Tristan

Блэйд прекрасно осознавал свое нечестное положение, на которое подписался добровольно и с охотой. Будто глупый пес, обрадовавшийся внезапному вниманию жестокого хозяина. Его откровенно использовали и не стеснялись в этом признаваться, а он, дурак, радовался. Радовался шансу стать ближе к Тристану, продвинуться вперед еще на одну позицию. Да, нечестно, да, подло, но такова цена. Цена на пути к вожделенному. Теперь Блэйд знает чуть больше дозволенного: Тристану против воли пришлось посвятить его в свой маленький секрет. Навряд ли кто-то еще осведомлен о терзающих парня странных приступах. Все уверены, что он наркоман, подсевший на "Забвение", и Тристан не спешит их в этом разубеждать. Он ловко уклоняется, увиливает от ответов, путает, заставляя теряться в догадках. Добиться от него правды, чистой правды, так же сложно, как изловить пустынного скорпиона голыми руками и при этом остаться в живых. Однако Блэйду повезло: он смог проникнуть туда, куда еще никому не удавалось, пусть и благодаря не очень приятному происшествию. Конечно, еще не победа и даже не половина, но... но он чувствует, как ощутимо сократилось между ними расстояние, как истончилась неприступная стена. До этого Тристан играл с заинтересовавшим его киллером: дразнил, ходил вокруг да около, потехи ради подкармливал незначительными для него историями, крупицами волнующей информации, а после забавлялся произведенной реакцией. Он подходил близко, непростительно близко; казалось, протяни руку – и вот он. Весь без остатка. Нужно приложить лишь ничтожное усилие и... Однако стоило Блэйду сделать попытку ухватить его, как дьяволенок ловко уворачивался, отпрыгивал в сторону, продолжая держать установленную им дистанцию. Их отношения были похожи на детскую игру в салочки: один дразнится и убегает, а второй упорно пытается его поймать или хоть на мгновение коснуться кончиками пальцев. Тристан собирался держать любовника по контракту в неведении, собирался оставаться котом, гуляющим сам по себе. Он хотел открывать только то, что считал нужным, остальное же навеки оставить сокрытым во мраке известной лишь ему одному тайны. Он думал быть полноправным хозяином своей судьбы, своей жизни, своих секретов. Хозяином, без ведома которого ничто не выйдет наружу, ничто не нарушит запланированный ход событий. Но... В прошлый раз Тристан наверняка брал Блэйда с собой к разоренному убежищу по той же самой причине. Что-то случилось, что-то насторожило его и вынудило использовать киллера для подстраховки. Если бы дьяволенок не знал, что все убежища потеряны и смысла скрывать их больше нет, он бы ни за что не привел с собой кого-то постороннего. Но приступ – иной случай. Рассказывать о приступе, а тем более демонстрировать, Тристан явно не планировал, как не планировал и посвящать Блэйда в свои планы на сегодняшнюю ночь. Райвал должен был остаться дома и, будто верная женушка, ждать загулявшего супруга, гадая, где он пропадает и с кем. Ночь полная волнений и ревности, а утром бесплодные попытки добиться от блудного любовника хотя бы призрачного намека на его полуночные похождения. Блэйд сходил бы с ума, становясь все более и более зависимым от Тристана, который продолжал бы дразнить его, водить за нос и исчезать, когда ему вздумается, не сказав ни слова, а после так же внезапно объявляться, наслаждаясь терзаниями киллера. Кто знает, чем бы все закончилось. Может быть, Блэйд все-таки смог бы отыскать лазейку, а может быть, и нет. Теперь Тристан вынужден с ним считаться, вынужден приблизить к себе и посвятить в часть продуманного плана. Блэйд уже не просто "мистер хороший трах" или живой тренажер для отработки техник. Он повышен. Повышен до гордого звания – напарник! Правда, у Тристана несколько своеобразный взгляд на эту должность, но Райвал с самого начала знал, что избранный им путь будет отнюдь не легок. К тому же то, что он увидел, вызвало нешуточное беспокойство. Этот кошмарный приступ... Перед глазами то и дело вставала пробирающая до леденящего ужаса картина: Тристан корчится на полу в агонии, невидящий взгляд устремлен в никуда, из жадно хватающего воздух рта вырываются жуткие хрипы, а сведенные судорогой пальцы отчаянно царапают горло. Сколько раз он уже переживал подобное? Страшно представить. О том, что было бы, не окажись Блэйд рядом, думать не хотелось. Смог бы Тристан в подобном состоянии отыскать оброненную ампулу и со второй попытки донести ее до рта? Хотя если бы Блэйд его не ударил, ситуация могла бы выйти совсем иной, но... Киллер внимательно посмотрел на своего любовника. Наливающийся на скуле кровоподтек начинал неуверенно таять под действием дорогой мази. Скоро от него не останется и следа. Они сидели на полу в просторной гостиной. Перед Тристаном лежали наспех склеенные скотчем листы из блокнота. Он просил что-нибудь побольше, но у Блэйда нашлось только это. Творчеством он не занимался, а потому запасов чистой бумаги дома не держал. Пара блокнотов оказалась единственным пригодным для рисования материалом, так что пришлось импровизировать. Зато ручек обнаружилась целая упаковка. Вскрытая, правда, но того, что в ней осталось, с лихвой хватило бы на год усердного использования. Имея нехорошую привычку активно терять любые пишущие принадлежности, Блэйд не мелочился и покупал их исключительно упаковками. Однако Тристан нисколько не смутился – взял одну ручку и уселся чертить по памяти план местности, куда им предстояло сегодня прогуляться. Было непривычно видеть его таким сосредоточенным, серьезным, собранным. Не пытающимся соблазнить, свести с ума. В этом таилось свое особое очарование. Не менее притягательное, чем привычная вызывающая сексуальность. Ах, до чего же милая эта маленькая складочка, залегшая между бровей! А как соблазнительны ненавязчивые легкие покусывания нижней губы в момент сомнения! И то как Тристан на долю секунды замирает, сверяясь с памятью, а затем вновь уверенно опускает ручку на расчерченную бумагу. Напряженный взгляд бегает по подсыхающим чернилам, едва заметно прищуривается, выискивая пропуски, неточности. Тристан так прекрасен за работой. Не налюбоваться. Нет, Блэйд не виноват. Приступ мог начаться где угодно и когда угодно. Судя по всему, Тристану раньше просто везло. Фартило. Если бы приступ начался во время так называемой охоты, когда он один вступает в схватку против десятка натасканных киллеров... Блэйд нахмурился. По какому же острому лезвию ходит этот парень! Имея схожую проблему, никто в здравом уме не посмел бы идти на риск в одиночку, без напарника, без прикрытия. А Тристан... Неужели ему не страшно? Неужели он не боится лишиться жизни из-за обидной случайности? Все его безупречно отточенные навыки, годы безжалостных тяжких тренировок... Все это могло бы сгинуть в один момент благодаря не вовремя начавшемуся приступу. Неужели он достиг подобного мастерства только ради того, чтобы так глупо сгинуть. Тристан ведь далеко не дурак, он невероятно умный, хитрый, коварный. Он должен был прекрасно все понимать. Так почему же? Сколько он собирался молчать? – Это заброшенная стройка в северной части города, – пояснил Тристан, уверенно дорисовывая последние штрихи. Художник из него вышел неважный: в кривых квадратах, прямоугольниках, точках и еще каких-то трудно узнаваемых закорючках было мало схожего с реально существующим местом. Блэйд знал эту стройку, не слишком хорошо, но знал. Пару лет назад ему заказали убрать молодую банду наркодилеров, устраивающих там тайные встречи. Слишком молодые и не в меру амбициозные, они переоценили свои возможности и перешли дорогу его боссу, намеренно сорвав крупную сделку. Блэйд тогда поймал пулю в плечо. Прошла навылет, ничего важного не задела, но неприятный осадок остался до сих пор. Место там коварное, если его хорошо не изучить, то жди неприятностей. – Это недостроенный развлекательный центр, – Тристан поспешно ткнул пальцем в самую большую прямоугольную фигуру на листе. – Это пристройки, это железные вагончики, это трубы, это кучи мусора, а это остовы сгоревших машин. Блэйд едва поспевал за быстрыми объяснениями. Про центр понятно, а вот остальное... Как-то оно было не слишком похоже на названные ориентиры. Обычно все это изображают несколько иначе. – Территория сложная, – уверенно, будто прирожденный стратег, продолжал Тристан. – Чтобы свободно передвигаться, нужно изучить ее вдоль и поперек. Но тебе это не понадобится. Вот тут, – палец указал на треугольники и квадраты в углу, – лучший обзор, видна почти вся стройка. К тому же к этому месту трудно подойти незамеченным со спины. Уверен, охотники уже о нем позаботились, но я уберу их без шума. Проблем не будет. Просто стой там и следи за мной. Не высовывайся без нужды. Они уверены, что я один, они не будут ожидать подвоха. – Почему ты думаешь, что там кто-то будет? – перебил любовника Блэйд. – Они уже дали тебе понять, что убежища уничтожены вместе с "Забвением". Какой им смысл продолжать сидеть в засаде? – Потому что я не убил Огаву, – Тристан повернул к нему голову и усмехнулся. – А еще потому что у меня нет "Забвения". Скажи, – легкий прищур, – что бы ты сделал на моем месте? Ты отчаянно нуждаешься в дозе, но во всем городе нет больше "Забвения". Только у Огавы, добраться до которого сейчас не легче, чем выбраться со Свалки. А еще... еще существует крохотная вероятность, что хотя бы в каком-то из твоих убежищ уцелел ценный запас. Так что бы ты сделал? Пошел к Огаве? Сразу? – Только после того, как убедился бы в том, что иного выхода нет, – ответил киллер, спокойно смотря в глаза своему дьяволенку. – Однако это не объясняет, зачем им продолжать тебя ждать. Они уже добились своей цели: показали