Tristan

Раскаленный огненный шар грузно выполз на посветлевший небосвод, пыхтя, поднялся над крышами приземистых строений, сердито оглядел устремленные ввысь небоскребы и нехотя продолжил нелегкий подъем. Солнце в Пустынных Землях, казалось, было соткано из ненависти ко всему живому, ибо едва оно отрывало свой лик от горизонта, как жгучие лучи мгновенно накаляли воздух, жаждя испепелить все, до чего они только могли дотянуться. И если Блэйда после внепланового купания в холодном канале бил легкий озноб, то меньше чем через полчаса он уже изнывал от докучающей жары. Одежда на нем высохла в два счета и, казалось, можно вызывать такси, только вот… Вместе с солнцем на дорогах появились и первые пробки, которые с каждой минутой продолжали расти. Люди спешили на работу, озабоченные, злые, с хмурыми лицами и сдвинутыми к переносице бровями. Никому из них не было дела до идущих навстречу двух незнакомцев. Однако Тристан все равно прибег к мерам предосторожности: набросил капюшон, надвинув его до самых глаз, убрал под него волосы, руки сунул в карманы и чуть ссутулился, сделавшись не отличимым от уже привычных улицам подростков-наркоманов. Потрепанный вид верхней одежды не позволял усомниться в выбранном образе. Тристан держался теней и двигался среди хаотичного людского потока с завидной маневренностью. Казалось, будто он на самом деле призрак, которому не составляет труда проходить сквозь любые препятствия. Блэйд тоже старался держаться теней, больше из-за жары, чем скрытности, но это давалось ему куда тяжелей. Хамоватые прохожие постоянно толкались, перли на рожон, подрезали и выскакивали буквально из ниоткуда перед самым носом. Это дико раздражало. После ночных приключений киллер чувствовал себя так, словно попал под грузовик, а следом упал в цистерну с цементом и теперь вынужден идти по самому пеклу, волоча на себе прилипшие многотонные комки упомянутого выше цемента. Была бы его воля, он бы шлепнулся прямо на асфальте, растянулся морской звездой где-нибудь в теньке и смотрел на далекие блестящие крыши нависающих небоскребов. И Тристан… Неплохо было бы, если бы Тристан тоже прилег рядом с ним. Они бы вместе наблюдали за скачущими по окнам солнечными зайчиками и редкими пролетающими по небу облаками, а прохожие… ненавистные прохожие с ворчанием обходили бы стороной двух разлегшихся посреди дороги чудаков. А им… а им было бы наплевать, потому что… Блэйд тяжело вздохнул. Мечты-мечты… Какой тут лежать, если он даже идти рядом с Тристаном не может. Нет, не потому что тот от него убегает, а потому что людской поток, замети его песчаная буря, не позволяет ему даже близко подобраться к своему любовнику. И упади киллер сейчас на асфальт, никто даже не подумает обойти его стороной – затопчут и не заметят. Блэйд вздохнул, вытер тыльной стороной ладони текущий по лбу пот. Дорогие сердцу горожане вновь вытурили его из спасительной тени. Сколько же их каждый день гибнет на Шоу, в темных переулках с подворотнями, в мафиозных перестрелках, а меньше все равно не становится. Вечные пробки, толкотня на главных улицах. И так изо дня в день. Век бы их всех не видеть! Обнадеживает, что до дома осталось совсем чуть-чуть. А там прохладный душ, бутылка минералки и мягкая постель. Мысли об этом придавали сил. На подходе к дому Блэйд уже еле волочил ноги, чего нельзя было сказать о его бодром напарнике, который выглядел так, будто только что проснулся и вышел на утреннюю пробежку в городской парк. Людской поток поредел, и киллер наконец-то смог поравняться с проворным дьяволенком. Дом, милый дом. Он поднял голову и с вожделением посмотрел на окна восемнадцатого этажа. Неужели свершилось, неужели… Рука машинально нырнула в карман, но вместо ключей нащупала там лишь смятую обертку от жвачки. Блэйд резко остановился. Ключи! Проклятье! Они остались в машине. А машина все еще на дне канала. Поднимут ее в лучшем случае к вечеру. – Что-то не так? – невинно поинтересовался Тристан, остановившись рядом. – О нет, все замечательно, если не считать утонувших ключей от квартиры, – киллер запустил обе руки себе в волосы, взлохматил их, пытаясь расшевелить спекшиеся под безжалостным солнцем мозги. Запасные ключи внутри. Может быть, тогда в отель? Расплатиться через электронный счет по Эм Эф У. Хотя так их могут вычислить. Или не могут? Никто ведь не знает, что Тристан с ним. – А разве это проблема? – насмешливо поинтересовался дьяволенок и тоже поднял взгляд на окна восемнадцатого этажа. Одно из них так и осталось приоткрытым еще с прошлого раза. – Серьезно? – Блэйд вскинул брови и с сомнением проследил опасный путь до своего этажа. – Я туда не залезу, даже если сильно захочу. – Можешь поспать под окном, – Тристан шутливо развел руками, развернулся и направился к стене небоскреба. – Я тебе даже подушку сброшу. – А то, что сейчас день и два лезущих по стене человека не останутся незамеченными, тебя не смущает? – последний аргумент, надежда на спасение от сомнительной затеи. Оставаться внизу Блэйд уж точно не желал, но карабкаться по отвесной стене на невообразимую высоту… – Эта сторона в тени, да и навряд ли у кого-либо найдется время глазеть по сторонам. – Ладно, – с тихим вздохом киллеру пришлось сдаться. – Надеюсь, ты будешь по мне скучать одинокими ночами, если я разобьюсь. – Если только по твоему члену, – хохотнул Тристан, сделал еще один шаг вперед и резко остановился, полностью переменившись в лице. Насторожился, напрягся, словно зверь, почуявший опасность. Медленно, словно во сне, попятился обратно в тень. – Что такое? – беспокойство любовника передалось и растерявшемуся Блэйду, который последовал примеру и тоже отошел в тень. Его взгляд бегал по улицам, по лицам прохожих, по многочисленным окнам, выискивая что-либо подозрительное. Ничего. Все спокойно. Люди все так же спешат по делам, время от времени нервно поглядывая на отображающееся на черном браслете время. Машины на широкой полосе автострады медленно продвигаются вперед, гневно сигналя зазевавшимся водителям. Окна пустые, безжизненные. В этом районе ни у кого нет времени, чтобы таращиться в окно. Здесь живут в основном деловые люди, не тратящие драгоценные минуты на бесполезные занятия. Перед тем, как ответить, Тристан сначала пробежался взглядом по выстроившимся в ряд магазинчикам на противоположной стороне от автострады. Закусил губу, что-то прикинул. – Закажи пиццу. – Что? Пиццу? Зачем? – неожиданная просьба окончательно выбила Блэйда из колеи. Из-за этого он остановился и напугал его своим поведением? Из-за пиццы? Внезапно вспомнил, что позарез нуждается в пицце? – Увидишь, – Тристан улыбнулся, но настороженность так и не сошла с его лица. – Закажи пиццу вон там, – он кивнул на затесавшуюся между двух крупных бутиков пиццерию. – Закажи и скажи, что дверь не заперта. Блэйд странно покосился на любовника, но не стал дальше приставать с расспросами – бесполезно. Если Тристан решил чего-то не говорить, из него это и под пытками не вытянешь. Ладно, он сделает: позвонит и закажет пиццу. И сообщение о незапертой двери передаст. Только для чего все это? Неужели дьяволенок думает, что в квартире или рядом с ней поджидает какой-то сюрприз? Абсурдно. Никто не видел их вместе, никто не знает. Да и смысл? Ни один мафиози не станет открыто действовать среди бела дня. Все-таки прихвостни Зеленых Земель не дремлют. Если в городе произойдет несколько из ряда вон выходящих событий, поработители непременно нагрянут с визитом и снова начнут якобы наводить порядок, а этого никому не нужно. Блэйд вывел голографический экран со списком сохраненных номеров. Пиццу он здесь уже заказывал, так что номер сохранился в памяти. Палец быстро пролистал список до нужной строки и замер в нерешительности, так и не нажав на высветившийся номер. Он и сам не знал, почему предпочел сначала перевести устройство в скрытный режим. Глупо, наверное, учитывая, что он все равно назовет доставщику свой адрес. – Здравствуйте, я хотел бы заказать пиццу, – голос киллера звучал ровно, когда на том конце подняли трубку. – "Жар пустыни". Да. Острую. Адрес: улица Расплаты, 21, восемнадцатый этаж, квартира 203. Дверь не заперта. Да. Хорошо. Жду. Экран мигнул и погас, а после исчез вовсе. Эм Эф У вернулся в исходное состояние. Тристан ничего не ответил, отошел глубже в переулок, но так, чтобы видеть и пиццерию, и парадный вход жилого небоскреба. Блэйд немо последовал его примеру. Язык чесался расспросить, что же так насторожило его любовника, но оставалось только смиренно ждать результатов глупой на первый взгляд затеи. Может быть, это просто такая мера предосторожности? Может быть, у него какой-то своеобразный пунктик? Он ведь постоянно шифровался, когда возвращался в свои убежища. А тут приходится идти посреди бела дня, при множестве потенциальных свидетелей. От столь мнительного парня можно ожидать еще и не таких выходок. Так или иначе, Блэйд тем самым сможет чуточку больше узнать про своего скрытного любовника. Он бросил косой взгляд на напарника. Тот стоял, прислонившись к стене: руки скрещены на груди, цепкий взгляд буравит дверь пиццерии, а ноздри едва заметно подрагивают, словно пытаются уловить какой-то призрачный запах. Безупречно красивый, как и всегда. Несмотря на грязь под подбородком и подсохшую кровь на щеке. Блэйд поспешил отвернуться. Он, конечно, жутко устал и навряд ли сейчас способен на подвиги, но если слишком долго смотреть на искушающего одним своим видом инкуба, можно окончательно потерять голову и безвозвратно пропасть в его манящих глазах. По утрам в пиццерию посетители заглядывали нечасто, поэтому долго ждать приготовление заказа не пришлось. Не прошло и десяти минут, как из дверей на улицу вышел симпатичный парень в фирменной желтой форме с эмблемой пиццерии на груди и милой красной кепочкой на голове. В руках он держал большую квадратную коробку. При взгляде на нее Блэйду сразу захотелось есть. Может, ну его, этот спектакль? Перехватить парня, расплатиться через Эм Эф У и перекусить прямо тут ароматной, дымящейся пиццей. Рот наполнился слюной, в носу засвербело. Казалось, будто манящий аромат запрятанной в коробку пиццы заполнил собой всю улицу и теперь издевательски щекотал ноздри проголодавшегося киллера. – Жаль, красивый парень, – в голосе Тристана не было ни намека на жалость. Блэйд помрачнел, но смолчал. У него никаких дурных предчувствий не имелось, так что подобные провидческие фразочки приходились ему не по нраву. Доставщик тем временем перешел дорогу, показав неприличный жест наглому автомобилисту, что едва его не задел, и бодрым шагом направился к парадному входу в небоскреб. Он пребывал в прекрасном расположении духа: что-то насвистывал себе под нос, радовался, что первый заказ за утро не нужно тащить на другую сторону города. Может быть, даже предвкушал щедрые чаевые: жилье солидное, а значит, хозяин небедный. Присмотревшись, Блэйд узнал паренька. Тот уже как-то доставлял ему пару-другую заказов. Веселый малый, добрый и улыбчивый. Чем-то напоминающий Никки. В груди вдруг шевельнулось беспокойство. Из-за слов Тристана. "Жаль, красивый парень". Захотелось рвануться вперед, перехватить, остановить. Блэйд поджал губы, но с места не сдвинулся. Бред. Просто меры предосторожности. Парень поднимется на восемнадцатый этаж, подергает ручку, в легком недоумении позвонит в дверь, подождет, повторит попытку, потом еще раз и, в конечном итоге, пожмет плечами, развернется да выйдет. Нет причин для беспокойства. Доставщик скрылся в дверях. Тристан заметно напрягся, словно готовый вот-вот рвануться с места, но взгляда от восемнадцатого этажа так и не оторвал. И было в нем что-то такое… Предвкушение, что ли? Блэйд нахмурился. Не нравилось ему все это, ой, как не нравилось. Время тянулось словно резина. С каждой секундой беспокойство росло все сильнее и сильнее. А вдруг квартира, и правда, открыта? Только внутри поджидают наемные убийцы. Паренек зайдет, и они… Или зверь. Может быть, там сидит тот зверь? Ему-то наверняка не составило большого труда их выследить. Проклятье! Надо было остановить паренька. Нет, он накручивает себя. Накручивает из-за Тристана, из-за его странного поведения и сказанных слов. Чужие сомнения заразны. Уж он-то прекрасно об этом знает. Нельзя поддаваться необоснованной панике. На самом деле все в порядке, все… Оглушающий грохот взрыва ударил по барабанным перепонкам. Земля под ногами вздрогнула. Блэйд зажал уши ладонями и в ужасе поднял взгляд. Звон стекла, языки пламени, вырывающиеся из его окон, летящие во все стороны обломки. И дым, черный, густой дым, ползущий к ясным небесам. Глаза широко распахнулись в неверии. Как