Tristan

Ближе к полуночи матери Тристана не стало. Произошедшее в тот вечер оставило в душе мальчика огромный безобразный шрам, от которого невозможно было избавиться. Он не позволял ребенку забыть о себе хотя бы на секунду. Когда такое происходило, шрам начинал нещадно ныть, заставляя своего обладателя вновь и вновь возвращаться в тот кровавый вечер, когда погибла его горячо любимая мать. И вот сейчас, сидя в каком-то грязном, пыльном углу, Тристан был вынужден в очередной раз переживать недавнюю катастрофу. Он сгорбился, обхватив колени руками, но дрожь все равно не желала униматься. Трущобный лидер рассказал им о некоторых хитростях, что позволят добыть приманку, избежав при этом гибели. Хоть план и вызывал сомнения, Линду и ее сына мучили сильный голод и жажда. У них не было выбора. Если сегодня не добыть еду и воду, то до завтра они могут и не дотянуть. Именно поэтому Линда решилась на риск. Все, что от нее требовалось в тот вечер – отвлечь внимание охотника и его пса, чтобы Тристан смог схватить белую коробочку с призом и убежать в безопасное место, где они потом встретятся. Трущобный лидер сердечно уверял женщину, что ее сын будет в полной безопасности, а если случится что-то непредвиденное, то он вмешается лично и поможет мальчику. Конечно, Линда мало верила его речам, но безопасность сына в предстоящей вылазке вовсе не казалась ей призрачной. Она уведет охотника и даст мальчику шанс спастись от голодной смерти. Трущобный лидер заверял, что в каждой такой коробке лежит вода и еда, умолчав о том, что еще там может попасться, поэтому женщина настроилась решительно. Ради своего сына она была обязана добыть эту коробку, однако при этом нужно было еще и выжить. Навряд ли кто-то вызовется заботиться о Тристане, если она погибнет. Но если бы Линда знала всю правду, она бы ни за что не согласилась на такой риск. Хитрый лидер умолчал о многом, в том числе и о своих планах насчет вечерней вылазки. У Тристана было плохое предчувствие, он несколько раз просил мать изменить решение, но та наотрез отказывалась. В конце концов, мальчику пришлось смириться с неизбежным. Вместе с ними на вылазку отправился и лидер в сопровождении пары своих прихвостней, которые всю дорогу о чем-то перешептывались и тихо прыскали от смеха. От них так сильно несло потом и мочой, что Тристану пришлось закрыть нос рукавом и строго следить за соблюдением дистанции. Как они вообще здесь живут?! Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Ради чего так отчаянно пытаться продлить свое существование? Не легче ли... Тристан испугался собственных мыслей и запретил себе думать на эту тему. Он хотел жить, очень хотел, ведь он был так юн и непорочен, у него все еще было впереди... Но разве можно назвать жизнью существование в подобном месте? И все же мысли о смерти его пугали. Хотя намного страшнее было осознавать, что он так и не окончит школу, не поступит в институт, не сделает блестящую карьеру, а так же никогда больше не увидит друзей, родной дом, красивые зеленые аллеи и все остальное, что он так любил. Возможно, мать тоже об этом думала, но делиться мрачными мыслями с сыном не желала: в его теперешней жизни и так появилось слишком много страданий. Когда они прибыли на место, до начала охоты оставалось еще целых пять минут, поэтому на разбитых улицах пока было относительно безопасно. Трущобный лидер показал Линде и ее сыну место, куда охотник положит заветную белую коробочку, а затем поспешил расставить всех по местам. Будучи оторванным от матери, Тристан чувствовал, как по его телу растекается беспокойство. Он стоял вместе с трущобным лидером в узком переулке за горой из дырявых мусорных баков. Это было хорошее место для наблюдения, если не обращать внимание на жуткую вонь и мерзко хлюпающий под ногами мусор неизвестного происхождения. Двое прихвостней затаились где-то неподалеку, а мать ждала своего выхода в ветхом домишке на другом конце небольшой площадки, робко выглядывая