В поисках затерянной гробницы: путешествие в Египет

В лондонском порту во всю резвился морской ветер. Он пришёл с севера и принёс собой холодную свежесть, которая за долгую дорогу до Англии успела насквозь пропитаться солёным привкусом морских глубин. Прохладный ветерок разочарованно пролетал мимо пришвартованных торговых судов и радостно обдувал пассажиров лайнеров, выходящих из порта. Сам Лондон соединялся с портом узкими, крутыми коленчатыми улицами, по которым порядочные люди избегали ходить ночью. Несмотря на то, что Лондон давным-давно сменил статус унылого города на культурный центр Англии, здесь всё ещё сохранялись и попадались некоторые злачные места. Близ городского порта нередко можно было наткнуться на ночлежные дома с грязными, забранными решеткой окнами. Порой местные жители задавались вопросом: почему английское правительство не спешит упразднить данные сооружения? И очень часто, не находя ответа, начинали считать данные сооружения явлением какой-то неотъемлемой части городской экономики, на которую представители парламента – да и сама королева – закрывают глаза. Еще чаще неподалёку от порта встречались ломбарды, в которых туристы могли заложить или обменять на что-нибудь интересное свои вещи. Также вблизи порта было немало пабов и самых разных оружейных магазинов, в которых приезжие американцы буквально затаривались разнокалиберными пистолетами и ружьями. Сами же англичане обычно обходили магазинчики с оружием стороной, считая, что иметь оружие в цивилизованном, благополучном городе совершенно неуместно.

•●•●•

Ровно в восемь утра Джон Уотсон покинул свою квартиру, находящуюся в одном из самых оживлённых лондонских районов. Попрощавшись с миссис Тёрнер, Хэмиш поспешил поймать такси. Однако ни с первого, ни со второго раза молодому человеку не удалось остановить ни одного кэбмена. Живя в Лондоне с самого рождения, Джон просто не мог поверить в то, что до сих пор не способен остановить кэб. Третья попытка оборачивается для Уотсона полным крахом, четвёртая же имеет оглушительный успех. Погрузив небольшую сумку с личными вещами на заднее сидение, Джон устраивается на переднем. Таксист смеряет пассажира каким-то презрительным взглядом, включает счётчик и, поинтересовавшись маршрутом, что есть силы вдавливает педаль газа в пол. Примерно через полтора часа кэб уже въезжал на территорию лондонского порта. Колеса громыхали на дорожных стыках, а машина, за дорогу растерявшая половину своей скорости, словно улитка, ползла вдоль набережной. Проехав ещё несколько метров, кэбмен затормозил, выключил свой счётчик и потребовал с Джона заслуженные деньги. Расплатившись и на прощание улыбнувшись таксисту, Уотсон поспешил в порт. Впрочем, спешка Джона была неоправданной, ведь в конце концов до отплытия его корабля оставалось ещё много времени. Первое, что бросилось в глаза Джону, переступившему порог порта – это неиссякаемый поток людей. Состоящий из молодых и не очень мужчин, стройных и полных женщин, а также взбалмошных и некоторых на редкость уравновешенных и спокойных детей. Лучезарно улыбнувшись маленькому мальчонке, пробегавшему мимо, Хэмиш устремил свой взор на довольно-таки массивный корабль, ожидающий час своего отплытия. Величественный лайнер с гордым названием «Принц Британии» невольно вызвал в голове Джона ассоциацию с "Титаником", который затонул в 1912 году. Из трех тёмно-коричневых труб "Принца Британии", украшенных поверху широкими черными полосами, поднимались густые клубы серого дыма, они группировались в тёмные массивные тучи и застилали собой на редкость ясное для Лондона небо. На главной мачте британского судна, развевался треугольный флаг компании, создавшей этот лайнер. На верхней рее трепетал на ветру голубой флаг с белым квадратом посередине, означавший, что судно готово к выходу в открытое море. На второй мачте реял Египетский флаг, показывающий зевакам пункт назначения корабля. На корме судна расположился непосредственно британский флаг, олицетворяющий собой принадлежность лайнера Соединенному Королевству . Пробравшись через толпу неустанно снующих людей, Джон в числе первых пассажиров поднялся по широким сходням на палубу Принца. Вслед за Уотсоном на корабль прошли члены команды, включающие в себя многочисленных стюардов, а также механиков. Сотни пассажиров на пару со знакомыми и родственниками, решившими воспользоваться случаем, забрались на корабль и начали внимательно изучать его устройство, словно до этого мига не видывали подобных судов. Джон достал из кармана пиджака свой билет и, взглянув на него ещё раз, убедился в том, что является пассажиром III класса. Разыскав стюарда, Уотсон зачем-то продемонстрировал ему билет. Юноша-стюард, которому