Энди. — Я бы никогда не сделал этого, но ему было нужно… — Вы, видно, действительно сильно его любите… — Настолько, насколько это умещается во мне. Знаете, почему Стив и Рой столько лет вместе? Вернее, не вместе, а порознь вместе? Потому что за столько лет не устали восхищаться друг другом. Мне нужно это же. Очень скоро я перестану быть этаким милым подростком, и что тогда? А я хочу, чтобы и через десять лет они оба испытывали ко мне интерес и восхищение. Все очень просто. До безумия просто. — Энди, сколько вам лет? — Не знаю. У меня нет ни паспорта, ни возраста, ни дня рождения. Когда-нибудь у меня будет все, но чем дольше я буду бездействовать, тем позже это случится. Я еще не заслужил, чтобы себя беречь, так что и говорить об этом нет смысла. — Но есть во всем этом один неучтенный фактор… — Неучтенный фактор? — Да. Я. И я не позволю вам убиться, так что - как хотите. — Тоже решили поиграть в куклы? — Считайте, как вам заблагорассудится, но я не Рой и не Стив, так что на поводу у вас не пойду. — Да-а-а, — улыбнулся Энди. — Серьезное препятствие. — Непреодолимое, — улыбнулась в ответ Ольга. — Так что давайте, как там эти двое говорят, подбирайте свою задницу и несите ее наверх в кровать.       У парня от удивления даже приподнялись брови. — И нечего так смотреть, — продолжила женщина. — Не заставляйте меня еще раз произнести то, что до этого времени я никогда бы не решилась сказать вслух. Но, как я понимаю, вы так лучше воспринимаете. Поэтому давайте-ка, валите отдыхать.       Энди пожал плечами, удивленно повернув голову, но так ничего и не возразил. Только улыбнулся.       Парень вздрогнул, когда почувствовал, как Рой шарит ладонью по его спине. — Если тебя не разбудить, ты, как медведь, проспишь до весны? — Очень снотворная кроватка, — пробубнил мальчишка, ленясь открывать глаза. — Что-о-о?! — взревел Маккена. — Вообще-то я покупал сексодром! Боинг зашел на посадку, а наземные службы не встречают его! Как так?! — Мимо полосы не промахнулся? — Нет. — Ну, так добро пожаловать. — Отлично! Тогда зайду на посадку еще раз только на соседнюю полосу.       Рой вскочил на кровати. Мальчишка мальчишкой. Дернул рубашку. Последовательно прощелкали кнопки. — Так, балласт сброшен, закрылки отпущены! Иду на посадку! — Внимание, боинг семьсот тринадцать! Прием! — мгновенно включился в игру Энди. — Вам надлежит развернуться и зайти на соседнюю полосу! — Вас не слышно! Прием!       Рой обрушился на парня, сгреб его, жадно целуя в губы. — Одно удовольствие садиться на любимую полосу. Она такая знакомая… такая мягкая… такая вкусная… и всегда свободна для моего типа самолета… — Она и предназначена для одного типа самолета, — голос мальчишки поплыл вместе со взглядом, — марки Рой Гейл компании Маккена… — И что наземные службы всегда готовы принять его? .. — Как и ангар… включите систе-мы нави-га-ции… вы-равните нос… заруливайте… — Рой. Мне иногда кажется, ты не повзрослеешь никогда. — Это хорошо или плохо? — Ни то, ни другое… — Как тогда? — пожал плечами Рой. — Это отлично! Но знаешь, что отличнее? — Что? — Что это происходит со мной. — Завтра тебе снимут гипс, и мой падающий ангел вновь будет целеньким. — И? — Что и? И я вновь буду его снимать. — Неужели ты еще не передумал? — Не дождешься! Должен же я в старости написать мемуары на тему, как я стал таким великим! Считай, что я нарабатываю матчасть. — Очевидно, что от скромности ты не умрешь. — Да ладно! Я сама нецелованная скромняжка… — А так? — Энди рванулся и поцеловал. — Сама целованная скромняжка, — улыбнулся Маккена. — У меня есть кое-что предложить тебе… — Если это не секс, то я сдаюсь. — Не секс, — заверил Маккена и тут же усомнился. — Хотя… Как только ты сможешь нормально ходить, мы поедем на побережье в Мексику. Мне нужен красный и белый песок. Я соскучился. Не снимал тебя тысячу лет. И знаешь что? Там точно есть чайки. — Где в Мексике? — Нет. На твоем плеере. Помнишь? Ring my bells… Ring my bells… (1) — Услышал все-таки. — Поедем к Стиву или останемся валяться дома? — Для начала слезь с меня, чтобы я смог хоть как-нибудь свободно думать.       