через щели в занавешенном тряпками разбитом окне. Время тянулось ужасающе медленно, а беспокойство лишь продолжало нарастать. Тристан почувствовал, как сильно вспотели его ладони, и поспешно вытер их о свои штаны. Он должен набраться храбрости и добыть им с мамой еды. Он знал, что она проголодалась сильнее него, хоть и не говорила об этом. – Не ссы, малец, – трущобный лидер грубо хлопнул его по плечу, всматриваясь в треснувший циферблат старых наручных часов, – сейчас начнется. И, прежде чем Тристан успел что-либо ответить, вечернюю тишину прорезал трубный рев далекого рога. От неожиданности мальчик вздрогнул, и тут же услышал за своей спиной смешок мужчины. Рог протрубил еще три раза, а затем умолк в ожидании утра. Тристан затаил дыхание, не отводя взгляда от перевернутого мусорного бака посередине площадки, на который охотник должен будет положить приманку. Однако время шло, а никто так и не появился. Мальчик уже было подумал, что хитрый пустынный шакал их обманул, но тут из-за угла соседнего дома буквально выплыла фигура в длинном кожаном плаще и широкополой шляпе. Из-за темноты и повязанного вокруг шеи платка лицо охотника невозможно было рассмотреть. Он двигался бесшумно и даже несколько лениво, словно вышел не на охоту, а на пешую прогулку. Тристан сглотнул, его взгляд жадно забегал по фигуре, пытаясь отыскать белую коробочку, но не заметил ни единого светлого проблеска в этом темном образе. Клац, клац, клац. Тишину разрезал пугающий перестук звериных когтей по разбитому асфальту. У Тристана сжалось сердце, ему казалось, что сама Смерть неспешно крадется к ним, смакуя каждую секунду, пропитанную чужим страхом. Трущобный лидер предупреждал, что охотники ходят с собаками, однако то, что вышло из-за угла следом за хозяином, трудно было назвать собакой. Это же чудовище! Монстр! От такого невозможно убежать. Он одним лишь взмахом своей чудовищной лапы способен перебить хребет кому угодно. Тристан запаниковал, ему стало страшно за мать, но прежде чем он успел совершить глупость, трущобный лидер до боли сжал плечо мальчика, предостерегая от опрометчивых действий. Тристан стиснул зубы, но остался на месте, продолжив наблюдать за тварью и ее хозяином. Если он закричит или хоть как-то выдаст себя, их точно убьют, а так еще есть шанс. Мальчик искренне надеялся, что мать, завидев чудовище, передумает и останется сидеть в безопасности до наступления утра. Охотник тем временем достиг перевернутого бака и остановился, дожидаясь свою зверушку. Только сейчас Тристан смог разглядеть перекинутые через спину чудовища большие седельные сумки. Одна из них уже изрядно опустела, а вторая все еще оставалась до предела надутой. Руки в черных кожаных перчатках нырнули в сумку и выудили оттуда белую коробочку среднего размера. В ней вполне мог уместиться сытный обед и пузатая бутылочка воды. От этих мыслей живот Тристана скрутило, а рот наполнился слюной. Как же давно они не ели! Голодный взгляд мальчика жадно впился в заветную коробочку, которую охотник небрежно водрузил на покрытую ржавчиной покореженную поверхность бака. Поспешно осмотревшись на предмет прячущейся добычи, охотник отошел от установленной приманки и направился в темный переулок, где неподалеку затаилась мать Тристана. Трущобный лидер говорил, что охотники прячутся, чтобы не спугнуть дичь, а когда кто-то приближается к приманке, они тут же выскакивают из укрытия. Тристан затаил дыхание, молясь, чтобы его мама отказалась от плана. Кушать очень хотелось, но пусть приманку изображает кто-то другой, более шустрый, ловкий и опытный. Но молитвы мальчика не были услышаны. Через несколько минут брошенный Линдой камень разбил чудом уцелевший кусок стекла в соседнем переулке. Тристан почувствовал, как этот звон резанул его по ноющему сердцу. Далее послышался торопливый топот ног, быстрое клацанье когтей и какой-то непонятный шорох. По правилам охотник не имел права трогать дичь, если та спрячется в каком-нибудь