Эльфийские сказки. Морской ветер

Ильдис обессилено откинулась на подушки — проклятый ребёнок вытянул все силы, пока родился. Эльфийка повозилась, сбивая в сторону мокрые простыни, звать повитуху не было смысла, та уже успела уйти, бросив напоследок, что свою работу она выполнила, а для всего остального есть слуги. Рядом в колыбели кричал новорожденный сын, женщина хотела пить и спать, но она так устала, что даже служанку позвать не было сил. Кое-как спихнув тряпки под ноги, она подвинулась на относительно сухое место, проклиная тот день и час, когда стала женой презренного полукровки, а ещё больше — когда понесла от него. Неяркий свет магического шара заслонила темная фигура, и над Ильдис склонился ненавистный муж. В последнее время они виделись только на официальных мероприятиях, и каждый раз женщина отмечала лишь то, как неприятен ей облик Алкита. Сейчас, она злилась, что вместо блистательной красавицы он увидит её измученную долгими родами, в мокрой, окровавленной постели, с растрепанными волосами, потную, уставшую и неприбранную. — Что, пришёл полюбоваться? — даже голос был хриплым, каркающим. — Нет, поблагодарить. Ильдис удивленно взглянула на мужа, за что? За презрение и ненависть? — Ты родила мне сына, — пояснил Алкит. — Устала? Где твои служанки? Женщина пожала плечами, где ходит прислуга и чем занята, она не знала, да и не желала знать. Алкит вдруг наклонился, поднял жену на руки и отнёс в купальню. Теплая вода смыла неприятную пленку пота, кровь и остатки околоплодных вод. А после, Алкит завернул её в полотенце и, усадив в кресло, перестелил постель. Сухие простыни, подогретое молоко с травами и мёдом, чистая сорочка и Ильдис готова была признать, что и от мужа есть какая-то польза. — Повелительница назначила няньку и кормилицу нашему сыну, — негромко проговорил Алкит, рассматривая мальчика, — тебе не придётся тратить своё время на него. Если ты захочешь… сможешь уехать к отцу, я дам разрешение. — А Повелительница позволит? Алкит пожал плечами, как можно было говорить об этом? Но всё же ответил: — Это зависит от многих факторов. Будем надеяться, что разрешит. А там посмотрим, может, и развод нам позволят, первенец-то уже родился. За такой подарок — не видеть мужа, Ильдис была готова даже простить ему ребёнка. Алкит только грустно улыбнулся, прекрасно зная отношение к нему супруги, он понимал, что сделает всё, чтобы им больше не делить ложе. Но вот это как раз беспокоило полукровку меньше всего, самое страшное — от Ваньяра не было вестей уже больше полугода. Когда совместная армия людей и эльфов подошла к перевалу Звенящих ручьев, оказалось, что прохода сквозь горы больше нет — вместо него поднимается гладкая монолитная плита, и никакими силами её невозможно было пробить, лучшие маги испробовали все заклинания, и всё без результата, на плите не осталось даже царапины. Запасной вариант, пройти сквозь горы по гномьим дорогам отпал быстро, все проходы тоже оказались перекрытыми. Многолетний труд по подрыву благонадежности подземельщиков ушёл троллю под хвост, демоны успели обезопасить себя и с этой стороны, а судя по огням на сигнальных площадках, гномы успели раскаяться и вовсю доказывают свою преданность проклятым некромантам. Принц Айдунхор, командующий армией, позлорадствовал немного по этому поводу, представляя, какой договор теперь подпишут недорослики, но вот эльфам от этого легче не стало, попасть в Нижний мир и здесь невозможно. Эльфы, потоптавшись, повернули вдоль хребта и направились в обход, через страшные Красные пески. А людям пришлось следовать за ними, выхода-то другого не было, вернуться в степь с позором вообще невозможно. И с тех пор о них нет вестей, последнее сообщение было о том, что эльфы достигли пустыни. Редкие оазисы и колодцы, которых даже не хватит на всех. Солончаки, меняющиеся на камни и пески, жуткие обитатели, самыми безобидными из которых были огромные скорпионы, змеи, фаланги, пауки-каракурты — много опасностей подстерегало тех, кто неосторожно ступил в пустыню. И там, среди обреченных, был его друг. Алкит молил всех известных богов и заступников, втайне прося о помощи даже