свою силу, припугнули. Нет смысла повторять. – Трахаешь ты глубоко, а вот мыслишь поверхностно, – бесстыдный смешок, хищный взгляд. – Не будешь держать жертву в напряжении, она расслабится. Если ты настроен серьезно, то ни в коем случае нельзя дать ей почувствовать свободу. Дать возможность усомниться в безвыходности ее положения. Жертву активно преследуют, повсюду, от заката до заката, ей четко дают понять, что достанут, непременно достанут, где бы та ни пряталась. Ее гонят, давят, жмут, толкают, пытаются довести до отчаяния, чтобы добиться своего. Чтобы отрезать все пути, оставив лишь одну узкую дорожку. Не свернуть, не развернуться, бежать можно лишь вперед. Так охотятся серьезные охотники, Блэйд Райвал. Так охочусь и я. Когда ситуация позволяет, – Тристан придвинулся чуть ближе, соблазнительно выгнул шею и оскалился; блеск в его глазах завораживал. – Я гоню жертву вперед, ни на миг не позволяя ей забыть о своем присутствии. Я прячусь в тенях, меняю стороны. Сейчас я позади, через пару секунд сбоку, а после у нее над головой. Меня не видно, но мое присутствие ощутимо. Оно давит, давит со всех сторон, щекочет нервы, сводит с ума, превращая человека в загнанное животное. Животное, которому оставили одни лишь инстинкты, лишив возможности думать, – голос тихий, вкрадчивый, пробирающий до мурашек на коже. – Жертва пытается убежать, оторваться, но я по-прежнему рядом. Я не отстаю, с каждым ее шагом я становлюсь только ближе. Паника нарастает, хватает за горло и душит, душит, душит. И вот когда несчастному уже начинает казаться, что преследователь дышит в затылок, я внезапно исчезаю. Жертва сбита с толку, она мечется, так отчаянно! Пытается понять, что же произошло, и не может. Тогда, выждав немного, я кусаю в первый раз, – сложенные в подобие пасти руки щелкнули пальцами-зубами перед лицом киллера. – Не смертельно, но этого хватает, чтобы добавить азарта нашей охоте. Жертва в ужасе, она бежит, не разбирая дороги, спотыкается, падает и все время оглядывается. Я то показываюсь, то снова ухожу в тень. А она все бежит, силы тают, отчаяние почти достигает пика. Тогда я кусаю дважды. Животный страх и вопящая внутри жажда жизни заставляют жертву продолжать проигранную гонку. Из последних сил она рвется, рвется к призрачной свободе. Надеется. Я снова позволяю ей уйти немного вперед, а затем неожиданно нападаю. Это может длиться часами – все зависит только от меня. Чужая жизнь трепещет в моих пальцах, – безумные огоньки в глазах вспыхнули. – Знаешь, насколько сладостно это чувство? Держать в руках чужую жизнь? Чувствовать на пальцах ее рваный пульс? Стать на минуту Богом, вершащим людские судьбы? Я могу оборвать ее, а могу отпустить, позволить уйти, выжить. Только я и никто другой в эту минуту. Только я... Тристан неожиданно выбросил вперед руку и схватил Блэйда за горло. Его пальцы уверенно уткнулись в смертельные точки. Киллер даже не успел среагировать. Он не ожидал подобной выходки. Слишком внезапно, слишком быстро все это произошло. Сердце в груди забилось сильнее, Блэйд сглотнул. Прохладные пальцы на его горле... Если Тристан резко сожмет их... – Я чувствую твой пульс, – гипнотизирующий взгляд в глаза, кажется, будто он смотрит в самую душу, не оторваться. – Нервничаешь? – лицо совсем близко, горячее дыхание обжигает губы. Блэйд невольно облизал свои собственные. Страха нет. Опасная ситуация лишь раздразнивает, вызывая ненормальное, болезненное возбуждение. Не отнимая собственной руки, Тристан взял руку киллера и положил ее себе на горло, заставляя сжать пальцы, почувствовать под ними бьющуюся венку. Пульс ровный и уверенный, он сильными толчками отдается в ладони. Голова чуть запрокинута, дерзкий взгляд прожигает насквозь. А еще эта пошлая ухмылочка, откровенно намекающая, что Тристан прекрасно видит все, что творится у его любовника внутри. Проклятье! Блэйд рвано выдохнул. У него стоял. Держать дьяволенка за горло, вот так, и в то же время чувствовать его собственные пальцы на своем... Проклятье! Проклятье! Это как взаимная дрочка, только еще интимней. Блэйд нетерпеливо помял кончиками пальцев податливое горло и почувствовал, как в ответ хватка чужих пальцев ощутимо усилилась. Дышать стало труднее. Дьяволенок... Как же заводит! Проклятье! Как же заводит! Кажется, что ширинка сейчас разорвется от распирающего его возбуждения. Блэйд осторожно протянул свободную руку, коснулся колена любовника, и медленно повел ладонь вверх. Хватка снова усилилась, ухмылка на тонких губах стала шире. Воздуха почти нет, перед глазами начинает плыть, а член стоит колом. Блэйд и не подозревал, что подобное может не на шутку его завести. Принимая правила игры, он также сжал пальцы, не слишком сильно. Тристан выгнул шею, чуть приоткрыл рот. Он тоже возбудился. Делал ли он подобное раньше? Или же взаимное удушье для него впервые? А вот если бы они сейчас еще и занимались сексом... Браслет Эм Эф У на сжимающей горло руке замигал, оповещая о входящем сообщении. Пи-пип, пи-пип, пи-пип. Зеленые отсветы отразились на плавном изгибе подбородка, коснулись подживающей скулы. Как не вовремя! Момент был испорчен, нарастающее напряжение разорвалось и повисло в воздухе неприятными рваными клочьями. Скорпион бы побрал того, кто вздумал заявить о себе в неподходящее время! Блэйд разжал пальцы, хватка на его горле тоже исчезла, оставив после себя жгучий след. Пара привычных нажатий знакомых кнопок, и на браслете возник экран со списком принятых сообщений. Двадцать девять! Двадцать девять непрочитанных сообщений и почти столько же пропущенных звонков. Киллер опешил. Но когда? Неужели он так крепко спал, что ничего не слышал? Кажется, последний раз подобный казус случился с ним три года назад, когда он принимал душ, а его истеричная пассия, не дозвонившись с первого раза, напридумывала себе всякого и засыпала звонками и сообщениями. Кажется, после этого случая он принял окончательное решение отдавать предпочтение исключительно мужскому полу. На этот раз в роли истеричной пассии выступил Огава, у которого, видимо, окончательно поехала крыша. Блэйд уже знал, что ничего хорошего в сообщениях не прочтет, но все-таки открыл самое первое. Босс в грубой форме требовал отчета, а еще требовал поднять трубку или перезвонить. Последующие десять сообщений были примерно такого же содержания – в них менялись только ругательства. Так и не получив ответа, Огава, судя по всему, решил, что нанятый им киллер сбежал в страхе перед Свалкой, потому еще десять сообщений пестрили угрозами скорой расправы. Но и на этом нынешний король преступного мира останавливаться не собирался. Осознав, что угрозы не производят должного эффекта, он начал сыпать обещаниями повысить награду за голову Тристана. Восемь сообщений и одно соблазнительней другого, причем настолько, что прими Блэйд последнее предложение, он смог бы купить себе не только собственную страну, но и весь альянс Зеленых Земель. Интересно, понимал ли Огава, насколько смешно выглядят его неправдоподобные обещания награды? Зато последнее сообщение переплюнуло все предыдущие: "Райвал, надеюсь, что ты все-таки сдох и сейчас валяешься в собственном ссанье, дерьме и блевотине среди мусора и крыс! В противном же случае тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю, когда поймаю!" Блэйд криво усмехнулся и выключил экран. Кажется, Огаве совсем плохо, если он потратил столько времени, домогаясь какого-то второсортного наемника. Перезванивать нет смысла. Огава обречен, а его угрозы пусты. Никого он не пошлет за одним дезертиром, когда новообретенная власть грозит вот-вот выскользнуть из его потных рук. Сейчас в преступном мире начнутся неприятные вещи, так что разумней всего держаться от них подальше. Блэйд, не раздумывая, заблокировал номер босса. – Огава скоро потеряет свой призрачный трон, – сообщил Блэйд. – И недели не пройдет. Нам нужно лишь немного подождать. – Ты так трогательно наивен, – Тристан обхватил руками левую ногу и, упершись подбородком в колено, посмотрел на любовника насмешливо-невинным взглядом. – Разве ты еще не заметил, что Огава обычная пешка? "Хочешь выжить – умей не просто смотреть, а видеть". Когда-то за этот совет мне пришлось заплатить своим телом, но тебе, как напарнику, я дам его бесплатно. При упоминании об оплате телом Блэйд помрачнел. – Цель – я, – взгляд Тристана ожесточился, а уголки губ поползли вверх. – Я не знаю, кто за этим всем стоит и какие цели преследует, но собираюсь это выяснить. Сегодня. – Расскажи, – Блэйд пристально посмотрел любовнику в глаза. Он много недоговаривал, опять выдавал жалкие обрывки, клочки информации. Киллер чувствовал себя участником Шоу "Викторина на выживание". Там тоже запутывали жертв так, что те едва могли понять смысл задаваемых им вопросов. Пора было становиться серьезней. Тристан молчал, но взгляда не отводил. О чем он думал? Блэйд жалел, что не может читать его также ясно. – Мы ведь напарники, так? – неприкрытый вызов и наглая улыбка. Со стороны Блэйда это смотрелось немного непривычно. – Так, – неспешно подтвердил Тристан, не меняя своего положения. – Расскажи, – мягко подтолкнул его киллер. – И что же ты хочешь услышать, Блэйд Райвал? – дьяволенок хитро прищурился. – Все, – беззастенчиво сообщил его напарник. – А ты не мелочишься. Что ж, слушай. Огава – пешка, наемники в моих убежищах не его люди, те, кто убрал из города "Забвение", тоже не его люди. Их хозяева – причина моих приступов. Я намереваюсь до них добраться, чтобы решить свою проблему. Это все, – он развел руками. – Вернемся к плану? Снова поражение. Хотя чего он хотел? Это ведь Тристан. Но если отступить сейчас, смириться, дать дьяволенку уверовать в свое полное превосходство, Блэйд навряд ли когда-нибудь одержит над ним победу, так что... Все произошло быстро. Доля секунды – и Тристан уже прижат к полу сильным телом; руки перехвачены над головой, чужое лицо нависает в нескольких сантиметрах от его собственного, волны жара вылизывают открытые участки кожи. Он мог бы с легкостью увернуться, избежать этого положения, но не стал, позволил себя завалить. Блэйд понимал это. Прекрасно понимал. Он думал, что подобная дерзость разозлит его любовника, но, похоже, тому подобные выходки лишь доставляли удовольствие. О, как же алчно загорелись его глаза! Будто у голодного зверя, почуявшего запах крови. Киллер шумно выдохнул, намереваясь повторить неисполненную просьбу, когда Тристан проворно обхватил ногами его талию и настойчиво надавил на спину, заставляя вжаться в него пахом. Проклятье! Этот дьяволенок не знает меры. – Если ты не прекратишь меня совращать, мы сегодня из дома никуда так и не выйдем, – дразнящим шепотом промурлыкал Тристан, давая партнеру почувствовать свое возбуждение. – Кажется, это должны были быть мои слова, – горячо прошептал ему в ответ киллер, едва не касаясь губами чужих приоткрытых губ. – Расскажи. – Разве я не рассказал? – наглая ухмылка. – Не все. – Это было все, что я знаю. – Как насчет приступов? – Блэйд пошел в наступление. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, чувствуя взаимное возбуждение, хватая губами чужое дыхание. – Не знаю, – невозмутимо ответил Тристан, упиваясь раздражением партнера. – Не верю. – Не заставляю. – Дьяволенок, – едва слышный выдох, в ответ – задорные искорки в глазах. Блэйд поднялся, хотя очень не хотелось, и позволил Тристану снова сесть перед расчерченным планом заброшенной стройки. Находиться в подобной близости с этим маленьким инкубом целое испытание на прочность и выдержку. Если так пойдет и дальше, то Блэйд скоро даст фору всем монахам-отшельникам Зеленых Земель в стойкости духа. Хотя нет, Тристана ему, пожалуй, точно не обойти. Он ведь тоже возбудился, тоже хотел киллера так же, как и тот его, а теперь как ни в чем не бывало сел перед склеенным листом, заправил за ухо выбившиеся из хвоста пряди и вновь сделался собранным, серьезным. Как у него это только выходит? – Охотники, скорее всего, займут вот эти позиции, – пальцы Тристана запорхали над планом, указывая предполагаемые точки. – Еще тут, тут и тут. А так же кто-то может засесть здесь. Если расположение будет такое, то я начну отсюда, – указательный палец прочертил уверенную дугу, – и пойду в этом направлении. Так, так или так. Если охотники решат атаковать меня сбоку, то сверну сюда и начну пробираться к тем вагончикам, сделаю обманный маневр, уйду вправо. Они отправят двоих с этой стороны и троих с той, но я уже буду об этом знать, поэтому пробегу по крыше и атакую со спины. Если заметят раньше, то прыгну сверху, – Тристан уже был на стройке, участвовал в охоте. Его речь стала торопливой, пальцы хаотично метались по плану, а взгляд жадно вгрызся в нарисованную карту. Блэйд очень скоро перестал понимать ход мыслей своего любовника, перебить его он не рискнул, поэтому остался сидеть, любуясь изящными движениями пальцев. Какие все-таки они у него красивые и в то же время сильные. Он может сломать ими руку или перебить шейные позвонки. А может зарыться этими же пальцами в волосы и нежно массировать кожу головы, доставляя блаженное удовольствие. – ... Загоню в угол, но прежде чем убить задам вопрос. Ответа не будет, но для этого есть последний. Я вырву ему кадык или полосну по горлу, а затем уйду, не дожидаясь, пока тело рухнет на землю. Ты уже должен будешь добраться сюда, мы двинемся следом и... – тут Тристан будто очнулся от наваждения, повернул голову в сторону Блэйда и задал вопрос: – Ты все понял? – Неа, – киллер улыбнулся и покачал головой. Его любовник слегка нахмурился, а затем вздохнул и выдал полезное напутствие: – Тогда просто постарайся не сдохнуть. Тристан понимал, что работать в команде он не умеет, объяснять что-либо он тоже толком не умеет. Он привык действовать на месте, вычислять, анализировать и смотреть по ситуации. План можно составить поверхностный, потому что в подробном нет смысла – на деле все обычно начинает идти иначе. Да и разве интересно выходить на охоту с четким планом? Но Блэйд не такой, он наверняка действует только по планам, хорошо продуманным. Поэтому Тристан попытался, попытался составить для него план, попытался объяснить свои действия и предполагаемые действия охотников, обыграл все возможные ситуации, старался донести суть. И все бестолку. Мозг Блэйда не осилил столь мощную информационную атаку. Объяснять второй раз нет смысла, остается только понадеяться на его профессиональные навыки и шуструю реакцию. А еще на то, что приступ не решит схватить Тристана за горло в самый неподходящий момент. Парень скомкал план и бросил его в угол комнаты. Может быть, он зря втянул Блэйда в сегодняшнюю охоту? Может и зря, но уже поздно сожалеть о принятом решении. Хотя будет прискорбно потерять глупого киллера так рано, ведь он все еще ему жизненно необходим. Они оделись и вышли: Блэйд через дверь, а Тристан через окно. Чтобы не привлекать внимания, как объяснил последний. Когда Райвал спустился к машине, дьяволенок уже удобно расположился на заднем сидении. Перевалило за полночь, и дороги изрядно опустели, так что никаких проблем с движением быть не должно было. Черный автомобиль неспешно выполз на шоссе и помчался в сторону северного района, поблескивая в свете пролетающих фонарей лоснящимися боками. Блэйд, как и большинство жителей Пустошей, любил ночное время, когда уходила удушающая жара, становилось свежо и тихо. Никаких километровых пробок, шальных пешеходов, кидающихся под колеса, шныряющих туда-сюда патрулей и прочих неприятных моментов. Правда, свои недостатки здесь тоже были, и главным являлся холод. Как только палящее солнце скрывалось за горизонтом, температура стремительно падала, иногда достигая едва ли не нулевой отметки. Хотя, по мнению Блэйда, уж лучше холод, чем невыносимая жара. Оделся потеплей – и нормально. Автомобиль обогнул здание театра и устремился вверх по улице. За окнами мелькали расплывчатые пятна фонарей, домов, редких деревьев; мерный шум мотора успокаивал. Блэйд вел машину уверенно, стараясь следить за дорогой и не отвлекаться на висящее в салоне зеркало, в котором отражался разлегшийся на заднем сидении Тристан. Сначала дьяволенок просто лежал, задрав ноги на тонированное боковое стекло, а затем зашевелился, доставая что-то из карманов. Блэйду было трудно игнорировать шуршание за своей спиной. Он начал чаще бросать взгляды в зеркало. Тихий звон металла. Ножи? Нет, там что-то маленькое. Серебристое. Тристан заметил заинтересованность любовника по контракту, довольно улыбнулся и спрятал все действо за спинкой кресла. Теперь Блэйду ничего не было видно. Маленький засранец! Киллер покачал головой, возвращаясь к дороге. Когда он в следующий раз посмотрел в зеркало, Тристан поднял из-за кресла руку и медленно пошевелил пальцами. Пальцами, украшенными острыми металлическими когтями, которые наподобие колец охватывали первую фалангу. Отражение протянуло вперед когтистую руку, и острые наконечники воткнулись в подголовник водительского кресла. Блэйд ощутил на шее холодное прикосновение металла. – Что это? – Когти. Очень острые, – Тристан демонстративно провел тыльной стороной необычного оружия по выступающим на шее позвонкам. Кончик одного из коготков все же царапнул нежную кожу. Ощутимо. На месте небольшого пореза набухла алая капля. Дьяволенок в зеркале улыбнулся и подался вперед. Затылок Блэйда скрыл его, не позволив увидеть... Киллер вздрогнул и чуть не потерял управление, когда почувствовал влажное прикосновение языка к маленькой ранке. Автомобиль взвизгнул и сделал крутой зигзаг. Благо дорога была пуста и никто не пострадал. – Вкусно, – слизав выступившую кровь, Тристан отстранился и вернулся в прежнее положение. – Проклятье, когда-нибудь я точно потеряю управление и мы во что-нибудь врежемся, – еле оправившись от потрясения, Блэйд выровнял машину. – Я успею выпрыгнуть, – успокоил его дьяволенок. – Спасибо, что так беспокоишься о моем здоровье, – съязвил киллер, сворачивая в сторону заброшенной стройки. Отражение в зеркале вытянуло вверх руки и проткнуло когтями дорогую обшивку крыши. Когти медленно поползли вперед, легко распарывая мягкий материал. – Эй! Хватит портить мою машину! – искренне возмутился Блэйд. – Я, знаешь ли, теперь безработный, а ремонт стоит недешево. – Разрешу тебе потом меня за это наказать, – невозмутимо отозвался дьяволенок, любуясь ровными разрезами в обшивке. – Я уже говорил, что ты невыносим? – Блэйд тяжело вздохнул. Он не мог долго злиться на своего чертенка. Автомобиль подъехал к нищенствующему кварталу и остановился под единственным на всю улицу фонарем. Ближе подъезжать к стройке было небезопасно. Райвал заглушил мотор и отстегнул ремень. Быстрый взгляд в зеркало, по привычке. Пусто. И когда он только успевает? Киллер покачал головой, наскоро проверил пистолеты, патроны, пачку сигарет с зажигалкой, щелкнул полным магазином и только потом вылез на свежий ночной воздух. Хотя свежим воздух в этом квартале назвать было очень трудно. В подтверждение из мрачных переулков тут же повеяло тухлятиной. Блэйд поморщился и огляделся в поисках своего ветреного возлюбленного. Тристан обнаружился на крыше его машины. Он стоял, вздернув голову, и к чему-то принюхивался, будто охотничий пес. Зловонные миазмы его, кажется, ничуть не смущали. – Следуй за мной, – быстро бросил Тристан, ловко спрыгивая на землю. Взгляд цепкий, тело напряжено, пальцы