так?! Это… это… Абсурд! Взрыв? Посреди бела дня? Испуганные крики. Паника. Топот бегущих ног. Но все это приглушено болезненным звоном в ушах. Что за?.. Как? Мелкие кусочки бетона сыпались на асфальт, поднятая пыль облаком зависла в воздухе. Один из обломков приземлился в опасной близости от ноги киллера, оставив после себя небольшую вмятину. Блэйд непонимающе уставился на нее, сделал шаг назад. Все еще растерянный, сбитый с толку, он оглянулся на Тристана, но того уже не было рядом. Не имея иного выбора, Райвал, только что лишившийся дома и получивший сильное потрясение, побежал в переулок – единственный пока еще свободный путь к отступлению. Где-то позади завыли сирены. Паренек… доставщик… Блэйд бежал, туго соображая на ходу. Нужно было убраться отсюда. Это единственное, что он знал наверняка. Спутанные мысли то и дело возвращались к улыбчивому парню, что напомнил ему Никки. Такой молодой и невинный. Насвистывающий под нос веселую мелодию… Лучистые глаза, милые ямочки на щеках. После такого взрыва не выжить. Нет ни единого шанса. И ведь это он, Блэйд, своими руками лишил паренька жизни. Отправил его на смерть. Да, он киллер, но он никогда не убивал невинных или не причастных к делу людей. Он всегда крутился среди отморозков и палил по ним без жалости. Но паренек… Нужно было остановить его тогда. Нужно было… Блэйд стиснул зубы. Тристан ведь знал. Как-то понял, что ждет их на восемнадцатом этаже. Знал и… Зачем тогда попросил заказать пиццу? Ради чего погиб невинный человек? Можно было обойтись без ненужных жертв, можно было просто развернуться и уйти. А потом вызвать саперов. Сделать анонимный звонок. Можно было… Арр! Проклятье! Проклятье! Проклятье! На перекрестке Блэйд притормозил, огляделся, не зная, какой ему следует выбрать путь. Тяжелое дыхание с шумом вырывалось из легких. Куда же?.. – Бу! – неожиданно над самым ухом раздался насмешливый голос, последовавшее прямо за этим шутливое дуновение заставило киллера дернуться. Он резко обернулся и встретился нос к носу с довольным дьяволенком. На губах улыбка, в глазах задорные искорки. Только что по его вине погиб человек, хороший, не прогнивший, как большинство граждан Пустынных Земель, а он улыбается. Возможно, будь доставщиком кто-то другой, то грудь сейчас не сдавливало бы так сильно. Возможно… Лучезарная улыбка. Искреннее пожелание приятного аппетита… – Ты знал ведь, так?! – мучимый чувством вины, Блэйд впервые набросился на своего любовника. Схватил его за грудки и вжал в стену. – Какого дьявола?! Ради чего?! – Про взрыв? Нет, я же не провидец, – усмехнулся Тристан, смотря прямо в разгневанные глаза киллера. Возбуждающая ситуация. Какой напор! Ммм… Можно было бы компенсировать сорвавшееся ночью веселье прямо здесь и сейчас. Можно было бы, если бы он был полностью уверен в безопасности этой затеи. А то будет не совсем приятно, когда в самом разгаре процесса из бокового прохода внезапно выскочит отряд наемников. Со спущенными штанами убивать не удобно – ноги путаются. – Тогда зачем послал туда ни в чем не повинного парня?! – Блэйд не мог остановиться, бушевавшие внутри смешанные чувства буквально разрывали его изнутри. Он хотел злиться на Тристана, но получалось из рук вон плохо. – Чтобы проверить, – дьяволенок невинно улыбнулся и развел руками. Не тронутая солнцем стена холодила спину. – Проверить что?! – Не заложил ли кто у дверей бомбу, – Тристан не выдержал и рассмеялся. – Проклятье! Это не смешно! Погиб ни в чем не повинный человек! – в сердцах воскликнул Блэйд, отпустил своего любовника и отошел на пару шагов. Снова запустил руки в растрепанные волосы. – А ты хотел занять его место? – вкрадчиво поинтересовался дьяволенок, упираясь затылком в гладкую стену. В приличном районе даже переулки приличные. Взгляд наткнулся на два матерных слова, коряво написанных баллончиком на противоположной стене. Почти. – Можно было обойтись без жертв. Ты ведь знал, что там что-то не так. – Я почувствовал, что там что-то не так. Это разные вещи, – поправил его Тристан, отклеиваясь от стены. Движения одновременно ленивые и преисполненные одному ему свойственной грацией. Блэйд непременно засмотрелся, если бы не был так обеспокоен произошедшим. В голове творился полный бардак. Паренек, взрыв, уничтоженная квартира, а вместе с ней все его вещи, документы, наличные деньги и… можно сказать, вся его жизнь! Он потер лицо ладонями. Проклятье! Кто это сделал и зачем? Бессмысленно. Даже спятивший Огава не стал бы прибегать к столь безрассудным мерам. Преследователи Тристана же всегда казались ему сосредоточием благоразумия. Появилась третья сторона или?.. – Знаешь, был у нас на Свалке "проповедник", – все в той же насмешливой манере начал Тристан, подходя к терзающемуся киллеру. – Любил забираться на ржавую бочку и толкать высокие речи. Любовь к ближнему, единство, равенство, помощь нуждающимся, защита слабых, – он сделал в воздухе неопределенный жест рукой, скользнул по хмурому лицу любовника лукавым взглядом. – Собирал вокруг себя никчемный, бесполезный сброд, который обычно идет в расход в первую же ночь на Свалке. Нянчился с ними. Чуть ли не задницу каждому подтирал, – хрипловатый смешок. – Благоро-о-одный. Борец за справедливость. Упорно пытался вразумить завсегдатаев Обменника. Хотел, чтобы они ДЕЛИЛИСЬ добычей с "мясом", чтобы взвалили их себе на плечи, как мешок с дерьмом, и тащили, пока хребет не переломится. Ибо любовь к ближнему! – он взмахнул руками к небу, копируя излюбленный жест "проповедника". – Все должны работать сообща, помогать страждущим. Тянуть за собой никчемное "мясо", годное лишь на то, чтобы стать приманкой для охотников с их псинами. С развлечениями на Свалке всегда было туго, а "проповедник" здорово веселил своими проникновенными речами. Неприкосновенным сделали. Развлекал он народ, правда, недолго. Проповеди свои каждый день устраивал перед Обменником. Совесть пробудить пытался. Помню, подкатит к входу ржавую бочку, залезет сверху и начинает сыпать свои пламенные речи. Его паства вьется вокруг, как стая шакалов. А мы все внутри сидим и угораем, ставки делаем, когда ему уже надоест горло драть. Первое время "проповеднику" даже воду с едой кто-то жаловал, чтоб раньше времени не скопытился, повеселил еще чутка, но этот баран все своим страждущим скормил, сам ни капли, ни крошки не взял. Я тоже частенько наведывался, было любопытно, что же с ним станет. И знаешь, что? Знаешь, что же с ним в итоге стало? – Тристан с нетерпеливым предвкушением заглянул любовнику в глаза; возможно, ожидал, что тот выскажет хоть какое-то предположение, но Блэйд, кажется, был не в настроении играть в угадайку. Впрочем, дьяволенок не обиделся. – Нет, его не пристрелил охотник, не сожрал свалочный пес, и даже не выгрызла во сне сердце помойная крыса. Голод с жаждой тоже не причастны, как и завсегдатаи Обменника с болезнями. Нашего дорогого "проповедника" сожрали его же страждущие. Видимо, устали слушать проповеди. Слова не набьют пустой желудок, а вот плоть… – он отошел чуть назад, порылся в кармане ветровки и, что-то оттуда вытащив, непринужденно бросил своему напарнику. – Кстати, твое успокоительное. Блэйд поймал блеснувший прямоугольник, мрачно уставился на подарок. Сигареты? Серьезно? Новые, непочатые. Его марка. Вопросом, откуда Тристан их достал, задаваться бесполезно, да и какая разница. Киллер должен был бы обрадоваться, ведь он всю дорогу мучился от нестерпимого желания закурить, однако теперь прямоугольная пачка в руках не вызвала никаких радостных эмоций. Впрочем, он все равно распечатал ее, достал сигарету и сунул в рот. Благо зажигалка успела высохнуть и дала пламя всего после двух осечек. Блэйд затянулся, чуть прикрыв глаза. Мягкий дым наполнил легкие, успокаивая, расслабляя. Как бы он хотел, чтобы все это только что произошедшее дерьмо исчезло, испарилось вместе со сгорающим внутри сигареты табаком. – Тоже забавное было зрелище, почти как ваши Шоу, – продолжил Тристан, наблюдая за танцующим в воздухе дымом. – Но знаешь, что больше всего мне понравилось? Его потрясенное лицо. Оно искренне недоумевало: "Как же так? Я ведь о них заботился! Как же так!" – передразнил он предсмертные мысли "проповедника". – Все хохотали в голос. Смешно, не находишь? – Я киллер, а не проповедник, – мрачно отозвался Блэйд, выпуская в воздух короткое облачко дыма. – Я людей убиваю, а не читаю проповеди о любви к ближнему или еще какой фигне. Но я против убийства тех, кто к делу не причастен. – Киллер-проповедник, – усмехнулся Тристан, ловко отобрал сигарету и затянулся, нагло смотря любовнику в глаза. – А что? Убивает и сразу отпевает, – пока он говорил, изо рта вырывались клочки дыма. Блэйд хотел поправить любовника, сказать, что отпевает священник, а не проповедник, но почему-то не стал. – Очень эффектно, – он вдруг чуть прищурил глаза, словно разглядел в сдержанном лице Блэйда нечто весьма любопытное; отстранился и выдохнул дымное облачко, окурок покрутил в пальцах и щелчком отправил в сторону. – Так вот в чем дело, – насмешливая улыбка. – Благородство-благородство… Да ты его просто хотел поиметь. Вот и все благородство. – Нет, – воспротивился задетый киллер. Возможно, он и помышлял о чем-то подобном, но… – Нет? – Тристан удивленно вскинул брови. – Да, – нехотя признался Блэйд, но тут же резко добавил: – Но это к делу не относится! – Ну, много ты не потерял. Не думаю, что этот мальчик смог бы удивить тебя тем, чем не смог бы я, – беспечно сообщил жестокий напарник, снова посмотрел на угрюмого киллера и лукаво прищурился. – Разве что девственностью, но что увлекательного в том, чтобы трахать неумелое бревно, так ведь? – Я же сказал, что дело не в этом, – Блэйд запустил пятерню в волосы. Проклятье, куда зашел их разговор! – Да-да, я понял, идем, – легко отмахнулся Тристан, развернулся и направился по переулку к людной улице. Вдалеке все еще продолжали выть сирены, словно псы по умершему хозяину, над крышами зданий к небу поднимался столб черного дыма. Его можно было увидеть и отсюда, стоило только задрать голову. Блэйд едва поборол желание догнать напарника, схватить за плечо и развернуть к себе, чтобы дослушал, чтобы… чтобы… Чтобы что? Не сработает. У них разный взгляд на мир, разные принципы. Он поджал губы и достал из пачки еще одну сигарету. Тристану наплевать на остальных людей. Виновные, невинные – нет разницы. Возникни такая необходимость, он столкнет их всех без разбору в лавовую реку, чтобы пройти на ту сторону по трупам, как по мосту. Но Блэйд… Блэйд… Не то, чтобы он не смог поступить так же ради спасения собственной шкуры или кого-то из близких. Стиснул бы зубы и смог, но не так легко, как Тристан. Подобное решение далось бы Райвалу тяжело, крайне тяжело. Совесть потом сожрала бы с потрохами, и без ночных кошмаров точно бы не обошлось. Возможно, виною этому не подходящему для киллеров принципу тот давний случай, когда одного из школьных друзей Блэйда застрелил грабитель. Застрелил лишь потому, что тот случайно оказался у него на пути. Никакой необходимости в убийстве не было. Даже больше – бессмысленно. Это убийство было бессмысленно. Но… Тот паренек, доставщик пиццы, тоже был чьим-то другом и тоже погиб бессмысленно, просто потому, что на роковое утро выпала его смена. – Все еще дуешься? – поинтересовался Тристан, оглядываясь через плечо. На губах все та же нестираемая дразнящая полуулыбка-полуухмылка. – Я не дулся и не дуюсь, – невесело отозвался киллер, делая глубокую затяжку. Сделанного назад не воротить, и разумней всего оставить все это, убрать в какой-нибудь далекий ящик в сознании и не вспоминать вовсе. Но, зажаль его скорпион, это не так-то просто! Арр, как же он устал. Упасть бы сейчас в мягкую постель, прижать к себе Тристана и хотя бы ненадолго забыться. Да, он недоволен любовником и все еще злится, но это не мешает хотеть быть к нему ближе. Только вот никакой постели у Блэйда теперь нет, как и всего остального дома. – Забудь уже, – Тристан чуть замедлил шаг, поравнялся с напарником. – Кислая рожа тебе не идет. И знаешь что? В каждом человеке есть своя лопата отборного дерьмеца. Может быть, твой мальчик был ангелочком только снаружи, а по ночам, например, злостно насиловал женщин в темных переулках. Ангелочки, они обычно такие: потеряешь бдительность – оттяпают яйца. – Ну и куда же мы идем? – Блэйд решил сменить тему, задвинуть на время трагическую гибель доставщика пиццы на задний план. Если он продолжит в ней вязнуть, то, в конце концов, разругается с Тристаном, и вполне вероятно, что тот пожмет плечами и оставит проблемного любовника в одиночестве плутать по улицам города. Этого он никак не мог допустить. Кто знает, станет