Tristan

– Увидимся, – где-то позади промурлыкал насмешливый голос, а затем раздался щелчок открываемой двери и... Блэйд сообразил слишком поздно, и среагировал тоже слишком поздно. Повторный щелчок – брат-близнец первого – это наглядно подтвердил. На заднем сидении теперь было пусто. Отчаянный взгляд киллера метнулся в окно и уцепился за край развевающейся ветровки. Грязно-серый кусок материи с парой дырок от пуль скользнул за автомат с напитками, а затем снова показался с другой стороны небольшого кафе. Тристан ловко перемахнул через пустой столик, запрыгнул на робко выглядывающий из переулка мусорный бак; сильные ноги оттолкнулись от шероховатой стены и цепкие пальцы тут же ухватились за перекладину пожарной лестницы. Будто дикий кот, такой пластичный, такой грациозный. Каждое его движение завораживает, парализует, заставляет неотрывно смотреть, и целый мир блекнет, тускнеет, теряет свою былую значимость... Тристан быстро подтянул себя наверх, в два счета добрался до крыши и... Дальше Блэйду уже было не видно. Проклятье! Он сжал зубы и в сердцах ударил кулаком по рулю. Тысяча скорпионов! Ну почему он не заблокировал двери?! Кретин! Рядом с Тристаном невозможно было трезво мыслить, и дьяволенок бесстыдно этим пользовался. Промчавшаяся мимо машина недовольно просигналила вставшему почти поперек дороги водителю. Да и прохожие не переставали коситься на дорогое авто, едва не поцеловавшее фонарный столб. Надо было трогаться с места, пока не появились добросовестные стражи порядка со своими штрафами за парковку в неположенном месте и вождение в нетрезвом виде. Алкоголя Блэйд сегодня не пил, но разве кто поверит? К тому же, он действительно пьян: опьянен Тристаном, который сначала вскружил ему голову, возбудил до болезненного зуда в паху, а затем без тени сочувствия бросил своего любовника, растерянного, жаждущего и с внушительным стояком. Может быть, это месть за отказ? Точнее ее дополнение, бонус, так сказать. Блэйд цыкнул. Дьяволенок! А ведь он только минуту назад радовался добытому тяжким трудом кусочку истории, считал себя победителем, присвоил себе еще одно очко... А Тристан всего лишь одним незатейливым движением взял и играючи сбросил его вниз с почетного пьедестала. Проиграл ему. Опять. Вчистую. Блэйд дал задний ход, выровнял машину и неспешно покатил к дому, поправляя на ходу жутко мешающий стояк. Настроение его ухудшалось с каждой секундой. Опять упустил, отвлекся! И теперь вместо жарких объятий его дома будет ждать холодная постель. Впервые за несколько дней ему захотелось напиться до бессознательного состояния. Тристан... Стояк никак не желал спадать, требуя немедленно дать ему желаемое. Блэйд снова отвлекся, поправляя штаны. Неудобно, жмет, в какую сторону его ни подвинь. Проклятье! "Может быть..." – в голове робко проклюнулась постыдная мысль, но киллер тут же отогнал ее прочь. Нет! До подобного он не опустится. По крайней мере, не в машине. Конечно, если он решится на самоудовлетворение, это будет еще одной маленькой победой, записанной на счет Тристана. Хоть дьяволенок об этом знать не будет, знаний Блэйда хватит на них обоих. Если так пойдет и дальше, то проклятый искуситель будет крутить им как пожелает. Необходимо срочно придумать, как взять реванш. "А еще, как избавиться от неиссякаемых преследователей и где добыть новые порции блестящих голубеньких ампул", – услужливо подсказал ему разум, и Райвал помрачнел еще сильнее. Проблемы! Сплошные проблемы! А так хочется забить на все, послать Огаву, преследователей, "Забвение", Свалку и вообще весь мир в зыбучие пески; оставить себе одного лишь Тристана и спокойно сосредоточиться на его непростом завоевании. Блэйд тяжело вздохнул, паркуя машину возле дома – заезжать на подземную стоянку он не решился. Вдруг та тварь все-таки его выследила, тогда безлюдная подземная стоянка станет прекрасным местом для расправы над безызвестным киллером, мелкой сошкой Огавы. Хотя... Хотя на кой он вообще кому-то сдался. Это все усталость, усталость и разочарование. А еще... Блэйд вышел из машины и хлопнул дверью. Слишком громко, слишком неуважительно по отношению к ни в чем не повинному авто. Но... "Чтобы выжить на Свалке, я менял свое тело на еду, воду и прочие необходимые вещи. Я раздвигал ноги перед любым, кто мог дать мне необходимое. Я охотно трахался с каждым ради выгодного обмена", – возбуждающий голос Тристана неожиданно всплыл в памяти, искусанное ушко запылало, а в груди заворочалось что-то огромное, что-то неприятное. "Я охотно трахался с каждым..." – издевательская усмешка на тонких губах, щекочущие нотки в интонации. Блэйд с раздражением вытащил из кармана помятую пачку сигарет. Он гнал прочь непрошеные мысли, гнал прочь отпечатавшийся в сознании голос, но чем сильнее он упорствовал, тем навязчивее становились слова... Слова, которые он предпочел бы никогда не слышать. "Я раздвигал ноги перед каждым... менял свое тело... охотно трахался... с каждым... с каждым..." Сколько их было? Воображение тоже решило не оставаться в стороне. Тристан, ухмыляющийся, с задорными искорками в прожигающем взгляде... обнаженный, бесстыдный... а вокруг руки, жадные, голодные руки. Они тянутся к нему, гладят, ласкают, лезут в самые потаенные места, а он позволяет: запрокидывает голову, прикрывает глаза, едва слышно, но так сладко стонет, прогибается в спине... Лица, сотни лиц, голодных, жадных, алчных; повсюду сальные взгляды, языки нервно облизывают пухлые губы в предвкушении... Страшные, толстые, лысые, худощавые, жилистые, горбатые, грязные, вонючие, с