можно было с трудом дать восемнадцать лет, на редкость противно хихикнул, подхватил сумку Хэмиша и жестом руки приказал пассажиру следовать за ним. Пропев несколько раз номер каюты Джона, молоденький стюард сопроводил Уотсона до нужной комнаты. – Вот ваши апартаменты! – басом, совершенно не подходящим для столь юного тела, выдал парень. – Мне занести ваши вещи? – Я сам занесу, – вымолвил Джон и забрал из рук парня свою сумку. – Вы курите, мистер? – вдруг неожиданно спросил стюард. – Что? Я? Нет. – Это хорошо, – улыбнулся парень. – Значит не придётся вам объяснять где здесь, в III классе, находится курительный салон. Конечно, если бы вы были любителем покурить, вы могли бы курить и на палубе, но начальство говорит, что пассажиры обязаны дымить непосредственно в специально отведённых для этого местах. – Вот как, – Джон ухмыльнулся. – Учту это на всякий случай. Парень лишь кивнул головой на реплику Джона, а затем ловко подскочил к двери в каюту и распахнул её. Перед глазами Уотсона раскинулось довольно комфортабельное помещение, хорошо вентилируемое и освещённое электрическим светом. Тот факт, что именно в его каюте отсутствует иллюминатор, нисколечко не угнетал Уотсона. Это было его первое плаванье на корабле, а соответственно, огорчаться по таким пустякам было бы довольно глупо. Войдя в помещение, Джон швырнул сумку с вещами на постельное место, однако та в свою очередь отскочила от койки и рухнула на пол. Вещи Хэмиша мгновенно оказались высыпаны на паркет. Парнишка стюард мигом кинулся собирать вещи пассажира. И не понятно, то ли он делал это потому, что помогать пассажирам в подобных ситуациях является его обязанностью, то ли юноше просто приглянулся Джон, а потому порыв оказать помощь не заставил себя долго ждать. Подняв и аккуратно сложив рубашки Хэмиша в дорожную сумку, парень потянулся за обтянутой дорогой кожей книжицей с инициалами Г. У. Едва парень коснулся книги, его руку сверху накрыла тёплая ладонь Джона. Щёки стюарда заалели, а сердце ускорило свой ход. – Я сам подниму, – проронил Уотсон, отведя руку парнишки в сторону. – Можешь идти, наверняка другим пассажирам тоже требуется помощь стюарда. – Д-да, наверное, – пробасил парень и поднявшись на ноги устремился к выходу, но, не успев перешагнуть порог, остановился и обернулся. – Корабль отплывает через двадцать минут. Приятного дня. После этих слов стюард ретировался. После того, как Хэмиш собрал все свои вещи и спрятал на дне сумки дневник брата, он решил прилечь. Опустившись на довольно мягкую и удобную кровать Джон и не заметил, как невольно закрыл глаза, а затем и вовсе провалился в сон. Проснувшись в два часа, Уотсон почувствовал лёгкий приступ тошноты, что означало, что корабль уже достаточно долгое время находится в движении. Поставив себе диагноз «морская болезнь», Джон решил подняться на верхнюю палубу, дабы вдохнуть солёный морской воздух и попытаться привести своё состояние в порядок. Прогуливаясь по верхней палубе «D», Хэмиш учуял приятный аромат яблочного пирога, принюхавшись, Уотсон в одночасье понял откуда доносится столь аппетитный запах. Как оказалось, на палубе «F», расположенной на уровень ниже, находится весьма милый ресторанчик для пассажиров. Поспешно спустившись вниз Джон немедленно направился туда. Когда Уотсон проходил мимо одного из занятых столиков, его неожиданно окликнули: – Джон! Джон Уотсон! – донесся до Хэмиша довольно знакомый голос. Молодой человек остановился, обернулся и его глаза столкнулись со взглядом полноватого мужчины. – Майк?! – удивлённо просипел Уотсон. – Да, да! Это я, Майк Стэмфорд! – Вижу, – произнёс Джон. – Знаешь, а тебя было трудновато узнать. – Да, знаю, – засмеялся Стэмфорд. – Это всё из-за того, что я располнел. – Нет, вовсе нет, – запротестовал Джон, но под жгучим взглядом Майка сдался и добавил. – Ну, разве что чуть-чуть. – Боже, как же я рад тебя видеть, Джонни, – подлетая к другу и обнимая того за плечи, заголосил мужчина. – Я тоже рад, Майк. Это так неожиданно, что мы встретились именно здесь. Я всегда думал, что у тебя аквофобия. – Так оно и есть, – Майк выпустив Джона из объятий, приблизился к уху друга и зашептал. – Честно говоря, я до сих пор трясусь как индюшка перед казнью. И я всё ещё переживаю за то, что лайнер может пойти ко дну, но моя жёнушка меня успокаивает, а поэтому… – Постой. Ты сказал жёнушка? – Да. Именно так я и сказал. – Так значит, ты женат, – констатировал Уотсон. – А ты разве нет, Джонни? – удивился Стэмфорд. – Как так?! – Я… просто. Понимаешь, дело в том, что я ещё не нашёл ту единственную. – Понимаю, Джон. Но всё же, это странно. Ты мистер сексуальность, не будем этого скрывать, да вдруг и без дамы! Как такое может быть? – уловив