Tristan

Дин Рэйд никогда не причислял себя к азартным игрокам. Более того – он их не понимал. День изо дня рисковать тем, что имеешь, ради призрачного шанса получить чуть больше? Нет, Дина полностью устраивала собственная жизнь. Высокооплачиваемая работа, частный дом, доставшийся в наследство от родителей, дорогой автомобиль. И, конечно же, красавица-жена. Его любимая Линда. Женщина, которая выбрала его, когда ее внимания добивался едва ли не каждый парень в городе. Женщина, которая родила ему сына. Сын… Тристану не было еще и десяти, а он уже рос таким сообразительным мальчиком. Почти весь в мать пошел, унаследовав от отца разве что цвет волос. Обещал вырасти завидным красавцем. Дин не сомневался, что у его сына не будет отбоя от поклонниц. Он любил мальчика не меньше, чем жену. Именно поэтому хотел сделать для него все возможное. Дать лучшую жизнь. Нет, они жили неплохо, но когда Тристан подрастет, когда захочет обустроить свою личную жизнь… Ему потребуется собственное жилье. Изначально Дин планировал приобрести для него что-нибудь поблизости, в их районе. Начал откладывать, еще когда ребенку исполнился годик. Но потом… Один раз им удалось выбраться всей семьей в единственный на все Пустынные Земли курортный город. С морем. Искусственным морем, почти не отличимым от настоящего. Много лет назад недалеко от границы с Зелеными Землями обнаружили большую и широкую впадину. Будто когда-то там в самом деле располагалось море, но потом ушло. Сквозь огромную трещину на дне. В тот момент кому-то пришла в голову идея вновь заполнить ее водой, превратить в курорт. Альянс пошел навстречу, позволил провести трубы, соединить впадину с их океаном. Трещину на дне заделали, а море возродили. Положили много сил и денег, оттого отдых в подобном месте стоил немало. Даже со своей неплохой зарплатой Дин мог позволить себе вывезти туда семью раз в пять лет. Если бы не потребность откладывать на жилье для сына, то немного чаще – два раза в пять лет. Дину никогда не забыть тот момент, когда семилетний Тристан впервые увидел простирающееся до самого горизонта водное пространство. Искрящееся под солнечными лучами и кажущееся бескрайним. "Океан!" – восторженно воскликнул тогда мальчик, во все глаза разглядывая море, мягко накатывающие на берег волны и носящихся над поверхностью крикливых чаек. Дин посмеялся в ответ. "Не океан – море", – поправил он сына, но тот, кажется, пропустил слова отца мимо ушей, слишком увлеченный завораживающим видом. Они провели на курорте всего неделю, но какая это была неделя! Лучшая в жизни. И дело было вовсе не в море, а в том, сколько радости их поездка доставила сыну. Тристан восторгался буквально всем, на что падал его взгляд. Строил замки из песка, собирал ракушки и гладкие, омытые волнами камни – столько, что мешочек его находок едва влез в чемодан, сильно потеснив остальные вещи. Даже медузу поймал. Выбежал на берег, шлепая мокрыми ногами по светлому песку. Лицо сияет, широко раскрытые глаза возбужденно блестят, а в вытянутых вперед руках большая студенистая масса бледно-голубого цвета. Один из тех искусственно выведенных видов медуз для курортного моря, которые не жалили. Он был таким наивным: положил трофей на свой лежак и побежал за новыми, а когда вернулся, то от медузы осталась лишь мокрая лужица. Мальчик расстроился и надулся, но вскоре позабыл об этом, когда недалеко от берега показалась стайка дельфинов. "Как было бы здорово каждый день купаться в море!" – мечтательно произнес Тристан в последний день их пребывания на курорте. Он не хотел уезжать. Ему так полюбилось море, которое мальчик упрямо звал океаном. И тогда… именно в тот момент, когда сын с грустью бросал последний взгляд на опустевший пляж, на заходящее солнце, прочертившее яркую дорожку на покрытой рябью водной глади, перед тем как вместе с родителями сесть в машину и отправиться в обратный путь. Да, именно в тот момент Дин решил, что на совершеннолетие подарит Тристану квартирку в этом городе, рядом с морем. Пусть маленькую, пусть где-нибудь на окраине, но сын сможет ходить на море хоть каждый день. Да, копить