здании, поэтому трущобный лидер велел женщине постоянно петлять между домами, время от времени забегая в один из них, а затем выскакивая через окно или запасную дверь на противоположной стороне. У нее был шанс выжить. Теоретически. – Чего встал столбом?! Шевелись! – тихо прорычал трущобный лидер и грубо вытолкнул мальчишку на площадку. – Забирай коробку, пока охотник не вернулся! Поначалу Тристан растерялся, его взгляд хаотично забегал по площадке, пока не споткнулся о белую коробочку, одиноко стоящую на вершине перевернутого бака. В этот момент охватившее его оцепенение спало, и мальчик с бешено колотящимся сердцем бросился к цели. Он как раз схватил трофей дрожащими руками и уже развернулся, чтобы бежать обратно, когда услышал выстрел и последовавший за ним женский вскрик. Мальчик замер на месте и резко обернулся. В этот момент луна вышла из-за облаков и осветила переулок, в котором лежала светловолосая женщина с простреленной ногой. Прямо над ней нависал темный силуэт охотника с дымящимся пистолетом в руке. По лицу женщины катились слезы, она отчаянно пыталась уползти прочь, волоча за собой кровоточащую ногу, а бездушный охотник стоял и смотрел на ее жалкие потуги. Тристан застыл в немом оцепенении, его полные ужаса глаза взирали на открывшуюся картину не в силах поверить в происходящее. Влажные от пота пальцы нервно вцепились в белую коробочку, словно та была единственным средством, которое сейчас могло спасти подстреленную мать. – Пожалуйста, пощадите моего сына! – сквозь слезы боли взмолилась Линда, прекрасно понимая, что ее уж точно никто не пощадит. – Он ни в чем не виноват! Пожалуйста! Но охотник, казалось, не слышал ее слов. Он неспешно поднял пистолет и, даже не целясь, прострелил женщине вторую ногу. Округу снова прорезал громкий вскрик. – Отдай сюда! – окаменевшего Тристана неожиданно кто-то грубо толкнул, а затем вырвал из его рук белую коробочку. Кажется, это был трущобный лидер. – Уходим, ребята! Псина все еще где-то здесь! Позади послышался топот поспешно удаляющихся мужчин, но мальчик ничего вокруг больше не замечал. Весь его мир сконцентрировался в одной точке – в том самом переулке, где охотник медленно убивал его мать. Он хотел кричать, но в горле застрял огромный ком, не позволяющий даже вздохнуть. Он хотел кинуться к матери и попытаться ее хоть как-то защитить, но ноги словно приросли к испещренному глубокими трещинами асфальту. Все, что сейчас мог сделать Тристан – это стоять и наблюдать за разворачивающейся перед его широко раскрытыми глазами жестокой картиной. – Пожалуйста! – всхлипывая, снова взмолилась женщина. – Только не трогайте моего сына! Ответом ей снова стало безмолвие, за которым последовал выстрел в руку. Крик, мольбы, выстрел, крик, мольбы, выстрел. Охотник всадил по обойме в каждую конечность, а затем принялся стрелять по внутренним органам, но так, чтобы она не умерла сразу. И только когда охрипшая от истошных криков женщина потеряла сознание, пуля вошла ей между глаз, закончив страдания и оборвав жизнь. Под окровавленным телом начала медленно расползаться пугающая темная лужа, захватывая все больше и больше пространства грязного переулка. Охотнику пришлось отступить на шаг, чтобы не испачкать свои остроносые ботинки с серебряными пряжками. Он все еще любовался проделанной работой, поэтому не видел Тристана, ноги которого подкосились, и мальчик упал на колени, не в силах оторвать переполненного ужасом взгляда от истерзанного тела матери. – Поднимайся! – неожиданно кто-то грубо схватил его под локоть и рывком поставил на ноги. Тристан все еще пребывал в глубоком шоке, поэтому даже не поднял своих широко распахнутых глаз на незнакомца, решившего проявить благородство или сострадание. Хотя в подобном месте эти человеческие качества наверняка считались вымершими. – Ты уже ничем ей не поможешь, – быстро прошипел незнакомец и куда-то потащил спотыкающегося на каждом шагу мальчика, который продолжал оглядываться назад