Эльфийские сказки. Морской ветер

Скрипела на ветру сломанная створка ворот, вторая, с помятой и перекрученной решёткой, валялась тут же, на земле. Истекали соком перекрученные ветки деревьев и кустарников, пахло кровью, дымом и увядшими цветами. Где-то надрывно плакала женщина, скулила собака, рычали, вгрызаясь в мёртвых ночные хищники, те, что никогда не осмелились бы прийти в сад, пока его охраняли сторожевые виверны — эльфы умели их как-то подчинять. Сейчас грозные стражи мятыми кучами валялись вдоль стен, уже не способные никому внушить страх. Хорошо, ещё не все тут были: часть виверн не успели выпустить, и теперь они бесновались в своих клетках. Под ногами поднятых, прочёсывающих сад хрустело разноцветное стекло, мраморные осколки разбитых статуй, хлюпала вода из разрушенных фонтанов, перемешанная с кровью убитых эльфов. Сколько их погибло этим страшным днём, ещё никто не знал. Не ждали демонов эльфы, не готовились к их приходу, думали, что так и будут сражаться с врагами далеко отсюда и никогда не ступит нога чужака на их землю. Но подлые некроманты не стали принимать бой возле своих рубежей, уничтожили всю армию союзников и пришли прямо под стены Хрустального дворца. Покачиваются фонари на столбах, скрипят вывески на лавках, сквозь наглухо закрытые ставни не просачивается ни огонька. Раньше здесь по вечерам гуляли эльфы, играли уличные музыканты, нередко можно было увидеть поэта, собравшего вокруг себя поклонников, или увидеть зажигательный танец танцовщиков. Теперь по пустынным улицам столицы ходят поднятые, подчинённые жуткой силе некромантов, а эльфы прячутся в своих домах и боятся даже к окнам подойти, чтобы не попасться на глаза врагам. Вот что не сиделось им в Нижнем Мире? Разве эльфы звали сюда демонов? Они всего лишь хотели перестать платить позорную дань, о том, что сами собирались делать с некромантами, эльфы забыли. Как забыли, кто начал эту войну. Сейчас они проклинали наглость захватчиков, мечтая, чтобы всё стало по-прежнему. Темноту ночи разбивали только костры армии демонов, огни на стенах, да редкие освещённые окна. Хрустальный дворец был в осаде, исчезли из его покоев хрупкие прекрасные эльфийки, пропали праздношатающиеся придворные, затихли немногочисленные дети. В коридорах можно было теперь встретить вооруженного до зубов воина, проходили патрули, изредка прошмыгнёт одетая в мужскую одежду родственница Правительницы. Великолепная Амандиэль не позволила никому из семьи покинуть дворец, оставив то ли заложниками, то ли просто компанию, чтобы не страшно было одной умирать. А она боялась, до жути, до криков, до ночных кошмаров. Все планы, тщательно выпестованные и, казалось проверенные на сотни раз, вдруг легли на алтарь Проклятому. А ведь всем известно, что все неудачи посвящаются именно этому богу. Демоны уже подошли к самым стенам дворца, покорили все эльфийские земли, и никто, ни один род или клан не встал на защиту Повелительницы. Никто не откликнулся на призыв о помощи. А ведь все кричали, что готовы воевать с некромантами, все готовы были разделить добычу, все до единого. И где теперь они? Где армия? Где презренные союзники? Никто не пришел на помощь. Зато все склонились перед завоевателями, все принесли им клятву верности. Великолепная Амандиэль хрустнула нервно пальцами. У самых стен дворца стояла армия демонов, ещё немного и рухнут последние рубежи и под драгоценные своды ступит нога завоевателя. Она ненавидела их всех — некромантов, людей, так легко умирающих и после смерти встающих в ряды врагов, презренных предателей — эльфов. Но больше всего она ненавидела командующего армией — Тингол, третий сын Тёмного князя, стал для неё олицетворением главного врага. И именно его она хотела уничтожить, причём так, чтобы содрогнулся весь мир. Идеальным исполнителем, по её мнению, был Алкит, тот, что способен создавать материальные иллюзии и уничтожать их мановением руки. — Ты должен спасти свой народ, — говорила Великолепная Амандиэль, глядя мимо сына. — Убей Тингола и я позволю тебе самому воспитывать мальчишку. Полукровка метнул на мать короткий взгляд — она опять манипулировала им, теперь поставив на одну чашу весов жизнь незнакомого демона, а на другую положила собственного внука. Для Алкита выбора не было, как