придется намного более внушительную сумму. Но ничего, Дин станет откладывать половину своей зарплаты, станет работать усердней, ограничит себя в некоторых вещах. Хотя это все ерунда. Многие мечтают жить в городе-курорте, но редко у кого эта мечта сбывается. И Дин больше всего желал, чтобы его сын оказался в числе тех, кому с их мечтой повезло. Он не говорил жене, не хотел, чтобы та беспокоилась, ведь предстояло собрать невероятную сумму. К тому же, пусть мужчина и верил в успех, твердой гарантии все равно не было. Даже с необходимой суммой денег купить жилье в городе у моря было не так просто. Не хотелось никого подводить, расстраивать, если вдруг ничего не выйдет. Именно поэтому Дин решил нести свое бремя в одиночку. Благо времени было полно и… – …ой! Дорогой! – голос жены прорвался сквозь завесу воспоминаний, вырвал мужчину из глубоких мыслей. – Да, дорогая? – немного рассеянно отозвался он, ставя на место фотографию в рамке: мужчина с каштановыми волосами и безумно красивая блондинка на фоне моря, а посередине семилетний мальчик с улыбкой во весь рот держит в руках только что выловленную медузу. – Завтрак готов, – сообщила Линда, заглядывая в комнату. – Кстати, ты не видел Тристана? – Думаю, он вышел во двор, – предположил Дин. Их сын был довольно непоседлив. Казалось, в нем бурлило больше энергии, чем мальчик мог потратить. Мало кому удалось бы заставить его достаточно долго просидеть в четырех стенах. Движение. Маленький Тристан не мог жить без движения. И часто доставлял проблем, как своим родителям, так и окружающим. – Ох уж этот озорник, – Линда с улыбкой покачала головой и направилась к входной двери. Их город отличался от многих других городов Пустынных Земель и был поделен на три круга. Центральный являлся деловым центром, Средний был отдан развлечению и торговле, а Внешний – жилым районам. И этот Внешний в свою очередь тоже делился на части: бедные, богатые районы, районы для людей среднего класса и даже для приезжих выделялась своя секция. И хоть Дин с семьей и жил в частном доме, их район не являлся богатым. Скорее, достойным. Для людей, которые хорошо себя показали и смогли чего-то добиться в жизни. Тихий и спокойный, с приветливыми соседями и чистыми улицами. У каждого был свой дворик, засаженный зеленым газоном и небольшими деревцами, по которым так любил лазать их сын. Однако в этот раз Тристан решил не довольствоваться одним лишь деревом. Он пошел дальше – перелез с ветки на крышу дома и оседлал конек. – С ума сошел?! Быстро слезай! – испугалась мать, обнаружив довольного своим маленьким достижением сына в месте, где его быть никак не должно. – Упадешь ведь и поранишься! – Я решил стать скалолазом, когда вырасту, – объявил свое решение Тристан. – Мне нужно практиковаться. – Ты ведь совсем недавно собирался стать гонщиком, – заметил Дин, выходя наружу. Правая рука глубже затолкала в карман долговую расписку. – А до этого серфером, – Линда покачала головой, все еще осуждающе взирая на сына. – Я была бы счастлива, если бы ты выбрал что-нибудь более… безопасное. Может быть, музыкантом? Многие из твоих ровесников мечтают играть на гитаре. – Это скучно, – надулся мальчик, болтая ногами. Ему нравилось сидеть на высоте и наблюдать оттуда за теми, кто был внизу. – Ладно, юный скалолаз, – вздохнул Дин, выходя вперед. – Давай слезай, не расстраивай мать. Завтрак уже на столе. А растущему организму нужны силы. Он поднял руки вверх, и обрадованный Тристан ловко съехал по скату крыши и спрыгнул вниз, позволив отцу себя поймать и опустить на землю. А после, не дожидаясь новой порции нотаций от матери, побежал в дом. – Ты его слишком балуешь и поощряешь его рискованные авантюры, – Линда укорила мужа. – Неужели ты хотела, чтобы он лез обратно на ту ветку, а потом спускался по дереву? – Дин вопросительно приподнял правую бровь. – Так я хотя бы точно знаю, что поймаю его и не дам пораниться. К тому же… он ведь мальчишка, Лин. А они все такие сорванцы. С этим ничего не поделаешь. – Но скалолаз… – возразила обеспокоенная жена, бросая взгляд в сторону двери, за которой скрылся их