ли роковым для дьяволенка очередной приступ, если Блэйда не будет рядом. Нельзя винить тигра за то, что он задрал забредшего в клетку ягненка. Тигр не жесток, просто такова его природа, таковы его инстинкты. Иначе ему не выжить. Даже очутившись в особом заповеднике Зеленых Земель, где не нужно никого убивать, где все необходимое приносят люди, дикий хищник все равно продолжит жить по своим суровым правилам, ибо он не знает иных путей, он так привык. То же и с Тристаном. Всегда ли он был таким? Где потерял свою человечность? Где родился? Где жил до приезда сюда? Правдивы ли его рассказы? Сбежал ли он на самом деле с так называемой Свалки или же то было какое-то другое Шоу? Например, приватное, эксклюзив для больших шишек. Почему Блэйд думает, что какое-то Шоу все же имело место быть? Слишком уж много рассказов о Свалке. Нет смысла выдумывать их в таком количестве. Тристан действительно вспоминает те события, точно так же, как изгнанники вспоминают жизнь в родных землях, потому что скучают и… Скучают? Блэйд чуть не поперхнулся дымом от этого случайного открытия. Скучает по тому месту? Это абсурдно. Но, тем не менее, все выглядит именно так. Проклятье! Как хочется узнать больше! – Куда идем? – переспросил Тристан, но вовсе не потому, что не расслышал. – В одно интересное местечко. Тебе понравится. Там можно будет поспать. Если, конечно, ты не сильно брезгливый. – Последняя твоя фраза особенно радует, – саркастично отозвался Блэйд, метко бросив окурок в урну. Они уже вышли на людную улицу и теперь двигались против людского потока в противоположную от воющих сирен сторону. – Если б знал, то прикупил бы себе на такой случай пару запасных квартирок. – Ты слишком скучно живешь, Блэйд, – Тристан успешно лавировал среди людского потока, но оставлять напарника позади не спешил, упрямо держался рядом, несмотря на все попытки горожан разлучить любовников. – Проснуться в мягкой постельке, позавтракать, выкурить сигаретку-другую и про кофеек не забыть. Сходить к боссу, взять задание, – он изящно обогнул разделивших их двух мужчин с дипломатами и вновь занял место рядом с киллером. – Пришить парочку должников/предателей/зазнавшихся наркобарыг, вернуться домой. Опять еда, Шоу, сигареты, вино. Кроватка. Еще душ. И возможно, дрочка перед сном. Если это жизнь, то я охотно выбрал бы смерть. Она хоть повеселее будет. Сломали домик, и ты уже хлюпаешь носом, да утираешь слезки кулачком. У меня вот их двенадцать было. – Ты про те крысиные норки? – съехидничал киллер, заворачивая следом за Тристаном в очередной переулок. – Удобств там, конечно, поменьше, но в остальном они были куда уютней твоих хором. К слову, излишний комфорт для убийц вреден, если они, конечно, в скором времени не планируют уйти на покой. Вечный покой. – Спасибо за мудрый совет, – Блэйд тихо вздохнул, слегка утомленный обилием "мудрых" советов. Как вообще можно так жить? Словно машина: сплошная механика, постоянное напряжение и никакого удовольствия. – Так мы идем в еще одну такую же нору? – Не совсем, – уклонился Тристан, останавливаясь перед дверью черного хода одного из небоскребов. Старая и обшарпанная, она совсем не соответствовала внешнему виду величественного здания. Словно кто-то решил подшутить: украл новенькую дверь, а на ее место приляпал это недоразумение. Позже Блэйд понял, что примерно так оно и было, но сейчас он думал только о том, что же собирается выкинуть его непредсказуемый любовник. Тристан же недолго думая несильно пнул дверь ногой, отчего та отворилась с противным скрипом, и смело шагнул в недра укутанного мраком коридора. Райвал удивился. Им туда? Неужели здесь живет какой-то друг Тристана, у которого тот собирается отоспаться до вечера? Глупо. Друзей у этого парня быть не может. С его-то паранойей… – Заходи, не стесняйся, – насмешливо позвал Тристан из глубины потонувшего в темноте коридора. – И чувствуй себя, как дома, – пробормотал себе под нос киллер, неуверенно переступая порог. Точно очередная нора. И, наверняка, в подвале. Крысы, антисанитария и прочие прелести. Блэйд тяжело вздохнул, с грустью вспоминая широкую постель, душ, полный еды холодильник. И, конечно же, сменную одежду. Суждено ли ему вновь увидеть блага цивилизации или с этих пор придется довольствоваться подвалами, пока охота за Тристаном не прекратится? Все-таки зря он повелся, клюнул на крючок, пошел на поводу у похоти. Не стоило… Блэйд на ощупь добрался до ступенек и стал подниматься наверх. Лестница здесь была всего одна, потому в выбранном направлении сомневаться не приходилось. Куда же дьяволенок его все-таки ведет? Оставалось надеяться, что не на крышу. Сотня этажей. Он помрет еще на двадцатом. Все же не стоило. Не поддайся он, окажись тверже, то не было бы ни взрыва, ни погибшего доставщика пиццы, ни утонувшей машины. Блэйд избежал бы множества проблем. Лежал бы сейчас в джакузи, потягивал любимое винтажное вино и наслаждался спокойной, размеренной жизнью, а не полз в кромешной темноте по нескончаемой лестнице, обливаясь потом и проклиная все на свете. А Тристан… Блэйд остановился на лестничной клетке одного из этажей, чтобы перевести дух. Уперся рукой в холодную стену и шумно дышал, прикрыв глаза. Лицо горело, взмокшая одежда неприятно липла к телу. Можно было, конечно, снять куртку и нести ее в руке, но в случае внезапного нападения она станет серьезной помехой. Руки киллера не должны быть обременены чем-либо, кроме оружия. Блэйд выдохнул, утер со лба пот и возобновил подъем. Тристан… Сложись все иначе, Тристан, вполне вероятно, был бы сейчас мертв. Приступы, ампулы… Совсем один. Некому прикрыть, некому помочь. Он увидел, как Тристан падает на пол, схваченный очередным приступом: корчится в судорогах, хрипит, царапает горло и тянется к карману трясущейся рукой. Ампула с голубой жидкостью выскальзывает из взмокших пальцев, катится по ковру и останавливается в паре метров от лихорадочно шарящей по полу руки. Слишком далеко, не достать. Не в таком состоянии. Время уходит, секунды тают. Хрипы становятся все страшнее, а из распахнутых в ужасе глаз стремительно утекает жизнь. Блэйд тряхнул головой, не желая дорисовывать исход жуткой картины. Он с Тристаном вовсе не из-за бездумной похоти. Тристан невероятен, и дело не в его мастерстве доставлять удовольствие. Он не такой, как все остальные, он яркий, сногсшибательный, непредсказуемый, невообразимо живой… Если все вокруг видятся, как огоньки зажигалки, то Тристан – фейерверк. Блэйд ни за что его не променяет ни на взорванную квартиру, ни на мирную жизнь, ни даже на погибшего паренька-доставщика пиццы. Рядом с этим дьяволенком он чувствует себя невероятно живым, словно до встречи с ним Райвал находился в каком-то полусне, как сомнамбула, а тут вдруг пробудился. Скорпион с ней, с квартирой. Главное, они живы. Тристан жив. Блэйд тяжело выдохнул и слабо улыбнулся, преодолевая очередной десяток бесконечных ступеней. Сколько он преодолел? И когда уже забрезжит свет в конце тоннеля? – В сексе твои успехи радуют куда больше, – хриплый смешок у самого уха, горячее дыхание на шее. Тристан подкрался так бесшумно, словно призрак. Блэйд едва не подскочил от неожиданности. Повернул голову, но дьяволенок уже отступил. Остро ощущаемое присутствие развеялось, как туманная дымка. Хоть глаза и успели привыкнуть к темноте, видел киллер все равно лишь грубые, размытые очертания. Без безвременно почивших очков ночного видения не было ни малейшей надежды выхватить знакомый силуэт. Однако на долю секунды, всего лишь на ничтожную долю секунды, Блэйду показалось, что он увидел два блеснувших в темноте глаза. Как у зверя. Этого, конечно же, на самом деле быть не могло, но... Та тварь? Для огромной зверюги привидевшиеся огоньки явно не подходили по размеру. Это усталость. Усталость, галлюцинации, стресс. Слишком напряженный день, вот и мерещится всякое. – До инфаркта меня довести хочешь? – вопрос утонул в глухой темноте. Райвал покачал головой и уже занес ногу над ступенькой, как возбуждающий шепот опалил другое ухо. – Доводить я предпочитаю до оргазма, но сегодня нам с этим немножечко не везет, – на этот раз Тристан не стал ускользать обратно в густые тени, остался рядом. Блэйд хотел ему ответить, но тут до его ушей донесся приглушенный шум. Откуда-то сверху. Голоса? Смех? – Хорошие места недолго пустуют, – пояснил дьяволенок, перехватив мысли напарника. Блэйд мог поклясться, что видит в темноте его азартную ухмылку. Недолго пустуют, да? И кто же встретит их на крыше? Очередная толпа головорезов? Меньше всего сейчас хотелось с кем-то разбираться. У них или, по крайней мере, у него уж точно выдалась тяжелая ночка и не менее тяжелое утро. Да и пистолет после купания нуждался в чистке, смазке и замене промокших патронов. Разумно ли будет… Додумать Блэйд не успел, ибо Тристан одним рывком преодолел два последних лестничных пролета и с ноги выбил дверь на крышу. Грохот сотряс тишину, голоса снаружи резко смолкли. Ворвавшиеся внутрь лучи света жадно накинулись на отпрянувшую темноту. Киллер скрипнул зубами. Вечно его любовник забывает, что они напарники, не ждет, оставляет позади, а ведь приступы… Что будет, если Тристана скрутит, а Блэйд окажется еще далеко? Эгоистичный засранец! Киллер цыкнул себе под нос и поспешил наверх, игнорируя гудящие ноги. – Воу, воу, воу! – донесся снаружи противный, заносчивый голос. – Кто это тут у нас? – Какая цыпа! – присоединился к нему другой. Блэйду настрой предполагаемых врагов крайне не понравился. Он прыжком преодолел последние ступеньки и шагнул наружу, в яркий солнечный день. Злобное пустынное солнце тут же накинулось на вылезшую из темноты жертву, вцепилось в не привыкшие к свету глаза, норовя ослепить, выжечь. Пришлось прищуриться и, защищаясь, прикрыть их рукой. Драгоценные секунды были потеряны. И как только Тристан мог вот так бездумно выпрыгнуть на вражескую территорию. Солнце для него исключения не сделает, а упущенное время… Ах, ну да, как же он мог забыть! Этот дьяволенок не нуждается в зрении, как простые смертные. – Ого, еще один вылез. Твой дружок? – хрипло хохотнул третий товарищ. Проклятье! Сколько же их там? Солнце все еще слишком сильно вгрызалось в чувствительные глаза. – Цыпа, цыпа, цыпа, – нескрываемое вожделение в голосе очередного подонка откликнулось в Блэйде волной ярости. Он тебе не цыпа, ублюдок! – Местечко занято, но мы любезно подвинемся, правда, парни? – похоже, предводитель шайки. Да, вот он. Подошел ближе всех к Тристану, остальные пятеро встали чуть поодаль, полукругом. Видимо, чтобы добыча не сбежала. Треклятое солнце все еще мешало нормально разглядеть отбросов. И почему глаза так медленно привыкают к свету? И Тристан отчего-то бездействует. Неужели тоже ждет, пока привыкнут глаза? Стоит, запустив руки в карманы, голова чуть вскинута. Опять же, вполне обычная поза, но в исполнении дьяволенка излучает чистый секс. Глаз не оторвать. – Не бесплатно, конечно. Цыпа, – усмехнулся предводитель, подходя к Тристану почти вплотную. Его алчные глазки жадно ощупывали лакомый кусочек, так удачно попавший к ним в руки. – Но ты умный мальчик, сам уже догадался, верно? – чем дольше он смотрел на эту соблазнительно-нахальную мордашку, на эти ухмыляющиеся губы, на эту чуть выгнутую шейку с недавним следом от чьего-то засоса, тем сильнее загоралось внутри нестерпимое желание. И глаза! Конечно же, глаза. Этот взгляд с поволокой. Арр! Прирожденная шлюха! Нагнуть бы его прямо сейчас, без церемоний, и вставить по самые яйца. Наверняка, внутри этой шлюшки сногсшибательно, если только от одного взгляда рвет крышу. И ротик хорошенький, рабочий. О да, сегодня они развлекутся на славу. – Даже дружку твоему позволим остаться, цыпа, – пообещал предводитель, хватая Тристана за подбородок своей грязной волосатой рукой и заставляя чуть приподнять голову. – Посидит в уголке, понаблюдает. Может, передернет пару раз. Пятеро его дружков гадко заухмылялись, удостоив Блэйда лишь пренебрежительными взглядами. Каждый будто говорил: "Лузер! Сиди и захлебывайся слюной, пока мы будем иметь твою цыпу во все щели!" Штаны им уже заметно жали, предвкушение щекотало нервишки. Цыпа одна, а их шестеро. Придется по очереди, но кому хочется ждать? Глаза уже почти полностью привыкли к свету, Блэйд отчетливо видел эти похотливые рожи, эти сальные глазенки, эти рвущиеся из штанов стояки. Желание свернуть каждому из них шею вспыхнуло внутри жгучим пламенем. У всей шайки были ножи, которые они, по всей видимости, схватили, когда Тристан выбил дверь. У двоих из-за пояса торчали рукояти пистолетов. Блэйду со всеми сразу не справиться, но смотреть, как его любовника пускают по кругу, он