Проклятого, он готов был отдать всё, лишь бы друг остался жив. И ведь никак не узнать, что там с армией — жуткие Красные пески поглощают всю магию, не давая возможности отправить вестника. Только и знал Алкит, что пока жив его друг, загадочная связь, возникшая между ними после признания Ваньяра, ещё не оборвалась, хоть и звенела, словно натянутая струна. С грохотом распахнулась дверь, и в комнату ступила Повелительница. Алкит выпрямился, замер у кровати супруги, опасаясь решения матери. Стиснув зубы, он смотрел, как бросились выполнять безмолвный приказ придворные, распахивая пеленки, как смотрела Великолепная Амандиэль на младенца, как морщилась от крика ребёнка. — Ну что ж… ты в кои-то веки исполнил безупречно мой приказ. Я позволяю тебе видеться с ребёнком. И… пожалуй, ты достоин награды. Говори. — Повелительница, выполните мою просьбу о расторжении брака с Ильдис, дочерью Имфредиля, главы клана Кленового Листа. Амандиэль задумалась, силу отца всегда получает первенец, следующие дети, если и будут, ещё неизвестно, что унаследуют. Унижать и далее клан Имфредиля было не только не нужно, но даже опасно. А держать сына можно привязанностью к ребёнку. И повелительница дала милостивое разрешение на развод. Ильдис покинула пределы дворца сразу, как только оправилась после родов, и ещё быстрее забыла и своего мужа, и уж тем более ребёнка. *** — Мой принц! Гномы снова зажгли сигнальные огни. Четвёртый раз с закрытия переходов. Перед Тинголом вытянулся младший демон, один из тех, кто ещё верит в романтику войны. Имя его командующий не знал, и не хотел знать, а обращаться к таким можно и по званию. Вот этот, например, был десятником из разведчиков. Молодой, да ранний, судя по тому, что ему позволено докладывать лично командующему. Сообщения об огнях приходило регулярно — гномы, понявшие, что дали маху, быстренько переметнулись обратно и теперь изо всех сил пытались вымолить прощение у демонов. Другое дело, что хитрым подземельщикам его никто не собирался давать, а в канцелярии уже почти готов текст нового договора, и по нему у гномов останется так мало привилегий, что впору уходить далеко от Нижнего мира. Они бы ушли, да возможности нет. Давным-давно, ещё на заре мира, когда государства только строились, демоны-некроманты решили обезопасить свой дом и отгородили его под землей огненными реками. Проходили века, сменялись эпохи, но по-прежнему любой, кто осмелится проложить тоннель в толще земли, рискует сгореть в огне. Гномы появились гораздо позже, жалкие остатки некогда могущественного народа, пришедшие, как и остальные, из другого мира, они искали защиты от страшных сил, чуть не ринувшихся следом. В своём изначальном мире гномы пошли по пути развития техники, а не магии. И поплатились за это, создав жуткое в своей силе оружие разрушения. Смертельная волна пронеслась по их миру, убивая всех на своем пути, а те, кто успел скрыться, попав только под самый её край, попросили убежища на земле демонов. И получили его, тогда ещё даром. Через три поколения стало ясно, что все, кто попал под действие оружия, изменились: рост людей уменьшился втрое, фигуры стали кряжистыми, глаза чувствительными к дневному свету, руки удлинились. Детей стало рождаться меньше, зато увеличилась продолжительность жизни. Столкнувшись с опасностями нового мира, потеряв соплеменников в ущельях, провалах и когтях виверн, гномы стали искать покровителей, и первыми к кому они обратились, оказались демоны-некроманты. Те самые, что когда-то бескорыстно помогли переселенцам. Теперь, по прошествии сотни лет, они уже не хотели помогать низкоросликам просто так и не по злобе или алчности, а потому, что виверны были опасны и для них. Нет, справиться с опасным зверем было можно, но не было смысла — сами хищники на демонов не нападали, предпочитали уйти с дороги. Гномы долго упрашивали взять их под защиту, давили на жалость и обещали щедрую плату. На их счастье, Нижний Мир в те времена переживал не самый лучший период: демоны только что закончили войну с эльфами, пережили ужасный мор, насланный магами и практически полностью уничтоживший всё молодое поколение, казна была пуста — почти всё оттуда выгребли, чтобы расплатиться за лекарства от болезни, и Князь пошел на сделку с гномами. Тогда был подписан договор, по которому внутрь огненного кольца переселят новых подданных, те будут платить за аренду недр и защиту, принесут вассальную клятву, а от виверн их будут защищать некроманты. На беду демонов, тогда ещё не было разработано формулы клятвы на крови, и у подземельщиков появилась лазейка, которой те и воспользовались. Вот только сами демоны не собирались покорно ждать, когда их предадут и заранее позаботились о своей безопасности. И теперь вместо ожидания удара в спину от гномов, некроманты занялись только прямой угрозой. Армия эльфов и людей, вернее, то, что от неё осталось после длительного и мучительного перехода по пустыне, как раз подходила к Вратам в Ад. Это название, с претензией на оригинальность, было дано узкому проходу в Нижний мир потому, что много лет назад именно здесь была последняя битва между демонами и эльфами. Тогда некроманты не только отстояли свой мир, но и вынудили остроухих принести вассальную клятву. Сейчас эльфы хотят взять реванш за давнее поражение, и кажется, им это опять не удастся. Это было ясно сразу, как только эльфы увидели, что их ждут. Да что там, многие стали сомневаться в победе, когда вместо прямого пути в Нижний мир, армии пришлось идти через Красные пески, теряя по пути людей и эльфов. Понимал это и Ваньяр. Он чудом выжил в пустыне, и теперь стоял напротив ворот среди изрядно поредевших рядов эльфов. И понимал, что сегодня у него последний день — скорпион, напавший на последнем привале не убил его, успел Ваньяр увернуться, но яд из жала всё же попал в кровь, замедлил реакцию и привёл к частичной парализации пальцев на руке. Эльф едва удерживал оружие в руках, где уж говорить об участии в полноценной битве. Улюлюканье степняков, гордых уже тем, что добрались до Врат в Нижний мир, топот копыт их коней, пусть и мало их выжило среди песков, ропот эльфов, готовившихся к сражению, лязг оружия — звуки сливались в мерный гул. И тем удивительнее было то, что демоны, выстроившиеся напротив, хранили почти полное молчание. Они были готовы стоять насмерть, зная, что за ними их страна, их женщины и дети. Ваньяр видел мерцающую завесу, скрывающую магов – некромантов, видел суровые лица демонов, бесшабашную и глупую удаль союзников – людей, торопящихся напасть первыми. И понимал, что их всех отправили на верную гибель, что поворачивать было нужно ещё от края пустыни. Этот поход закончится ещё более бесславно, чем прежний, и кто знает, не войдет ли в историю Великолепная Амандиэль под именем последней Повелительницы эльфов? Самое страшное, что сама эльфийская правительница знала, что её армия обречена, знала и не отдала приказа вернуться, надеясь, что всё каким-то волшебным, магическим, невероятным образом уладится. Ведь армия демонов никогда не удалялась далеко от Нижнего Мира, предпочитая сражаться на подступах к нему. — Алкит, — Великолепная Амандиэль возвышалась над коленопреклоненным сыном, чуть постукивая изящной туфелькой прямо перед его лицом, — я желаю, чтобы ты обычную вещь перевел в иллюзию. Пусть вот это яблоко станет ненастоящим, изображением на картине, рисунком на стекле. Пусть он будет таким до тех пор, пока я не произнесу аннулирующее стазис заклинание. И я желаю, чтобы оно оставалось таким же свежим, как в момент его преобразования. И как только ты сделаешь это, немедленно сообщишь мне. — Как прикажет моя повелительница. Зачем это понадобилось повелительнице, Алкит понял быстро, неясно только, почему именно сейчас? Что знала Амандиэль об исчезнувшей в песках армии эльфов и людей? И если на многих придворных полукровке было наплевать, то три жизни ему были дороги: его сына, собственная и Ваньяра. Что происходило с другом, он мог лишь догадываться, тот был жив и только, но вот благополучие малыша и своё он мог уберечь. И Алкит принялся экспериментировать, взяв за основу свежие ягоды — те, что могут храниться считанные часы. Первые результаты появились лишь спустя месяц, как раз, когда во дворец пришли известия, что армия эльфов разбита у Врат в Нижний Мир.