сын. – Не переживай, скоро он об этом забудет и выдумает что-то новое. Может быть, потом угомонится немного. Заинтересуется гитарами или… боксом. – О нет, только не бокс! Только не драки. Это еще хуже. – Вот видишь, значит, скалолазание не так уж и плохо, – с улыбкой поддел ее Дин. – И вот за этого человека я вышла замуж, – Линда шутливо пихнула его локтем, тоже не удерживаясь от улыбки. У них была хорошая семья. Дин мог бы даже назвать ее идеальной в каком-то смысле. Конечно, присутствовали и ссоры, но ничего слишком уж серьезного, способного пошатнуть узы их брака. Так почему же… почему же он все разрушил? Все сломал? Почему погнался за эфемерной удачей? Почему променял идиллию на призрачную возможность? Может быть, потому что тогда она не казалась ему призрачной? Или же потому, что он понятия не имел, как работает паутина, скрывающаяся под названием "казино"? – Эй, Дин! Давай сегодня с нами, – окликнул его коллега в конце рабочего дня. Все уже завершали последние поручения, готовясь собираться и отправляться домой. Дин знал, что у их тимлида сегодня день рождения, который тот собирался отпраздновать после работы вместе с близкими коллегами. И хотя сам Дин был с ним в весьма неплохих отношениях, принимать в этом участие не собирался. А все потому, что их тимлид был заядлым любителем азартных игр, не вылезающим из казино. Разумеется, свой день рождения мужчина намеревался справлять там же. – Нет, не могу, – Дин качнул головой, закрывая документ, над которым работал. – Домой надо. – Да брось! – однако коллега не пожелал отступать, подходя ближе и опираясь рукой на его рабочий стол. – Ты сам сказал, что жена с ребенком уехали на неделю к твоей матери. Чего сидеть одному в пустом доме? – Крейг, ты знаешь, что я не жалую подобные места, – со вздохом в который раз повторил Дин, выключая компьютер и вставая из-за стола. – Мне это не интересно. – Да ладно тебе. Никто играть не заставляет. Четт будет рад одному твоему присутствию. Поболтаем, выпьем. Посидишь, посмотришь за игрой. Подбодришь, поддержишь там и все такое. Ты и так ни на одном его дне рождения не был, все на семью ссылаешься и сбегаешь. Четта это расстраивает. Поначалу Дин твердо держался своего решения, но мало кому удалось бы переплюнуть Крейга в приставучести. Зря, он рассказал, что Линда с Тристаном уехали к его матери на целую неделю. Хотя… может быть, коллега прав? По отношению к Четту это не слишком хорошо. Он тоже знает, что дома никто Дина не ждет, и на этом фоне привычный отказ выглядит грубо. Ведь нет ничего такого в том, чтобы просто посидеть рядом, выпить виски, понаблюдать за игрой. Самого же играть никто не заставляет, это Крейг верно сказал. К тому же он так давно никуда не выбирался с приятелями. Всяко лучше, чем бездумно переключать каналы на телевизоре в попытке отыскать хоть что-то более-менее приемлемое. Именно в тот момент Дин и совершил свою самую большую ошибку. Хотя, может, не именно в тот, а позже, когда все были уже навеселе и устроились сбоку от стола, наблюдая за игрой в рулетку. Кто-то составил Четту компанию, а кто-то, как и Дин, решил довольствоваться ролью наблюдателя. Колесо вращалось, черное и красное сливалось в один цвет, а белый пластиковый шарик скакал по ячейкам, весело постукивая. И чем дольше Дин на это смотрел, тем сильнее разгоралось в нем любопытство. Как все это вообще работает? Можно ли предсказать, на каком числе остановится шарик? Отпивая янтарную жидкость из граненного стакана, он задал пару вопросов своим коллегам. Получил ответы и вновь погрузился в размышления, гипнотизируя беспокойный белый шарик. Есть ведь какая-то закономерность. Если подсчитать скорость вращения колеса и самого шарика, учесть трение и… – Мне кажется, выпадет шестнадцать, – неожиданно для самого себя произнес Дин, пристально всматриваясь в скачущий шарик. – Или тридцать три. Он ошибся. Единица. Но… это было так близко. Расчеты неверные. Скорость шарика оказалась выше, чем он предположил. Но вот сейчас… сейчас без сомнения… – Девятнадцать, – само собой слетело с губ. Тихий шепот – не более, но сидящий рядом