точно не станет. Киллера охватило беспокойство. Почему Тристан бездействует? Почему позволяет себя трогать? В голове всплыло что-то про обмен, о котором дьяволенок все время твердил. Потом вспомнились красные бумажки. Десять тысяч скорпионов за боксеры стоимостью в сотню. В голове родилось безумное, пугающее предположение. Неужели он собирается меняться? Свое тело за ночлег на крыше? Вспомнилось, как легко и даже охотно Тристан заключил сделку с самим Блэйдом. Секс за дозы. А еще тот рассказ про выгодную обменную монету. Скорпион зажаль, он не позволит! – Что скажешь, цыпа? – возбужденно прошептал предводитель, перед глазами которого уже вовсю разворачивались непристойные картины предстоящего веселья. Большой палец нетерпеливо заерзал по нижней губе Тристана, желая проникнуть во влажный ротик, поиграть с язычком. Тристан улыбнулся. Каждый из присутствующих на крыше не сомневался, что он согласится. – Дороговато, – продолжая улыбаться, ответил дьяволенок, молниеносно перехватил руку предводителя и вывернул ее в другую сторону. Послышался громкий треск, за ним полный боли и удивления крик. Мужчина согнулся, чужое колено врезалось ему в челюсть. Блэйд открыл рот, дружки растерянно отпрянули. Тристан молнией метнулся вперед, выбил нож из руки следующего противника и, не дав ему опомниться, одним точным ударом сломал кадык. Задыхающийся парень еще не успел осесть на землю на своих подкосившихся ногах, как его убийца уже оказался рядом со следующим противником. Этот хоть и был все так же растерян, но попытался защититься. Тристан играючи поднырнул под удар, оказался сзади. Руки обхватили голову, резко повернули вбок и вверх. Хруст. Обмякшее тело упало на землю. Трое оставшихся из шайки, наконец, опомнились: двое с ножами кинулись на убийцу, а третий дрожащей рукой схватился за рукоять пистолета. Блэйд не стал ждать, пока прогремит выстрел. Воспользовавшись тем, что о нем позабыли, киллер бросился вперед, перехватил руку с оружием и вывернул. Пистолет с глухим стуком упал на землю. Обезоруженный парень развернулся к напавшему, но тот оказался быстрее. Удар под дых, следующий – в челюсть. Кашляя, парень повалился на землю. Тристан поднырнул под два занесенных ножа, подсек одного нападавшего, второму перебил колено ребром ладони. Снова хруст. Сдавленный крик. Тристан оказался позади недобитого противника. Рубящий удар в шею, сзади. Парень рухнул, как подкошенный. Второй успел подняться, метнул нож, но промахнулся. Убийце его друзей даже не пришлось уворачиваться. Тристан выпрямился и посмотрел на последнего "воина". Безумный блеск в глазах и хищная улыбка. Ненормальный! Псих! Маньяк! Парня прошиб холодный пот. Он попятился, судорожно мотая головой. Нет, нет, нет. Тристан улыбался и наступал, засунув руки в карманы потрепанной ветровки, медленно, растягивая удовольствие. Прожигающий взгляд не отрывался от обреченной жертвы. Он словно вытягивал страх, смаковал его, как дорогое вино, и проглатывал, млея от разливающегося по венам экстаза. Дьявол! Настоящий дьявол из Преисподней! Парень споткнулся о своего мертвого товарища, упал на задницу. – Нет, нет, нет, – бессвязно лепетал он, отползая спиной вперед. А Тристан все наступал. Расстояние неумолимо сокращалось. Даже не удосужился перешагнуть через валяющийся на пути труп, прошел прямо по нему. – Нет, нет, нет, – отчаянное бормотание слилось в один неразборчивый звук. Парень охотно предпочел бы спрыгнуть с крыши, чем позволить этому дьяволу высосать из него душу, но до края было слишком далеко, а это порождение Преисподней… НЕТ! Тристан сделал еще два шага вперед, остановился перед перепуганным до смерти противником и, полюбовавшись им пару секунд, поднял ногу. Тяжелый ботинок опустился на пах, с силой надавил, заставив безымянного парня вскрикнуть от боли и вцепиться убийце в голень. Давление усилилось. Новый крик вырвался из глотки. Тристан улыбался. Еще один крик. Громче, болезненней. Кажется, что-то хрустнуло. Бедняжка. У него никогда больше не встанет. Впрочем, он и сам больше никогда не встанет. Правая рука выскользнула из кармана, сжимая нож, нож одного из членов шайки. Когда Тристан успел его присвоить, никто не видел. Но разве это важно? Парень все кричал, ослабшие пальцы соскальзывали с давящей его член ноги, слезы катились по щекам. Тристан резким движением вогнал лезвие в левый глаз последнего противника, прекращая его истошные вопли. Обмякший корпус покачнулся и рухнул на землю. Рукоять так и осталась торчать из проткнутой глазницы. Тристан убрал ногу, развернулся и направился к слегка шокированному представлением Блэйду. На его пути попался недобитый предводитель, который, стеная, катался по земле. Здоровая рука прижимала к себе вторую, неестественно вывернутую. Убийца остановился, понаблюдал несколько секунд за этим безобразием, а затем пинком перевернул предводителя на живот и резко наступил ему на спину, ломая позвонки. Несчастный захлебнулся криком, дернулся и затих. Возможно, потерял сознание, но, вероятнее всего, отправился к своим мертвым дружкам. Тристан легко перешагнул через труп и непринужденно продолжил путь. Второй раз он остановился уже рядом с Блэйдом и лежащим у его ног бессознательным телом. Глянул на него и ребром ботинка довершил дело – переломил шейные позвонки. Теперь все шестеро членов шайки были мертвы. Тристан удовлетворенно осмотрел результаты проделанной работы. Беглый, но внимательный взгляд пробежался по отвоеванной территории. С последнего, хоть и довольно давнего визита здесь почти ничего не изменилось. Только вот самодельный навес с прочим барахлом перетащили к вентиляционным блокам: чтобы солнце не светило так адски, и чтобы выход на крышу был виден, как на ладони. Сойдет. Тристан снова повернулся к Блэйду, который закуривал очередную сигарету, прикрывая рукой пламя зажигалки от шаловливого ветерка, что так любил гулять по крышам высоток. – Думал, я соглашусь, да? – лукавый взгляд, дразнящая улыбка. Блэйд невольно отвел взгляд в сторону, не хотел признаваться. – Нет. – Мне вот только интересно, почему, – словно не слыша его, продолжал дьяволенок. Бросил взгляд на последнего убитого, присел перед ним и принялся буднично рыться в карманах в поисках чего-нибудь полезного. – Я говорил, что часто обмениваю тело на некоторые нужные вещи, но так же упоминал, что знаю себе цену, – ловкие пальчики выудили дешевую зажигалку, покрутили ее перед глазами и выбросили куда-то за спину. – А ты отчего-то решил, что я с жаром хватаюсь за любое подобное предложение, – короткий взгляд снизу вверх, выброшенная за спину визитка ночного Стрип клуба. – Удовлетворить шестерых за место на крыше. Не кажется слишком? Я примерно такую цену платил за извлечение пули из плеча. Там, правда, чуть больше вышло, но у них был единственный доктор на всю Свалку. Живой доктор. – Ты отдавал за одну вещь красную бумажку, на которую мог взять двадцать таких вещей или даже больше, – Блэйд затянулся. Упоминание Свалки и уплаченной за извлечение пули цены подпортили ему настроение. – Твоя правда, в обмене вещей на вещи я разбираюсь куда лучше, чем в ваших бесполезных бумажках, – Тристан выудил несколько мятых цветастых купюр низкого номинала, подумал пару секунд и сунул их себе в карман. – Еще ты охотно согласился на обмен со мной и удивлялся, почему я просто не подкатил к тебе раньше с просьбой перепихнуться, не наводит на мысли? – Блэйд тоже присел, выдохнул облачко дыма и поднял оброненный пистолет. Жало-97. Дешевка. – Разве у меня были причины отказываться? – хохотнул Тристан, оставляя в покое первый обысканный труп, поднялся на ноги и направился к следующему. Блэйд пошел следом. Кажется, второй примеченный пистолет был у предводителя. – Меня все устраивало: условия, твое личико, физическая форма, размер, – дьяволенок присел перед новым трупом и принялся обыскивать его карманы. – С тобой я не отказался бы и просто так покувыркаться, без сделок и прочего дерьма. Что? Почему нет? Разве ты отказался бы, если бы к тебе в баре с подобной просьбой подкатил, например, наш ныне покойный доставщик пиццы? – Пожалуйста, хватит уже о нем, – киллер нахмурился, наклонился и выдернул из-за пояса убитого предводителя его пистолет. Этот гораздо лучше. Может сойти в качестве замены. – Ты спал не только с горячими жеребцами. – Ну, остальным было что мне предложить на обмен, – Тристан пожал плечами, покрутил перед носом упаковку презервативов и тоже отправил ее в полет за спину. – Что-то, в чем я остро нуждался и не мог достать иным способом. Или не хотел. – Никакого отвращения? Неужели, правда, все равно, с кем? – удивился Блэйд, проверяя магазин своего нового пистолета. Он вовсе не был так спокоен внутри, но старался не подавать вида. Может быть, он сможет понять своего любовника, ход его мыслей. Заглянуть ему в душу, хотя бы одним глазком. Это не нормально так легко соглашаться, так спокойно говорить о столь мерзких вещах. – Нет, мне не все равно. Если есть выбор, я, конечно, возьму то, что получше, но когда на твоей шее, например, висит ошейник-бомба, а циферки все убывают и убывают, вопрос отпадает сам собой, не так ли? – Тристан оглянулся через плечо, одарил любовника издевательской улыбочкой. – Если единственным, кто сможет его снять до того, как мне оторвет голову, окажется древний обрюзгший старикашка с гнилыми зубами и тройным подбородком, а условием моего освобождения станет секс с ним, я соглашусь. Позволю его шаловливым ручонкам делать со мной все, что заблагорассудится. Что за взгляд? Это меня не убьет, а вот бомба в ошейнике… Ах да, ты же спрашивал, отвратительно ли мне? – Тристан выудил из кармана кастет, примерил его, покрутил перед собой, рассматривая, и выкинул за спину. – Предпочтения вторичны. Нравится – не нравится, противно – приятно. Это роскошь, которую не всегда можно себе позволить. – Не слишком ли жестко? – как машина, робот, притворяющийся человеком. Отбрасывает желания, мораль, убивает чувства, эмоции, руководствуется одной лишь логикой. Это выгодно, это нужно, остальное не имеет значения. Мурашки по коже пробегают. Он был таким с самого начала или стал уже впоследствии? Что должно было случиться, произойти, чтобы превратить человека в машину? – По-твоему, я должен сказать: нет, я не буду с ним трахаться, у него член кривой и запашок изо рта просто с ног валит? – хохотнул Тристан, присаживаясь перед следующим трупом. – А потом размышлять над этим в траншее смерти, пока крысы жрут мои кишки. – Уверен, все не так плохо, как ты обрисовываешь, – Блэйд не без сожаления отбросил в сторону свой старый пистолет и заткнул за пояс новую находку, не забыв поставить ее на предохранитель. – Такова реальность, Блэйд Райвал, – усмехнулся Тристан, выкидывая через плечо пару пакетиков дешевой наркоты. – Без красивых декораций. Если потребуют с тебя такую цену, ты не сможешь заплатить, взбрыкнешь, откажешься. И умрешь. Хотя навряд ли кто-то ее запросит. – Хочешь сказать, что я недостаточно хорош? Сексуально не привлекателен? – киллер выгнул левую бровь. Тристан тихо рассмеялся. – Ты – альфа-самец, – пояснил он, оставляя в покое опустошенные карманы последней жертвы. – Для них ты соперник, а не объект вожделения. Тебе, скорее, захотят выпустить кишки, чем трахнуть. По большей части, – сдавленный смешок. – В смысле? – насторожился киллер. – В мире хватает извращенцев, – Тристан схватил только что обысканный труп за шкирку и поволок за собой к громоздкой шахте лифта, с глаз долой и подальше от навеса. Он бы с превеликим удовольствием сбросил их с крыши, если бы это не привлекло ненужного внимания. – Кто-то тащится от пухленьких поросяток, кто-то сходит с ума от копрофилов, а кто-то обожает насиловать бруталов. Так что и на твою задницу вполне способны покуситься. Шанс ничтожно мал по сравнению со мной, ибо над собой я усердно работал как раз для этой цели. – Чтобы каждый жаждал тебя отыметь? – Чтобы из двух вариантов: прикончить или трахнуть, они без колебаний выбирали второй, – по дороге он схватил свободной рукой за шкирку еще одного убитого и, особо не напрягаясь, потащил за собой, как игрушечную машинку на веревочке. – Член в заднице я переживу, а вот дырку в голове – сомневаюсь. – И тебя устраивает, что они все видят в тебе лишь средство для утоления желаний? – Блэйд затянулся в последний раз, сжимая в пальцах пожелтевший фильтр сильнее, чем следовало бы. Холодный расчет. Оголенная безжалостная логика. Выживание – наивысший приоритет, ничто более не имеет значения. Ценности убиты, желания пеплом развеяны над пустошами. Сердце сжимается, стоит только представить вывернутую наизнанку душу этого парня. Механический