с когтями чуть согнуты. От того дурашливого настроения в машине не осталось и следа. Игривый кот в мгновение ока преобразился в вышедшего на охоту тигра. От него веет силой, веет опасностью. Блэйд мог поклясться, что чувствует ее каждой клеточкой своего тела. Впечатляет и пугает одновременно, но даже так он все равно не может перестать любоваться этим дьяволенком. Не удостоив напарника даже беглым взглядом, Тристан уверено нырнул во тьму смердящего переулка. Киллер последовал за ним, сжимая в руке верный пистолет. Он жалел, что забыл взять с собой маску. Бьющая в ноздри вонь вызывала непреодолимые приступы тошноты. Как здесь вообще живут люди? Неужели им самим не противно дышать этим смрадом? Под ногами что-то гадко чавкнуло, потом еще и еще. Наступив в третий раз на нечто омерзительно скользкое, Блэйд вспомнил об очках ночного видения. Благо их он взять с собой не забыл. Фонарей здесь нет, а в лунном свете очертания переулка едва различимы. Он не настолько хорош, как Тристан, поэтому вынужден прибегать к вспомогательным мерам, дабы в конченом итоге не увязнуть по щиколотку в каком-нибудь дерьме или не провалиться в открытый канализационный люк, что в подобном районе давно перестало быть редкостью. Вскоре мир Блэйда окрасился в зеленый цвет. В переулке сразу стали различимы кучи гниющего мусора, копошащиеся в нем крысы и даже сидящий на мусорном баке тощий одноглазый кот. Тристан впереди двигался бесшумно и плавно, осторожно переступая валяющийся под ногами мусор. Хотя нет, не двигался, он тек по переулку, легко и невесомо, словно безмолвная тень. Скользил по крошащимся кирпичам, огибал пятна лунного света, сливался со всполохами густой тьмы. Он был неотъемлемой частью этого узкого, загаженного переулка, такой естественной, как щербатый карниз заколоченного окна или смятая банка из-под напитка. Грязные подворотни раскрывали перед ним свои объятия, и он охотно утопал в них, делаясь невидимым для чужака, для постороннего. Он дышал с этим городом одними легкими, тек одной кровью, бился в унисон с его ритмом. Он был городом, а город был им. Неблагополучные районы – опухоли огромного мегаполиса – прятали Тристана, как песок прячет затаившегося скорпиона. Вот почему никто из жертв не мог за ним уследить, не мог его заметить. Но Блэйд видит, видит, потому что Тристан ему позволяет. Впервые. Неприветливые переулки петляли, выворачивая перед незваными гостями свои гниющие внутренности. Они почти не отличались друг от друга. Разве что количеством шныряющих крыс, которые стремительно бросались в разные стороны при появлении на своей территории чужаков. Правда, среди хвостатых тварей все же отыскалась одна чересчур смелая. Серая крыса со слипшейся шерстью ощетинилась и бросилась на Блэйда сзади. Видимо, ей уже доводилось пробовать человеческую плоть, которая пришлась чертовке по вкусу, иначе она не стала бы нападать. Киллер не был готов к подобной подлости. Он ждал нападения от людей, но не от шныряющих под ногами крыс. Хвостатая людоедка непременно укусила бы его за ногу, если бы метко брошенный нож не пробил ей голову, намертво пригвоздив к земле. Блэйд вздрогнул, бросил растерянный взгляд на мертвое животное, а затем на Тристана, который уже развернулся и как ни в чем не бывало продолжил путь. А ведь он, кажется, говорил, что не будет спасать. Блэйд улыбнулся, но почти сразу же одернул себя. Надо быть внимательней. Если бы крыса его все-таки укусила, пришлось бы возвращаться к машине за аптечкой, пока зараза – а обитающие крысы здесь без сомнения заразны – не распространилась по всему организму и не принесла первые плоды. О том, какие мерзости могли переносить здешние грызуны, нельзя было думать без содрогания. Тысяча скорпионов, как же он ненавидел эти убогие трущобы! Через несколько минут путаные лабиринты кончились, расступились, открывая перед собой изломанный силуэт недостроенного развлекательного центра, брошенные вокруг него стройматериалы, железные вагончики для рабочих и некоторую поеденную ржавчиной технику. Здесь был пожар, а после компания обанкротилась. Вместе с этим в округу пришло запустение. Более-менее сносные районы вокруг превратились в трущобы, став пристанищем наркоманов, алкоголиков, мелких преступников и прочих отбросов общества. Власти отказались от первоначальных задумок облагородить северные окраины города и пустили все на самотек. Сетчатый забор вокруг стройки обветшал, оброс рваными дырами, а кое-где и вовсе обвалился. Несколько смятых бульдозером вагончиков нависали над ним, будто неудачный памятник давней трагедии. Территория внутри ограждения была пуста и безжизненна: ни малейшего движения, только ветер гуляет по заваленному стройматериалами двору, ласково треплет отставшие железные листы и робко заглядывает в пустые глазницы обгоревших вагончиков. Блэйд осторожно выглянул из-за мусорного бака, пытаясь высмотреть хотя бы одного притаившегося в засаде врага. Тщетно. Может быть, Тристан ошибся и там на самом деле никого нет? Он бросил взгляд в сторону любовника, который всего секунду назад стоял рядом, а теперь... Киллер закрутил головой. Проклятье! За этим дьяволенком невозможно уследить! Даже очки ночного видения не помогают. Где же он? Ведь только что был здесь. Только что... Взгляд два раза прошел мимо, но на третий все же заметил искомую цель. Тристан замер под "памятником" из смятых вагончиков, слился с ними так естественно, что даже в очках ночного видения его было чертовски трудно разглядеть. Он выжидал, весь напряженный, будто сжатая пружина, прислушивался к малейшему шороху, к доносимым ветром отголоскам далеких звуков. Прошла невыносимо долгая минута, прежде чем Тристан двинулся с места. Он быстро поднял капюшон, утопив во тьме тонкие черты лица, а затем повернулся к Блэйду и рукой указал на их пункт назначения – трехэтажный комплекс из погорелых вагончиков. Действительно удобное место, угловое. Если пристроиться на третьем этаже, то можно будет обозревать бо́льшую часть стройки. Только вот подобраться к заманчивому наблюдательному пункту незамеченным невозможно: неустойчивые лесенки, покореженная обшивка, качающиеся на проржавевших петлях двери – стоит только к ним прикоснуться, и о появлении незваных гостей узнает вся округа. Если Тристан, конечно, не умеет летать, то им точно не совершить задуманного. Блэйд осклабился и покачал головой, он хотел было дать напарнику знак повременить, но тот уже двинулся к намеченной цели. Быстро, уверенно, он был едва уловим для человеческого глаза. Райвалу ничего не оставалось, как последовать за дьяволенком к комплексу вагончиков. Он был куда медлительней, поэтому двигался с чрезвычайной осторожностью. Тристана точно не заметят, а вот его, его – могут. По вискам катились капли пота, ладони вспотели. Блэйд нервничал. Затея казалась ему провальной. Комплекс приближался, а стройка все молчала, не подавая признаков жизни. Это обманчивое спокойствие настораживало, заставляло волноваться. Киллер по опыту знал, что чем дольше все тихо и спокойно, тем крупней поджидающие впереди неприятности. Еще несколько перебежек от укрытия к укрытию и поставленные в три ряда друг над другом вагончики оказались прямо перед ним. Тристана снова нигде не было. Блэйд затаился за раскрошившимся бетонным блоком. Может быть, это ловушка? Может быть, враги знают о союзнике их цели, поэтому все просчитали и... Какая-то тень мелькнула слева. Киллер повернул голову и увидел парящего над забором Тристана. Ощетинившаяся колючка едва не коснулась спины парня, но тот ловко, словно кот, извернулся в воздухе и мягко приземлился на той стороне. Он безошибочно отыскал Блэйда глазами и жестом указал на дыру в заборе справа. Киллеру пришлось пройти немного в обход, чтобы тоже очутиться на другой стороне. Стройка молчала. Ребристые спины вагончиков нависали друг над другом, ветер лениво покачивал отслоившиеся куски обшивки, рождая тихий тоскливый скрип. Некоторые из змеящихся лесенок потеряли часть ступенек, другие – перила, а третьи – опору. Блэйд окинул печальную обстановку хмурым взглядом. И что теперь? Здесь не только бесшумно, вообще забраться не получится. Страшно до этих лесенок и пальцем дотрагиваться – вот-вот обвалятся. Однако Тристана положение дел, похоже, ничуть не смутило. Он отделился от укрывающей его тени, прошел к более-менее приличной лестнице и остановился. Блэйд твердо направился к нему, чтобы сообщить о безумии этой затеи, как дьяволенок повернул к нему голову и, приложив указательный палец к губам, наступил на первую ступеньку. Киллера объял ужас. Он сжал зубы и выкинул вперед руку, пытаясь остановить Тристана, но было уже поздно. Шаг, еще шаг, еще. Три ступеньки пройдено, но никакого оглушительного скрипа, никакого скрежета обваливающейся лестницы. Блэйд опешил. Но как? Может быть, у него просто заложило уши? Нет, тихое поскрипывание покачивающихся на ветру кусков обшивки осталось. Тогда?.. Неужели что-то не так с этой лестницей? Но стоило ему только обратить внимание на ноги Тристана, как киллер тут же все понял. Тристан ступал уверенно, только в тщательно выбранные места на ступеньках. Те, что не рождали звуков. Зная его страсть к подробному изучению местности вокруг убежищ, можно было догадаться, что дьяволенок заранее изучил лестницу и нашел ее глухие точки. Хитер, чертовски хитер. Ступенька за ступенькой Тристан бесшумно крался вверх, будто зверь, подбирающийся к пугливой добыче. Шаг вправо, влево, теперь наступить на самый край, а эту пропустить, перешагнуть чуть дальше. Дверь на самом верху была приоткрыта, и оттуда веяло жизнью. И чем ближе подбиралась к ней смерть, тем отчетливей становился дразнящий ноздри