коллега услышал. Перевел взгляд на замедляющий свой полет шарик. Тук-тук-тук. Тридцать два-пятнадцать-девятнадцать-четыре. Шарик стукнулся о край ячейки и отскочил обратно. Девятнадцать. Девятнадцать! – Дин! – с широко распахнутыми глазами тот пихнул не менее потрясенного приятеля. – Ты... ты… – не найдя слов, он обратился к остальным. – Вы видели?! Он только что угадал цифру! Серьезно! – Тебе нужно поставить! – оживился Крейг. – Н-нет, я… я только, – Дин все еще хлопал глазами, не веря в случившееся. Он ведь только строил предположение. Просто от скуки или из чистого любопытства. Но если бы он поставил… Ставка на одно число. Выигрыш, умноженный на тридцать шесть… – Давай я одолжу тебе фишку на пять тысяч скорпионов, – не унимался Крейг, протягивая приятелю красный пластиковый кружок. – Брось, возвращать не нужно. Просто проверим твою удачу. Я серьезно. Дин знал, что ему не следовало, но… Хмельная голова, начавшийся разгораться интерес и подбадривающие выкрики коллег во главе с тимлидом. Один раз… Он попробует всего один раз. Ничего плохого не случится. К тому же Крейг не просил отдавать и… Точка невозврата. Тогда Дин еще не знал об этом, верил, что все в порядке. Все под контролем. Он выиграл. Ту самую свою первую ставку. А после, взирая на фишки в своих руках... сделал новую под одобрительные выкрики коллег. В тот вечер Дин выиграл пятьсот тысяч скорпионов. Разумеется, случались и проигрыши. Немало. Но выигрыши покрывали неудачи, преумножали количество растущих перед ним фишек. Пятьсот тысяч… Слегка покачиваясь, Дин шел по освещенной фонарями дороге. Далеко за полночь. Он брал такси, но вышел задолго до пункта назначения. Нужно было проветрить голову, собрать разбегающиеся мысли, крутящиеся вокруг одной-единственной цифры. Пятьсот тысяч… Он столько за год получает. А тут… всего один вечер. Так можно накопить не только на жилье у моря, но и… но и на более престижный колледж для Тристана. Оплатить ему занятия в каком-нибудь кружке. Перестать экономить и отказывать себе во многих вещах. Купить что-нибудь жене, порадовать ее. Обновить свой старенький автомобиль на что-то покруче, престижней. Или… приобрести квартирку у моря не только сыну, но и им самим. Быть всегда рядом, иметь возможность навещать его… Идеи бурлили в голове, вызывая головокружение. Дину пришлось остановиться и опереться на столб, чтобы не упасть. Он понял, как работает рулетка. Он может… может обеспечить своей семье лучшую жизнь. Линда не обрадуется, если узнает. Даже пятьсот тысяч скорпионов ее не убедят. Нет, он будет молчать. Пока не соберет достаточную сумму, а потом… потом сделает сюрприз, признается… Конечно, жена придет в ярость, будет злиться, но недолго. Ведь все закончится хорошо. А он… а он пообещает больше никогда не переступать порог казино. Честно-честно. Да и зачем? Когда у них уже все будет. Когда у них уже все будет… Дин стиснул зубы, плотно зажмурил глаза до рези и вцепился свободной рукой в волосы. Вторая же крепче сжала измятую долговую расписку. Он был в гостиной один. Линда уже ушла на работу, а Тристан… – Я пошел, пап! – раздался из прихожей детский голос. – Пап? – А… да, – Дин встрепенулся, нервно вскакивая с кресла и пряча клочок бумаги в карман. – Будь осторожен по дороге в школу. Тристан чуть замешкался, явно чувствуя неладное, но все же кивнул и, поправив рюкзак, вышел за дверь. Дин же плюхнулся обратно в кресло, закрывая лицо руками и сгибаясь в три погибели. Поначалу все шло хорошо. Он выигрывал больше, чем проигрывал. Иногда значительно больше, иногда совсем чуть-чуть. Уходил в минус, но быстро возвращался на позиции. Ставил все больше и больше… Пока чутье на удачную цифру его не подвело. Ставка была высокой, потеря болезненной. Дин растерянно смотрел на бархатистую поверхность стола перед собой. Пустую поверхность. Фишек не осталось. Но ему нужно было отыграться. Он не мог уйти с пустыми руками. – Вы можете взять в долг у казино, – оповестил его крупье. – Отдать фишками, если выиграете. Если проиграете, то расплатиться со своего банковского счета. Сейчас или под расписку. Нервно закусив