Meraviglie. Записки умирающей души

В стену за её спиной с характерным звуком вонзился стилет, и девушка в очередной раз сильно пожалела, что вообще вошла сюда, что была такой идиоткой… а выйдет отсюда она, что было очевидным, вперёд ногами, может даже по частям… На глаза сами собой навернулись слёзы, тело сотрясли рыдания. Щелчка пистолета она даже не услышала, но Бельфегор, сияя сумасшедшей улыбкой поднял руки, словно сдаваясь, и отошёл на несколько шагов. Дрожащие плечи девушки обняла огромная рука, бережно прижимая к сильному телу. — Ещё раз к ней притронешься, сделаю из тебя швейцарский сыр, — явно на полном серьёзе пригрозил Аомине Дайки, не опуская пистолет и пятясь к двери, вот только Бела этим явно было сложно напугать. — Ши-ши-ши… если посмеешь.

***

— Я спрашивал Суперби насчёт того, что… он тебе сказал, — тихо сообщил он на следующий день. — Он подтвердил… это Тецу возился с тем психом. И только он мог справиться с ним без применения силы или угроз. — Но ведь это значит, что Бельфегор хороший, — заявила Сацуки, на добрую минуту обескуражив друга. — Ты хоть поняла, что сказала? — с недоверием переспросил Дайки. — Он же не виноват, что нестабилен психически, — её голос был каким-то мёртвым. — Если его вырастил Тецу-кун, как он может быть плохим? И ведь каждый совершает ошибки, хоть иногда. Почему ему нельзя? — С ума сошла?! Вглядевшись в её лицо, он наткнулся на совершенно пустой взгляд. Подруга явно не понимала, о чём он ей говорил, или просто не хотела понимать. — Бедня-яжка, — пропел ему Луссурия через полчаса. Аомине еле сдержался, чтобы не взбеситься: в этом парне его раздражало всё, от макушки до кончиков пальцев. — Я догадываюсь, что с ней, — хмыкнул тот, вдруг превращаясь с женщины обратно в мужчину. — Ведь проще жить, считая его хорошим, нежели каждый раз трястись от страха. Её страх настолько большой, что она даже боится его ощущать. — Я думал, ты заявишь, что она в него влюбилась, — поморщился баскетболист. Киллер улыбнулся. — А что, вариант. — Пошёл ты. — Ну не будь такой букой, Ао-ча-ан. — Мне не до смеха, Луссурия, — рыкнул парень, сорвавшись на ноги. Тот расплылся в мерзопакостной улыбочке, и баскетболист ощутил укол страха. — А Скуало сказал, в чём всё дело было, а, Ао-чан? Или ты считаешь Тецушку ангелом небесным? Так вот, он возился с Белом только оттого, что видел в нём себя. Даже с высоты своего роста парню казалось, что расслаблено сидящий на стуле Луссурия смотрит на него сверху вниз, а не наоборот. — Если бы не Ску-чан, он мог стать таким же, убийцей собственной семьи, но чёрт с этим. Самое забавное — то, чему Тецуя учил его незадолго до своего побега. — Чему же? — переспросил Дайки после длинной паузы: мужчина явно не хотел продолжать, пока не услышит это. — Он научил его играть на скрипке, — улыбка стала шире. — Бел — гений, он схватывал всё на лету, но почему-то до сих пор не переставал практиковаться. Я даже могу предположить, что твоя подруга именно в этот момент и увидела в нём человека, а не монстра. Собственно, это пока первое и единственное человеческое качество, что в нём проявлялось до сих пор. Даже не надейся, что он тебя не перекромсает вместе с девчонкой. — Я же сказал — прекрати, — молвил тот тихим от ненависти голосом. — Со мной делайте что хотите, но не смейте трогать Сацуки… Луссурия медленно наклонил голову в сторону, и хотя его глаза скрывали очки, парень запнулся, отчётливо ощущая пробирающий до костей взгляд профессионального убийцы. — А кто тебя слушать будет, Ао-чан?