выбитыми зубами, сломанными носами, свисающим брюхом – все они жаждут прикоснуться к нему, и он охотно им это позволяет. Блэйд уставился невидящим взглядом на оживленное шоссе, его зубы стиснули фильтр зажженной сигареты. Какие люди попадают на Свалку? Это во много раз хуже, чем если бы Тристан работал элиткой в каком-нибудь известном борделе. Он ведь... С такими и без отвращения, будто нравится... на самом деле нравится... Тут киллера больно кольнула внезапная мысль: а что если и с ним Тристан тоже притворяется, что если он для него такой же как те, со Свалки? Что если он его не хочет? Как он там говорил? Выгодный обмен? У них ведь тоже выгодный обмен: тело на голубые ампулы. Интересно, а с теми, другими, Тристан вел себя так же? Так же ухмылялся, игриво щуря хитрые карие глазки; так же заигрывал, завлекал, пробегая проворными пальчиками по широкой груди; так же с придыханием нашептывал что-то на ушко своим соблазнительным голоском, а потом, когда чужая широкая ладонь властно проходила по позвоночнику, податливо прогибался в спине, словно ластящийся кот. Смотрел ли он на них такими же взглядами? Отдавался ли он им с той же страстью? Глаза Блэйда полыхнули. Он откусил несчастный фильтр, сплюнул горьковатую бумагу, оставшуюся во рту, и выбросил испорченную сигарету. Ревность... Она клокотала внутри, металась, словно дикий зверь в клетке, искала выход. Он хотел, чтобы Тристан принадлежал только ему, смотрел только на него, и хотел только его. Чтобы он на самом деле испытывал к нему чувства, чтобы не притворялся, не заставлял себя, чтобы... Блэйд безжалостно стиснул в руке пачку сигарет. И ведь Тристан говорил обо всем этом с такой легкостью, будто ему на самом деле плевать, с кем. Или это была простая насмешка? Может быть, он соврал? Точно, соврал. Будь подобное правдой, он не смог бы говорить об этом так легко. Никто не смог бы. Райвал в отчаянии уцепился за эту мысль. Она была его спасением. Возможно, в глубине души он не совсем в это верил, но пока... пока он не готов был принять подобное, смириться с ним. Тристан соврал. Он хотел подразнить своего любовника, хотел вывести его из равновесия. И ведь у него почти получилось! Дьяволенок! Нет, Блэйд не так прост, он не поведется на детские сказки. Он будет слушать их, будет слушать, запоминать и делать свои выводы. Возможно, ему еще удастся поймать Тристана на лжи. Даже самый искусный лжец рано или поздно в чем-то ошибется, в чем-то проколется. Ему ведь столько всего надо удержать в голове! И правду, и неправду. Даже малейшее несоответствие в рассказанных историях выдаст лжеца с потрохами. Ничего, Блэйд вытянет из Тристана правду, Блэйд пробьется к его сердцу, Блэйд заставит его признаться первым, по своей воле. Киллер снова почувствовал под своими ногами твердую почву, былая уверенность вернулась. Этот раунд остается за ним. Мужчина усмехнулся, посмотрел на стиснутую в руках пачку, сигареты в которой теперь были безнадежно испорчены, и без сожаления отправил ее в ближайшую урну. Домой. Сейчас он придет домой: расслабится, выпьет, посмотрит Великое Шоу. Как раз весь негатив выветрится, исчезнет без остатка. Потом он ляжет спать, а утром... А утром можно будет уже и подумать о неприятных проблемах. Блэйд зашел в просторный лифт, нажал кнопку с цифрой восемнадцать и привычным жестом полез в карман за сигаретами, которых там, естественно, не оказалось. Киллер тихо выругался себе под нос и тяжело вздохнул. Кажется, в последнее время он стал непростительно часто курить. А что поделаешь, если руки сами собой тянутся к заветной пачке? Вот если бы рядом был Тристан... Его губы вполне могли бы заменить необходимую организму дозу никотина. Но Тристан сбежал, и теперь вместо его губ Блэйду остается только присосаться к бутылке виски. Лифт плавно остановился на нужном этаже, и двери бесшумно разъехались в стороны, выпуская своего пассажира в чистый коридор. Дом новый, просторный и дорогой, рассчитанный на богатых клиентов. Здесь всего по три квартиры на этаже, каждая из которых оснащена хорошей системой защиты. Всегда чистота, порядок, все удобства. А главное – бесподобная шумоизоляция. Никаких криков соседей, бесконечного рева надрывающихся младенцев, громкого собачьего лая, музыки или долбящего по мозгам звука работающей дрели. Настоящий рай! В своем прошлом жилище Блэйд еле сдерживался, чтобы не пустить в ход оружие и не расправиться с нарушителями покоя своими собственными руками. Его соседи снизу нашли смысл жизни в бесконечном ремонте. Их девизом было: "День без дрели прожит зря!" Соседи сверху, видимо, питали страсть к шарам для боулинга и все время роняли их, кидали, катали по полу. Соседи напротив не прекращали плодиться: как только их вечно орущий ребенок вырастал из вопящего возраста, они тут же заводили следующего, который, как правило, оказывался в разы громче и капризней предыдущего отпрыска. Что же касается соседей за стенкой, то они, кажется, тоже загорелись идеей детопроизводства, и, дабы доказать свои твердые намерения, усердно трахались каждую ночь, оглашая всю округу мерзкими повизгивающими стонами и непрекращающимся пыхтением. Буравя потолок полным ненависти взглядом, Блэйду, который лежал в своей кровати без сна, от этих мерзопакостных звуков становилось дурно. Ему почему-то представлялось, как его сосед дерет свинью. Большую такую, жирную, с необъятной розовой задницей и маленьким закрученным хвостиком. Зато когда он приводил к себе домой любовника или любовницу, что