Meraviglie. Записки умирающей души

Инстинкты, к которым парень всегда прислушивался на площадке, сейчас дико орали. Вздрогнув, он резко развернулся на кровати, успев разглядеть лишь тёмную фигуру с длинным ножом в руке, прежде чем уклонится от удара на предельной для человеческого организма скорости. Не рассчитав силу, Аомине больно врезался в противоположную стену, да так, что лёгкие крепко схватил спазм, а сердце пропустило удар. Спина даже казалась ему сломанной, но думать об этом не было времени. В практически абсолютной тишине двойной клик от перезарядки револьвера прозвучал чертовски громко. Наёмник резко замер, Аомине совсем перестал дышать. Тецуя приставил дуло револьвера к макушке ночного гостя; его глаза светились холодом; держащая оружие левая рука совсем не дрожала. Дайки в голову не хотела приходить ни одна мысль, но в глубине подсознания он понимал, что боится не человека, направляющего нож на него, а когда-то лучшего друга... — Без глупостей. Брось нож и медленно повернись лицом. Глухой удар о ковёр. Наёмник дрожал. Он был совсем не велик ростом, даже ниже самого Куроко. Уже начинал всхлипывать. Форвард шокировано понял: к ним подослали ребёнка. — Ты ошибся целью. Фантом — это я. Всхлип. — Тецу, стой... Он же ещё мальчишка, — выдавил из себя парень, но был проигнорирован. Всхлип. — Зачем ты это делаешь? — Я... Я... Не мог иначе... Колени мальчика подогнулись и он с приглушённым звуком рухнул на пол. Холодное выражение Куроко совершенно не изменилось; он всего лишь опустил руку с револьвером на нужную высоту дабы оружие дальше было направлено в голову ребёнку. — Кто отдал тебе этот приказ? — С... Савада... Тсунаёши... — Если он воротит столькими людьми, он не настолько глуп, чтобы посылать на такое задание такого как ты. Что он задумал? — Н... Ничего... Он... Он сказал, что... Что убьёт... мою маму... Если я... Если я не справлюсь... С горла мальчика вырвались рыдания, но он попытался успокоиться. — Ладно тебе, тише, весь дом разбудишь, — мягким шёпотом, в который резко перешёл ледяной голос, попросил Куроко, присев рядом с мальчиком на колени и прислонив его голову к своей груди... Выстрел. В правой... Другой револьвер был в правой руке. Дайки замер от ужаса, а Куроко с презрением бросил труп на пол. — Как же... так... это что... правда... единственный выход? — Либо ты, либо тебя, Аомине-кун. Другая жизнь мне неизвестна. В глазах Тецуи отчётливо читалось: он и правда не понимает, как можно желать жизни тому, кто чуть тебя не зарезал. — Зачем было убивать? Мы же могли... использовать его как-нибудь... Тецуя грустно улыбнулся. — Ты напоминаешь мне маленького меня... Я тоже не представлял, как другие могут так спокойно лишать друг друга жизни, но со временем понял, что этими убеждениями можно только одно место подтирать. Что такое человек? — Кто, — тихо перебил Дайки. — Нет, что. Это ходячий мешок с пятью литрами крови и внутренними органами, которые можно продать, вот и всё. Выражаясь иначе, это 35 литров воды плюс ещё 25 элементов. — И мы все тоже — мешки с внутренними органами? — с замиранием сердца спросил Дайки, надеясь не услышать того, что крутилось в его голове после слов Куроко. — Кто не боится забрать жизнь, тот сам не живой. В глазах парня плясал странный огонёк, но разобраться в нём форвард не успел — киллер отвернулся, схватил труп, открыл окно и исчез.