завод: стальные конструкции гудят, шипят поршни, скрепят шестерни, малые и большие, машинное масло стекает по почерневшим трубам. Между непрерывно движущимися железками стелется холодный туман, и запах крови сочится через щели в бездушных механизмах, заполняя собой каждый уголок, пропитывая слаженно работающие детали. – Они, Блэйд, видят то, что я хочу, чтобы они видели, – тела с глухим стуком упали на землю за углом шахты; Тристан невозмутимо вернулся обратно, схватил за шкирку еще двоих и потащил к приятелям. – Почему-то численный перевес и мое предпочтение нижних позиций вызывают у людей чувство превосходства, которое они страсть как хотят всем продемонстрировать, – он обернулся к напарнику, который не пожелал оставаться в стороне и тоже прихватил парочку трупов. Тяжелые. – По правде, я тащусь от таких моментов. Мои любимые, – он швырнул одного убитого к двум его лежащим за углом шахты дружкам, а второго – предводителя – приподнял чуть выше, потрепал по мертвой щеке и, улыбнувшись, поднял взгляд на остановившегося рядом любовника. – Очаровашка, не правда ли? У него так стоял, что штаны трещали. Думал, порвутся. Забавное было бы зрелище. – По мне, так не очень, – Блэйд извращенного энтузиазма напарника явно не разделял. Более того, ему жутко не нравилось, что тот продолжает трогать предводителя разбитой шайки. Глупо ревновать к мертвецу, но… – Главное, уметь ждать, – Тристан взял безвольно повисшую голову предводителя за подбородок, приподнял ее, заставив мертвеца взглянуть на него своими остекленевшими глазами. – Ожидание всегда вознаграждается. Не так ли, цыпа? – Брось уже эту мерзость, – Блэйд небрежно швырнул свою ношу в кучу, отряхнул руки и повернулся обратно к любовнику. – Ревнуешь? – усмехнулся тот, но мертвеца все же оставил в покое. – Не переживай, у него все равно больше не встанет. Потеряв всякий интерес к трупам, Тристан переключил внимание на навес, под которым свергнутые хозяева крыши оставили свои вещи, недопитое пиво, недоеденную закуску и мусор, много мусора. Раскиданные повсюду пустые бутылки, пакеты от чипсов, высушенные рыбьи скелетики, смятые бумажки и даже использованные презервативы. Водили девок или помогали друг другу снимать напряжение? Впрочем, Тристана среди этого мусора интересовали только пустые бутылки. Подходя к навесу, он пнул одну носком ботинка. Бутылка со звоном покатилась по шершавому покрытию, пока не уткнулась в расстеленный под навесом широкий матрас. Тристан прошел вперед, наклонился и поднял одну за горлышко, потом еще и еще, пока между пальцами не осталось места. Блэйд с удивлением наблюдал за действиями любовника. Затеял уборку? Но даже без мусора это место навряд ли станет хоть чуточку привлекательней. Матрас засаленный, усеянный сомнительными пятнами, с явными следами чьих-то грязных ботинок; сваленные рядом тряпки выглядят не лучше, а единственный диван с торчащими наружу пружинами, кажется, застал еще времена Первого Изгнания. Киллер предпочел бы всей этой "роскоши" картонку в переулке, откуда они пришли. Может быть, еще не поздно настоять на отеле? – Уборка? – решил уточнить киллер. – Меры предосторожности, – отозвался Тристан, направляясь к выходу на крышу. Бутылки в его руках позвякивали друг о друга. – Неподражаемое чувство, кстати, – снова заговорил хищник Свалки. – Позволяешь им почувствовать свое превосходство, увериться в нем, утвердиться. Чтобы ударило в голову, как крепкий виски. Чтобы выжгло, выплавило мозги. Чтобы окрылило и возвысило до уровня бога. В их глазах появляется такая самоуверенность, такая алчность, – остановившись перед выбитой дверью, Тристан аккуратно опустил бутылки на землю, взял одну и легким движением запустил в зияющий проем. Усиленный эхом звон разбившегося стекла пронесся по лестнице до самого низа. – Все неизменные желания, вся гниль, все то, что так долго сдерживалось и хранилось в строгом секрете, вылезает наружу, как гной из прорвавшегося нарыва. Богам ведь не нужно загонять себя в рамки, не правда ли? – бросок, новый звон. – Боги вольны делать все, что пожелают. И никто в целом мире не имеет силы, способной им помешать. Упоительное чувство, наверное. Круче оргазма и наркоты. Я уступаю, прогибаюсь, позволяю ему достичь апогея, а потом…. – замах. – Ломаю новоиспеченному богу руку, – бросок, в звоне осколков слышится треск переломившейся кости. – Их рожи! О, этот момент стоит сотни оргазмов. Такое невинное удивление! Как же так? Как же так вышло, ведь я неуязвим, непревзойден! – Тристан сухо рассмеялся, смакуя островатое послевкусие недавней забавы. Затухающие отголоски извращенного удовольствия искорками пробегали по хребту, теряясь где-то под седьмым позвонком. Он взял очередную бутылку и запустил ее в стену. Осколки заплясали по ступенькам, поблескивая в лучах проглядывающего из-за спины парня солнца. Если кто-то захочет к ним подняться, этому кому-то будет крайне трудно остаться незамеченным. Если он, конечно, не умеет левитировать. Еще одна бутылка разбилась, уже ближе к выходу. – Думаю, мне следует радоваться, что моя сделка получилась куда успешней, – сделал вывод Блэйд, стаскивая с себя куртку. Нарастающая жара убивала. Весь мокрый, до трусов. Словно из бассейна вылез. Киллер огляделся и, не найдя места, куда пристроить верхнюю одежду, махнул на все рукой. Он слишком устал, чтобы думать. Куртка приземлилась рядом с матрасом, за ней последовала влажная от пота рубашка. Все равно грязные – хуже не будет. Штаны Блэйд благоразумно оставил. Вдруг враги, а он в трусах. Осмотрелся еще раз, нахмурился, потер лоб двумя пальцами. К песчаному дьяволу все! Если он сейчас не посадит куда-нибудь свою задницу, то помрет от изнеможения. И треклятой жары. Выбрав более-менее чистое место на матрасе, Блэйд с облегчением опустился на него и прислонился горящей спиной к вентиляционному блоку. Прохлада! Кайф! Он в блаженстве прикрыл глаза. Какие же чертовски тяжелые у него веки! Не меньше тонны каждое! Очередная разбитая бутылка выдернула киллера из манящей дремы. Он чуть приподнял веки. – Ты вообще устаешь? Или эту человеческую слабость ты тоже искоренил? – поинтересовался Блэйд, наблюдая, как размытый дрожащим под пеклом воздухом силуэт осматривает проделанную работу, поворачивается и идет к навесу. Кажется, он даже жары не чувствует. Может быть, правда, робот, притворяющийся человеком? Как их там называют? Киборги? Андроиды? Андрогины? Нет, последнее, кажется, вообще из какого-то другого Шоу. Просто мозги расплавились, вот и… А что? Предположение вполне разумное. Логичное. Создали робота, замаскировали под человека. Как? Ну там научными трюками какими-нибудь. Или просто взяли чье-то тело, выскребли мозг, впихнули туда компьютер, а само тело нашпиговали всякими железками. Загрузили ложную память, запрограммировали нужные навыки… Может, Тристан и сам не знает, что он робот. Думает, что человек. А эти… ученые?.. разработчики? Скорпион их знает! Не важно. В общем, они облажались. Хотели свернуть эксперимент или отозвать свое творение, чтобы покопаться в его железных мозгах, отсоединить пару проводков и вогнать под кожу новый, модернизированный чип, а оно не слушается. Схемы из строя вышли. Или сбой какой в программе случился. Потому и… Блэйд слабо усмехнулся. И куда его понесло? – Не отказался бы, – Тристан зашел под навес, бесцеремонно поднял с пола недопитую бутылку пива и принялся жадно ее осушать. Тоже весь мокрый: растрепанные волосы липнут ко лбу, щекам, шее; мокрая насквозь футболка так плотно облегает разгоряченное тело, что видно соблазнительно выпирающие соски; капельки пота, извиваясь, катятся по вискам, стекаются к подбородку и капают вниз, на землю. Неотразим и невероятно сексуален, как и всегда. И как только тот урод посмел до него дотрагиваться своими грязными руками. Надо было самому свернуть ему шею. – Не боишься подцепить что-нибудь? – Блэйд не отводил полузамученного взгляда от кадыка любовника, который ходил туда-сюда, переправляя поступающую в горло воду. В ответ Тристан, не отрываясь от стеклянного горлышка, достал из кармана пластиковую баночку с таблетками и потряс ею. Содержимое загремело внутри. Не меньше половины осталось. Блэйд чуть прищурился. Те самые, что он глотает перед сексом? Разве не вредно поглощать их в таком количестве? Баночка скрылась в недрах кармана, опорожненная бутылка полетела в сторону, шлепнулась на край матраса, скатилась вниз. Тристан снова нагнулся, поднял почти нетронутый пакет картофельных чипсов. Он вел себя, как хозяин. Бесцеремонный, наглый и такой… Блэйд обреченно выдохнул. Как же глубоко он увяз в этом болоте. Готов простить ему все, лишь бы дьяволенок всегда был рядом, всегда смотрел на него, всегда… Блэйд снова прикрыл глаза. Как же… Подкравшаяся дрема осторожно обвила его руками, мурлыкая на ухо колыбельную. Обвила и медленно, медленно потянула за собой в крепкий, долгожданный сон. Шорох пакета, хруст чипсов, мягкие шаги отдалялись, делались глуше, уходили куда-то на задний план, пока вовсе не исчезли. Тристан выбросил опустевший пакет, который тут же подхватил шальной ветерок и, кувыркая, потащил его к краю крыши. Необходимо хорошо есть, чтобы все механизмы работали так же слаженно, чтобы не было сбоев, чтобы никто и ничто не могло оспорить полный контроль над телом. Сегодня он потратил много энергии, которую было необходимо восполнить до того, как дать телу заслуженный отдых. Тристан поднял второй пакет с чипсами, полупустой. Острый взгляд быстро выискал в царящем беспорядке всю оставленную предыдущими хозяевами навеса еду. Тристан ничем не побрезговал, съел все до последней крошки. Даже надкусанный шоколадный батончик. Съел и запил пивом из еще одной початой бутылки. Вытер рот тыльной стороной ладони и бросил взгляд на любовника. Усмехнулся. Уже? Быстро он вырубился. Выносливость оставляет желать лучшего, но могло быть и хуже. – Блэйд, Блэйд, Блэйд, – Тристан покачал головой, продолжая рассматривать расслабленное лицо киллера. Даже не слышит. И вряд ли почувствует, если ткнуть его пальцем в щеку. Тристан улыбнулся, присел перед любовником и вытянул перед собой согнутую в локте левую руку. Из-под рукава выскользнул потертый жетон военного. Выскользнул и закачался на обмотанной вокруг запястья цепочке. – Смотри, Сэм, – усмехнувшись, обратился он к жетону военного. – Вот как можно быть настолько беспечным? Тебя тоже удивляет, как его до сих пор не убили? Но он забавный, знаешь. С ним интересно. Правда, мыслит поверхностно, в Свалку не верит и живой город. Я пытался показать зачем-то, но он уперся. Привык к роскоши, сказкам с хорошим концом. Хотя все равно не думаю, что он совсем уж безнадежен, – Тристан подпер кулаком правую щеку, посмотрел на покачивающийся на ветру жетон. С тех пор, как Сэма убили, он всегда был один. Один охотился, один спал, один тренировался, один отдыхал. За исключением тех моментов, когда появлялся человек, способный научить чем-то важному. Но то Тристан никогда не принимал в счет. Чисто деловые отношения: каждый брал от другого то, что ему было нужно – не больше не меньше, брал и убирался восвояси. Тристан получал информацию/урок, а потом трахался или, наоборот, сначала трахался, а потом получал информацию/урок. Он никогда не оставался с этими людьми дольше, чем того требовали условия обмена. И разговаривали они всегда исключительно по теме. Это если не считать сальных фразочек и многообразия пошлых намеков, которыми парня страсть как любили осыпать все, кому не лень. Джо, тот самый, который его присвоил и держал подле себя, как бесправную шлюху, тот самый, которому Тристан на пике оргазма перерезал горло. Джо тоже относился к той категории. Несмотря на то, что они жили вместе довольно долгое время, спецназовец не питал страсти к разговорам. Его, как и всех остальных, интересовала лишь тугая задница любовника. Поэтому единственным, с кем Тристан по-настоящему разговаривал, являлся Сэм. Пусть тот и был мертв. Тристан часто вынимал из рукава жетон и беседовал с ним: рассказывал о произошедших за день или ночь событиях, посвящал в планы, делился сомнениями, впечатлениями, догадками. Словно этот кусок металла являлся чем-то вроде сломанного телефона, одностороннего, способного передавать на тот конец речь одного собеседника, но утратившего возможность возвращать ему ответы другого. И Сэм… Сэм был на том конце. Лишенный голоса, он слушал. Слушал каждое слово. Возможно, кивал, улыбался или качал головой. Тристан не мог этого видеть, поэтому додумывал сам. Что бы сказал Сэм? Как отреагировал? Что посоветовал? Нет, Тристан не тешил себя иллюзиями, что Сэм действительно слышит его с небес или еще какого места, куда принято попадать душам умерших. Он просто разговаривал, разговаривал с единственным человеком, который у него был, не принимая и не отрицая того факта, что Сэма больше нет. Это оставалось неизменным ровно до того момента, как он заключил сделку с Блэйдом и стал таскать его с собой. Первый человек после Сэма, с которым он действительно разговаривал. Просто разговаривал: делился мыслями, рассказывал о Свалке, о своем видении мира, об извращенных чувствах и эмоциях. И это было так здорово. Общаться с тем, кто способен тебе ответить. Тристан убрал жетон обратно в рукав, поднялся и сел рядом со спящим любовником. Прислонился к прохладному вентиляционному блоку, вытянул ноги и запрокинул голову. Его плечо уперлось в горячее плечо Блэйда. Тот не проснулся. Тристан бросил на него еще один взгляд. Голова киллера чуть наклонилась в сторону. Справедливо предположить, что она продолжит сползать, пока не окажется вдруг на плече напарника, который непременно проснется и среагирует. Не хотелось случайно его покалечить. Но если отсесть, то его горе-любовник во сне завалится на бок, опять разбудит и заставит среагировать. Зачем засыпать сидя, если ты к этому не приучен? Тристан тихо вздохнул и склонил свою голову к голове Блэйда, уперся виском, поддерживая. Теперь не упадет. Он закрыл глаза, позволяя дреме утянуть и себя в крепкий, восстанавливающий сон.