на себе немного раздраженный взгляд Уотсона, Стэмфорд поспешил заткнуться и сменить тему. – Ты в Египет едешь на отдых? – Нет, на работу. – Серьёзно? Неужели в Англии не нашлось работы для такого хорошего человека, как ты? – Вообще-то нашлось, и я даже успел поработать несколько месяцев. – Ясно, но зачем тогда ты едешь в этот пыльный Египет? – Решил сменить обстановку… – Джона перебили. – А также навестить Гарри, я прав? – улыбаясь, пропел Майк. – Он всё ещё занимается… как это? О! Археологией? Джон помрачнел. Отвёл взор в сторону, а затем снова взглянул на старого друга. – Нет. Он больше не занимается археологией. И я не собираюсь его навещать, – спокойно выдал он. – Ему надоело копаться в песке под палящим солнцем? – усмехнулся мужчина. – Нет. Вообще-то Гарри… Просто… – глаза Джона налились влагой, которой Уотсон старался не позволить выплеснуться наружу. –Дело в том, что его больше нет в живых. – О, Боже! Джон, я... я соболезную. Я ведь не знал. Прости. Если бы я только знал, я бы в жизни не поднял эту тему. – Да всё нормально, Майк. Люди часто умирают. Бессмертных не существует, поэтому не стоит на этом заморачиваться. Лучше расскажи мне про свою семейную жизнь. Очень интересно узнать, где ты познакомился со своей женой. Мне вообще интересно узнать о твоей жизни после окончания школы. – Мне тоже интересно узнать о твоей жизни, Джонни. Но раз ты настаиваешь, я начну первым. Итак, после окончания школы я поступил в академию искусств. – В ту самую, в которую зазывал меня? – улыбнулся Джон. – Да! – ответно заулыбался Майк. – Я, кстати, до сих пор не понимаю, почему ты отказался. Твои рисунки были просто восхитительны. Признаюсь честно, я даже после окончания академии не научился так рисовать. Но зато я научился творить превосходные скульптуры! – хвастался Стэмфорд. – Кстати, благодаря умению создавать «шедевры» из камня и гипса я и познакомился со своей ненаглядной Сарой. – Так, с этого момента подробнее. Значит имя её Сара. Оно довольно милое. – Ахах, знаю! Её отец заказал у меня небольшой бюст Цезаря к себе в офис. Ну, я выполнил заказ, дожидался заказчика. И тут в мою мастерскую вошла она. Сара Сойер. Дочка того, кто заказал бюст. Вот с этого момента и началась наша любовь. – Замечательно. Я рад за тебя, Майк. Действительно рад. – Ну всё, Уотсон. Теперь твоя очередь рассказывать о себе, – затараторил Стэмфорд. – Рассказывать, в общем-то, не о чем. С успехом закончил медицинский. Устроился на пару месяцев в Бартс. Уволился. Отправился в Египет. – Ой, ну так совсем не интересно. – Прости уж. Майк, а ты сам-то в Египет зачем направляешься? – На работу. Как и ты. Представляешь, неделю назад мне пришло письмо от некой Марты Хадсон, которой срочно нужен художник. В комплекте с письмом были билеты на лайнер. Я рассказал обо всём Саре, продемонстрировал письмо. И вот теперь мы с ней здесь. Кстати, Джонни, я ведь вас ещё не познакомил друг с другом. Подожди здесь, – Стэмфорд указал Уотсону на поручни, находящиеся по правому борту судна, а сам побежал за женой, которая в это время сидела за одним из дальних столиков и мило общалась с тремя девушками. Едва Майк скрылся из виду, Джон осознал, что его морская болезнь решила дать о себе знать. Покачнувшись, Уотсон добрался до указанного другом места, и ухватившись за поручни склонил голову вниз, пытаясь сдержать накативший приступ тошноты. Бледный, как полотно, Джон из своего положения наблюдал, как внизу плещется о борт вода, как пенящиеся, бурлящие волны гулко ударяются об борт судна и исчезают под кормой лайнера. Неожиданно Джон ощутил некую слабость в руках, затем молодой человек почувствовал, что его ноги стали ватными. Держаться за поручни, просто не было сил, а твёрдо встать на ноги было невозможно. Прежде плавно скользящий по водной глади лайнер вдруг резко дёрнулся. Джон едва не попал во власть морской пучины. Впрочем, он бы наверняка упал в море, если бы не чья-то прохладная рука, так вовремя подхватившая за талию. – По-моему, людям, страдающим морской болезнью, безопаснее оставаться в каюте, – раздался чей-то бархатистый баритон над самым ухом Хэмиша. – Вы как доктор должны были бы предвидеть подобный приступ головокружения и держаться подальше от поручней, через которые легко перевалиться за борт. После того как голос закончил вещать, а Джон нашёл в себе силы для того, чтобы встать на ноги, рука, прежде придерживающая Уотсона, испарилась, оставив после себя на ткани приятный холодок. Основательно утвердившись на палубе, Джон обернулся и кинул в сторону удаляющегося кудрявого мужчины тихое «спасибо». На эти слова длинноногий брюнет, не оборачиваясь, лишь бросил «не за что» и скрылся в потоке пассажиров, проходящих мимо.