Энди приподнялся на локте, заглядывая Рою в глаза. — Итак, я могу выбрать? — Ну да. — К Стиву. Так я хоть передохнуть смогу до твоего следующего заруливания… — Не сможешь.       Парень покосился вниз. — Черт! Твой навигатор - как магнитная стрелка, как ни крутись, тычет в одном и том же направлении. В ремонт его, что ли, сдать? — Он исправен. И гарантия не закончилась. Энди откинулся на подушки. — Блин! И не ошибается ведь, зараза! — Он всегда найдет свой север. Здесь слишком велико притяжение поля. Приборы аж зашкаливают. — Боинг компании Маккена, — нарочито устало вздохнул парень, — посадочная полоса готова вас принять! Выпускайте закрылки и приступайте к посадке! Аэропорт Джалалли рад вновь приветствовать вас! Местное время двадцать два сорок восемь! Температура за бортом плюс сорок! Влажность повышенная! Удачи, сэр!       Энди любил клуб Стива. В нем определенно была душа. Несмотря на достаточно жесткий дизайн, лишенный наворотов и излишеств, он выглядел уютно. Круглое помещение со спускающимися амфитеатром скамьями и столами. Танцпол в середине, обрамленный еще одним рядом отдельных столиков с полукруглыми креслами и стульями. Овальный бар с высокими табуретами и контактной стойкой. Над ней балкон с низкой мебелью и пуфами, а напротив сцена. Весь дизайн выдержан в металле и темно-коричневом цвете. Каждый раз, заходя в туалет, Энди улыбался, вспоминая свое первое удивление. Почти темное помещение с грубыми дубовыми дверями кабинок и красная подсветка черных унитазов. За эти месяцы клуб стал для мальчишки родным. Уютным. Любимым. Разношенным, как домашние тапочки. Клуб был таким же, как и сам Стив. — Рой, — Энди потянул Маккену к себе, — ты не поверишь, чего я хочу.       Рой открыл рот, но парень опередил его: — Не угадал. Не трахаться. — Ну, если не трахаться, тогда сдаюсь, — ответил Маккена, копаясь носом у того за ухом. — Хочу посмотреть, как ты парней клеишь.       Маккена чуть не поперхнулся. — Чего? — Я запал на тебя, и у тебя есть последний вечер свободных полетов, потому как после я сам начну тебя клеить. — Интересная раскладка. А ты хитрый маленький гаденыш. Хочешь себя проверить? — Да. Здоровая конкуренция движет прогресс. — Ай да Энди! — Рой только всплеснул руками. — Ай да сукин сын! Что ж изволь, проверь своего старика. Надеюсь, он не облажается. Выбирай на свой вкус.       Парень проштопал взглядом толпу. — Вон тот, — он кивнул на внушительного парня с рифленым торсом. — Не проблема. И что мне за это будет? — А что ты хочешь? — Все. — Все? — Ты сам предложил. — Валяй. Все что хочешь. — Не боишься? — Боюсь. — Тогда? — Докажи, и получишь все, что захочешь. — Идет.       Он решительно отставил бутылку. — Начинай ревновать, ибо минут через десять я оттяну его в коридорах. Проверять будешь? — Поверю на слово.       Рой перестраховался, назначив десять минут. По крайней мере, так показалось Энди. Маккена просто подошел к жертве, замысловато поводил по контурам мышц пальцем, задержавшись на ремне джинсов, а потом просто потянул к себе. Ненавязчиво и определенно. Уводя партнера в коридоры он оглянулся. Улыбка. Парень так хорошо знал ее. Так улыбается его муза, когда вожделенное удовольствие захлестывает ее. Немного дерзко. Немного с оскалом. Немного так, что отказать трудно. Во всяком случае, у Энди еще не получалось. Так значит, все, что захочу? Да.       