бывало намного реже, эти кролики-переростки оказывались первыми в очереди с жалобами на шум и непристойное поведение. Как же хорошо, что то время осталось далеко позади. Блэйд облегченно вздохнул, повернул в замке ключ и одновременно с этим приложил большой палец к сканеру. Раздался одобрительный щелчок, и дверь открылась. Что ж, здравствуй, дом, милый дом. Лампочки в прихожей заморгали, разбуженные приходом хозяина. Тишина, покой, и он – единственный король в своем королевстве. Даже грустно как-то. Никто не встречает, никто не ждет. И ведь и животинку с такой работой не завести. Блэйд, не торопясь, снял верхнюю одежду, разулся, и тут же почувствовал лизнувший босые ноги ветерок. Между бровями появилась недовольная складка. Разве он оставлял окно открытым, когда уходил? Вроде бы нет. Или это кондиционер? Хотя его-то киллер точно не включал уже с неделю. А что если... Блэйд достал из-за пояса пистолет и осторожно двинулся в комнату. Напряженный, готовый в любой момент среагировать, шаг за шагом он подкрадывался к зияющему проему гостиной. Ветерок дул оттуда; будто издеваясь, он продолжал игриво облизывать голые пятки, щекотать беззащитные пальчики и робко потрепывать край штанины, словно шкодливый щенок. Блэйд не обращал на него внимания, продолжая двигаться вперед. Он весь обратился в слух. Малейшая оплошность может стоить жизни – его или врага. Он должен быть первым, кто заметит, первым, кто среагирует. Шаг, еще один. В проеме начали вырисовываться очертания утопающей во мраке гостиной. Если бы не льющийся из окна слабый лунный свет, Блэйд вряд ли бы смог хоть что-нибудь там различить. Да, окно приоткрыто, и ветер лениво треплет занавески. Восемнадцатый этаж... Неужели та тварь пробралась к нему домой? Уж ей-то точно это было бы под силу. Блэйд бросил быстрый взгляд на потолок. Ничего. Потолок белый, черную тварь там было бы видно. Взгляд снова метнулся вниз и... Райвал замер, не выпуская из рук снятый с предохранителя пистолет. Лампочки гостиной с запозданием ожили: замигали, заморгали, принялись неуклюже разгораться, являя своему хозяину полную картину. Тристан. Тристан развалился в непринужденной позе на кресле у электрического камина, бесцеремонно закинув обе ноги на левую боковину. На губах насмешливая ухмылка, на голове капюшон, во рту лениво перекатывается круглый леденец на палочке, а в руках книга. Нет, фотоальбом. Бывший парень любил бумажные фотографии. За те два года, пока они встречались, он наделал множество снимков и поместил их сюда. Говорил, что в них есть душа. В этих бумажных прямоугольниках. Только Блэйд в эту чушь не верил. Какая разница: электронный снимок или бумажный? Разве что только места занимает больше. Однако просматривать альбом он любил. Раньше. Когда они были вместе. – Вкус у тебя не очень, – насмешливо-лукавый взгляд, ловкий перекат леденца за другую щеку. Только белая палочка зазывно торчит из сомкнутых губ. Блэйд ощутил себя полным кретином. Стоит на пороге собственной гостиной в одних штанах и с пистолетом наготове, уверовавший в проникших к нему врагов, а перед ним сидит в кресле его любовник, спокойно посасывает леденец, листает альбом с фотографиями. Проклятье! Но как?! Это ведь восемнадцатый этаж, скорпион его дери! И на окнах сигнализация! Тут его взгляд упал на столик у кресла: початая бутылка вина, пустая баночка из-под йогурта, остатки покупных бутербродов. Он и поужинать уже успел. Дьяволенок! Блэйд выдохнул и, поставив пистолет обратно на предохранитель, небрежно бросил оружие на угловой диванчик. – Неужели мама не учила тебя, что в дом нужно заходить через дверь? – прислонившись к косяку, Блэйд скрестил руки на груди и в ответной насмешке выгнул правую бровь. В его голове сейчас была настоящая каша, но показывать это Тристану не хотелось, ведь тот только того и ждет. – Сладенького захотелось, – Тристан завлекающе улыбнулся и снова перекатил во рту леденец. И как вот с ним можно нормально разговаривать? Хотя чего там разговаривать, на него нельзя нормально даже смотреть. – А еще нехорошо брать чужие вещи без разрешения, – Блэйд старался делать вид, что ему наплевать на прямоугольную книжицу в руках своего нынешнего любовника, что она его на самом деле нисколько не интересует. Этот альбом, хранящий в себе столько воспоминаний... Киллер даже не знал, что тот все еще находится у него. Он очень не хотел бы, чтобы Тристан его листал, да еще и так беспечно, будто журнал с непристойными картинками. Это... это было слишком личным, тем, что Блэйд не желал никому показывать. Ник, Никки... Веселый парень, правда, самую малость легкомысленный. Блэйд любил его. Хоть они и расстались, весьма громко и неприятно, он все равно питал к бывшему лишь теплые чувства. – Белобрысый был хорош? – легкий прищур, очередной небрежный перекат леденца во рту. – Хорош, – Блэйд заставил себя улыбнуться. Прошлое – в прошлом. Не стоит заводиться, не стоит так близко принимать к сердцу. – Больная мозоль, – взгляд стал цепким, уголки губ поползли вверх. Проклятье! И почему он читает его, как открытую книгу?! Читает и с точностью до десятой процента знает, когда Блэйд врет, когда что-то скрывает, когда недоговаривает, а когда выдает чистейшую правду. А вот сам киллер в нем ни строчки не способен прочесть. Он даже не уверен, настоящее ли у его любовника имя. – Неужели ревнуешь? – усмехнулся Блэйд, упрямо не желая сдавать свои позиции. Тристан не будет вертеть им, как марионеткой. Он хочет его разозлить, заставить показать эмоции, но не выйдет. Блэйд