***

"Сегодня утром в семь сорок пять в восточном районе недалеко от развлекательного центра "Полная луна" прогремел чудовищный взрыв, – вещал с экрана диктор в строгом костюме. – Это случилось на восемнадцатом этаже небоскреба на улице Расплаты двадцать один. По имеющимся у нас данным есть две жертвы. Кил МакРей, – в верхнем правом углу экрана появилась фотография улыбчивого паренька в красной кепке, – который работал доставщиком пиццы в здании напротив. Вторую жертву из-за сильных ожогов опознать не удалось, но, предположительно, ею стал хозяин квартиры, в которой произошел взрыв – Блэйд Райвал, – в левом верхнем углу напротив фотографии паренька появилась фотография привлекательного мужчины. – Очевидцы сообщают, что незадолго до взрыва видели, как Кил МакРей заходил в здание с коробкой пиццы. Его работодатель рассказывает, что этим утром им поступил заказ от хозяина пострадавшей квартиры Блэйда Райвала и МакРей лично вызвался его доставить. Следователи не отвергают предположение, что у МакРея, возможно, были некие претензии к заказчику, из-за чего он поместил в коробку взрывное устройство. Есть вероятность, что МакРей и Райвал были любовниками и произошедшая трагедия – последствие серьезной ссоры или измены. Следствие еще ведется, но мы будем держать вас в курсе событий…" Фанки щелкнул по кнопке на своем Эм Эф У, выключая висящий на стене телевизор, озадаченно почесал в затылке и откинулся на спинку дивана. Блэйд Райвал. Разве это не тот парень, о котором рассказывал Нэйт, когда снова накинулся на него и взял силой? Кажется, это было незадолго до тренировочного зала. Фанки закусил нижнюю губу и поднял взгляд к потолку, вспоминая подробности того не слишком приятного случая. Вроде бы Нэйт кричал что-то о том, что ученые слепые кретины, что их планы полное дерьмо, что Тристан нашел себе новый член, который теперь обеспечивает ненасытную шлюшку "Забвением", а безмозглые ученые-идиоты об этом даже не догадываются. "Им всего-то и нужно, что вытащить головы из задниц и раскрыть глаза! – орал Нэйт, сжимая горло своего напарника. – Расставили мышеловок и ждут, когда попадется мышь, а мышь сидит себе за углом на килограммовом куске сыра и жрет! Жрет, не забывая расставлять пошире ноги! Даже умственно отсталому станет ясно, что ничего они от этой потаскухи не добьются, что ее следует сейчас же прирезать в переулке и бросить гнить среди отбросов, где ей и самое место! Но нет! Они ждут! Ждут, даже не потрудившись выяснить изменившиеся обстоятельства! А почему?! Да потому что: "Тристан – одиночка, он бы не стал…" А он взял и стал! Я все разузнал, все! Даже имя его нового члена – Блэйд Райвал! Где он живет, какая у него машина, какое оружие, какие навыки! Я мог бы убрать его и эту шлюшку тоже! Пристрелить, как бешеных псов, когда они будут трахаться в очередном проссанном переулке! Но нет! Я не могу даже рассказать об этом, потому что Винс не похвалит, не скажет, какой я умный, какой способный! Снова наорет, снова начнет читать лекции, снова запретит выходить на улицу, но прислушаться, сделать, как я предложу – нет! Ни за что в жизни! Почему, Фанки?! Почему?!" Плохо. Очень плохо. Фанки постучал пальчиками по упругой обивке дивана. Нэйт перегнул палку. К счастью, она пока не переломилась, так что есть шанс. Если Винс узнает, если догадается… Нельзя допустить. Парой нажатий он вызвал голографическую панель на своем Эм Эф У и резво забегал пальчиками по кнопкам. Времени катастрофически мало. Нужно успеть перевести стрелки, подставить левого человека: подтереть записи там, добавить логи тут, кое-что подправить, кое-что видоизменить. Фанки подтянул к себе ноги и с головой ушел в пестрящие на голографическом экране длинные цепочки сложных схем. Пальцы с удивительной скоростью порхали над кнопками, время от времени замирали на долю секунды, а затем вновь пускались в пляс. "Цыпленок" быстро восстановил настоящую цепь событий. Нэйт отдал приказ на уничтожение цели одной из особо нетерпеливых групп наемников, которые знали о существовании клона и готовящемся перевороте, ибо должны были принимать во всем этом прямое участие. Приказ якобы от Винса. Нэйт подбросил им идею со взрывом, рассказал про Блэйда и, конечно же, не забыл упомянуть о вознаграждении, очень соблазнительном вознаграждении. О соперниках, кстати, тоже не умолчал. И вот результат. СМИ, без сомнения, будут поддерживать ту смехотворную историю про месть любовнику, дабы избежать проблем с Зелеными Землями, но поставленный под удар преступный мир и Винс с Дэйвом этой историей не удовлетворятся. Они уже давно выросли из сказок. Тристан не погиб, Блэйд, вероятней всего, тоже. Второго трупа, может быть, вообще не было, но он непременно появится, как только хозяин взорванной квартиры вылезет из своего укрытия. Нужно ведь поддерживать выдуманную историю, а с живым Блэйдом Райвалом сделать это будет куда сложнее. Фанки тихо вздохнул. Да уж, работенка предстоит нелегкая. И чего Нэйт пытался добиться? Вряд ли смерти Тристана: он слишком хорошо знает свой оригинал, чтобы надеяться покончить с ним подобной уловкой. Да и чужими руками… Нет, Нэйт не позволит сделать это кому-то другому. Сам, только сам. Скорее всего, он хотел либо убить Блэйда, либо обратить на него внимание, тем самым тыкнув своих создателей носом в их непростительное упущение. Копаясь в деталях происшествия, они непременно поймут, что этот парень уже несколько дней таскался за Тристаном, как приклеенный. Фанки оставил в покое голографическую клавиатуру, откинул голову на спинку дивана, коснувшись цыплячьей макушкой холодной стены, и крепко задумался, просчитывая возможные ходы. Сначала пройтись по камерам, подчистить записи. Потом… потом… Он принялся жевать нижнюю губу. Наемников-подрывников необходимо как-то убрать, вместо них подставить… подставить… Парень начал перебирать в уме подходящие кандидатуры. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет… Может быть, но нет… Тоже нет, нет, нет… А если… Слишком долго. Нет, нет, нет… Ммм, с натяжкой. Время утекало, мозг лихорадочно работал, выстраивая схемы, подбирая варианты, просчитывая ходы. Безупречно все равно не получится. Не за такое короткое время. Нэйт скоро вернется, и не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, в каком настроении будет пребывать своевольный клон. Он не просто так сделал этот серьезный шаг, что-то толкнуло, что-то вывело. Наверняка, ночью в очередной раз следил за Тристаном. Фанки не застал напарника в кровати, когда пришел к нему в полночь. Ничего хорошего это не сулит. Снова накинется, а "цыпленок" еще не восстановился после прошлого раза. Мазь помогает, но не так быстро, как хотелось бы. Следует подготовиться, если он не хочет заработать осложнений. Растянуть себя, смазать, принять обезболивающее. Только вот времени нет. Если он пойдет готовиться к визиту сорвавшегося с цепи клона, то не успеет затереть следы, вывести его сухим из воды. Чем-то придется пожертвовать. Фанки вздохнул и вновь взялся на клавиатуру. Выбор очевиден. Если Винс с Дэйвом узнают правду, Нэйта устранят в очень скором времени. Он перешел границу, сделался опасен, неуправляем. Непозволительный риск. Лучше приостановить проект, подождать созревания второго клона и придумать иной план. На самом деле Фанки сегодня планировал кое-что другое, долго готовился и даже обрадовался, что Нэйт ушел, оставив свою комнату без присмотра, но… Он боялся, что по возвращению напарник проигнорирует все старания, зациклившись на донимающей его занозе. Накинется, даже слушать ничего не станет. Фанки все равно попробует, хоть шанс и невелик. Пальцы без передышки порхали над голографическими кнопками, бесшумно выстукивая один им известный ритм. Полдела было сделано, нужные камеры в городе подтерты, кое-какие фрагменты подправлены, анонимный заказ на уничтожение наемников отправлен, деньги переведены. Теперь ложный след. Зеленые глаза сосредоточенно бегали по скачущим на экране строчкам. Нельзя ошибиться, нельзя позволить им растерзать Нэйта. В комнате воцарилась напряженная тишина. Подобрав под себя ноги, Фанки сидел, полностью погруженный в мир нулей и единиц. Пальцы без устали выбивали команды, вводили строчки сложных кодов. По правому виску парня скатилась капелька пота. Он должен был уложиться, должен был успеть. Нэйту ни в коем случае нельзя узнать о своем опасном положении, о зреющем в колбе клоне на замену, о вживленном в мозг чипе, способном по команде Винса взорвать любому из них мозг. И о том, что Фанки его прикрывает. Рано, еще слишком рано. Авантюрист пока не нашел способа обезвредить чип. Вызнав правду, Нэйт может сорваться, броситься выяснять отношения со своими бессердечными и расчетливыми создателями. Тогда Винс нажмет на кнопку. Цифры на электронных часах сменяли друг друга, время утекало сквозь пальцы. Сердце Фанки пропускало удар каждый раз, когда кто-то проходил в коридоре мимо двери клона. Еще немного, скоро все будет готово. Совсем скоро. Фанки облизнул пересохшие губы. Ноющие пальцы не сбавляли скорости, допечатывая последние строчки кода. Изменить здесь и здесь. Вот так. Утвердить изменения. Все! Фанки облегченно выдохнул и полностью откинулся на спинку дивана. Успел! Победа! Правда, маленькая, но все же. На Нэйта не выйдут, как бы ни старались, но вот, что Большого Бутча подставили, раскусят быстро. Но это ничего. Он успеет к тому времени придумать что-нибудь поприличней, поубедительней, а пока… За дверью раздались тяжелые шаги, раздраженные. Фанки поспешно вскочил с дивана, выключил свет и, схватив лежащую на журнальном столике хлопушку, быстро занял место по правую сторону от двери. Нэйт тяжело ступал по коридору, раздраженный, уставший и злой. Одежда грязная, порванная, на лице подсохшие пятна крови. Он успел перебеситься, прикончить в переулке каких-то смердящих бродяг. И все равно до конца не успокоился. Эта сцена. Этот взгляд. Это… Аррр! Эта шваль не имеет права на существование! Нэйт был там и все видел, как на ладони! Эта потаскуха жаждала, чтобы ее отымели на капоте посреди улицы! Стелилась, раздвигала ноги. Но по-настоящему она потекла, когда заметила в окне какого-то жирного урода, остервенело надрачивающего свой грязный член. Продажная девка так жадно смотрела на него! Этому ублюдку, Тристану, нравилось, что нашелся зритель. Он тащился от того, что кто-то передергивает, наблюдая, как его трахают. Омерзительно! Нэйт смотрел и не мог поверить своим глазам. Насколько же прогнил его оригинал! Какие еще фетиши он любит? Может быть "золотой дождь"? Или различного вида унижения: типа плевков в лицо и вылизывания чьих-то вонючих, потных ног? Нет, подобные мрази не имеют права на существование. Их необходимо уничтожать, не медля ни секунды! Ниже падать уже некуда. Имея силу, способную поставить на колени любого человека, эта тварь предпочитает сама вставать перед ними, призывно отклячив свой растраханный зад. Да не просто вставать, а еще и отсасывать. С удовольствием! Такое же лицо, воспроизведенное в точности до мелочей, до отдельных клеточек. То же тело, те же глаза, та же ДНК. До чего омерзительно смотреть на него и видеть себя. Себя, вытворяющего такие тошнотворные вещи. Но еще омерзительней осознавать, что это подлинник, а ты всего лишь