запах. Блэйд подумал, что ему мерещится, но когда Тристан замер перед дверью, он услышал тихие мужские голоса. Слова были почти не различимы, но он смог уловить суть. – ... не ной... платят... – Бессмысленно... У меня скоро задница отвалится... Я киллер, а не наседка. Сидеть в этой дыре дни и ночи напролет, ожидая появления какого-то психа. – А я, думаешь, в восторге? Нам заплатили, вот и отрабатывай свои деньги с закрытым ртом. Не появится – ну и ладно, денег от этого меньше не заплатят. – Ты... – закончить начатую фразу наемник не успел. В этот момент Тристан проскользнул в приоткрытую дверь, на удивление ничего не задев, хотя Блэйд был уверен, что щель слишком узкая для нормального человека. Глухой стух. Отрывистый хрип. Тишина. Киллер не выдержал и поспешно поднялся наверх. Он не помнил, да и не старался запомнить глухие места на ступенях, поэтому противного поскрипывания избежать не удалось. Впрочем, это уже навряд ли было важно, ведь наблюдатели мертвы. Или... А вдруг это был приступ, а не предсмертный хрип наемников? Блэйд ворвался внутрь, сжимая в руке снятый с предохранителя пистолет, и замер, уставившись на стоящего к нему спиной Тристана. Оба наемника были мертвы, они болтались, задрав головы, на вонзенных под челюсть когтях убийцы, будто разделанные туши на мясницких крюках. Кровавые ручьи бежали по бледным шеям, стекая вниз, на усеянный обгоревшими обломками пол. Кап, кап, кап, кап. Тристан чуть повернул голову, безумно оскалился и отшвырнул оба трупа в дальний конец обветшавшего вагончика. Окровавленные когти блеснули в лунном свете, что пробивался сквозь большую дыру в противоположной стене. Охота началась. Зверь отведал крови. Блэйд невольно отступил на шаг назад. Тристан заметно переменился: его глаза горели безумием и неутолимой жаждой крови, рот кривился в чудовищном оскале, грудь сотрясалась от тяжелого, рваного дыхания, а все тело источало болезненное нетерпение. Казалось, еще немного и он сорвется, полоснет своего же напарника когтями по горлу, насадит точно так же, как тех наемников, и будет упиваться предсмертным хрипом новой жертвы. Райвал буквально видел все это в его зверином взгляде. И испугался, на самом деле испугался. Это не Тристан, это зверь – дикое, бесконтрольное животное, машина смерти. Он еще никогда не видел любовника таким. Ни у особняка Вайкала, ни на последнем этаже недостроенного здания, ни у разоренного убежища... Этого Тристана он не знал. Не отрывая от замершего Блэйда пугающего взгляда, убийца поднес к губам окровавленные пальцы и широким мазком медленно слизал с когтя поблескивающую в лунном свете кровь. Дикие огоньки в глазах вспыхнули, оскал стал шире, нетерпение достигло предела. Однако вместо того, чтобы кинуться на шокированного напарника, Тристан резко развернулся и выпрыгнул в дыру. До Блэйда донесся мягкий, едва слышимый звук приземлившегося тела. Он кинулся к пробитой стене и успел заметить, как его любовник тенью метнулся за груду бетонных блоков. Тысяча скорпионов! Что это только что было?! Кто-то из наемников все-таки заметил движение и выстрелил, но пуля лишь отколола небольшой кусок от одного из блоков. Это послужило своеобразным сигналом к началу охоты. Стройка ожила. Из своего укрытия Блэйд видел, как заметались тени, как пришли в движение ранее мертвые уголки заброшенного объекта. Вон там за углом центра двое, за балкой еще один, у труб трое, на недостроенном этаже не меньше пяти человек, а... Проклятье! Сколько же их здесь! А Тристан всего один. Если начнется приступ, у Блэйда не хватит патронов, чтобы его прикрыть. Прикрыть... Проклятье! Он упустил Тристана из виду. Где же? Где же? Взгляд заметался по стройке, пистолет в руках дрогнул. Вот! Темная тень вихрем вылетела из-за скелета сгоревшего грузовика. Когти-лезвия воткнулись в спины не успевших среагировать наемников и резко рванули вверх, распарывая одежду и плоть. Со всех сторон залаяли пистолеты, но их цель уже скрылась во тьме толстых колонн недостроенного центра. Падающие на землю еще живые товарищи охотников задергались под осыпавшимся на них градом пуль. На том конце отдали команду окружать; наемники перегруппировались, намереваясь зайти с двух сторон. Тристан растворился где-то там, среди лабиринта колонн, а его преследователи были как на ладони. Блэйд мог бы помочь ему, мог бы сейчас всадить в незащищенные затылки всю обойму, ведь они не ждут, не догадываются, но дьяволенку это наряд ли понравится. Было невыносимо сидеть здесь и нервничать, переживать, не имея развязанных рук. Проклятье! Он ведь тоже не беспомощный ребенок, он ведь может помочь, как напарник. Тристан вошел в раж, сегодня он решил быть серьезным, сегодня он решил дать волю своему кровожадному безумию, что вечно алчет крови. До этого он играл с охотниками, тренировал навыки и наслаждался процессом, но сейчас... Их здесь так много и они так вкусно пахнут, пахнут не отнятой жизнью. Он пробежал вдоль ряда колонн, резко ушел вправо и нырнул за одну, в самой середине. Замер, слился с бетонным столбом и прикрыл глаза. Он чувствовал каждого наемника на стройке, как человек чувствует ползающих по нему муравьев. Потому что он был стройкой, а стройка была им. Он чувствовал их передвижения, чувствовал запахи, колебания воздуха, слышал их тяжелые шаги, вырывающееся изо рта дыхание. Окружают, да? Губы растянулись в жуткой кривой ухмылке. Что ж, он позволит им это. Шум усиливался, кольцо смыкалось. Еще чуть-чуть и оно совсем замкнется, защелкнется. Тристан почувствовал их возбуждение, их ликование, предвкушение победы. Они думают, что гонят зверя, что полностью контролируют ситуацию. Ведь что такое глупый зверь? Что он может? Человек испокон веков всегда был умнее, хитрее, изобретательней и, конечно же, сильнее. У зверя против человека нет шансов. Нет ведь? Щелк. Кольцо замкнулось и начало сужаться. Его скоро заметят. Заметят и откроют огонь, но все пули пройдут мимо, потому что охотникам дан приказ не убивать, а припугнуть. Только вот Тристан с этим не согласен. Ему не нужны детские игры, поэтому наемникам скоро придется забыть о своем задании и начать играть по-взрослому, ибо Тристан сейчас отчетливо даст им осознать свои намерения. Возглавляющий охоту киллер жестами отдал команды идущим рядом подчиненным. Они кивнули и отделились. Кольцо становилось плотнее, количество колонн внутри таяло. Скоро, совсем скоро они найдут свою цель. Найдут и... Льнущая к одной из колонн тень резко метнулась в сторону. Блеснули острые когти. Стоящий на ее пути наемник успел сделать пару выстрелов, но все они прошли над головой вовремя пригнувшегося Тристана. Уверенный взмах руки распорол парню живот и грудную клетку. Кровь хлынула фонтаном, вокруг снова залаяли пистолеты, заметались пули. Стоявший рядом с убитым охотник, не колеблясь, вскинул пистолет, решив проигнорировать приказ и спасти свою собственную жизнь. Дуло нацелилось Тристану в голову, но тот лишь хищно оскалился и швырнул в лицо противнику вырванное из груди распоротой жертвы сердце. Ствол ушел в сторону, и вырвавшаяся из него пуля пробила плечо стоящего по другую сторону наемника. Не дожидаясь, пока первый наемник снова возьмет ситуацию под контроль, Тристан в мгновение ока оказался перед ним, выбил оружие из рук и точным ударом локтя сломал кадык. Мужчина захрипел, схватившись за горло, и рухнул на землю. Пули принялись дружно вгрызаться в колонну, где только что стояла их цель. Бестолку. Слишком быстрый, слишком непредсказуемый, слишком опасный. Тристан пролетел вперед и скрылся за очередной колонной. Острые когти вонзились в камень. Когда первые наемники подбежали к укрытию и резко выскочили вперед со вскинутыми пистолетами, их встретила одна лишь пустота. Пустота и пробитые в бетоне дыры от когтей. Сбитые с толку, охотники потеряли драгоценные секунды. Тристан прыгнул на них сверху и воткнул когти в шею сразу двоим. Третий получил мощный удар ногой по голове, отлетел в сторону и сшиб с ног бегущего к нему товарища. Пули вышибали бетонные крошки, отскакивали от пола, грозясь воткнуться в податливую плоть, разорвать ее своими разгоряченными свинцовыми телами, но Тристан даже не думал убегать. Он наслаждался затеянной игрой. Ситуация накалялась, напор усиливался. Наемники наступали, намереваясь зажать преследуемого зверя, вызвать у него страх, обратить в бегство, но тот даже не думал убегать. Он петлял между колоннами, ловко избегая нацеленных в него пуль, терялся в тенях, а затем внезапно выныривал, чтобы поразить очередную жертву. Охотники начали заметно паниковать. Тристан довольно оскалился. Пришло время для нового хода. Хаотично двигаясь в бетонном лабиринте, он ловко обошел группу киллеров и выскочил прямо перед их предводителем. Лицо мужчины исказилось от бешенства. Он вскинул пистолет и дал по убийце очередь, но тот уклонился от каждого выстрела, будто заранее знал, куда полетят пули. В мгновение ока он сократил разделяющее их расстояние и ногой выбил оружие из рук предводителя. Пистолет, крутясь, отлетел в сторону. Однако главный наемник не растерялся: выхватил висящий на поясе нож и полоснул перед собой. Ровно по тому месту, где только что находился противник. Он был уверен, что достанет, не сомневался ни секунды, но Тристан молниеносно припал к земле и взмахнул когтями. Острые лезвия прорвали ткань штанов и перерезали сухожилия под коленом. Нога подогнулась, охотник зарычал и попытался достать убийцу во второй раз. Нож и в этот раз разрезал пустоту. Тристан играючи увернулся от атаки и ударил ребром ладони по запястью противника, сломав кости. Мерзкий хруст. Нож выпал из поврежденной руки и с жалобным звоном ударился об пол. – Плевать на