Райвал уже давно перестал быть импульсивным мальчишкой и успел за свою жизнь кое-чему научиться. – А надо? – снова издевка и уже привычный перекат леденца. Белая палочка вздрагивает, навевая непристойные мысли. Трудно оторвать взгляд. – Если бы мы с ним все еще встречались, то пришлось бы, – киллер подошел к любовнику и забрал у него раскрытый альбом. Никки солнечно улыбается, обнимая Блэйда со спины. Они отдыхают на искусственном пляже с имитацией моря. Пришлось выложить кучу денег за эту поездку на единственный в стране фальшивый курорт. Никки там безумно понравилось. – Может быть, по мне и не скажешь, но я не хожу налево в отношениях, – добавил Райвал, перемещая альбом на каминную полку. – Я бы изменил это через десять минут после нашей встречи, – самодовольная улыбка, прожигающий взгляд, от которого по телу разливаются волны жара, и леденец. Тающий шарик на секунду выглянул из-за ряда ровных зубов, а затем вновь скрылся в недрах горячего и влажного рта. – Ты так уверен? – Блэйд мастерски изобразил насмешливое удивление. Кажется, в карих глазах снова заплясали те самые азартные огоньки. – Хочешь проверить? Еще раз? – белая палочка дрогнула, блестящий от слюны розовый шарик снова выглянул из-за приоткрытых губ. Блэйд сделал шаг вперед, схватил Тристана за подбородок, заглянул в переполненные предвкушением глаза. До чего же он красив, до чего же сексуален, до чего же привлекателен, чертенок! К нему тянет, словно магнитом, и оторваться невозможно. Да и не хочется. И ведь он все это знает, знает и упивается своей безграничной властью. Скольких Тристан уже поймал в свои сети вот этим взглядом? Взглядом цвета топленого шоколада, глубоким, зазывающим. И как тут устоять? Как воспротивиться? Он ведь прав, тысячу раз прав, хоть и не хочется признавать. Он увел бы Блэйда через десять минут после их встречи. Бесполезно отрицать, бесполезно храбриться и убеждать себя в ином исходе, ибо это так же неизбежно, как неизбежна гибель после укуса пустынного скорпиона. Хорошо, что Блэйд ни с кем на тот момент не встречался, иначе потом он бы не смог спокойно спать из-за грызущего чувства вины. Так даже лучше. Так... Продолжая смотреть Тристану прямо в глаза, киллер большим пальцем стер алую кровь со светлой скулы. Порез. Совсем крохотный. Возможно, полученный во время проникновения в чужую квартиру. Сколько еще свежих ран прячется у него под одеждой? Эта ведь не единственная. Влажный перекат леденца во рту. Ожидание в цепком взгляде, взгляде хищника. Он будто говорит с неприкрытой насмешкой: "Чего же ты медлишь? Дерзай". Блэйду хочется дерзнуть. Больше всего на свете хочется. Это желание отчетливо отображается на выступающем бугорке в его штанах. Оно жжет, кусает, требует действий, немедленных действий. Но киллер снова неожиданно отступает. Это дается ему нелегко, чертовски нелегко. Но так надо, если он хочет добиться своей цели. Так надо. Секундное удивление в карих глазах, опасный блеск. Будь у Тристана кошачий хвост, он наверняка сейчас угрожающе бы им мотнул, словно хлыстом. Да, Блэйд дерзнул, но вовсе не так, как того хотел его любовник. Отказ два раза подряд. Разве такое вообще может существовать в природе? – Я сейчас, – спокойно сообщил киллер, отпуская подбородок Тристана. Ответом ему был лишь раздраженный перекат леденца во рту. С подобным хищником нужно быть крайне осмотрительным. Его опасно дразнить, смертельно опасно. Это все равно, что совать руку в банку с пустынными скорпионами, как в том Шоу, где нужно так продержаться десять долгих секунд, избегая укусов вскинутых жал. Блэйд прошел в ванную и открыл шкафчик, в котором хранил аптечку. Где-то здесь была превосходная заживляющая мазь. Нет, он вовсе не отказал Тристану, как тот подумал, он всего лишь отсрочил сладостный момент, отодвинул на несколько минут. Хорошим же он будет любовником, если набросится на Тристана вот так, заботясь лишь о собственном удовлетворении. Наверняка остальные так и поступали, сведенные с ума этим взглядом, этим телом, его изгибами и движениями. Но он не такой, он не безмозглое животное, одержимое одной лишь похотью. Тристан должен это понять, должен оценить. Когда Блэйд вернулся в гостиную, Тристан все так же полулежал в кресле и пристально смотрел на вошедшего своим прожигающим взглядом. Ничего не поменялось. Ничего, за исключением леденца на палочке, изрядно уменьшившегося за столь ничтожное время. Завидное мастерство! Круглый розовый шарик уже не катался по горячему и влажному рту, теперь он был зажат в зубах, словно пленник. Уголки губ Тристана чуть дрогнули. Тихий жалобный хруст. По леденцу пробежала трещина. Пауза. Плохо прикрытая издевка во взгляде. Хрум! Зубы безжалостно сжались, разгрызая несчастный шарик на множество мелких кусочков. Хрум, хрум, хрум. Тристан с каким-то садистским удовольствием пережевывал сладкие осколки, не сводя при этом своего пронзительного взгляда с приблизившегося Блэйда, который невольно сглотнул, наблюдая за маленьким представлением. А этот парень умеет быть опасным, умеет со вкусом преподнести угрозу. Наверное, повторный отказ Райвала был для него верхом оскорбления. Не будь киллер уверен в том, что на данный момент действительно для него жизненно необходим, наверняка бы струхнул, решив, что Тристан сейчас на нем отыграется вплоть до летального исхода. Он ведь вполне на это способен. Но нет, в данный момент Тристан им заинтересован, заинтересован так, как никогда еще не был. Блэйд не перестает его удивлять. Тристан взбудоражен, он ждет, ждет