***

«Простите, что не осмелился поговорить с вами лично. Вы показали мне, насколько я ошибался, думая, что вы сможете убивать так же легко. Я забыл об этом. Забыл, что вы не те, кто может убить другого ради спасения собственной шкуры, что вы не ходячие мешки с внутренними органами. Похоже, пять лет относительно мирной жизни совсем снизили мою бдительность. Я более не посмею просить вас драться. Отправляйтесь к усадьбе Вонголы и просите у них защиты, взамен Акаши-сан предложит боевую мощь своей семьи и ваши кольца Маре. Не пытайтесь искать меня и позаботьтесь лучше о себе, а со мной всё будет в порядке. Если доживу до нашей следующей встречи — извинюсь как следует, а пока... Прощайте. И спасибо за всё.

Куроко Тецуя»

— Что за налево, Тецу? — прошипел Дайки, с каждым прочитанным словом всё больше оседая на пол. Целую ночь он с ребятами не находили себе места, бродили по усадьбе и вокруг неё, а вернувшись в комнату, застали жалкий клочок бумаги вместо всем им дорогого человека. — За что ты извинялся, черт подери? Бумага не могла говорить, не могла ответить, приводя форварда в отчаяние. Да что за бред? Какая разница, скольких Тецуя погубил? Он — единственный, неповторимый, уникальный и без своих техник, что на площадке, что на поле боя. Незаменим. Ни в коем случае... — Я просто хотел сражаться вместе с тобой, не смотря ни на что. Тецу, скажи, разве я так много просил??? Акаши сам отвесил форварду хорошего подзатыльника, чтобы заткнулся, не дожидаясь, пока Мидорима вскипит и сделает это за него. Даже Кисе старался спрятать любые эмоции, и только сейчас Дайки понял, насколько серьёзно ребята восприняли записку. — И что вы предлагаете? Сидеть в штабе Вонголы, как пай-мальчики? — До тебя так и не дошло, что он прав на все сто процентов, Аомине-ччи? Даже если бы мы достигли его уровня в боевой подготовке, от этого не было бы никакого толку. Мы хотели сохранить жизнь даже тому парню, который пришёл по душу Куроко-ччи. В бою от нас не будет никакого толку, так что ещё мы можем? После слов Кисе уже все склонили головы от безысходности положения. Куроко оставил им выход, и грех было бы им не воспользоваться.