губу, Дин кивнул. Он выиграет и тут же все вернет. Погасит долг и… и… отыграется. Нужно только снова войти в форму. Он слишком много отвлекался, вот и ошибся в подсчетах. Ничего, неудачи случаются. Крупные тоже, но ведь после каждой черной полосы непременно идет белая. Это закономерность и… Только вот… не в его случае. Пришлось влезть в деньги, которые он откладывал на подарок на совершеннолетие сына. Квартирку у моря. Маленький Тристан все время спрашивал, когда они снова смогут увидеть океан. Все отказывался называть его морем. Бескрайняя водная гладь так заворожила мальчика… Дин все кропотливо рассчитывал. Если не возместить потраченную сумму, то… ему не хватит. Он не сможет порадовать сына. Нужно было хотя бы вернуть эту часть. А потому… Он вновь залез в те деньги. Снова делал ставки. Снова гипнотизировал бешено наматывающий круги белый шарик. Нервничал. Никак не мог успокоиться. Пришлось заказать виски, чтобы хоть немного расслабиться. Выигрыши и проигрыши. Последних все же больше. Он начал делить фишки. Ставить сразу на несколько чисел, которые казались удачными. Пусть выигрыш окажется меньше, но все же лучше, чем полный проигрыш. Дин балансировал на грани. Все чаще заказывал виски во время игры. Один раз ему все же удалось покрыть утраченную сумму. Стоило остановиться, перестать, но… На руках было столько денег… столько столбцов из разноцветных фишек высилось на зеленой поверхности стола. Удача вернулась к нему. Ведь так? Дин сглотнул, вытирая о брюки вспотевшие ладони. Он может все это приумножить. И тогда планы на колледж для Тристана, новая машина, дом для них с Линдой… Черная полоса закончилась. Теперь пойдет белая. Он выиграет столько, сколько сможет, пока она не кончилась, а потом… потом перестанет. Остановится. Завяжет. Непременно. Однако… В тот же вечер он проиграл все свои фишки. Охваченный горячкой, в очередной раз влез в значительно уменьшившиеся накопления на подарок сыну. Выгреб все до последнего скорпиона, даже нет, не скорпиона – до последнего жала – самой маленькой монетки. И… Дин стукнул руками по столу, а после с силой вцепился в собственные волосы. Его била дрожь… Как же так?! Белая полоса не могла так быстро кончиться! Он же отлично понимал игру! Он научился все просчитывать! Он… он… Или ему так только казалось? Нет, не может быть. С одной удачей так бы не вышло. Крупье! Крупье наверняка что-то подкручивал! Обманывал! Впервые в жизни Дин вышел из себя и закатил скандал, полез в драку, за что был выдворен из казино. Ну и пусть! Плевать! Он пойдет в другое. Наверняка им не нравилось, что он так много выигрывает, поэтому крупье начал мухлевать, вырывать победу у него из рук! Ничего, в другом казино о Дине никто не знает. Там он сможет снова поймать волну, начать выигрывать. Нужно только найти денег. Немного денег. Сбережений больше не осталось. Дин обязан был их вернуть. Во что бы то ни стало. Иначе… иначе его сын… Тристан останется не только без квартирки у моря, но и вообще какого-либо жилья на свое восемнадцатилетие. Он не мог этого допустить. Что скажет Линда? Как он сможет посмотреть ей в лицо и сообщить, что денег, которые они с ней откладывали, больше нет? Она бросит его, уйдет и заберет сына. Разрешит видеться раз в месяц. Нет, он этого не вынесет. Дин не хотел занимать у казино, поэтому пошел к коллегам. Придумал убедительную причину и… ему не отказали. Он проиграл взятые в долг деньги. Но это только потому, что казино было новым, новые крупье, незнакомые еще броски. Нужно привыкнуть, научиться заново высчитывать удачное число. Так что Дин пошел и занял у другого коллеги. А потом у третьего, четвертого. Пятого… Нет, он все вернет. Когда привыкнет, приспособится. Поймает эту удачную волну. Он близко. Честно. – Слушай, приятель, у тебя все в порядке? – обеспокоенно спросил подошедший Четт, когда заметил, что Дин уже полчаса гипнотизирует монитор, сцепив руки замком под подбородком. Тот вздрогнул, моргнул пару раз и обернулся к тимлиду. – А? Д-да… Просто задумался немного и… – Помнишь, я говорил, что важно знать, когда следует остановиться, – осторожно