***

— Благодаря местности, враг может нанести удар только в двух областях: с востока и с юга, — начал Девятый. За три дня до этого к ним почти приполз босс одной из некогда союзных семей, с трудом освободившийся из плена врага, и сообщил о его планах, однако уже через полчаса умер в ужасных муках. Савада Тсунаёши наблюдал за этим широко открытыми от ужаса глазами, и Тецуя мысленно извинился перед парнем, так как он (и все остальные, включая Мармона и Хроме, что должны были видеть всякие иллюзии за километр) так и не догадался, чем мужчина на самом деле являлся. Информацию Фантом получил благодаря собственной разведке, не пытаясь предпринять что-либо другое и словно намекая врагу, что мафия залегла на дно. Любые операции, которые пытались провести остатки Альянса, он сам и срывал. Он и Мукуро. Ну и Ён Тай, девятнадцатилетний глава ордена Шан с Верде. Действовать в тени ему не привыкать. — Десятый с Хранителями и Вария будут защищать восточный проход; на Джессо, Джиглио Неро, Шимон и Кавалонне — южный. В любой ситуации при необходимости требуйте поддержку и мы, девятое поколение, её предоставим. Без колец Вонголы на передовую мы, старики, уже не годимся, но на это ещё способны. Ребятишки из Японии и семья Акаши остаются в замке. Аомине склонил голову. Находиться в таком положении было чертовски неприятно. Зависеть от кого-то, быть перед ним в долгу, быть обузой... Он чувствовал себя просто отвратительно. Ещё один день. Оставался только один день до решающей битвы, после которой станет ясно, проживут они ещё немного или будут тут же казнены. Парни, как и Момои, ни в чём Тецую не винили, но он себя — во всём. Так на него похоже... Дайки встряхнул головой. Кроме этого ещё было над чем подумать. Стратегия, например. Пусть объявление и делал Девятый, однако все прекрасно знали, что работал над ней преимущественно Занзас: должно быть, все, кому не лень, слышали, как он орал на названного отца, узнав, что придётся работать в одной связке с Десятым и его хранителями... Баскетболисты внимательно слушали дальнейшие объяснения, но всего до конца не поняли даже Момои с Акаши. Аомине же даже не пытался, не сводя глаз с Суперби, что тоже явно думал о чём-то своём. В какой-то момент мужчина поймал взгляд баскетболиста и движением головы приказал ждать его у выхода из комнаты после окончания собрания. Дайки кивнул. Привык уже, что надо слушаться даже самых нелепых указаний для собственного блага. Но в конечном итоге просьба Скуало его более чем шокировала: — Расскажи мне всё.