приказ! Прикончите эту тварь! Стреляйте! Стреляйте в голову! – заорал охваченный яростью предводитель. Кисть безвольно повисла, разливающаяся от запястья боль туманила рассудок. Тристан не смог скрыть появившуюся на губах довольную улыбку. Да, именно этого он и добивался. Пули застучали с завидным усердием. Кажется, подчиненные охотно одобрили новый приказ. Раненый противник попытался ударить Тристана здоровой рукой, но тот проворно поднырнул под него и, оказавшись за спиной, с силой толкнул вперед, прямо в град летящих пуль. – Гоните его наружу! Не давайте пробраться вглубь! – новый крик откуда-то сбоку. Наивные. Думают, что это им поможет. Первая часть плана была выполнена, теперь нужно было сократить количество участников. Адреналин кипел в крови, безумие требовало новых убийств, более изощренных, более зверских, достойных первых полос новостных газет, но Тристан не позволял себе забыть о конечной цели. Ему нужно оставить двоих. Он уже приметил их и старательно обходил стороной, обыгрывая все так, чтобы жертвы ни о чем не догадались. Инстинкты внутри безошибочно сообщали об опасностях, превратившись в единый слаженный механизм, разум за доли секунды просчитывал возможные ходы, выдавал наилучшие решения. С каждым убитым охотники теряли уверенность. Им казалось, будто убийца не человек, а безжалостная машина. Иначе как объяснить, что он с легкостью предугадывает все их ходы, все их действия, уклоняется от любых атак, исчезает в тенях, а после появляется, будто из ниоткуда, прямо за спиной и вонзает в плоть свои смертоносные лезвия. Двое охотников не выдержали, бросили пистолеты с опустевшими обоймами и кинулись прочь, но два метательных ножа с завидной точностью отыскали затылки беглецов. Тристан упивался затеянной резней. По телу разливался экстаз ярче, чем мог бы дать любой существующий в городе наркотик. В такие моменты он чувствовал себя невероятно свободным, легким, быстрым. Будто в самом деле был не человеком, а нечто бо́льшим, стоящим на несколько ступеней выше. Ноги едва касались земли, мышцы слаженно сокращались. Он едва успевал подумать о каком-либо действии, как тело уже выполняло необходимый маневр. Пьянящие ощущения, сравнимые лишь с сексом, поистине хорошим сексом. Менее чем через четверть часа все участники игры были уничтожены. Остались только избранные. Весь первый этаж недостроенного центра теперь заливала свежая кровь, повсюду лежали трупы, валялось оброненное оружие и пестрели отстреленные гильзы. Тристан снова скрылся среди однообразных колонн, оставив избранников в одиночестве. В лабиринте воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием стоящего в центре наемника. Он выставил перед собой зажатый в потных руках пистолет, как единственное средство спасения. Руки дрожали, сердце громко стучало в груди, а маленькие злобные глазки бегали по колоннам-близнецам, выискивая притаившегося зверя. Он уже жалел, что ввязался во все это. Ему обещали легкую работу за большие деньги. Всего-то припугнуть какого-то юнца. К тому же не в одиночку, а с целой группой. Кто знал, что это приведет к таким последствиям?! А вот теперь он остался один. Второй товарищ тоже был где-то, но сейчас киллер его больше не видел. Возможно, уже мертв. Оглядываться он не решался. Чудовище было рядом, пряталось за одним из забрызганных кровью столбов. Не верилось, что все это сотворил один человек! Мальчишка! Что он убил всех! Микки, Арни, Найка, Джаванно и даже Дика! Они ведь были далеко не новички. Сколько заказов осталось у них за плечами! Потери были, нередко, но чтобы столько за раз! Наемник облизнул пересохшие губы и сделал еще один осторожный шаг назад. Он пятился к выходу. Понемногу, потихоньку, не спеша, сантиметр за сантиметром продвигаясь к цели. Может быть, этот ублюдок насытился? Успокоился и свалил? В ответ на эту мысль из-за колонны в правом ряду со звоном выкатилась пустая гильза. Киллер вздрогнул и направил пистолет в сторону донесшегося звука. Никого. Наверняка эта тварь прячется там, ждет, что он клюнет, пойдет проверять. Но нет! Он не настолько глуп! – Выходи, мразь! Покажи свою рожу, ублюдок! Я всажу тебе в лоб девять грамм свинца, а потом трахну твой остывающий труп! Выходи же! Хрустнуло разбитое стекло, только в этот раз слева. Охотник резко повернулся в ту сторону. Пистолет дрожал в руках. Ублюдок, ублюдок, ублюдок! Это невозможно! Невозможно так быстро и бесшумно переместиться из одного конца в другой! Мужчина сжал зубы. Даже если у него нет шансов, он должен хотя бы попытаться прикончить эту тварь, этого выродка. Еще пара неуверенных шагов назад. Каблук ботинка наступил на что-то мягкое. Киллер тут же отдернул ногу и бросил быстрый взгляд вниз. Джонни... Они с Джонни хорошо ладили и вечерами часто зависали в баре за выпивкой и просмотром Шоу. Охотник сжал зубы. Эта мразь заплатит за все! Перед тем, как сдохнуть, он всадит убийце в голову всю обойму. Неприятный скрежет металла о камень раздался где-то за спиной, да так близко. Киллер испуганно развернулся и выстрелил. Никого. Но этот звук! Это без сомнения был коготь, царапнувший бетонную колонну. Он уже сделал шаг вперед, полностью уверенный, что теперь убийца точно прячется за высящейся перед ним колонной, как внезапно почувствовал чужое присутствие за своей спиной. Охотник не успел обернуться. Резкий удар выбил у него оружие, сильные руки грубо развернули его к себе и прижали спиной к шершавому бетону. Первые пять когтей сжали горло, другие пять схватили за пах. Очки ночного видения наемник потерял в пылу схватки, но даже без них он прекрасно видел возникшее перед собой лицо с горящими глазами и издевательской ухмылкой на окровавленных губах. – Тварь! – прорычала пойманная жертва и дернулась. Хватка внизу усилилась, острые когти впились в яйца. – Нгхааа! – пылающая в маленьких глазках ненависть грозилась прожечь убийцу насквозь, но того ее жар лишь забавлял. – Мечтаешь трахнуть мой труп? – неприкрытое, злое веселье. – И трахну, сволочь! – зло выплюнул наемник. – Буду трахать, пока у тебя кишка не вывалится! – Боюсь, что для этого у тебя слишком маленький член. Или он так от страха скукожился, что я совсем его не чувствую? – пронзающий взгляд. Рука сильнее сжала пах, когти глубже вонзились в чувствительные яйца. Охотник взвыл. – Твой хозяин? – Тристан потребовал ответа и в доказательство серьезности своих намерений еще немного усилил хватку в паху. – Без яиц ты не сможешь трахнуть мой труп. – Пошел ты! Ааааа! Мра-Аааазь! – Ну же, – ласково подтолкнул его мучитель. – Неужели они тебе совсем не дороги? – Ты убил его, паскуда! Нгаааа! Хватит! – Ты знаешь, что мне нужно. Не дури. Пожалей их, ведь им сейчас так больно, – пальцы еще настойчивей сжали пылающие яйца. – Я не знаю, дьявол тебя побери! Не знаю! – наемник взвыл от боли. Впрочем, Тристан и так знал, что тот ничего ему не скажет, но не мог отказать себе в удовольствии помучить противника, пусть и такого жалкого. – Жаль, очень жаль, – тихо прошептал убийца. Хватка в паху и на горле ослабла, а затем и вовсе исчезла. Но охотнику не суждено было вздохнуть от облегчения, потому что в следующую секунду когти пробили ему горло и вырвали кадык. Глаза жертвы широко распахнулись, рот беспомощно открылся, а в продырявленном горле забулькала кровь. Ноги подкосились, и мертвое тело рухнуло на землю. – Зато яйца целы, как я и обещал, – Тристан сочувственно улыбнулся, отбросил в сторону кровавый шмоток и поспешил на выход. Пару минут назад последний оставшийся в живых и до смерти перепуганный наемник покинул развлекательный центр. Сейчас он должен был бежать к хозяину или посреднику, чтобы сообщить ему о происшедшем. Он – единственная нить, способная привести к тем, кто дергает за ниточки, к тем, кто возжелал сделать Тристана своей марионеткой. Убийца усмехнулся и рванул вперед. Блэйд все так же сидел у дыры в стене вагончика в компании двух остывающих трупов. Он чувствовал себя бесполезным, будто зритель перед широким киноэкраном. Тристан так заигрался, что забыл и про него, и про их договор. Увел охотников в лабиринт и затерялся среди колонн. И как тут его прикрывать? Со своего места Блэйду видна едва ли половина зала, но даже так внутри почти ничего нельзя разглядеть. Мелькают тени, слышаться выстрелы, крики. Киллер несколько раз порывался оставить наблюдательный пункт, доходил до двери, но потом возвращался обратно. Что держало его тут? Просьба Тристана? Или же нежелание случайно попасть ему под горячую руку? В подобном состоянии тот навряд ли отличит своего напарника от обычного наемника. Раздираемый противоречивыми чувствами, Блэйд вздохнул и опустился на жестяную банку из-под краски, где до него, по всей вероятности, сидел один из мертвых наемников. Он хотел стать к Тристану ближе, быть его надежной опорой, поддержкой, тем, на кого он смог бы положиться. Киллер по своему опыту знал, как сильно люди сближаются, будучи напарниками, день за днем, месяц за месяцем. Напарник, прошедший с тобой огонь и воду, побывавший в различных смертельных передрягах, прикрывавший сотни раз спину, становится неотъемлемой частью тебя самого. Крепкие узы, почти родственные. Нередко они потом перетекают в любовь, пылкую, страстную, вечную. Кто может знать тебя лучше, чем верный напарник? Эти мысли всколыхнули в Блэйде болезненные воспоминания. У него был один такой напарник. Давно, когда ему едва исполнилось двадцать. Дуэт киллеров. Так их называли. Они не работали поодиночке – всегда вместе: вместе брали задания, вместе принимали решения, вместе разрабатывали стратегии, вместе устраняли заказанных людей. Поначалу это была лишь необходимость: оба зеленые юнцы, многообещающие, но