даже после того, как кровавый переулок и небольшая площадка исчезли из вида. Он не знал, куда его ведут и зачем, да и не хотел знать вообще. Сознание Тристана отказывалось воспринимать увиденное в переулке. Этого просто не могло быть. Мама всегда была рядом, всегда защищала и наставляла, всегда поддерживала и дарила свое тепло. Она была самой лучшей, самой любимой, самой нужной, а теперь ее нет. Как же так? Так не бывает. Так не должно быть! Это все неправда, просто дурной сон или скверная галлюцинация. Скоро он проснется и тогда все будет, как прежде: родной дом, рядом мать и отец... Тристан никак не отреагировал, когда незнакомец внезапно остановился и отпустил его руку. Он продолжал смотреть куда-то в пустоту, слабо шевеля бледными губами, хотя ни единого звука мальчик так и не издал. Незнакомец же не собирался с ним церемониться. Встряхнув ребенка за плечи, он принялся бить его по щекам в попытке привести в чувство. Тристан ощутил боль, но не сразу понял, откуда она взялась. Он дернул головой и пару раз моргнул, а затем снова завис. – Просыпайся давай! – в сознание мальчика ворвался раздраженный голос. – Впадать в ступор в этом месте – непозволительная роскошь! Если не хочешь, чтобы твоя мать погибла напрасно, то, наконец, возьми себя в руки! – А? – Тристан слабо пискнул и поднял на незнакомца ошалелый взгляд. Ему тут же прилетела очередная пощечина, после которой мальчик окончательно пришел в себя и чуть не захлебнулся от нахлынувшей на него волны боли и страха. Слезы в одно мгновение застлали глаза, а вставший в горле ком помешал рыданиям вырваться наружу. Но прежде чем Тристан издал хотя бы слабый писк, незнакомец снова его ударил. – Даже не думай! Слезы и сопли тоже непозволительная роскошь, так что забудь о них навсегда. А теперь посмотри на меня, – мужчина снова встряхнул мальчика за плечи, заставляя выполнить приказ. Теперь Тристан мог разглядеть своего спасителя в слабом свете керосиновой лампы. Мужчине было за сорок. Коротко стриженные темные волосы, грубая недельная щетина, пара мелких шрамов на щеке и еще один над левой бровью. Лицо суровое, а взгляд пронзительный. Он был довольно высок и крепко сбит, а еще мальчик приметил сильно потрепанную военную форму, которая незнакомцу определенно шла. Возможно, он в самом деле был когда-то военным. – Молодец, – похвалил мужчина, разглядев осмысленность во взгляде Тристана. – Наверное, я поступаю жестоко, но иначе на Свалке не выжить. Ты еще мал, поэтому я позволю тебе погоревать о матери, но позже. А теперь слушай меня очень внимательно. Меня зовут Сэм, я бывший военный. Но не думай, что я спас тебя из благородства или сострадания. В нашем прогнившем мире таких понятий более не существует. На Свалке я пытаюсь выжить уже два года, но месяц назад я повредил ногу и теперь сильно хромаю. Из-за этого неудобства мне стало вдвойне тяжелее добывать пропитание и прочие необходимые вещи. Я нуждаюсь в помощнике: быстром, ловком и смышленом. Десятилетний мальчишка как нельзя лучше подходит на эту должность. Сказать по правде, тебе чертовски повезло, что я оказался рядом, иначе ты был бы уже трупом. Охотники не щадят никого. Если мы будем работать в паре, то шансы выжить у тебя сильно возрастут... – Я не хочу... – тихо прошептал Тристан, опустив переполненный болью взгляд в пол какого-то ветхого домишки, где они теперь находились. – Что ты не хочешь? – жестко спросил Сэм. – Жить... – выдавил из себя мальчик, всеми силами пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. – Слушай. Сейчас ты пойдешь спать, а утром я кое-что тебе покажу, и ты больше никогда в жизни не произнесешь этих ничтожных слов, – ледяным тоном произнес бывший военный и, развернувшись, куда-то удалился. Впрочем, Тристану было все равно, он только обрадовался тому, что его оставили одного. Свернувшись в клубок на грязном полу, он тихо всхлипнул, а затем горько зарыдал, закрыв лицо руками. На этом и закончился его первый день на Свалке.