начал Четт, прекрасно понимая, во что ввязался его коллега. – Брось это. Серьезно. Остановись, пока не стало хуже. Можешь не торопиться возвращать нам деньги. Как встанешь на ноги, оправишься от всего этого, тогда и подумаешь о долгах. Хорошо? Не дожидаясь ответа, Четт сжал плечо оторопевшего Дина, ободряюще улыбнулся и ушел. Дин же долго смотрел тому вслед, едва удерживаясь, чтобы не удариться в панику. Он думал, они верили в его истории. Знают… все знают, поняли. Скорпион! Он принялся нервно покусывать нижнюю губу. Нельзя больше ни у кого занимать в компании. Пусть думают, что он послушал, завязал. Им незачем знать, что хуже уже стало. Нужно вернуть всю сумму накоплений, иначе… Он не мог потерять семью. Не мог! Дин стал занимать у знакомых. Потом перешел на микрозаймы в сомнительных конторах. Взял кредит в банке. Но… Белой полосы так и не было. Ничего. Ничего… Любые неудачи временны. Скоро черная полоса пройдет и наступит белая. Прошлая оказалось короткой, но следующая должна быть длинной. Достаточно длинной, чтобы он смог и долги выплатить, и накопления вернуть. Машина. Дин заложил свою машину. Ему перестали давать кредиты. Просить в долг было уже не у кого. Ему не следовало, но… Он чувствовал. Удача вот-вот вновь будет на его стороне. Если бы Дин не стал таким трусом, то смог бы вчера сорвать приличный куш. Настолько приличный, что расплатился бы с половиной своих долгов. Шестое чувство настойчиво шептало ему – ставь все на двадцать. Ставь все на двадцать! Но нет, он разделил фишки, поставил на несколько номеров. И выпала двадцатка! Он выиграл, но мало. А вот если бы послушал внутренний голос, если бы поставил все на скорпионью двадцатку! Нужно быть смелее! И прекратить так трястись! – Дорогой, у тебя все хорошо? – обеспокоенно спросила Линда, заходя в гостиную. Ее муж сидел на диване перед телевизором. Смотрел в экран, но происходящего явно не видел. Иначе непременно переключил бы передачу "Готовим вместе с Грэгом" на что-то более интересное. Линда знала, что Дин никогда не интересовался стряпней и не стал бы так долго смотреть подобное. Но что хуже – это далеко не первый раз. Ее муж в последнее время был сам не свой и очень часто подолгу уходил в себя. А еще стал поздно возвращаться домой и хоть и старался убрать запах, но она знала, что пару стаканчиков он-таки где-то пропускал. – А? – Дин вынырнул из мыслей, удивленно посмотрел на жену. – Да. Просто на работе сейчас такой завал. Жутко устаю и… – Может быть, тебе стоит взять небольшой отгул? В последнее время ты выглядишь ужасно, – сказала она, присаживаясь рядом. – От постоянного перенапряжения можно и слечь. Это ведь не шутки. – Да брось, дорогая, – Дин заставил себя улыбнуться, обнимая жену и притягивая ближе. – Временные трудности – не более. Скоро все наладится, образуется. Вот увидишь. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. – Не забывай, что у нашего сына через месяц десятый день рождения, – напомнила Линда. – Если ты будешь выглядеть так же ужасно, то испортишь мальчику праздник. Может быть, все же возьмешь отгул? – День рождения? – Дин слегка нахмурился. У его сына через месяц день рождения! А денег нет не только на подарок, но и на то, чтобы хоть куда-то его сводить… – Ты что, забыл? – шутливо укорила его жена. – Нет! Конечно же, нет, – он снова заставил себя улыбнуться, стараясь скрыть подступающую к горлу панику. – Сводим сорванца в парк аттракционов. В прошлый раз ему вроде там понравилось… – Я вот тут подумала, – вдруг неуверенно начала Линда. – А может… может, возьмем немного из наших накоплений и съездим к океану? С того раза Тристан не перестает им грезить. Потом просто отложим чуть больше обычного, чтобы восстановить сумму… Дин весь похолодел. О нет… Нет-нет-нет-нет… – Это не океан, а море, ты же знаешь, – эта улыбка далась ему по-скорпионьи нелегко. – Знаю, но для Тристана это океан. Так что пусть будет океаном. Ну так что? – она взглянула на мужа своими очаровательными голубыми глазами. – Устроим ему сюрприз? – Конечно, – согласился он. – Конечно, устроим. На следующий день Дин заложил свой дом.