никто он знал, что в случае отказа больше никогда не увидит сына. Убивать ребёнка повелительница не станет, слишком ценным тот был, но вот приказать унести малыша тайными тропами и воспитать так, как нужно ей вполне может. — Я сделаю всё, что от меня зависит, — полукровка дождался разрешения уйти, чтобы уже сейчас начать искать способ выполнить приказ. Что было лучше, выстрелить в демона отравленным болтом или отправить к нему иллюзию врага? Второй вариант почти не имел шансов, а вот скатать ядовитую смолу в шарик, окружить её иллюзорным железом и послать в цель, вполне могло получиться. Он развеет иллюзию, как только болт попадет в тело демона, и пока маги – лекари будут искать кусок железа, яд сделает своё дело. Оставалось решить, как попасть именно в Тингола, окружённого не только охраной, но и защитным полем. Мерцающая пленка, покрывающая всё тело демона, говорила о его высоком магическом потенциале, пробить её будет сложно, почти невозможно. Идеальная защита, с одним только недостатком, не пропускала она ни воздух, ни что-нибудь другое. Звуки только, так что говорить демон мог, и только. Для дыхания обычно сами маги пробивали отверстия, а вот, чтобы поесть нужно будет снять хотя бы часть щита. Создать иллюзию дело уже нескольких минут — настолько легко научился полукровка это делать, и вскоре он уже стоял на стенах дворца, высматривая штандарт командующего демонов. Нашёл он его быстро, очень быстро, по скоплению некромантов, по тройному ряду защиты и приготовил оружие, готовый выстрелить в любую секунду. — Ну, откройся же! — шептал Алкит, прицеливаясь. От долгого стояния на ветру слезились глаза, замёрзли руки, ему казалось, что ещё немного вместо него на стене будет стоять ледяная статуя. — Должен же этот проклятый демон хоть когда-нибудь снимать защиту? Терпение полукровки было вознаграждено только спустя несколько часов, когда полчища поднятых уже вовсю штурмовали дворец. Командующий окликнул шустрого молодого демона в мундире адъютанта и тот принёс узкий глиняный стакан. На несколько минут погасло мерцание, и Алкит не упустил момента. Тихий щелчок показался ему небесным громом, а крик, который издал разъяренный демон, получивший болтом в глаз, чуть ли не гласом богов. Алкит отшатнулся, пережидая бурю, непроизвольно выпущенную некромантом. Воздушные вихри ломали тела поднятых, сбивали с ног и защитников и нападающих, сшибали ветки деревьев. Камни летали вокруг, будто были легче пуха и только когда от удара сыпались вниз осколки уцелевших до этого момента окон, становилась ясна их природа. Алкит едва увернулся от булыжника, пригнулся, пытаясь скрыться под защитой стены, но услышав её зловещий треск, бросился бежать вниз, прикрывая лицо рукавом. Он выполнил приказ, и теперь главное — забрать сына. Но мальчика в комнате не оказалось, встреченная служанка, после того, как полукровка чуть не свернул её тощую шейку, призналась, что ребёнка увезли ещё накануне, а куда знает только повелительница. Алкит отпустил перепуганную служанку и медленно, касаясь стены руками, побрёл вдоль коридора. У него словно выдернули стержень, который поддерживал всё это время, выдернули с кровью, с плотью, с частью души, а взамен ничего не дали, и что теперь делать, если оставшийся кусок не мог спасти от беспросветной тоски? Он только и мог, что держаться из последних сил, держаться во чтобы то ни стало, вопреки всему, выстоять и найти сына. А потом будет видно, что делать, одно только ясно, здесь он не останется ни за что, куда угодно, к людям, троллям, гномам, да хоть к некромантам на опыты, лишь бы, не оставаться больше подданным Великолепной Амандиэль. Собственные покои встретили его потухшим очагом, скомканной постелью и стылым воздухом. Маги, поддерживающие приятную нежаркую погоду, разом перестали это делать, и в Хрустальный дворец пришла настоящая зима. Такого не случалось уже несколько тысячелетий, и никто не знал, что предпринять, то ли искать замену магам, то ли обогревать комнаты по старинке. Алкит завернулся во все покрывала, что нашел и впал в какое-то странное оцепенение. Перед глазами мелькали картины, то умирал убитый его иллюзией раб, то корчился человек, которого резали на куски созданными клинком, то ледяное лицо матери, отдающей