Рой вернулся довольный и взмокший. — Ну что, повторить? — Тогда, боюсь, ты захочешь все вдвойне. — Поверь, для тебя уже небольшая разница. — Ты так сбросишь все топливо. Чем меня заправлять будешь? — У тебя когда-то были проблемы с этим? — Нет. — Считай, у меня есть дозаправщик… — Поехали домой. — Уже?! — удивленно воскликнул Рой. — Да ты сломался вперед меня! Не! Так не пойдет! Летать — так летать! Не волнуйся. Я успею вовремя прибить тебя к посадочной полосе! — весело крикнул Маккена, теряясь в толпе.       Какой-то двуликий Янус поднялся внутри Энди. Его старик, как говорил сам Рой, был в отличной форме, до безумия прекрасен и чертовски сексуален. Парень аж захлебнулся в своей оценке. Черт с ней, с ревностью, хотя… А, нет, все же черт с ней, потому что там в студии он останется с ним наедине, а там уж… Что там уж? А там уж Маккена получит все, что захочет. Непременно получит, потому что Энди готов дать больше. Мальчишка улыбнулся. И пороха у его старика хватит, и дозаправщик не нужен, потому что темперамент рвет Роя изнутри. Парень знает. Как никто другой знает. — Пытаешься его визуализировать? — спросил Стив, дружески поддев его плечом. — Пытаюсь представить, чем он там занимается.       Шон посмотрел в сторону темных комнат. — Угадать не представляется возможным. Даже не знаю, что предположить. Слышал, завтра на тебя снизойдет счастье? — намекая на гипс, спросил Стив. — Снизойдет облегчение.       А потом помолчал и добавил: — Если выживу сегодня. — Есть сомнения? — Я ему проспорил, и теперь все, что он захочет. — Серьезная проблема. И что же за спор? — Он испытывал себя на прочность и безотказное действие волшебных пассов.       Стив рассмеялся. — Сдается мне, кто-то другой испытал себя. А, Энди? — Вот именно, что испытал, — почти грустно согласился парень. — Хотя зря. Ничего нового. — Сломав один… один из… очередной диван, он еще сомневается? — Думаю, уже нет. Теперь сомневаюсь я. — Хватит ли запаса прочности у вас обоих? — Позвони утром. Проверь. — Прости, детка, — Шон взглянул на часы, — утром это когда? Обозначь крайний предел разграничения. — Часа в четыре дня. — Почти раннее утро, — поддел его Стив.       Он хотел еще что-то сказать, но Энди продолжил: — Все пучком. В пять гипс. В шесть тренажерка. Ты это хотел узнать? — Уже узнал. — Ну что, голубки?! — налетел на них Рой, — позвольте бывалому орлу на жердочку в вашем курятнике присесть. О чем воркуете? — О том, во сколько мне проверить, закончил ли ты свои гнусные, развратные притязания к ребенку. — К кому, прости?! Вот это вот мелкое ненасытное извращенное существо в твоем представлении ребенок? Попробовал бы ты испытать на своей шкуре его, как ты говоришь, притязания! Ты бы сдох! Я спасаю мир… — Ага. Самозабвенно и регулярно, — расхохотался Стив. — Вот уже почти тысячу раз, — поддержал его Энди. — Солидный стаж. Бедняга мир! Он должен воздвигнуть тебе памятник и выставить караул, чтобы отгонять голубей! Не приведи господи, обсидят твою героическую голову! — Ну так что, — вступил Рой, — мне еще разок на танцпол сходить или поедем домой? Готов расплатиться по счетам? — У меня есть выбор? — краешком губ улыбнулся парень. — Не хочу огорчать тебя, но, кажется, нет. — Смотрите, — благословляя, произнес Стив, — не затрахайте друг друга насмерть. Часа в четыре проверю. Так что придется уложиться до этого времени. — Тогда поскакали! — засуетился Рой. — Времени в обрез! — И так всегда, — подытожил Энди. — Скидка на инвалидность? — Не предусмотрена.       Дома хорошо. Уютно. Чисто. Тихо. Так, как всегда хотелось Энди. На столе записка. А у Ольги красивый почерк. Крупный и округлый. «Мальчики…». Парень улыбнулся. Дальше перечисления, где что из еды, а в конце: «Детка…». Вот тебе и тетка! Пока парень читал записку, Рой суетился по гостиной. Пил воду. Курил. Опять пил. Облился. Разбил стакан. Прочертыхался. Потом плюнул на все и успокоился. — Итак? — спросил Энди. — Готов получить все, что выиграл?       