***

Два месяца спустя — Врой, вы ещё кто? — заорал он, только успев завидеть ребят. Подскочили все, кроме уже малость привыкшего Дайки, за которым остальные баскетболисты и спрятались. Невольно, естественно, в здравом уме никто из них так бы не поступил, тем более что они сейчас находились среди профессиональных убийц... — Успел меня забыть, а? — нахмурился форвард. Знал уже, как себя вести. — Даже не запоминал, мусор. Кто вы такие, спрашиваю? Какого лешего тут забыли? Дайки протянул правый кулак с кольцом Маре. — Боевая поддержка. — И без сопляков справимся, — фыркнул Суперби в ответ, отвернувшись. — От вас толку, как от козла молока. — Я предлагаю помощь своих людей и прошу защиты для ребятишек, — официальным тоном заявил Акаши-старший. Хотел ещё что-то добавить, но ему не дали. — Какому дураку эти малявки вообще нужны? — хмуро поинтересовался Скуало, слегка повернув голову и смерив баскетболистов презрительным взглядом. — Господин Фантом посчитал, что из-за связи с ним они в опасности, — вырвалось у Акаши-старшего прежде, чем он успел себя заткнуть. Реакцию мечника на упоминание об Тецуе невозможно было предугадать, всё же слишком много воды утекло... — Откуда вы его знаете? — прошипел он, меняясь на глазах. Дайки был готов к чему угодно, но не к этому. И всё же, черт подери, его, Аомине, во время предыдущего визита Скуало даже не запомнил! — Откуда вы его знаете?! — Чертова акула, харэ орать!!! В мужчину полетел какой-то стул, но мечник разрубил его одним взмахом, даже внимания не обратив, однако всё же успокоился, правда только частично, и быстрым шагом направился к перепуганной кучке. — Я задал вопрос. — Мы были как семья эти пять лет, — бросил вызов Аомине. — Четыре вообще-то, — поправил Мурасакибара, с невиданной скоростью поглощая какие-то чипсы ради успокоения нервов. — Да плевал я. Где он сейчас? — Черт его знает. Взял и исчез, как всегда. Как появляется, так и исчезает, хрен заметишь. — Это я и без тебя знаю, — рыкнул Скуало и снова резко развернулся, прямо-таки вылетая за дверь, но прежде чем в лицо ударили длинные серебристые волосы Аомине успел заметить в глубине серых глаз совершенно непонятное ему сильное чувство. — Ши-ши-ши… — прозвучало неожиданно. Невидимый прежде, из-за угла показался Бельфегор, перебирая пальцами излюбленные стилеты, словно какие-то игрушки. Женская интуиция Момои тут же взвыла, приказав немедленно спрятаться за спиной друга детства, хотя перед этим как будто нагло проигнорировала мечника. — Чего тебе? — сильнее прежнего насторожился Аомине, чьи инстинкты среагировали в точности, как интуиция Сацуки. Ладно это, парень просто знал, что друг Тецуи не может быть по-настоящему плохим человеком… в отличии от этого парня. — Семья, — протянул принц, словно пробуя слово на вкус. — Да вы гоните. — В чём проблема? — с нажимом, но предельно осторожно спросил Акаши. — Если Тецуя и любит кого-то, этим человеком может быть только Скуало. Хватит нести ахинею, наивное дерьмо. — Любит? — пикнула Сацуки и мгновенно съёжилась, ощутив на себе взгляд киллера. — Он не это имел в веду, милая леди, — поспешил заверить обслуживающий босса Луссурия, одарив ребятишек не внушающей доверия улыбкой. — Ши-ши-ши, заткнись, Луссурия. — В мафии, — произнёс внезапно Занзас, — вы не найдёте идиотов, которые станут рисковать жизнью друг за друга, не считая этих двоих. В комнате повисла мёртвая тишина, Занзас же ухмыльнулся, одним махом перелив себе в рот целый стакан алкоголя. Лёд удивительно громко ударился о дно стакана, когда мужчина поставил его обратно на стол. Девятый бесстрастно наблюдал за приёмным сыном, его хранители — возмущённо, остальные же — с ожиданием. Казалось, как раз он знает тайну, но… — Если бы не этот патлатый мусор, Тецуя был бы мёртв уже когда удирал из штаба Вонголы, и вы вместе с ним. А теперь долой с глаз моих, иначе испепелю нахрен. * * * Месяц спустя той роковой дуэли пролетел очень быстро. Всё завертелось в бешеном темпе, обернувшись самым предсказуемым из всех возможных результатов. Вария проиграла битву, но на самом деле с этого проигрыша всё только начиналось — особенно для меня. Стоило Тецуе переступить порог, ему тут же дали понять, что видеть не желают. Правда, Леви не рискнул на него напасть, но остановился метров за пять с таким видом, мол готов в любой момент это сделать. Скуало тут же отвёл глаза к пейзажу за окном, хоть и знал, что не сможет долго его избегать. Бел просто повернул голову, не говоря ни слова; Луссурия застыл, Мармона же не было видно вообще. Впрочем, учитывая его размеры, аркобалено это