В поисках затерянной гробницы: путешествие в Египет

Вот уже около получаса Джон Уотсон, сидя за плетёным столиком, расположившимся под бледно-голубым открытым небом, находился в томительном ожидании и предвкушении скорого прихода Майка и его милейшей супруги. Колокол, приглашающий всех желающий на утренний завтрак, уже давно отзвонил и маленький пассажирский ресторанчик, прежде забитый проголодавшимися за ночь обладателями билетов второго и третьего класса, начал стремительно пустеть. То и дело оглядываясь по сторонам, Хэмиш, всматриваясь в людской поток, медленно рассеивающийся словно шипучая морская пена, ударившаяся о борт, всё пытался хоть где-нибудь поймать взглядом утреннего музыканта, который своей восхитительной игрой заставил его сердце трепетать и петь. Не то, чтобы Джон стремился завязать знакомство, а уж тем более дружбу с этим таинственным статным скрипачом, однако он, неизвестно отчего и почему, буквально дотла сгорал от всепоглощающего желания высказать поспешно исчезнувшему с палубы маэстро насколько поразительна и душевна была его игра. Джон Уотсон, конечно, никогда не смел назвать себя истинным ценителем и знатоком музыки, однако он твёрдо верил в то, что так чувственно и проникновенно мелодию его детства, которую он каждое воскресенье слышал на службе в церкви, ещё никто и никогда не исполнял. Впрочем, Хэмиш умело убеждал себя и в том, что он может и вовсе ошибаться, ведь в конце концов эмоциональной выразительности, услышанной им композиции, могла придать и та дивная атмосфера спокойствия и светлой лёгкости, что царствовала в тот момент в просоленном воздухе. Ещё раз смерив взглядом своё окружение и тяжело вздохнув, молодой человек поспешил направить свои думы в другое русло. И вот теперь его голову занимали уже раздумья о том, почему Стэмфорды так опаздывают. Не дождавшись ни Майка, ни его дражайшей супруги, раздосадованный Уотсон решил вернуться в каюту за газетой, которую до сих пор не удосужился прочесть, хотя и мечтал это сделать с прошлого вечера. Вернувшись обратно в окончательно опустевший ресторанчик уже с выпуском «The Times» в руках, Джон уныло опустился на стул и, раскрыв газету, начал с притворной увлечённостью читать занудные статьи, стиль написания и информативность которых оставляли желать лучшего. Лайнер всё также мерно и спокойно рассекал волны, а в вышине всё с тем же энтузиазмом и задором кричали морские птицы. Жизнь на «Принце Британии» шла своим неповторимым ходом. А время не стояло на месте и всё бежало и бежало куда-то вперёд. Утомлённый знойным ослепительно жёлтым солнцем, высоко стоящим в отутюженном голубом небосводе, Хэмиш уже не вдаваясь ни в какие подробности глазами пробегал по чёрно-белым строчкам и с трудом сдерживал то и дело накатывающую на него зевоту, но всё же не откладывал чтиво в сторону, а продолжал создавать вид занятого делом человека для прогуливающихся по широкой палубе молодых и не очень кокеток, громко болтающих джентльменов солидных возрастов, детей с собаками на поводках и выполняющих самые разные поручения безликих стюардов. В какой-то момент, который Джон и сам не заметив упустил, к нему за столик без какого-либо стеснения и смущения подсел высокий и довольно крепкий мужчина в белой рубашке с подвёрнутыми рукавами и чёрными ремнями подтяжек на широких плечах. Джону понадобилось приложить немалые усилия, чтобы не начать открыто пялиться на загадочного гостя, потревожившего его скромный покой своим неожиданным вторжением. Сделав вид, что переворачивает страницу, Уотсон, скользнув взглядом поверх газеты умело подцепил все примечательные черты своего неожиданного спутника. От цепкого взора Хэмиша не укрылось ничего. Ни маленькая родинка под правым глазом мужчины, цвет кожи которого можно было бы сравнить с некрепко заваренным кофе, сильно разбавленным сливками или молоком. Ни его светлые, практически белые брови и волосы, торчащие из-под козырька мужской шляпы трилби, которая в последнее время, перекочевав из Британии в Америку застала огромную популярность среди представителей тамошнего сильного пола. «Американец», – быстро промелькнуло в голове Уотсона. – «Или же я ошибаюсь?» Пока Джон рассуждал, незнакомец, подозвав к себе жестом руки одного из стюардов потребовал чаю и виски. И в этот миг Хэмиша удивил вовсе не необычный заказ, а глубокий, утробно рычащий голос, который чем-то походил на раскат грома в период грозы. Когда быстроногий стюард вернулся с небольшим блюдцем и маленькой фарфоровой чашечкой, до краёв наполненной обжигающим чёрным чаем, сливочником и небольшой хрустальной сахарницей с крохотной серебряной ложечкой, расположившейся на краю подноса, Джон Уотсон невольно ухмыльнулся, представляя, как комично будет выглядеть американец, старающийся выпить чай на английский манер. Передав заказ пассажиру, стюард поспешил на камбуз за бутылкой виски, которую мужчина потребовал доставить в не откупоренном виде и без бокала. Отложив газету в сторону, любопытный Джон начал усиленно делать вид, что любуется красотой окружающего его мира, исподтишка наблюдая за тем, как мужчина в шляпе справляется с приготовлением настоящего английского чая. К удивлению Уотсона, у его невольного спутника были прекрасные манеры, и он не упустил ни одной детали чайной церемонии. Хэмишу даже казалось, что блондин в