Маккена уставился на него. — И после этого Стив вещает мне о непорочном младенце? Не знаешь, о ком это он? — Не совсем уверен, но готов проверить экспериментальным путем. — Но это точно не о тебе, потому что мне нравится твоя вечная непроходящая голодная неудовлетворенность. — Пойдем наверх. С этим надо что-то делать. — Итак, что ты хочешь? — Все, — проскрипел Рой, наседая и заваливая Энди. — Хочу твои рефлексы. Условные и безусловные. — Не знаю, что это такое, но готов предоставить их тебе. — Игра состоит в том, что ты будешь слеп и ограничен в движениях. Я напротив - раскован и свободен. — Зачем? — Зрение лишает человека эффекта неожиданности, ибо, наблюдая, ты имеешь доли секунды подготовиться к прикосновениям, и это уже не так остро. Я хочу твою стопроцентную отдачу и свою безоговорочную власть.       Энди не ответил. Лишь улыбнулся. Слова Роя возбуждали, и парень был сам не прочь поиграть. — Ну так что, будешь сам держаться за спинку или связать тебе руки для твоего же спокойствия? — Твой приз. Тебе решать.       Рой играл, и Энди понял, что не знает его, и что хуже того, не знает себя. Почти год безудержных отношений, и ты вновь в начале. Дрожишь, словно партнер первый раз несмело коснулся перепуганного тела, и ты не готов к тому, что оно выдаст. Оно, словно обороняясь, гоняет туда-сюда полки мурашек, и те, повинуясь какому-то приказу, выставляют острые пики волосков, ощетиниваясь и готовясь противостоять вторжению. Наступающий прорывает оборону в другом месте, и они срываются, устремляясь наперехват. Внутри, глубоко в тылу тела тоже идет возня. Сопротивленцы носятся, перекатывая тяжелые ядра, сталкиваются, вызывая спазмы. Рой издевается, управляя всей этой крепостью. Наслаждается осадой, разглядывая перегретые влажные капли на висках. Дает секунды передышки и вновь заставляет толпы солдат нестись в тонкие места обороны. Энди потерян. Впервые он не в силах управлять собой, потому что им управляет другой. Так странно. Как-то обостренно остро. Безумно-неожиданно. — Стой! — шепчет, словно это и не он вовсе, а какая-то посторонняя сущность. — Не могу больше!       Пытается облизывать пересохшие губы. Не помогает, потому что язык липнет. А Рой улыбается. Можно же исправить. Дотягивается. Целует. — Пощады просишь? — Нет. — Тогда? — Да. — Проси. — Нет. — Остановиться? — Да. — Да? — Нет.       Рой разглядывает губы парня. Знает же наизусть. Знает? А мальчишка то приоткрывает их, то улыбается краешками, то чуть прикусывает. Слева. Чуть показывает кончик языка. Маккена любуется, словно читает сурдоперевод его чувств. Вот они. Здесь. Неприкрытые. Истинные. Честные. Энди запрокидывает голову, вздыхает, а после пытается глотать. Гладкая косточка движется под кожей, и Маккена улыбается. Он получил то, что хотел. Рефлексы. Вот она, отдача в обрамлении белоснежного белья. Счастлив? Да. Я люблю тебя, Энди. Нелепая мысль. Самому смешно. Сопротивляйся, Рой. Кажется. Нет, не кажется. Так и есть. Я люблю тебя, Энди. — Ох и трясло же тебя, — улыбается Рой, скрывая то, что только что понял. Нет, не скажет. Ни за что. — Попал в зону турбулентности. А ты поиздевался надо мной славно. — Знаю. Видел. — И что же ты видел? — Все, что и хотел. — Доволен? — А ты? — Сам не знаешь? — Знаю. — Тогда? — Это классно иметь власть и пользоваться ею. Захватываешь государство и дробишь его… — Рой, - начал Энди серьезно. — Хочу попросить тебя об одной вещи. — Попробуй. — Знаешь, — парень думал с чего начать, — ты можешь прибивать кого захочешь… — Ну-ну, — подбадривал Маккена. — Смелее, малыш. — Я прошу тебя, пусть эта кровать будет только твоя и моя. Не совсем. С одним исключением. Стив. — Все? — Да. — Тогда и я хочу попросить тебя. — Попробуй. — Ты тоже можешь прибивать кого захочешь… С одним исключением. Стив. * Боинг компании Маккена. 1 Звените, мои колокольчики.