копия. Копия, которая должна будет занять его место, получив в наследство весь этот океан дерьма. Копия, которой против воли придется присвоить все "достижения", все "подвиги" своего непревзойденного оригинала. И этот тоже: этот капот, этого похотливого наемника, пристроившегося между ног, этого полирующего свой член урода. Нэйт будет вынужден соглашаться с тем, что это его перетрахала половина города, это на него дрочили бомжи в подворотнях, это он брал в рот у всех, кто выстраивался к нему в очередь. Иначе план, великий план, ради которого Нэйт появился на свет, потерпит неудачу. Пустынные Земли продолжат чахнуть под гнетом альянса Зеленых Земель. Он не достигнет поставленной цели, не увидит океан. Нэйт едва сдержался, едва не вышел из своего укрытия, чтобы прикончить ненавистную потаскуху. Наверное, он все-таки сделал бы этот шаг, если бы не приступ, скрутивший Тристана. Когти. Клон заворожено смотрел, как острые стальные когти метят в судорожно сжимающееся горло. Наемник пытается помешать, держит руки, но проигрывает. Убьет себя! Эта шлюха сейчас убьет себя! Сердце Нэйта возбужденно забилось в груди, глаза загорелись нетерпением. Убьет! Распорет горло! Шлюхе – шлюшья смерть! Пусть, пусть захлебнется собственной стухшей кровью! Нэйт спустится вниз, прикончит наемника и насладится долгожданным моментом. Булькающие хрипы бьющейся в агонии потаскухи станут для него самой сладостной музыкой на свете. Он будет упиваться этим моментом, будет… Тристан вернул контроль, отдернул руки. И все из-за этого урода, Блэйда Райвала! Все из-за него! Если бы он не держал, если бы не крикнул про когти! Нэйт готов был взреветь от ярости. Пришлось уйти, удалиться, пока выжигающая внутренности ненависть окончательно не помутила рассудок. Он не мог позволить себе опрометчивых поступков. Слепящая ненависть клокотала внутри, требуя выхода. Сначала Нэйт выместил злобу на стене, сбив в кровь костяшки пальцев, затем под руку подвернулась пара чего-то выискивающих бродяжек. Он не мог больше оставаться в стороне, не мог позволять Винсу и дальше сидеть с засунутой в задницу головой. Они ведь ничего не знают! Не знают, сколько раз он спасал их задницы, сколько раз предотвращал неизбежные катастрофы. Взять хотя бы сегодня. Не выпусти он зверя, потаскушка вместе со своим переносным членом заполучили бы Эм Эф У того умственно отсталого кретина-наемника, отследили бы номер и, в конце концов, вышли бы на Винса с Дэйвом. Он спас их задницы! Спас проект! Нэйт мог бы рассказать об этом, только разве они оценят? Разве похвалят? Нет. Они разозлятся, что он снова покинул комплекс, снова следил за оригиналом, снова своевольничал. Они будут им недовольны. Именно поэтому Нэйт и устроил тот взрыв. Он знал, что у Тристана превосходное чутье на опасность, но все же надеялся, что тот отпустит свой переносной член проверить квартиру. Не вышло. Впрочем, не так уж и страшно. Основная цель все равно была другой. Теперь жопоглазые ученые поймут, что их блестящий план давно стух и смердит хуже дохлой кошки. Нэйт устал, чертовски устал. Ненависть выпила из него все соки. Хотелось вернуться домой, упасть на кровать и уснуть мертвым сном, без сновидений. А еще увидеть Фанки. Его раздражающую улыбку, сияющие глаза. Вдохнуть аромат зеленого яблока. Услышать бодрый голос, болтающий всякие глупости. Хотелось обнять его, уткнуться носом в шею и повалиться так на кровать. И плевать, что он об этом подумает. Но Фанки сейчас наверняка на тренировке и будет занят до вечера. В последние дни Винс требует ото всех выкладываться по полной. Близится переворот, его маленькая армия должна быть наготове. Нэйт толкнул дверь в свою комнату. Он почти никогда ее не запирал, ибо в комплексе не находилось смертников, желающих заглянуть в логово свирепого дракона. Кроме Фанки. Но Фанки его напарник, так что ему простительно. Комната встретила хозяина темнотой. Нэйт чуть нахмурился. Опять датчики не сработали? Тихо выдохнул и ударил рукой по выключателю на стене. Лампы под потолком вспыхнули, и вместе с этим раздался какой-то хлопок. Нэйт дернулся, что-то посыпалось ему на голову. Что за?.. Разноцветные конфетти закружились в воздухе. – Сюрприиииз! – весело выкрикнул Фанки, выпрыгивая перед недоуменным напарником с взорванной хлопушкой в руках. – Какого песчаного дьявола?! Что за?!. – Нэйт замахал руками, сбрасывая с головы осевшие на него блестящие звездочки, кружочки и спиральки. Что здесь происходит? Почему Фанки у него дома? И что это еще за гадость? – С Днем Рождения! – весело провозгласил "цыпленок" и взорвал еще одну хлопушку. Именинник почему-то не разделил его энтузиазма, еще усиленней замахал руками, отгоняя атаковавшие его разноцветные бумажки. – Какого рождения? Какой день? – он выплюнул залетевшую в рот бумажную звездочку. Этот цыплячий засранец! – Твоего рождения. Твой день, – Фанки по порядку ответил на заданные вопросы. – Только я не знал, как будет правильнее, поэтому сделал два варианта, – он подбежал к накрытому у дивана столику, где стояло два торта: в одном торчала двадцать одна свечка, а в другом только одна, большая, в самой середине. – Если считать по меркам развития твоего тела, то выходит двадцать один год, но если считать с момента твоего появления на свет, то получится всего один. Нэйт растерялся. Фанки продолжал тараторить, объясняя про свечи и подсчет, но клон его почти не слушал. День Рождения? У него? День Рождения… Но… Разве у него может быть День Рождения, если он вылез из пробирки? У Нэйта были вбиты знания об этом празднике. Даже картинки имелись. Воздушные шарики, радостные дети в дурацких колпаках, торт со свечками, которые надо задуть, когда загадываешь желание. Еще подарки, родители, друзья. У Нэйта нет родителей, нет друзей, он не рождался на свет. Может ли у него в таком случае быть День Рождения? – Ах да, чуть не забыл! – Фанки вскинул вверх указательный палец, а затем схватил с дивана два праздничных колпака. Первый напялил себе, а со вторым подскочил к сбитому с толку Нэйту и, воспользовавшись его замешательством, украсил голову желтым в красную полоску конусом. – Что это еще за дерьмо? – вознегодовал опомнившийся именинник и сорвал с себя бумажный колпак. – Я клон, а не клоун. – Да брось, это же весело, – Фанки широко улыбнулся ему и побежал обратно к накрытому столику. – Я думал позвать еще ребят из нашего отряда на тренировках, некоторых ученых, Винса с Дэйвом, чтобы устроить большой праздник. Первый День Рождения как-никак! Но в твоей комнате все бы не поместились. Правда, если хочешь, я могу украсить тренировочный зал, позвать всех туда и… – Мне и тебя одного с головой хватает, – Нэйт отбросил в сторону смятый колпак. Он все еще был немного растерян. Не знал, как реагировать. Но Фанки был здесь, тараторил без умолку, улыбался и смотрел на него своими сияющими зелеными глазами. И этот клоунский колпак на себя напялил. Выглядит в нем идиотом. – Идем! – Фанки снова подскочил к нему, схватил за руку и потащил к дивану. Нэйт не сопротивлялся, но продолжал выказывать привычное недовольство. Ладонь Фанки такая теплая. Не получится обнять его, уткнуться носом в шею и повалиться так на кровать. Если он это сделает, то будет выглядеть полным идиотом. Еще этот День Рождения… Глупо же. – С чего ты вообще взял, что у меня может быть День Рождения? – проворчал именинник, одаривая полным подозрения взглядом праздничные торты. С зеленым яблоком. Оба. – А почему не может? – весело удивился Фанки, упираясь руками в стол по обе стороны от тортов. – Ровно год назад ты сделал свой первый вздох, открыл глаза и увидел окружающий мир. Разве не замечательно? Да уж. Такого ужаса и такой боли, как в тот день, Нэйт никогда не испытывал. Жалящие слова, пугающий мир. Еще и позорно разревелся перед учеными. Хорошо, что Фанки ничего не видел. Но удивительно, что он помнит, в какой день это случилось. Наверняка, единственный из всех, кто не забыл. И почему осознание этого факта ему приятно? – Это глупо, – фыркнул Нэйт, скрещивая руки на груди. – Улыбнись, это же такой важный день! – Фанки наклонился к нему через стол и широко улыбнулся. Просто лучится от счастья, будто это у него праздник. Такой идиот. Клон закатил глаза и отвернулся. Ему нравилось смотреть на это сияющее личико, такое открытое, чистое, бесхитростное, но если слишком долго пялиться на Фанки, тот может неправильно понять, навыдумывает всякого. Еще и вслух выскажет. Он может. Нэйт смутится, наверняка, смутится. Смущение – позор для такого лидера, как он. Неприемлемо. Испортит образ, выставит в дурном свете. – О! – Фанки обошел стол и вылез с другой стороны прямо перед лицом упрямого напарника. – Уже успел где-то извазюкаться! – он деловито послюнявил большой палец и, коснувшись щеки все еще хмурящегося клона, принялся заботливо оттирать засохшее кровавое пятно. Нэйту так остро захотелось перехватить его руку, поднести к губам, вылизать на ней каждый пальчик, каждую ямку, каждый бугорок. Подтянуть свободной рукой Фанки к себе за талию, усадить на колени и… Клон недовольно поморщился. У него нет повода срываться на нем. Нет надобности что-то доказывать. Делать больно. – Прекрати меня слюнями пачкать, – Нэйт отдернулся, но как-то неохотно. Фанки даже не обратил внимания, все равно дотер пятно. Отстранился, оценивая работу, и опять заулыбался. – Другое дело! – весело воскликнул "цыпленок ", устраиваясь на диване рядом с именинником, недовольно потирающим мокрую щеку. – Тортик, тортик, тортик! – нетерпеливо стукнул несколько раз ладонями по столу, достал из кармана джинсов зажигалку и снова посмотрел на Нэйта. – Сколько свеч зажигаем? Одну? Двадцать одну? М? – Мне все равно, – буркнул тот. – Тогда выберу, где побольше, чтобы тебе было труднее задуть, – Фанки засуетился, зажигая воткнутые в торт свечки. Нэйт украдкой наблюдал за ним. Такой увлеченный, даже забавно высунул кончик языка. Старается не свалить свечку, не обжечься об уже зажженную. Рука с зажигалкой изгибается под всеми возможными углами, подбираясь к очередной свечке. Можно было сделать все куда проще. Почему он не пошел от одного края к другому? Зато сколько энтузиазма! – Готово, – радостно сообщил "цыпленок", пододвигая праздничный торт поближе к имениннику. – Можешь загадывать желание и задувать свечи. Нэйт воззрился на торт, как на нечто инопланетное. Это так по-идиотски. Бессмысленно, глупо. Он будет выглядеть полным придурком. Да и зачем вообще столь нелепый ритуал? Будто два десятка горящих кусочков воска способны творить чудеса и исполнять желания. Смешно же. Он не станет заниматься такой ерундой. – Ну? – преисполненный надежды, Фанки снова заглянул напарнику в лицо. Да что он все лезет, да еще и так близко! – Это тупо, – отрезал упрямый клон. – Неужели боишься, что не сможешь задуть все с первого раза? – опять болтливый "цыпленок" истолковал все по-своему. Задумался, прислонил указательный палец к нижней губе. – Ну да, двадцать одна свеча. Многовато. Не каждому под силу… – Я могу, – возразил задетый именинник. Он хотел добавить что-то еще, но воодушевившийся Фанки затараторил, сбил с мысли. – Здорово! – подхватил "цыпленок", положил голову на сложенные на столе руки и в нетерпеливом ожидании уставился на напарника. – Не забудь только загадать желание. – Ты же не отвяжешься, да? – с ноткой обречённости в голосе спросил именинник. Ответом ему была не покидающая лицо Фанки улыбочка. Нэйт перевел недовольный взгляд на яркий зеленый торт. Тонкие разноцветные свечки успели прогореть на одну треть, воск медленно стекал по спиральным столбикам, собирался в миниатюрных пластиковых подставочках в виде цветочков. Загадать желание? Ему нечего желать. Разве что мучительной смерти для потаскухи, но что-то подсказывало, что подобные вещи не принято загадывать в День Рождения. Нужно что-то более позитивное. Он скосил взгляд на Фанки, тот подбадривающе кивнул. Тогда… океан? Увидеть океан. И чтобы Фанки был в этот момент рядом. Тоже смотрел. Глупое желание, наверное. Но какая разница, все равно ничего другого в голову не лезет. И что теперь? Задуть свечи? Нэйт вновь враждебно уставился на торт. Он еще никогда не задувал свечи. Что если он не рассчитает силу и не сможет погасить все огоньки сразу? Или, наоборот, дунет слишком сильно, так, что часть верхнего слоя яблочного желе сползет на стол вместе со свечами? Фанки будет смеяться. Стараясь не показывать охватившего его волнения, Нэйт набрал в грудь воздуха и дунул на колышущееся на восковых столбиках пламя. С замиранием сердца смотрел, как один за другим гаснут огоньки. Воздух уже кончался, а одна-единственная свечка продолжала упрямиться, стойко держала