***

– Н-но вы сказали… Я понимаю. Дайте мне время. Да, я… Совсем немного. Прошу! Дин нервно наворачивал круги по комнате, прижимая к уху мобильный телефон. Он заложил свой Эм Эф У неделю назад и был вынужден купить дешевый смартфон, чтобы не остаться совсем без связи. Он не знал, что делать. Ничего не осталось. И… и с него начали требовать долги. – П-подождите! Как три дня?! Это… Да послушайте!.. – в отчаянии воскликнул Дин, но на том конце уже отключились. – Скорпион! Скорпион! Скорпион! – сквозь стиснутые зубы он принялся сыпать проклятиями, вцепляясь пальцами себе в волосы. Телефон упал, ударился об пол. Экран треснул. Но Дину было плевать. Он рычал и выл, пытаясь выдрать из своих волос приличный клок. Этого просто не могло быть! Три дня… ему дали три дня… Но денег нет! Он заложил все, что имел. Абсолютно все. Через неделю у Тристана день рождения. Десять лет. Дин уверил Линду, что забронировал номер в отеле, что они поедут к морю… Скорпион! Дин упал на колени, с силой ударил лбом об пол. В глазах на миг все померкло, почернело. Боль обожгла. Почему?! Ну почему?! Через три дня у них отберут дом. Машину забрали в прошлый четверг. Линде он сказал, что сдал ее в ремонт. И на работе… Он делал столько ошибок, никак не мог собраться. Все видели и… ему дали отгул на неделю, чтобы прийти в себя, иначе… Если все так и продолжится, его попросят уйти. Уже несколько клиентов отказалось сотрудничать, потому что Дин был не в состоянии с ними разговаривать. Отвечал невпопад, задавал одни и те же вопросы, не запоминал ответов и забывал записывать их пожелания… По щекам потекли слезы, зубы заскрежетали, а сжатые кулаки ударили в пол. Еще раз и еще, и еще… Что ему делать?! Что?! Если бы хоть кто-то… хоть кто-то мог ему сказать… Пустынные боги? "Пап, а кто такие Пустынные боги?" "Это боги наших Пустынных Земель. Их много-много, как песчинок. Но они присматривают за каждым и если сочтут достойным, то в чем-нибудь да подсобят". "А у них есть имена?" "Может, и есть. Нам, людям, откуда знать? Человек не может давать имя богу, а сами они нам не представлялись, потому все и зовут их – Пустынные боги". Отчего-то в голове всплыл давний разговор с Тристаном. Пустынные боги… Если бы они… Нет, он далеко не достойный человек, они не станут ему помогать. Ведь… ведь достойный человек не проиграл бы все в рулетке. Достойный человек не стал бы обманывать свою жену. Достойный человек не подарил бы своему сыну на десятый день рождения лишение собственного дома. Слезы не останавливались, продолжая течь по лицу. Рыдания рвались из содрогающейся груди. Если бы только он мог повернуть время вспять… Если бы только… Пожалуйста, пусть все окажется ночным кошмаром, дурным сном. Пожалуйста… Он больше никогда даже мимо казино не пройдет. Будет довольствоваться тем, что имеет. Пожалуйста… Линде не стоило за него выходить. Зачем она только его выбрала? Такая удивительная женщина заслуживает лучшего. И Тристан… его маленький Тристан. Гонщик, серфер, скалолаз… Сердце разрывалось от того, что он сделал со своей семьей. Через три дня… Дин не сможет посмотреть им в глаза. Не сможет сказать, что через три дня их вышвырнут на улицу, не позволив забрать ничего из личного имущества. А его самого… его самого отправят на Шоу. Или выкинут на Свалку, если посчитают совсем негодным. И