***

— Бывшие члены Альянса зайдут с юга и с востока — только из двух областей, это преимущество нам подарила сама местность. Соответственно, там мы их и встретим. На востоке возможностей для атаки, как и для защиты, больше. Итак, восток будет защищать Ён Тай со своими людьми, а так же Верде. На юге хватит и меня с Мукуро и его бандой. Когда остановим это вторжение, можно будет не беспокоится об эскалации конфликта: шавки правительства не так глупы. Одно слово из всей речи Тецуи понравилось Мукуро больше всего. Генералы. Противен был разве что тот факт, что и он сам, и все остальные находились в подчинении голубоглазого юноши, но это вполне можно было спокойно вынести. Звучало всё почти так же отлично, как и выглядело. Созданный Фантомом своеобразный Альянс вполне мог противостоять Вонголе даже на пике её могущества, хотя и содержал в разы меньше людей, и носил забавное название. Меравилье. Чудеса. Правду говоря, Тецуя не единожды заставлял Мукуро, что давно думал, мол его ни чем нельзя удивить, поверить в эти самые Чудеса. Поверить, что для него не существует слова «невозможно». Началось это, кстати, в самый первый день их знакомства, когда Фантом почти воспользовался телепатией дабы вызвать Рокудо на разговор, и это посреди комнаты, в которой на тот момент отдыхали все оставшиеся члены Альянса. На самом деле же он создал иллюзию, заставив его услышать не существующий на самом деле звук. Что и говорить, Мукуро был заинтригован. В лаборатории Верде хранилось сверхмощное оружие, которое Моске и в страшном сне бы не приснилось. Орден Шан, возглавляемый молодым Ён Таем, занимавший сотню лет назад в Китае такое же весомое положение, как и Вонгола сейчас, походил на феникса, восставшего из пепла. И, наконец, сам Тецуя, темная лошадка этой войны и почти настоящая легенда... — Почему ты не сделал этого раньше? — поинтересовался иллюзионист. — Тебя боится целый мир, ты можешь управлять, кем угодно. Такое могущество боссам многих семей даже приснится не могло, а ты взял и уехал в Японию, нянчился с шестнадцатилетними детишками... Разве это не глупо? — Тебе и самому лишь пятнадцать, — спокойно отрезал Тецуя, явно не собираясь хоть что-либо отвечать одному из своих генералов. — Хорошо, тут твоя взяла, — хмыкнул Мукуро, от нечего делать играя со своим трезубцем и не сводя с него глаз. Как ни странно, так им обоим было удобнее, кроме того, юношу не покидало очередное странное чувство, связанное с Фантомом. Молчанка затянулась. Тецуя рассматривал какие-то бумаги, время от времени бросая ничего не выражающие взгляды на собеседника. «Не помнит, видимо...» — решил он наконец. — Слушай, и всё-таки, хоть на один вопрос ты мне ответишь? — Какой? — Ты проговорился, что знаешь, что я ненавижу мафию, и всё, что с ней связанно, но когда я спросил, откуда, ты так толком ничего и не объяснил, а всё ходил вокруг да около, после и вовсе сменил тему. Пусть даже ты хороший психолог, или как это там обычные люди говорят, но в своё время даже Савада Тсунаёши со своей гиперинтуицией ничего не понял. Ошибочка. — Как считаешь, когда была наша первая встреча? — начал Тецуя, заслужив непонимающий взгляд со стороны Рокудо. — Около двух месяцев назад. Не соскальзывай с темы. — А я этого и не делаю, тем более, ты ошибаешься насчёт первого. Порядком раздражённый, Мукуро с силой бросил своё своеобразное оружие на пол и наклонился вперёд, облокотившись на антикварный журнальный столик. Накрыв руками бумаги и почти ткнув макушкой Тецуе в нос, он направил хищный озлобленный взгляд в его лицо. — Перестань тянуть черта за рога. Это меня уже бесит. Тецуя хмыкнул. — Разве может быть иначе, если мафиози ставили опыты над детьми, среди которых был ты сам? Естественно, ты ненавидишь мафию. Вся ярость юноши просто канула в лету от этих нескольких слов. — Откуда... ты знаешь? * * * Два месяца спустя я почти полностью поправился и в первую очередь, в тайне ото всех, бросился на поиски информации. Но ничего. Того мальчика словно и не существовало, и я так и не смог узнать — были ли данные о нём уничтожены в связи с его смертью или же он никогда не рождался. Но так или иначе, сил у меня больше не оставалось. — Чего это с тобой вдруг? — хмуро спросил