недостаточно опытные. Они компенсировали недостатки друг друга, помогали друг другу выживать и зарабатывать деньги. Город суров, а преступный мир безжалостен и беспощаден. Вдвоем птенцам легче продержаться на плаву до тех пор, пока не окрепнут крылья. Молодые киллеры намеревались набрать достаточно опыта и известности в преступных кругах, а затем разбежаться в разные стороны и отправиться каждый своей дорогой. Но за долгое время совместной работы они слишком притерлись друг к другу, так, что уже не могли помыслить о раздельном существовании. Постепенно в их отношения пришла и любовь. Это было чудесное время, лучшее в жизни Блэйда. Дин стал ему настолько близким, настолько родным... На заданиях они работали, как единый организм: точно, слажено, уверенно; безошибочно предугадывали действия друг друга, будто читали мысли, будто видели сквозь стены, будто... О, сколько же у них было незабываемых моментов! Таких живых, таких красочных, наполненных чувствами... Было забавно веселить друзей, заканчивая друг за друга начатые фразы. Или плавать всю ночь в бассейне на вершине небоскреба, дурачиться, пить мартини и смотреть на рассыпанные по небосводу звезды. А еще... Блэйд плотно сжал губы, с тяжелым сердцем прогоняя воспоминания. В то время он был опьянен счастьем, думал, что так будет всю жизнь, что... Тот дождливый день... то роковое задание... Пуля вошла Дину в живот. Он лежал на мокром асфальте, подставив лицо мелким каплям, и пытался сфокусировать взгляд на побледневшем лице склонившегося над ним напарника. Из окровавленных губ вырывалось тяжелое дыхание, одна рука судорожно сжимала смертельную рану в тщетной попытке остановить кровь, а другая вцепилась в дрожащую ладонь Блэйда. Он смотрел на Дина, на боль в его гаснущем взоре, на рану из которой толчками выплескивалась кровь и не мог поверить. Это ложь. Этого просто не может быть. Не может! Дин не хотел умирать, не хотел уходить в холодную безмолвную пустоту, он цеплялся за руку возлюбленного, будто тот мог помочь ему, вытащить, исцелить, спасти. Но Блэйд не мог, Блэйд сейчас ничего не мог. Дин что-то шептал непослушными губами, а Блэйд не слышал. Все звуки пропали, все исчезло. Даже дождь. Они с Дином были вдвоем в давящей со всех сторон пустоте. Он сжимал его холодную руку и смотрел на синеющие губы. Они все еще что-то шептали. Кажется, его имя. Блэйд не слышал, но был уверен. Ведь они были так близки, так... Дин дернулся, из его рта выплеснулась густая, почти черная кровь, а после замер, уставившись остекленевшим взглядом в дождливое небо. Только тогда Блэйд закричал. От боли, от бессилия, от несправедливости, забравшей у него не просто любимого, а часть души. Он кричал и кричал, раздирая горло, не жалея связок, а по щекам катились горячие капли и падали на обескровленное лицо Дина, отчего казалось, будто тот тоже плачет. Случившееся стало для Блэйда сильным ударом. Ему потребовалось очень много времени, чтобы оправиться и кое-как вернуться в норму. Воспоминания мучили его, безжалостно терзали, а ночь не приносила успокоения, кормя киллера кошмарами, заставляя раз за разом переживать тот день. Пригоршни таблеток и поддержка старых друзей помогли справиться, перешагнуть этот этап и двинуться дальше, заперев воспоминания под замком. Из-за случившегося Блэйд старался больше так сильно не сближаться с напарниками и заводить отношения с людьми далекими от преступного мира. Тристан стал первым исключением. Единственным. Блэйда неудержимо тянуло к нему, несмотря на весь риск. Он хотел разделить с ним все то, что делил когда-то с Дином. Хотел... От мрачного скелета центра отделилась темная фигура и стремительно рванула к большой дыре в сетчатом заборе. Блэйд вскинул пистолет. Выстрелов больше не было. Зато из лабиринта колонн донесся чей-то крик. Фигура ускорилась, пару раз нервно обернувшись на бегу. Наверное, это и был тот самый последний выживший, которого Тристан намеревался преследовать. Стоит ли спуститься? Стоит ли начать без него? Он не так искусен в погоне, особенно если нужно при этом оставаться незаметным. Крик повторился. Громче. Подгоняемая страхом фигура обогнула сваленные в кучу трубы и юркнула в дыру. Раскинувшиеся по ту сторону трущобы охотно поглотили беглеца. Наверное, нужно все-таки действовать. Он ведь напарник, а не безучастный сопровождающий. Пусть Тристан и считает иначе. Блэйд встал и бросил быстрый взгляд на развлекательный центр. Тишина, не видно ни единого движения. Среди колонн что-то колыхнулось, а затем исчезло. Наверное, показалось. Киллер уже собирался отвернуться, как колыхание повторилось. Гораздо ближе. Темная тень ринулась от колонн к комплексу вагончиков. Словно стрела. По прямой. Блэйд в недоумении открыл рот. Тристан стремительно приближался, даже не думая сбавлять скорость, будто на самом деле решил протаранить комплекс насквозь. Однако дьяволенок задумал иное. Разогнавшись, он буквально взлетел по стене первого вагончика и воткнул когти в железную обшивку. Ловко управляясь со своим необычным оружием, он в считанные секунды преодолел расстояние до дыры и повис сбоку напротив Блэйда. Весь перепачканный чужой кровью, тяжело дышащий, с горящими азартом глазами. Их взгляды встретились. – Куда? – рваный выдох. – На запад, – Блэйд протянул руку и большим пальцем вытер кровь с нижней губы любовника. Живой. Он верил в него, но разве можно полностью избавиться от сомнений, пока не увидишь, пока не прикоснешься. – Ты весь испачкался. Тристан улыбнулся и облизнул губы. – Твоя кровь мне понравилась больше, – хрипло прошептал он, не отводя взгляда. – От нее не несло страхом. – Спасибо за комплимент, я рад, что тебе во мне нравится что-то еще, кроме члена, – Блэйд улыбнулся в ответ. – Идем? – Только не потеряйся, – Тристан выдернул когти и ловко спрыгнул обратно на землю. Блэйд предпочел выйти через дверь. Тристан дал своей жертве фору, позволил укрыться в гнойном лабиринте трущоб, и киллер не понимал, как тот теперь собирается ее догнать. Они быстро пересекали стройку, двигаясь к огромной дыре в заборе, где пару минут назад пролез улепетывающий наемник. Блэйд изо всех сил старался не отставать. Он смотрел на бегущего чуть впереди любовника и не понимал, откуда тот берет столько сил. Бежит так легко, непринужденно, будто не было никакого заброшенного центра и отряда агрессивно настроенных наемников. Забор стремительно приближался, раскрывая рот-дыру с торчащими по краям проволочными зубами. Не зацепиться бы курткой. Тристан взял чуть левее, взлетел по погнутой трубе, оттолкнулся и перемахнул преграду. Блэйд делать подобных фокусов не умел, поэтому покорно нырнул через дыру. Зловонные трущобы тут же раскрыли свои объятия, обдав удушающим смрадом. Кажется, где-то там, в их глубине разлагался очередной труп. – Я пойду по верху, ты – по низу, – не сбавляя темпа, сбивающимся голосом сообщил Тристан. – У него глубокая рана на руке. Ищи кровь. Блэйд не успел ему ответить. Дьяволенок ловко вскарабкался на крышу первого дома и понесся вперед, свободно перепрыгивая попадающиеся на пути препятствия. Киллер на бегу покачал головой. Идти по следу крови в этих загаженных переулках? Что ж, с очками ночного видения еще можно попробовать, но... На развилке он сначала посмотрел вверх, сверяясь с мелькающей черной тенью, и только потом свернул. Пятна на земле были, но все зеленые. И пойми: вода это, какая-то мутная жижа или кровь. Блэйд боялся, что собьется, потеряется, что Тристан уйдет вперед, а ему придется до утра блуждать в гнилостном лабиринте, распугивая крыс и облезлых котов. Но скользящая по крышам тень не исчезала из виду, будто тоже шла по кровавому следу. Но это вряд ли. Оттуда точно не разглядеть оставленных на земле пятен. Может быть, Тристан идет по запаху, как пес? Запаху крови и страха? Блэйд хмыкнул. Перекресток. Быстрый взгляд вверх. Тень остановилась. Он тоже затормозил. Неужели нагнали? Дыхание с шумом вырывалось из горящих легких, пот заливал лицо. Тристан махнул в сторону, и киллер рискнул высунуться из-за угла. Раненый наемник растратил все силы. Он уже не мог бежать, поэтому еле плелся, постоянно оглядываясь. Ноги заплетаются, поврежденная рука висит плетью, а свободная сжимает пистолет. Тристан пригнулся и медленно двинулся вперед. Жертва его не видела. Она даже не ожидала, что кто-то последует за ней по крышам. Она ни разу не подняла голову, интересуясь лишь узкими проходами. Ждала погоню, но ее не было. Тристан чувствовал, как с нее медленно спадает напряжение, крепнет уверенность, что ужас позади. Наемник вот-вот ошибется, вот-вот выдаст тщательно хранимый секрет. Ему нужна помощь, он потерял много крови. А еще он обязан отчитаться, доложить о происшествии. И быстрее. Время утекает, а с ней утекает и жизнь. Скорая помощь не приедет в трущобы, не будет выискивать пострадавшего среди гниющего мусора. А вот босс может помочь. Нет, не тот мертвый, а другой, что дал их группе задание. Наемник, наконец, остановился, прижался спиной к стене, еще раз осмотрелся по сторонам и поднял руку с браслетом Эм Эф У. Подбородком он нажал кнопку голосовых команд. Свет от проснувшегося экрана вспыхнул во тьме переулка путеводным маяком. Тристан замер и весь обратился в слух. Если босс не пришлет людей, бросит наемника умирать, он может найти подсказки в их беседе или же после убийства отдать Эм Эф У Блэйду. Тот поможет найти нужные данные или отследить последний звонок. Конечно, Тристан знает, что выйдет не на главных кукловодов, а всего лишь на одного из их посредников, но это будет уже огромный шаг вперед. Наемник открыл рот. Вот она ниточка! Вот первая ступень к... Что-то не так. Осознание ударило Тристана слишком внезапно. Инстинкты завопили о чужом присутствии. Здесь, на крыше! Он едва успел отскочить в сторону, как мимо пролетела огромная чернильно-черная тень с горящими желтыми глазами. Тристан узнал ее, как узнал и Блэйд. Тот зверь. Тот самый! Монстр рухнул в переулок, нацелившись на наемника. Тот не успел и пискнуть, как мощные челюсти разорвали его горло, а массивная лапа тяжело опустилась на запястье с активированным Эм Эф У. Браслет жалобно треснул, а с его гибелью оборвалась и единственная ниточка, единственная надежда.