трепещущий язычок. Давай же, давай! Ладони вспотели от напряжения. Гасни! Последний усиленный выдох, пламя не выдержало и сдалось. Фитиль задымился, наполняя комнату приятным запахом расплавленного воска. Нэйт так обрадовался этой маленькой победе, что позабыл о своем крутом образе. Глаза радостно заблестели, губы расползлись в торжествующей улыбке. Ему так сильно захотелось выплеснуть зашкаливающие эмоции на Фанки. У него получилось! Он сделал это! Сделал! – Молодец! Я в тебя верил! – воскликнул Фанки и обнял Нэйта сбоку как раз в тот момент, когда клон уже начал к нему поворачиваться. Он знал, что как только эйфория спадет, его напарник опомнится, устыдится содеянных глупостей, выказанных эмоций. Будет потом от этого страдать, мучиться. Фанки хватит и того, что он успел увидеть эту редкую восторженную улыбку. – Прекрати липнуть, – после небольшой паузы заворчал на него Нэйт. Однако недовольство вышло каким-то неубедительным. Фанки отпустил его. Легко. Клон немного расстроился. – Точно! Тебе, наверняка, не терпится попробовать тортик! – Фанки схватил принесенный из столовой ножик и взялся за нарезку торта. – Я не знал, какие тортики тебе нравятся, поэтому выбрал на свой вкус. Ты ведь не имеешь ничего против зеленого яблока? – Не знаю, я никогда не пробовал тортов, – нехотя признался клон, отводя взгляд. Он испытывал некоторую неловкость из-за едва не выплеснувшихся эмоций. Этой неуместной радости. Нашел от чего до потолка прыгать. Всего лишь свечки задул. Великое дело. Но ему было весело. – Винс запрещает употреблять нездоровую пищу. – Не пробовал тортик?! – Фанки посмотрел на него с неподдельным ужасом, беспечно облизывая испачкавшиеся в креме пальчики. – Это необходимо немедленно исправить! – Винс говорит… – снова начал клон, но "цыпленок" даже не стал его слушать. – Винс много чего говорит, – отмахнулся он, зачерпывая ложкой аппетитный кусочек тортика с тарелки именинника. – В свой День Рождения нельзя себе ни в чем отказывать, – ложка с ее весьма привлекательным содержимым остановилась напротив губ напрягшегося Нэйта. – Не будь букой, открой ротик. Давай, скажи: "Ааа". Какой приставучий. Кормить с ложечки. Он ведь не ребенок, а по заложенным в голову знаниям подобным образом кормят только детей, не способных еще держать ложку. Но почему тогда так хочется съесть этот торт из его рук? – Ну? – мягко подтолкнул его Фанки. – Чем быстрее съешь тортик, тем скорее увидишь свой подарок. Подарок? Немного поколебавшись, Нэйт открыл рот, позволил ложке скользнуть внутрь. Сладко. Сладко, несмотря на кисловатый привкус. Как губы Фанки. Пусть им не приходилось целоваться, но Нэйт часто кусал своего напарника за нижнюю губу во время охватывающих его приступов ярости. И этот вкус… Почти такой же. Потому что Фанки постоянно сосет эти зеленые леденцы. Обертки от них валяются по всему комплексу. Клон повсюду на них натыкался. Один раз даже обнаружил пару шуршащих фантиков у себя под подушкой. Обрадованный успешными подвижками в своем нелегком деле, Фанки пододвинул к имениннику тарелку с его кусочком торта и положил рядом ложку. Нэйт с притворной неохотой взялся его доедать. Он хотел, чтобы Фанки и дальше кормил его с ложечки, но тот занялся своим куском. Уплетал торт за обе щеки, довольно жмурился и время от времени слизывал зеленоватый крем с верхней губы. – Объедение! Подарок… Нэйт только сейчас заметил нечто, стоящее почти в самой середине его комнаты. Большое нечто, скрытое от любопытных глаз красивой подарочной оберткой с красным бантом наверху. Вспыхнувшее любопытство полностью завладело парнем. Что там? Что? Клону никогда еще не дарили подарков. Это первый. Фанки выбирал эту вещь специально для него. Подарок… Какое возбуждающе-будоражащее слово! Нэйт жадно впился взглядом в подарочную обертку, внутри которой скрывался подарок. Его подарок! От Фанки. Он едва мог усидеть на месте. Хотелось бросить торт и кинуться вперед, сорвать разноцветную фольгу, отбросить красный бант, чтобы поскорее увидеть, что же там прячется. Что? Фанки наблюдал за напарником краем глаза. Тайно умилялся. Такой лапочка. Старается держать свой взрослый образ, а у самого глаза так и блестят от предвкушения. Фанки надеялся, что подарок ему понравится. Он долго над ним думал, тщательно выбирал и изрядно потратился. Карманных денег ему в любом случае не хватило бы: за Винсом особой щедрости никогда не наблюдалось. Пришлось взломать пару электронных счетов, но оно того стоило. Если Нэйту подарок не понравится, что, конечно, маловероятно, но кто в мире не ошибается, Фанки заберет его себе, поставит в своей комнате и будет любоваться в свободное от прочих забот время. Авантюрист отправил в рот последний кусочек любимого торта, облизнул липкие губы и повернулся к Нэйту, который тоже уже доедал свою порцию. – Еще по кусочку или хочешь взглянуть на подарок, м? – Фанки снова чуть не влез ему в лицо. – Скажи, что хочешь! Мне не терпится тебе его показать! Хочешь же? Хочешь? Да? – Ладно, показывай свой подарок, – великодушно разрешил именинник, стараясь ничем не выдавать снедающего его нетерпения. Однако взгляд карих глаз то и дело беспокойно возвращался к загадочному нечто посреди комнаты. С радостным воскликом Фанки спрыгнул с дивана, подскочил к подарку и остановился рядом. Пальцы потянулись к красному банту, но неожиданно замерли в паре сантиметров от атласной ленты. – Готов? – волнующе спросил "цыпленок". – Да, – насколько мог сдержанно ответил клон. Пальцы продолжили движение, схватились за кончик ленты и опять замерли. Именинник готов был зарычать. – Может быть, хочешь попробовать угадать, что это? – заговорщицки подмигнул Фанки. Он убьет его, точно убьет! – Разворачивай уже! – рыкнул на него Нэйт, не способный уже спокойно усидеть на месте. – Хорошо-хорошо, слово именинника – закон! – сдался парень. Пальцы дернули за ленточку. Нэйт затаил дыхание. Сейчас, сейчас он узнает, увидит. Сердце в груди учащено забилось. Азарт защекотал натянувшиеся нервы. Развязавшаяся ленточка задействовала скрытый механизм. Обертка зашуршала, разворачиваясь, распадаясь на четыре части. Раскрылась, словно цветок, явив присутствующим свое содержимое. Океан! Глаза Нэйта расширились. В черных зрачках заплясало отражение воды. Нет, не океан, всего лишь его крохотный кусочек – аквариум. Огромный аквариум, не обхватить руками. С имитацией пляжа на поверхности вдоль одной его стороны: песчаный берег, колышущиеся пальмы, даже выступающая у воды скала из ракушечника. Дно тоже песчаное с проглядывающими кое-где камешками, кораллами, трепещущими водорослями, пористыми скалами с проделанными внутри ходами. Там был даже затонувший корабль и сундучок с сокровищами, из которого вверх поднимались веселые пузырьки. Все это было сделано так искусно, так правдоподобно, будто, и правда, маленький кусочек океана выглянул через пробитую посреди комнаты дыру в реальности. – Здорово, правда? – Фанки широко улыбнулся, радуясь произведенному эффекту. – На заказ делал, кое-что сам смастерил, добавил. Рыбок тоже сам выбрал. Эта вот называется фанки-фиш, – он указал на суетливых желтых рыбок с парой зеленых полосок на спинках. Их длинные плавники развивались под водой, словно гривы задорных лошадок на ветру. Фанки-фиш весело носились туда-сюда, всюду совали любопытные носы, исследовали каждую дырку в декорациях, каждую водоросль. Несколько рыбок окружили одну, сильно от них отличающуюся. Подплывали поближе и сразу удирали прочь, как только сердитая черная рыбина делала короткий рывок в их сторону, отпугивая прилипчивых надоед. Правда, те, отплыв на немного, быстро возвращались обратно, и все повторялось по новой. – А это сумеречная камнеедка, – пояснил Фанки, указывая на черную рыбину. – Она всего одна, потому что на дух не переносит сородичей, но фанки-фиш ей, кажется, нравятся, хоть с виду и не скажешь. Нэйт его почти не слушал, продолжал завороженно смотреть на подаренный ему кусочек океана. Такой красивый, почти как в его снах. Даже волны есть, пусть и крохотные. Свет играет на них, искрится, не так, как под солнцем, но очень похоже. И рыбки… Он никогда не видел живых рыбок. На Фанки похожи. Словно тот превратился в одну такую и размножился. Не отрывая взгляда от диковинного кусочка океана, Нэйт, словно во сне, поднялся с дивана и подошел к аквариуму. Приложил руку к холодному стеклу. Несколько любопытных фанки-фиш подплыли к прислоненной ладони, открывая и закрывая свои круглые ротики. Невероятно… Кусочек океана так близко. Прямо за этим стеклом. Кусочек океана… – Но это еще не все! – предупредил Фанки. – Самое-самое впереди! Сейчас покажу, – он схватил Нэйта за руку и настойчиво потянул в сторону. Именинник неуверенно отошел вместе с ним от аквариума. Взгляд карих глаз продолжал цепляться за запертую в стеклянной коробке воду, за веселых желтых рыбок, за скалы из ракушечника. – Садись, – преисполненный вдохновения, скомандовал Фанки и потянул напарника следом за собой на мягкий ковер. Нэйт заколебался. – Садись-садись! – "цыпленок" нетерпеливо похлопал рукой по месту рядом с собой. Нэйт бросил еще один взгляд на аквариум. Из-за неожиданного подарка он сделался непохожим на самого себя. Словно вернулся в те первые дни, когда вокруг все было незнакомым, отвлекающим, когда взгляд цеплялся за каждую недоступную для понимания вещь, а руки тянулись ее ощупать, исследовать – не получалось собраться, сосредоточиться на чем-то одном. Нэйту было неловко, он никак не мог совладать с собой, никак не мог вернуть контроль над разбегающимися мыслями и примагнитившимся к аквариуму взглядом. Кусочек океана… Клон как-то нескладно, несколько неуклюже опустился на ковер. – А теперь самый главный сюрприз! Тадам! – Фанки нажал несколько кнопок на своем Эм Эф У, и свет в комнате погас. Но кусочек океана остался. Голубоватая подсветка не позволила ему утонуть во тьме. Умело скрытые в подставке проекторы включились, и комната, вся комната вдруг превратилась в океан. Настоящий океан. Волны затанцевали по стенам, мерно заплескались на полу, на потолке. Невидимый свет преломлялся, играя бликами на поверхности иллюзорной воды, выплетал колышущиеся паутинки причудливых узоров, отбрасывал легкие, скользящие тени. Сердце Нэйта замерло в груди. Он словно попал в свою недостижимую обитель, из которой его выдернули жестокие ученые, решившие пробудить клона к жизни. Обитель безмятежности, утраченная, оплакиваемая денно и нощно. А теперь заново обретенная. Нэйт опять дрейфовал в безбрежном океане, на глубине десятка метров. Не во сне, а наяву. Тихая, расслабляющая музыка, музыка океана полилась из встроенных в подставку крошечных динамиков, делая эффект погружения еще более реальным, вдыхая в него свою, особую крупицу жизни. Нэйт судорожно выдохнул. Фанки… Фанки подарил ему ОКЕАН! Фанки… Хотелось повернуться к нему и обнять крепко-крепко. Но разлившаяся в конечностях слабость и взявшаяся откуда-то неловкость… – Невероятно, правда? Как будто мы на самом деле под водой! – Фанки обнял напарника сзади. Крепко-крепко. Уткнулся подбородком в плечо. Аквариум и проекция океана. Он не прогадал. Нет, Нэйт ничего не рассказывал о своих тайных желаниях, о предпочтениях, о чувствах. Нэйт вообще никогда ничего не рассказывал, если это не касалось ненавистного оригинала. Просто Фанки был авантюристом, а авантюристы примечают каждую мелочь, каждый взгляд, каждый жест. Без этого навыка в их профессии не обойтись. От его зоркого взгляда не ускользнуло, как напарник смотрит на океан, если тот вдруг попадается ему на глаза. Фото в журнале, картинка в учебнике, короткий ролик в новостях из Зеленых Земель или реклама единственного на все Пустынные Земли искусственного курорта. Тоскливое желание, хрупкое, неуверенное. Тщательно оберегаемое от посторонних. Словно маленькое сокровище. – О, точно! Я придумал кое-что получше, – вдруг воскликнул "цыпленок" и потянул Нэйта на ковер, тот не сопротивлялся, оглушенный плещущимся вокруг него океаном. Они вместе повалились вниз, растянулись друг рядом с другом и уставились в потолок, где над головами мерно плескались, переливаясь под солнечным светом волны безбрежного океана. Фанки сплел свои пальцы с пальцами Нэйта и повернул к нему голову. – Так глубже чувствуется, правда? – улыбка, светлая, как океанические блики. – Да, – тихо, едва слышно, выдохнул Нэйт, не отрывая блестящих глаз от охваченного реалистичной иллюзией потолка. Фанки рядом, и они вместе смотрят на океан, плывут в его спокойных водах безмятежности. Его желание… которое он загадал, задувая свечки… Рука Нэйта сжала руку Фанки, а губы неслышно прошептали: "Спасибо…" Его первое в жизни "спасибо".