Линде с Тристаном до конца дней жить с этим позором. Их отец паршивый лудоман, который проиграл все… абсолютно все, оставив семью ни с чем. Времени не осталось. Он обязан сказать, но… Вспомнилась полная предвкушений улыбка Тристана этим утром. Перед уходом в школу он силился выпытать, какой же сюрприз ему приготовили родители на день рождения. Линда с улыбкой щелкнула сорванца по носу и сказала, что тогда никакого сюрприза не выйдет, так что ему следует запастись терпением и подождать. Всего недельку. Тристан наигранно надул щеки, но на самом деле ничуть не обиделся. Пребывая все в том же приподнятом настроении, помчался в школу. Линда вышла следом, пожелав мужу хорошенько отдохнуть и восстановить потраченные на работе нервы, раз уж ему-таки дали отгул. Дин затряс головой. Он не может. Нет, он не может. Не может этого сказать, не может даже встретиться с ними лицом к лицу. Да, он трус. Поганый трус… Линда… Тристан… Им будет лучше без него. Его жизнь уже и так кончена. Ничего не изменишь. Даже если найти денег… шанс того, что удастся выиграть такую баснословную сумму, чтобы отбить хотя бы дом и отсрочить свой приговор… Нереально. Покрасневший взгляд упал на часы. Перевалило за полдень. Через три часа Тристан вернется домой. Если не задержится, чтобы поиграть с друзьями. Взгляд переполз на каминную полку, заставленную фотографиями. Их фотографиями. Какие радостные улыбки… Беззаботные, счастливые… Сделалось горько. Зачем?! Зачем он все это променял ради… ради… Ради чего?! Будь он проклят! Будь он проклят! Дин решительно поднялся на трясущиеся ноги и зашагал к журнальному столику. Взял листок бумаги, ручку и принялся писать. Если он не может посмотреть своей семье в глаза, то хотя бы оставит какое-то объяснение. Они это заслужили. Стрелка на часах медленно ползла, приближаясь к часу дня, а Дин все сидел за столиком, комкая одну записку и тут же начиная новую. Оправдания казались жалкими, пояснения выглядели смехотворными, а от всех его попыток внятно связать хотя бы два слова веяло убогостью. Ручка хрустнула в слишком сильно стиснувших ее пальцах. Очередная недописанная записка полетела комком на пол. Не то. Все не то. Дин стиснул зубы, вытащил последний чистый листок и нацарапал на нем стержнем из обломанной ручки всего два слова:

"Я сожалею"

Встал из-за стола, подошел к каминной полке. Долго смотрел на ряды фотографий. На лица любимой жены и обожаемого сына, будто пытался навсегда запечатлеть их в памяти. Не удержался, взял одну. Ту самую, с моря. "Нет, с океана", – поправил он себя. С океана… Ведь для Тристана это был океан. Он нежно провел большим пальцем по щеке широко улыбающегося сына с медузой в руках. С любовью посмотрел на счастливую жену. Они заслуживали лучшего. Они оба заслуживали лучшего. Дин аккуратно поставил фотографию на место, так, словно она была хрустальной и могла разбиться от малейшего неосторожного прикосновения. А потом вышел из гостиной и через минуту вернулся с ремнем от брюк в одной руке и табуреткой в другой. Молча поставил ее на пол, залез, чтобы снять люстру. Аккуратно положил ее на диванчик, вновь забрался на табуретку. Уверенными движениями закрепил ремень на торчащем из потолка крюке, затянул его вокруг собственной шеи и, даже не бросив последнего взгляда на каминную полку, выбил из-под себя табуретку.