подошедший сзади Скуало. Тецуя даже не вздрогнул, несмотря на его внезапное появление, казалось бы, из ниоткуда, и перевёл на друга пустой взгляд. — Ничего. — Да конечно, — хмыкнул тот и хорошенько осмотрелся. Он помнил это место весьма хорошо: почти четыре года назад на этом же месте была поистине изнуряющая, кровавая схватка, из которой ему удалось выйти победителем. Вот под тем деревом он и оставил мухам изрезанный труп человека, что по совместительству являлся отцом иллюзиониста. Но тогда там не было надписи, неаккуратно вырезанной на крепком кривом камне, как и самого камня. «Недостойному отцу и выдающемуся мечнику от чужого сына. Покойся с миром» — Врой, задрал оправдываться. Ты действительно странный какой-то. — Прости. — Ты придурок? Он никак не отреагировал на оскорбление, и явно не потому, что банально к ним привык. — Я… я ухожу из Варии. Мечник поначалу не поверил собственным ушам. — Врой, чего? Тецуя как-то сжался, наклонил голову и спрятал лицо за чёлкой. — Пока поправлялся, я нашёл информацию о матери. Она действительно японка, ей только и позволили дать мне имя и отослали на родину. Я хочу найти её, и останусь в Японии, пока не вспомню ценность человеческой жизни. — Ты сам понимаешь, что несёшь? Вопрос был проигнорирован. — Я никогда не забуду того, что случилось два месяца назад, но надеюсь, что смогу оправиться. Хочу узнать, что такое настоящая семья, а может, создам свою организацию. Она будет сражаться не ради наживы, а ради защиты, как Виджеланте до своего превращения в Вонголу. Скуало фыркнул. — Не смешно даже. Или ты совсем рехнулся после случая с мелким? — Наверное, да. Увидев на лице друга слабую улыбку, Суперби отвернулся, сдерживая нарастающее презрение, но Тецуя снова повёл себя совершенно непредсказуемо. Одним шагом преодолев оставшееся между ними расстояние, он мягко обнял — друга? — со спины, и уткнулся носом между его лопаток. Несмотря на столь аккуратное, почти нежное прикосновение, мечник с первой попытки понял, что собственными силами вырваться не сможет. — Не двигайся, пожалуйста. Голос парня был каким-то странным. — Эй… — И извини за это. Больше такого не повторится. Суперби хмыкнул: — Так это прощание. Объятия на миг стали крепче, но и в то же время чувственнее. — Ты хоть понимаешь, как всё это со стороны выглядит? — Не знал, что тебя волнует мнение других. Он откровенно ухмыльнулся, признав его правоту. — Клал я на него. Мечник откинул голову назад, коснувшись затылком макушки теперь уже бывшего напарника. Каждая клетка его тела, казалось, реагировала на боль маленького японца-полукровки, словно на собственную. Душу обхватили крепкие, липкие руки страха. Скуало понимал, что как только Тецуя отпустит его, всё будет кончено… — Тецу, — начал он внезапно для себя самого, устремляя взгляд в серые небеса. — Как твоё настоящее имя? Парень, для которого этот вопрос стал полнейшей неожиданностью, даже вздрогнул. — О чём ты? — Если Тецуя — имя, должна быть и фамилия. Я ни разу её не слышал, в том числе когда мы учились в школе. Тот повернул голову и прижался ухом к кожаной куртке. — Отец скрывал её даже от меня, при том весьма тщательно, чтобы никто не нащупал ничего лишнего. Не знаю, помнишь ли ты, но у него тоже есть только имя, — произнёс он, явно намекая на самодельное надгробие, перед которым они застыли. Просто «Тир». Ни звания, ни даты рождения, только прощальные слова самого Тецуи, вырезанные явно с огромным трудом. — Тупой или как? Сам только что говорил, что нашёл мать. Тихий непонятный звук, почти похожий на слабый смех. Глубокий выдох. — Куроко. Тецуя Куроко. В тот же миг над их головами с огромной силой ударил гром. Хлынул ливень. Суперби лишь прикрыл глаза, не пошевелив и пальцем, и сконцентрировался на тепле чужого тела. Знал, что остались считанные секунды, а в голове звенели только последние слова иллюзиониста. Он услышал бы их, даже если бы вокруг них шла кровавая битва… стреляли танки… извергался вулкан… а тут просто гром. Что за ерунда… — Передавай привет ребятам. — Умеешь ты момент испортить. Тихий смех, настолько же призрачный, как и сам юноша. — Я знаю. И шёпот. — Что из всего этого было иллюзией, а, Тецу? Но вокруг не было ни души, чтобы ему ответить.