подтяжках полностью сосредоточился на чае. Сидя напротив, но не имея повода и возможности заговорить со своим «гостем», Уотсон чувствовал себя несколько зажатым. Уходить с насиженного места он не хотел, однако и находиться в столь необычной компании тоже не желал. Прокашлявшись и внимательно осмотревшись по сторонам, Джон твёрдо убедился в том, что у незнакомца вовсе не было никакого повода садиться за его столик и вторгаться в его личное пространство, ведь все места за другими столами, раскинувшимися по палубе, были абсолютно свободны. Мужчина тем временем, закончив свой чай и изящно промокнув рот бумажной салфеткой, залез в карман своих широких штанин и извлёк из него дорогой обтянутый кожей портсигар с высеченным на нём силуэтом орла. Выудив сигарету, блондин, воспользовавшись спичками, выуженными уже из другого кармана, с наслаждением затянулся и пустил облачко дыма в сторону Джона. – Извините, но если вам так хочется закурить, то лучше воспользуйтесь специально предназначенным для этой цели салоном. Он так и называется «курительный»! Вам что не рассказывали о нём при посадке? – возмутился Джон, который попросту на дух не переносил табачный дым. – О, безусловно, я о нём слышал и даже бывал там, но это такое унылое место, что я лучше здесь посижу, – скривившись выплюнул мужчина. – Здесь? За моим столиком? – вскинул бровь Уотсон. – На нём высечено ваше имя? – в шутку заглянув под стол в поисках любого опознавательного знака, задал вопрос «гость». – Нет, но я его первый занял, – неуверенно пробормотал Джон. – Индейцы тоже Америку первой заняли, но живём и властвуем в ней мы, американцы, а не эти краснокожие. Так что не будьте ребёнком, мистер… – Уотсон, – бросил Хэмиш. – Уотсон, – подхватил блондин, а затем закончил свою мысль, – просто расслабьтесь. Выпить хотите? – Нет, спасибо, – вежливо отказался Джон, когда вернувшийся стюард водрузил на стол бутыль с горячительным напитком. – А зря, – потянувшись к алкоголю заявил мужчина. – Я был бы не против вас угостить. И пусть даже вы и проявили грубость ко мне. – Когда это я проявил грубость?! – вновь возмутился Джон. – Тише, Уотсон, – ухмыльнулся мужчина и отшвырнул бычок уже докуренный сигареты под ноги какой-то проходившей мимо дамы. – Не стоит быть таким громким. Здесь же люди отдыхают, а мы с вами вовсе не парочка молодожёнов, которой дозволено публично выяснять отношения. – Ладно, хорошо, – спокойно выдохнул Джон. – Прошу прощения. Давайте лучше начнём наше странное знакомство с самого начала. Моё имя Джон Хэмиш Уотсон, а ваше? – Себастьян Моран. – Рад знакомству. – Взаимно. Итак, Джон Хэмиш Уотсон, о чём беседовать будем? Только умоляю, не нужно говорить о погоде. Это ужасно скучно. Снобы с палубы «А» уже успели убедить меня в том, что все британцы могут много и долго говорить о прелестях вечернего дождя, но для нас людей с Запада, если честно, это не самая приятная тема для разговоров. – Вы плывёте I классом? – проигнорировав все прочие слова своего собеседника, удивился Джон. – Да, хотя от этого, в общем-то, не в особом восторге, но я должен был потратить все денежки одного ублюдка на что-то дорогое, так что теперь мне грех жаловаться. – Понятно, – не желая узнавать в подробностях о каком-то «ублюдке» заявил Хэмиш. – И зачем вы плывёте в Египет? – А это важно? – вдруг вымолвил Моран. – Нет, но мне всё же любопытно. – Я лучше промолчу, Уотсон. Потому что приличные джентльмены обычно о планах на уикенд не распространяются. – Ну, а неприличные? – подавшись вперёд, ухмыльнулся Джон. Себастьян громко рассмеялся. – Ладно, ладно, подловили. Допустим я собираюсь посетить парочку борделей или чуть больше. А ваши планы, наверное, куда более прозаичны? На выставку какого-нибудь старья, небось, едете. – Ага. Что-то вроде того, – выдал Уотсон, не желая раскрывать перед малознакомым человеком настоящую суть своей поездки. – И остановитесь, значит, в Александрии. Надолго? – На одну ночь. Следующим утром после прибытия я собираюсь в Каир. – Вот как, – слишком заинтересованно протянул мужчина в шляпе. – Я тоже. Удивительно, да? – Возможно, – озадачился Джон. – Что ж, о чём бы ещё спросить? Ах, да, кто по профессии, Уотсон? – кинул Себастьян. – Доктор, а вы, мистер Моран? – Скажем так, у меня собственный бизнес… Разговор мужчин продолжался довольно долго и, должно быть, не завершился бы до самого позднего часа, если бы Джон Уотсон, поглощённый общением с американцем, вдруг неожиданно не вспомнил об ужине, на котором обещал составить компанию Стэмфорду, его супруге и её подругам с палубы «А». Попрощавшись с новым знакомым, Хэмиш поспешил вернуться в собственную каюту, чтобы подготовиться к предстоящему выходу в «высший свет». Джон, конечно, не горел особым желанием наряжаться в выходной костюм и подниматься по сходням на самый верх, чтобы отужинать с Майком в дорогущем ресторане I класса «Queen Mary», в котором, по слухам, готовили настоящие французские шеф-повара, а вовсе не добряк Груви. Однако, теша себя надеждой на то, что в дорогостоящем ресторане, в котором для гостей играет оркестр, он сможет встретиться с утренним скрипачом, Джон всё же приоделся и сейчас перед крохотным зеркальцем, расположившимся над убогим умывальником каюты III класса, затягивал изящную чёрную бабочку. Неожиданно в дверь его комнаты кто-то настойчиво постучал.