дальнейших действий, и если Блэйд его не разочарует, то наверняка поднимется в глазах дьяволенка на пару ступеней выше. – Я не собираюсь насиловать раненого, – пояснил Блэйд и для наглядности потряс бутылочкой с жидкой мазью. – Мелкие царапины, – отозвался Тристан, однако киллер заметил, что интерес в его глазах разгорелся сильнее. А еще он заметил слабо поблескивающие сладкие крошки, прилипшие к нижней губе. Проклятье! Как хочется их слизнуть! Но нет, он не поддастся, только не сейчас, после столь громкого заявления. Вот смеху-то будет. – Заражение крови можно получить и через мелкую царапину, – Блэйд присел перед своим любовником и с некой толикой вызова заглянул ему в глаза. – Я ведь не хочу потерять своего дьяволенка. Глаза Тристана вспыхнули, а губы тут же растянулись лукавой улыбке. Сахарные осколки снова призывно блеснули на нижней губе. Понравилось. Это обращение ему чертовски понравилось. А может быть, и вся фраза целиком. – Дерзай, – он вскинул голову, предоставляя Блэйду полную свободу действий. Арр! До чего же тяжко сдерживаться! Но он мужчина, взрослый мужчина, а не импульсивный подросток. Он сначала должен обработать раны. Оторвав взгляд от соблазнительной шейки с бледнеющим засосом, оставшимся после их прошлой жаркой ночки, он открутил крышку бутылочки и выдавил на пальцы прохладную мазь. Тристан внимательно за ним наблюдал сквозь полуприкрытые веки. Холодное прикосновение к царапине на скуле. Сосредоточенный взгляд киллера. Блестящие крошки на нижней губе. Как же тяжело удерживать свой взгляд, который так и норовит метнуться к манящей губе. Особенно сейчас, когда их лица так близко. По виску Блэйда пробежала капелька пота. Тристан едва заметно усмехнулся. На лице ранок больше нет, на шее тоже. Блэйд бережно снял с головы капюшон, выпуская на волю взлохмаченные пряди. Краска почти полностью сошла. Только кое-где еще виднеются красноватые перышки. Зыбучие пески, до чего же дьяволенок сексуален с этим беспорядком на голове. Ему так идет. Чертовски идет. Блэйд сделал над собой усилие. Пальцы ухватили язычок молнии и неспешно потянули его вниз, будто хвостик ленты от праздничного банта на коробке с вожделенным подарком. Не сорваться бы. Потрепанная ветровка разошлась, обнажая под собой футболку. Порванная в нескольких местах и с пятнами крови. Небольшими. Тристан беспрепятственно позволил стянуть с себя сначала ветровку, а затем и футболку. Блэйд отбросил одежду в сторону и на секунду замер перед обнаженным торсом, крепким, с вырисовывающимися кубиками. Ладони зачесались, хотелось провести по ним рукой, почувствовать под пальцами рельеф, а затем все повторить, но только языком. Давление в штанах стало невыносимым. Ослабить бы хоть на чуть-чуть. Блэйд снова выдавил на пальцы прозрачную мазь. Успокаивающая прохлада коснулась плеча, где протянулась довольно глубокая рана. Нож? Тристан прикрыл глаза и тихо выдохнул. Видимо, она все же причиняла ему неудобства, но он упорно ее игнорировал. А может быть, это была привычка не замечать боль? Если вспомнить его образ жизни в городе, то ничего удивительного. Раз для жизни не опасна, то можно и вовсе про нее забыть. Осторожными массирующими движениями киллер втер густую мазь в потревоженную рану, а заодно смазал и наливающийся чуть пониже синяк. Это дорогое средство и очень действенное. Пройдет меньше суток, прежде чем смазанные раны затянутся, а синяки поблекнут и исчезнут навсегда. Новая порция заживляющей мази вытекла на сложенные пальцы. Зато шрамов не останется. У Тристана и так их уже много. Не нужно новых. Блэйд бережно смазывал каждый порез, каждую царапину, каждый синяк, даже самый незначительный. Рана на плече оказалась самой серьезной из всех – остальное же было не столь важно, но киллер все равно продолжал свою кропотливую работу. Каждое прикосновение к горячему телу Тристана было для него мучительно. Он жаждал касаться его иначе. Поднимающийся в теле жар сводил с ума, но Блэйд продолжал сопротивляться. Сначала он доведет дело до конца. Пальцы оторвались от последней царапины и зависли над пряжкой ремня. Он чувствовал, как они вспотели, как подрагивают от нетерпения. Проклятье! Блэйд сглотнул и принялся расстегивать ремень. Пальцы плохо слушались, дыхание сбивалось, а дымка желания норовила застлать пока еще ясный взор. Решительней, надо быть решительней. Щелк. Вжик. Шурх. Джинсы вместе с ботинками и носками полетели в сторону. Обтягивающие боксеры чуть задержались на своем хозяине. Тысяча скорпионов, как можно быть настолько соблазнительным! Блэйд на секунду замер, схватившись за широкую резинку. На самом деле ему не нужно было их снимать: синяки и царапины были только на ногах. На таких длинных, но крепких и дьявольски сексуальных ногах! Однако Блэйд уже плохо соображал, потому и стянул с него все, оставив полностью обнаженным. Хотя нет, не все – остался лишь болтающийся на левом запястье жетон военного. Но разве это важно? Особенно сейчас, когда перед киллером предстало такое искушение. В собственных штанах уже влажно, они невыносимо жмут. Хочется стянуть, избавиться, выпустить на свободу. Блэйд облизнул пересохшие губы, не отрывая взгляда от еще не поднявшегося члена. И в таком состоянии он прекрасен. Так прекрасен, что хочется взять его в рот, хочется почувствовать, как он начнет там твердеть от ласк горячего языка. Киллер не успел еще ничего предпринять, как Тристан неожиданно ловко обхватил его шею ногами и настойчиво притянул к себе. Незакрытая бутылочка выпала из рук и покатилась по