приказы, то падающий демон, с окровавленной глазницей. Где-то слышался непонятный гул, давящий на уши и Алкит зажал их руками, мечтая, чтобы всё прекратилось. Голова начинала болеть и с каждым мгновением всё сильнее, такое бывало и раньше, когда он слишком напрягал свой дар. Тогда он мог по нескольку дней не выходить из своей комнаты и лишь Ваньяр беспрепятственно навещал друга и странным образом его визиты приносили облегчение. Где сейчас друг? Жив ли? Или его кости давно разметало безжалостным пустынным ветром? Алкиту было отказано даже узнать о судьбе друга, он мог лишь молить Лесную Деву, чтобы тот был жив. *** Ваньяр как раз занимался тем же самым: возносил молитвы Деве, перемежая их с проклятиями в адрес Айдунхора. Надменный принц растерял весь свой гонор и сейчас сидел у стены, размазывая по лицу слезы, кровь и грязь. Пленников не так давно рассортировали и направили в разные места, отрабатывать своё содержание. Ваньяру не повезло оказаться в одной связке с принцем — работник из того был аховый, больше ныл, да путался под ногами. Но игнорировать его было невозможно — на ногах обоих красовались кандалы соединенные цепью. Теперь куда шёл Ваньяр, туда тащился, охая и стеная, Айдунхор. Первое время, оттого, что принц в руках тяжелее меча ничего не держал, они не выполняли норму на день и им урезали пайку. Это снова вызвало вой и жалобы на судьбу, мать и проклятых демонов. Правда, появившийся на крики надзиратель быстро внушил уважение к некромантам, но выработку это не увеличило. Но время шло, принц постепенно учился и в один прекрасный момент они с трудом, но натянули выработку до нижней границы. И принц, обрадовавшись, решил, что теперь он может всё и… перестал работать. За что и получил кулаком от озверевшего Ваньяра. Сейчас рядовому эльфу было глубоко наплевать на то, что перед ним сидит отпрыск царствующей семьи: она далеко, а есть хочется здесь и сейчас, и если сразу не объяснить что к чему, то дальше они так и будут едва натягивать норму, да и то за счёт Ваньяра. — Как ты посмел? — ныл Айдунхор, держась, однако, настолько далеко, насколько позволяла цепь. — Ты или работаешь, или я обращаюсь к надзирателю, просить тебе замену. Лучше свихнувшийся гном, — кивнул Ваньяр на такого, коротышка сидевший на цепи уже не один десяток лет что-то бормотал себе под нос, приплясывал и время от времени грозил невидимому собеседнику кулаком, однако старательно махал кайлом, увеличивая и без того немаленькую кучку добытой породы. Принц покосился на гнома и наконец, решил, что ещё неизвестно к кому его могут прикрепить, а вдруг это окажется орк или, того хуже, тролль? Страшные истории ходили между пленных, о том, как поступают с эльфами эти представители других народов. Испытывать на себе истинность рассказов Айдунхору что-то не хотелось, и он решительно ухватился за кайло. Кучка у них была далека от минимальной границы нормы, а проверять придут уже скоро. Надзиратель, явившийся на учет добытого, застал отрадную картину в виде старательно работающих эльфов. Полюбовавшись на пыхтящего принца, он даже закрыл глаза на то, что количество добытого пока не дотягивало до нормы — до вечера ещё есть время, догонят, вон как стараются. Айдунхор проверку даже не заметил — для него сейчас самым главным стало выжить, выбраться отсюда и отомстить матери отправившей его на верную смерть. *** Алкит проснулся от изменившихся привычных звуков — вместо криков нападавших вдруг стали слышны гулкие удары, потом мерный топот, и как достойное завершение неприятного дня, лязг запора на двери. Полукровка проверил и убедился, что его действительно заперли в комнате, а чуть заметный душок тлена из щели пояснил, кто это сделал. Раз в коридоре появились поднятые, значит, дворец пал, и смерть демона ничего не изменила. Алкит не знал, что некроманта убить вообще нелегко, а уж тем более тем способом, который выбрал он. Демоны, понявшие, что на их командира покушались, озверели настолько, что просто снесли последние заграждения на своём пути и сейчас Великолепная Амандиэль подписывала договор о капитуляции. Согласно ему больше не было независимого государства эльфов, а была провинция под протекторатом Нижнего мира, мечты о свободе на долгое время, а может навсегда, следовало забыть.