***

Рабочий кабинет Винса был погружен в привычный полумрак, где единственными источниками света служили заполонившие целую стену и еще половину соседней синие мониторы. Они вытягивали вперед свои толстые шеи и наклоняли прямоугольные головы вниз, к удобному подвижному креслу за широкой приборной панелью, где любил сутками напролет протирать штаны один из руководителей проекта. Будто верные псы, замершие в ожидании приказа любимого хозяина. По синим плоским лицам непрерывно бежали пестрые строки, соревнуясь в желании опередить своего соперника. Дрожащие синеватые отблески плясали по приборной панели, то и дело осторожно касаясь белой керамической кружки с горячим, дымящимся кофе. Те, кто попадал сюда впервые, чувствовал себя крайне неуютно в полумраке под бдительными взорами молчаливых мониторов. Одним обстановка в кабинете казалась неприлично интимной, другим – неприветливой и даже пугающей. Однако устроившийся в углу Нэйт не относился ни к первым, ни ко вторым. Единственное чувство, которое он испытывал, приходя сюда – раздражение. Парня раздражало все: от мигающей лампочки на приборной панели, до обвиняюще-недовольных вздохов Винса, старательно изображающего удрученный вид. Его всегда вызывали сюда, чтобы сделать выговор, чтобы в очередной раз прочитать мораль, чтобы напомнить о великой цели и последствиях самовольничества. Он все это знал, все уже выучил наизусть. Винсу даже не требовалось открывать рот, чтобы Нэйт безошибочно воспроизвел весь их предстоящий разговор. Сколько же раз он пытался донести до них свое видение ситуации, свои доводы и рассуждения, сколько просил принять его собственные решения, позволить действовать, вступить в игру! Но никто не желает его слушать, пичкая жалкими отговорками. А стоит ему сделать хоть что-нибудь на свое усмотрение, как здравствуй, раздражающий кабинет! Предложенное Нэйту кресло напротив Винса было в очередной раз грубо проигнорировано. Он никогда в него не садился, предпочитая мрачный угол, куда не доставал свет от мониторов. Поначалу его покровители сетовали, пытались вытащить парня на свет, но тот был непреклонен, так что вскоре его оставили в покое. Почти. Уговаривать не уговаривали, но и предлагать каждый раз кресло не перестали. И вот теперь Нэйт снова в своем излюбленном углу, а Винс с кружкой кофе у приборной панели. Для полной картины не хватает только Дэйва, но Винс редко его зовет на такие вот собрания, предпочитая разбираться во всем самостоятельно. Оно и понятно, ведь Дэйв в последнее время паникует по любому поводу. Нечего травмировать его еще сильнее выходками строптивого подопечного. – Опять, – тихо, отрывисто, со вздохом. Казалось, Винс вложил в это короткое слово все разочарование, которое только смог в себе отыскать. Неужели он до сих пор надеется устыдить? Смешно. – Опять, – Нэйт спокойно кинул. "Неужели ты не осознаешь, насколько это важно?" – мысленно спародировал парень, предугадывая следующую фразу ученого. – Неужели ты не осознаешь, насколько это важно? – предсказанные слова тут же прозвучали вслух. Нэйт не ошибся, совпала даже воображаемая мимика. – Я не сделал ничего, что могло бы повредить плану, – ответ, произносимый им уже столько раз, что Винс мог бы запомнить и прекратить задавать подобные вопросы. " Я понимаю, что..." – мысленный голос начал новую фразу, но голос реальный быстро догнал ее и заглушил. – Я понимаю, что тебе не терпится, что тебе хочется выйти за пределы этих стен, – с наигранным сочувствием обратился к нему Винс. – Ведь для тебя там столько всего нового, интересного. Любопытство мучает и все такое. Я понимаю. Правда. Мы не бесчувственные изверги. Мы уже столько раз закрывали глаза на твои вылазки. Но сейчас! Сейчас события набирают ход, скоро все завертится, как в Чертовом Колесе. Мы не можем рисковать. Ты ведь понимаешь, что поставлено на кон? Так? Ты ведь осознаешь свою роль. Она ключевая, решающая. Мы столько лет разрабатывали наш план, столько вложили в него сил. Ради народа, ради страны! Все было тщательно подобрано, идеально подогнано, не хватало лишь ключевой фигуры. Такой как ты! Мы даже не надеялись получить подобный экземпляр и от отчаяния готовы были выступить с тем, что у нас имелось, но появился ТЫ и все изменил. Успех будет зависеть только от твоих действий. Понимаешь, какая ответственность лежит на твоих плечах? Надежды, будущее народа, целой страны – все на тебе. Неужели ради собственной прихоти ты готов подвергнуть план риску? – Нет риска. Я осторожен, – раздражение росло. Почему с ним говорят, будто с глупым ребенком?! Он прекрасно понимает свою ответственность! Он осознает величие того деяния, что им всем скоро придется совершить. Он не сделал ничего, что могло бы повредить осуществлению плана, но покровители не желают слушать! Не желают понимать! – Ты светишься на улицах, – Винс в очередной раз тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как ему трудно разговаривать с непокорным созданием. – Тебя видят люди. – Только в толпе, – парировал Нэйт. – Никому из них нет дела до какого-то незнакомца. Парень понял свою ошибку прежде, чем последнее слово растаяло в воздухе. – Незнакомца?! – Винс вскинул брови. – Ты забыл, кто ты?! Ты заметен! Ты выделяешься! Тебя знают почти во всех преступных кругах! – Не меня, а ЕГО! – Нэйт вспылил в ответ. Он ненавидел эти сравнения. Каждый раз его начинало трясти. Он другой! Абсолютно! – Тебя, потому что ты – он! – гневно выпалил ученый, которого порядком достали эти извечные препирания. – Ты – Тристан! – Нет! – Нэйт не выдержал и шагнул вперед. Синий свет мониторов коснулся волнистых каштановых волос, отразился бликами в карих глазах, окрасил тонкие черты прекрасного лица... Только в пылающем взгляде не было тех влекущих огоньков, а на губах не играла пошловатая улыбка. Для Тристана он был слишком серьезен и все же... – Кажется, мы уже обсуждали этот момент, – с нажимом произнес Винс, подаваясь вперед. – Он еще жив, – сквозь плотно сжатые зубы прошипел Нэйт. – Это ненадолго. – Почему просто не дать мне его прикончить?! Зачем создавать вокруг столько проблем?! Он больше не нужен! Неужели не очевидно, что он не сунется к Огаве?! Так зачем весь этот спектакль?! Мы не на Шоу! – Нэйт разошелся не на шутку. – Я прикончу его, потом прикончу Огаву и займу положенное место! Никто не узнает, никто ни о чем не догадается! – Мы не можем сейчас рисковать, – сдержанно повторил Винс, массируя пальцами виски. – Рисковать? Чем?! Ученый промолчал, но Нэйт догадался и без слов. Его лицо потемнело хуже грозовой тучи. – Мной?! – он ткнул себя пальцем в грудь. – Вы думаете, что я слабак, да? Несмотря на то, что я уже доказал свое превосходство? Все равно так думаете?! Вы боитесь, что оригинал превзойдет клона?! – Успокойся, – Винс поджал губы, разговор вышел в опасное русло. – Мы так не думаем. Просто может случиться непредвиденная ситуация, какой-нибудь несчастный случай. Пустынные боги! Да что угодно может произойти! Лучше лишний раз перестраховаться и... Нэйт скрипнул зубами от ярости. Они в него не верят! Думают, что он еще недостаточно окреп! Что он совершит ошибку! И это несмотря на то, что он почти достиг совершенства практически во всем! За какой-то жалкий год! Он научился всему тому, что умел его оригинал, а после еще и превзошел его десятикратно! А ведь этой ничтожной шлюхе потребовалась целая жизнь, чтобы добиться приметных успехов. Подумать только, его оригинал обладает силой, реакцией, способностями, умом; в одиночку расправляется с целыми группами наемников, но вместо того, чтобы использовать все свои способности ради достижения какой-нибудь великой цели, он предпочитает раздвигать ноги, отдаваться, позволять каким-то обезьянам себя трахать! Это же!.. Нэйт кипел. Он хотел сию же секунду сомкнуть руки на горле продажной шлюхи. И таков его оригинал, да? Шлюха?! Он отказывался это принимать. Подобный человек недостоин быть оригиналом для такого выдающегося экземпляра, как он! Его испорченная тень ложиться на Нэйта, очерняя все существо клона. Тристан для него мерзкая черная клякса на дорогом белом костюме. Он отравляет его жизнь, портит его будущее и настоящее. Он должен быть уничтожен! Без единого следа! Но больше всего Нэйта бесило то, что когда он займет место оригинала, когда станет единственно возможным Тристаном, все те люди, кто знал оригинал ранее, кто... кто... Клон скривился, делая над собой титаническое усилие. Кто трахал его, будут думать, что это он, Нэйт, с охотой раздвигал перед ними ноги. ОНИ БУДУТ ДУМАТЬ ТАК О НЕМ! Но он не шлюха из борделя, не дешевая шалава! Оригинал исчезнет, а та память, та мерзкая клякса, все равно останется в головах сотен людей. И Нэйт ничего не сможет сделать, ему придется с этим жить. И все потому, что кто-то не может держать ноги сомкнутыми! – Я понял! – зло огрызнулся клон и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Ему нужно было срочно выпустить пар, дать волю злости и разрывающим изнутри эмоциям. Ему нужно было в тренировочный зал. Нэйт пролетел по коридору, не заметив подслушавшего за дверью Фанки, который в последний момент удачно успел отпрыгнуть в сторону.