ковру, разливая дорогое содержимое, но Блэйд не обратил на это никакого внимания, потому что сейчас его лицо оказалось прямо напротив вожделенной плоти. Такой светлой, идеальной по форме, гладко выбритой... Он рвано выдохнул и поднял взбудораженный, голодный взгляд на ухмыльнувшегося Тристана, который ждал, который хотел. Увлажненные губы тут же обхватили мягкую плоть, чувствуя, как она вздрагивает от этого прикосновения, начинает стремительно наливаться кровью, твердеть. Руки с не меньшей жадностью улеглись на бедра, нетерпеливо погладили их, обвели длинный шрам. Тристан откинулся на боковину и прикрыл глаза, наслаждаясь ласками опытного любовника. Блэйд хорошо отсасывал, со знанием дела. Прекрасный любовник. Местами непредсказуемый, строптивый, но в то же время послушный, пылкий и жадный. А еще выносливый. Тристан чуть надавил пятками на шею киллера, заставляя того взять член глубже. Да, вот так. До чего же хорошо! Ммм... Блэйд ритмично двигал головой, плотно обхватывая губами набухший ствол. Наконец-то он дорвался до вожделенной плоти! Наконец-то! Киллер еще пару раз взял член до основания, уткнувшись носом в нежную кожу выбритого лобка, вдохнул возбуждающе-терпкий запах, и поднялся выше, сосредоточившись на чувствительной головке. Он уже чувствовал выступившие на ней первые капельки смазки. Приятно? Конечно же, приятно. Проворный язычок собрал их, щедро размазал по стволу, а затем вернулся обратно и, подразнивая, надавил острым кончиком на маленькую дырочку. Тристан слабо дернулся, с его губ сорвался сдавленный стон. Запрещенный прием. Блэйд поднял вверх затуманенный взгляд и хитро улыбнулся, а затем повторил свой маленький маневр. Тристан прикусил нижнюю губу. Кажется, у него сбилось дыхание. Надо почаще его так дразнить. Однако дьяволенок не пожелал оставлять без ответа эту маленькую шалость. Одна его нога соскользнула с широкого плеча вниз, и босая ступня властно легла на выпирающий в районе паха бугорок. Тристан чуть помедлил, а затем слегка на него надавил, принимаясь настойчиво массировать. Блэйд глухо зарычал и выпустил изо рта поблескивающий от слюны возбужденный член. Распаленный, звериный взгляд натолкнулся на дразнящую ухмылочку. Босая ступня и не думала прекращать своих шалостей, от которых буквально срывало крышу. Невыносимо! Арр! – Дьяволенок, – с придыханием прошептал Блэйд, не отрывая взгляда от тонких губ, губ, на которых все так же поблескивали леденцовые осколочки. Их негласная игра уже не игра, а целое противостояние. Кто кончит первый? Кто не выдержит? Блэйд огладил рукой упругую ягодицу, властно сжал ее. Только вот кое-что в правилах он бы поменял. – Ты ведь тоже неплохо работаешь язычком? – от этих слов губы Тристана растянулись еще шире. Он понял намек, понял еще до того, как были произнесены эти слова. Умелый язычок в подтверждение эротично собрал с нижней губы не дающие Блэйду покоя леденцовые осколки, босая ступня перестала массировать увлажнившийся бугорок. Поднявшись выше, она уперлась киллеру в оголенную грудь и с силой толкнула его назад. Тот подобной уловки не ожидал, поэтому не удержал равновесие и повалился спиной на мягкий ворс дорогого ковра. Тристан тут же слез с кресла, неспешно, но в то же время грациозно, будто большой кот. Его влажный стоящий член притягивал взгляд, гипнотизировал. Блэйд сглотнул, жадно наблюдая, как любовник встает над ним, обнаженный, прекрасный, бесподобный. С приоткрытых губ сорвался нетерпеливый вздох. Тристану нравилось так стоять, нравилось смотреть на него сверху вниз, нравилось быть хозяином положения. Но он не стал мучить, не из благородства или каких-то светлых чувств, а потому что сам изнывал от нетерпения. Его тело жадное, оголодавшее; ему уже отказали дважды, отчего голод только усилился. Оно зовет, требует положенную ему долю. Оно хочет. Эта негласная игра, возникшая между ними, заводит лишь сильнее. Блэйд жаждет узнать, на что способен его дьяволенок? Что ж, Тристан покажет, Тристан все ему покажет. Парень повернулся спиной, демонстрируя округлую, аппетитную задницу, без тени стыда перекинул через Блэйда ногу и отпустился на четвереньки. У киллера перехватило дыхание. О, пустынные боги, какой вид! Самый прекрасный вид из всех, что он когда-либо видел! Прямо напротив его лица две половинки упругих ягодиц, в ложбинке между которыми виднеется светлая, розовая дырочка, а чуть ниже крепкие, поджавшиеся яйца и стоящий колом член с вздувшимися венками. Как здесь удержаться? Вот как?! Проклятый искуситель! Блэйд шумно выдохнул и нетерпеливо припал к нависшему над ним члену, на головке которого снова выступили подрагивающие светлые капельки смазки. Где-то там, в районе паха, звякнула пряжка ремня. Губы накрыли покрасневшую головку, язычок жадно слизнул капельки, не удержался, подразнил кончиком дырочку, а затем сразу же соскользнул ниже и легонько надавил на уздечку. Его бесчестные действия не остались без внимания. Тристан судорожно выдохнул, подался вперед, пряжка выскользнула из дрогнувших пальцев. Слишком яркая вспышка наслаждения, да? Блэйд довольно усмехнулся и повторил свой маневр. Тихий сдавленный стон, резкий прогиб в спине. Руки киллера сжали ягодицы, помассировали; язык спустился ниже, очертив вздувшиеся венки, коснулся гладко выбритых яиц и принялся старательно их вылизывать, доставляя партнеру еще большее наслаждение. Однако Тристан вовсе не собирался проигрывать. Его пальцы поспешно расправились с молнией и пуговицей, высвободив уже давно требующий внимания член любовника. Изнемогает, как