прощалось: спинки кресел были раза в три выше его. Юноша смотрел в пылающие яростью глаза недавнего напарника совершенно спокойно. Тот, как-никак, не был самоубийцей, чтобы пытаться атаковать своего нового босса. Более того, Леви прекрасно осознавал разницу в силе, и как бы он ни хотел отомстить за Занзаса хоть кому-либо... — Леви. Тот, сделав огромное усилие, взял эмоции под некое подобие контроля. — Да, босс? — Садись, пожалуйста. У меня к вам длинный разговор. — Вот только не надо, — зло произнёс тот. — Я не подчинюсь человеку, который нас предал. Из-за тебя... — Врой, Леви, заткни пасть, — рыкнул Скуало, сжав спинку кресла Занзаса... нет, теперь оно принадлежало Тецуе. — Лучше подумай, благодаря кому остался офицером и даже избежал наказания. — У меня к вам длинный конфиденциальный разговор, — повторил иллюзионист, после чего комната внезапно уменьшилась раза в два: теперь каждую стену изнутри укреплял шар свинца толщиной в полтора метра. Ни наружу, ни внутрь теперь не могло проникнуть ничто, даже радиация. О звуке и речи не было. Однако, сотворив такое, новоиспечённый босс Варии и бровью не повёл, хладнокровно пройдя к своему месту во главе стола. — Ноги со стола, Бел. Скуало, сядь справа. Все до единого офицеры ощутили недовольство, но не подали виду. Ишь, раскомандовался. — Это место мне не нужно. Я с удовольствием отдам его Скуало и не буду мозолить вам глаза, но только после того, как мы найдём способ вытащить босса из колыбельной, — начал он тихо, нешуточно поразив всех пятерых. — Босс приказал мне стать его страховкой на случай провала и сохранить сильную организацию. Мы обязаны вытащить его и сразу после этого стать его силой. Луссурия присвистнул. Мармон хмыкнул: — Вот зачем была свинцовая стена? Кивок. — Почему ты? — перебил обделённый вниманием Занзаса Леви. — Чем ты лучше кого-либо из нас? — Мне напомнить, что законный наследник кресла босса Варии — именно я? Мужчина затих. Совершенно неожиданно слово взял Скуало: — Он законный наследник с незапятнанной репутацией. Чёртов босс предвидел подобный исход давным-давно и поставил на то, что старик отдаст место ему. Тецуя заметил, что мечника слушали намного внимательнее, но расстраиваться по этому поводу и не думал. Для них он стал предателем. Все до единого офицеры считали, что будь он с ними в день переворота, всё могло закончиться иначе... Или не совсем все. — Ши-ши-ши... ты редкий идиот, Леви. — Чё сказал?! — Тепер наш босс — Тецуя, — произнёс Бельфегор с ухмылкой, доставая стилеты. — Будешь и дальше молиться на Занзаса — сам прирежу. — Бел, — предупредил Мармон, но восьмилетний мальчишка не обратил на это ровно никакого внимания. — Врой, заткнулись! — рявкнул Суперби, и в ограниченном пространстве это прозвучало практически оглушительно. — Не стоит, — отрезал иллюзионист едва ли не шёпотом, но неким чудом это услышали все. — Пока закончим на этом. Вам нужно всё обдумать, но учтите, кто я теперь. Скуало, задержись на минуту. На косые взгляды Луссурии мечник преувеличено не обратил внимания, как и на то, что тяжёлая свинцовая стена попросту растворилась в воздухе. Нечасто Тецуя вёл себя так, и даже учитывая его новое положение, это было на него непохоже. — Во время вашей битвы с Девятым я... проник туда на всякий случай, — как только они остались одни сказал юноша коротко, но Скуало этого хватило, дабы понять, что именно он имел в веду. Глаза его округлились. — Ты всё слышал. Констатация факта. — Я знаю, тебе было интересно, почему я продолжаю следовать его приказам даже после того, как он потерял всякое влияние и свободу вообще. Мечник ухмыльнулся. Как же это банально, блевать охота. — Ты такой же, как он. Тецуя кивнул, слегка улыбнувшись. Даже подслушивая прямо под столом, никто не смог бы понять их разговора. Раздражающее Скуало подобие телепатии, возникшее между ними в день их знакомства бывало полезным в случаях, похожих на этот. — А что будешь делать ты? — У меня свои причины, идиот. «И не такие тупые, как у тебя», — продолжил он мысленно, осознав, что Тецуя чувствовал родство с Занзасом. Оба вырастали без матерей, оба ненавидели отцов, и по существу никогда их даже не любили. Оба видели в них только средство достижения цели, оба мечтали их убить. Впоследствии оба сели на кресло босса Варии, хоть и в разное время. Держали друг друга на расстоянии, были друг другом заинтригованы и не могли друг друга понять. Они дополняли друг друга, как свет и тьма, но как только один из них исчез... И они были слишком сложным дуэтом, чтобы наверняка определить, который из них стал Тьмой для второго.