же он изнемогает, жаждя ласк! Как медленно выступают на головке и скатываются вниз терпкие капельки смазки. Влажный, набухший, он напоминает тающее мороженое в жаркий день. Тристан любил мороженое, и члены он тоже любил. Он широко открыл рот и чуть высунул язык, заглатывая до самого основания, так, чтобы покрасневшая головка проехалась по ребристому нёбу и уперлась в упругое горло. Блэйд вздрогнул и на секунду сбился с ритма. Такая простая уловка, а он едва не кончил, едва не потерял голову. Тристан хмыкнул, немного помедлил, лаская языком твердый ствол, а затем принялся ритмично двигать головой, то вбирая до самого основания, то сосредотачиваясь на одной лишь головке. Дьяволенок невероятно точно подбирал нужные моменты: то плотнее смыкал губы, втягивал щеки, то на несколько мгновений выпускал зубки, то уходил чуть в сторону, давая головке упереться в мягкую щеку. Блэйд глухо застонал и против воли отстранился. Проклятье! До чего же хорошо! Так хорошо, что сводит мышцы. Сил нет сдерживаться, хочется кончить, но в то же время хочется, чтобы это сладостное, накатывающее волнами удовольствие продолжилось еще немного. Нет, нельзя, нельзя быть таким эгоистом. Борясь с дурманом в голове, Блэйд раздвинул нависшие над его лицом соблазнительные ягодицы, чтобы открыть то, что прячется в их ложбинке. Дырочка... Вожделенная, такая маленькая, такая светленькая, такая притягательная. Сжатое колечко мышц манит, приковывает взгляд. Блэйд на секунду задержал на нем затуманенный похотью взор, а затем жадно припал губами. Горячий язык прошелся по складочкам, тщательно вылизывая, щекоча. Время от времени он останавливался и чуть надавливал, будто пробуя на вкус податливую упругость. Язычок дразнил, проникая внутрь самым кончиком, а затем вновь отстраняясь. Жадное тело Тристана вознегодовало, оно жаждало большего, оно хотело ощутить внутри. Не прекращая старательно отсасывать, дьяволенок раздвинул ноги шире и подался чуть назад, требуя. И Блэйд не стал больше мучить. Язык проник внутрь, раздвигая плотные мышцы, лаская стенки. Тристан шумно задышал и прогнулся в спине. Кажется, он сбился с привычного ритма. Самую малость. Это льстило. Так сильно нравится? Может быть, киллер еще сможет выиграть этот раунд. Язычок принялся активно двигаться внутри, вылизывая горячие стенки, разрабатывая жадно обхватывающую его дырочку. Он проталкивался все глубже и глубже, усиленно трахая Тристана языком. Пара крупных капель сорвалась с подрагивающего члена дьяволенка и упала Блэйду на грудь. Возможно, он сможет довести его до оргазма первым. Кажется, Тристан тоже об этом подумал. Римминг был одной из его слабостей, если так можно было выразиться. А хороший римминг, такой, как сейчас, доводил до исступления в считанные минуты. Становилось все тяжелее сосредотачиваться на своей части, на своей работе. Но если Блэйд думает, что выиграл, что взял над ним контроль, то он глубоко ошибается. Влажные, пошлые звуки распаляли, а пробирающая все тело приятная дрожь мутила сознание. На губах Тристана промелькнула шальная улыбка, он на мгновение выпустил член изо рта, позволил себе маленькую паузу, передышку, а затем снова взял его до самого основания. Влажная головка опять скользнула по ребристому нёбу, уперлась в горло и... и проскользнула дальше. Со стороны Блэйда вырвался ничем неприкрытый мычащий стон. "Глубокая глотка". Тристан владел этой техникой в совершенстве. Он не стал применять ее вначале, выжидая подходящего момента, чтобы удивить. Дьяволенок задвигал головой, позволяя члену проникать в горло, ребристое горло, плотно обхватывающее чужую плоть со всех сторон, массирующее, сжимающее. Блэйд не выдержал. Он отстранился от растянутой влажной дырочки, чувствуя, как настойчиво тянет низ в преддверии оргазма. Проклятье! Это невероятно! Это слишком хорошо! Это!.. Он стиснул в руках упругие ягодицы и настойчиво толкнулся бедрами вперед, протискивая глубже в эту головокружительную узость. – Нгх... ррр... – из горла Блэйда вырвался глухой полустон-полурык, после чего обжигающе-горячая сперма судорожными толчками выплеснулась в расслабленную глотку. Тристан покорно проглотил ее всю, даже ни разу не кашлянув. У киллера кружилась голова. Он был оглушен невероятно мощным оргазмом. Тяжелое дыхание вырывалось из приоткрытого рта, а перед закрытыми глазами плясали яркие вспышки. Если бы он сейчас не лежал, а стоял, то точно свалился бы вниз на дрожащих, подкосившихся ногах. Как он это делает? Дьяволенок... Как? Тристан выпустил все еще пульсирующий член изо рта и принялся тщательно вылизывать его от остатков спермы, как кот вылизывает миску от остатков сливок. Сверхчувствительный после оргазма, член вздрагивал каждый раз, когда умелый язычок касался особенных мест. Блэйд снова засопел, его руки начали нервно оглаживать бедра, ягодицы. Тристан не мог позволить ему закончить все лишь на этом. Он голоден, он еще не кончил. Начинающий опадать член снова воспрял, снова затвердел, снова набух. Да, вот так. Все-таки Блэйд – прекрасный любовник. Тристан усмехнулся, продолжая дразнить, распалять, побуждать к действию. Ну же, покажи свою страсть, покажи свою ненасытность! У нас еще до утра так много времени! И Блэйд показал. Он поднялся, избавился от болтающихся штанов и, грубо поставив Тристана в собачью позу, приставил к влажному от слюны, разработанному входу приведенный в готовность член. Дьяволенок принял его в себя жадно, с нетерпением. Это была безумная ночь, еще безумней, чем в отеле. Блэйд самозабвенно трахал Тристана, словно зверь во время гона, вгонял глубоко, до самого основания, резко, быстро, сильно. Он никак не мог насытиться. А его любовник, его дьяволенок подмахивал бедрами, позволяя входить до предела, сладко сжимал внутри, прогибался, чуть меняя угол проникновения, и постанывал. Так возбуждающе постанывал, хрипло, томно, глухо... Блэйд совсем потерял голову. Он забыл обо всем, теряясь в охватившем его удовольствии. Кажется, в приступе страсти он даже укусил Тристана за плечо, не раненое, а другое. Но дьяволенок был совсем не против. Сколько раз они кончили за эту ночь? Пять раз? Шесть? Или много больше? Они начинали на полу, где на мягких ворсинках теперь засохли пятна спермы и разлитой заживляющей мази, потом перебрались на диван, а оттуда... К камину? Или сначала к столику? Блэйд не помнил. Он пришел в себя только на собственной кровати, полностью выжатый, изможденный, но с таким чувством, будто побывал в раю. Первые лучи солнца уже начинали пробиваться через неплотно прикрытые занавески. Они неторопливо бежали по мягкому ковру и несмело касались свисавшей до пола простыни, а дальше – дальше им уже было не пройти. Даже когда солнце полностью поднимется, широкая двуспальная кровать продолжит утопать в спасительной тени. Блэйд прикрыл слипающиеся глаза. В голове не осталось ни единой мысли – лишь блаженная безмятежность. О, пустынные боги, как же ему сейчас хорошо! Наверное, даже крепко сидящие на "Забвении" наркоманы не испытывают подобного блаженства. Волны приятной неги накатывали на него тихо, мерно, словно морские волны. Сейчас самое время погрузиться в сон и... Киллер не успел еще соскользнуть с края зыбкой яви в сладкий морок, когда ощутил колебание широкой кровати. Согревающее его бок тепло отдалилось. Ну вот, снова сбегает. Хочет оставить его в одиночестве на этой невыносимо широкой кровати. Нет, так не пойдет. На этот раз он его не отпустит. Блэйд сам не знал, откуда у него взялись на то силы, но он все же смог чуть приподняться, схватить собирающегося встать Тристана за руку и дернуть на себя. Дьяволенок хоть и был чертовски выносливым, эта безумная ночь даже его оставила без сил. В этот раз он был к себе предельно щедр: полностью спустил себя с короткого поводка, на котором обычно держал свой неуемный голод и беснующееся безумие, позволил своему ненасытному телу получить вожделенную пищу, утолить грызущие его изнутри желания. Правда, в последний момент, когда экстаз затмил разум, подпитывая разгулявшееся безумие, желание, нет – жажда убить Блэйда, перерезать ему горло на пике наслаждения, стала настолько ощутимой, что Тристан едва с нею справился. Пока его тело скручивали и сжимали судороги оргазма, охваченный безумием мозг не переставал рисовать кровавые картины. Узкая полоска остро заточенного лезвия. Резкий взмах. Красная черта пересекает беззащитное горло. Поперек. Миг, и уже кровавый фонтан бьет из раскрывшегося на нем второго рта. Красные капли смешиваются с белыми, хлынувший в кровь адреналин накрывает с головой, делая оргазм невероятно ярким. Эти ощущения... Убийство во время секса, на самом пике... Они несравнимы ни с чем. В мире просто не может существовать ничего слаще... Однако Тристан справился с порывом, обуздал разошедшееся безумие. Блэйд ему нужен, сильно; к тому же он слишком занятный экземпляр, необычный, редкий. Тристану подобные любовники еще не попадались. Будет весьма прискорбно лишиться столь полезного и интересного мужчины подобным образом. Парень облизнул пересохшие губы, и открыл мутные глаза. Отголоски пьянящего экстаза все еще туманили разум и мешали трезво мыслить, все тело сладко ныло, а ноги дрожали, не желая держать своего хозяина, подкашивались, отказывались слушаться. Ему стоило большого труда поднять свое обессиленное, но полностью удовлетворенное тело с кровати, заставить его двигаться. Надо было уходить. Сначала в душ, потом отсыпаться на диван, а после... Чужая мозолистая ладонь схватила его чуть ниже локтя и дернула на себя. Тристан даже не попытался увернуться или воспротивиться, позволив, как и в прошлый раз, повалить себя на широкую грудь, в которой гулко билось сильное сердце. Почему? Он и сам не знал, да и задумываться об этом как-то не хотел. Просто позволил взять над собой верх. Блэйд прижал любовника к себе, зарылся носом ему в шею, полной грудью вдохнул пьянящий аромат разгоряченной кожи и хрипло, как-то интимно прошептал: – Останься. Тристан тихо хмыкнул. Остаться? Самоубийца. Подобная просьба равносильна добровольному желанию заночевать голым в пустыне. Хотя, если подумать, как давно он не засыпал с кем-то в обнимку? Он успел забыть те чувства. Кажется, последний раз подобное случилось с Джо, с которым Тристан был вынужден играть влюбленного. Но тогда он заставлял себя, принуждал, а сейчас же, к удивлению, был совсем не против. А что? Он слишком устал, чтобы двигаться, куда-то идти, что-то делать. Впервые за несколько месяцев он настолько сильно выложился, что теперь неспособен доползти до дивана в соседней комнате, не говоря уже про душ. К тому же на диване нет одеяла. Будет прохладно. А тут так тепло и уютно. Не хочется никуда уходить. А рефлекс? Рефлекс придется подавить, подавить так же, как беснующееся внутри безумие. Это нелегко, но... Тристан прикрыл глаза, ощущая, как в его волосы запускают пятерню и принимаются лениво, но так приятно массировать кожу головы. Будь он огромным котом, то наверняка бы заурчал. – Останься, – еще тише повторил Блэйд, балансируя на грани яви и сна.