Сожми в ладони время

Lover, hunter, friend and enemy You will always be every one of these Nothing's fair in love and war … In life, in love, this time I can't afford to lose For one, for all, I'll do what I have to do (с) Fleurie - Love and War

Когда Гарри смог открыть глаза, вокруг обнаружилась непроглядная темнота, что сразу сигналило о пребывании в подземельях. Помнится, когда Гарри первые несколько раз ночевал в комнатах слизеринского префекта, он задавался вопросом: как здесь определяли, что уже наступило утро? В отсутствии окон, при потушенных свечах в комнатах было одинаково темно, что днем, что ночью. Малфой просветил его об этой особенности, и правда оказалась до скучного проста – слизеринцы пользовались часами. Вот и теперь Гарри собирался первым делом выяснить, какое сейчас время суток. Судя по слабости в теле, спал он не так долго, недостаточно, чтобы полностью отдохнуть. Хотя как уснул - наотрез не помнил. Нашарив край кровати, Поттер подвинулся и отработанным до автоматизма движением дотянулся до тумбочки, предсказуемо обнаруживая там палочку. Наколдованный Tempos установил, что время едва перевалило за отметку в девять вечера. - Гарри? Поттер испуганно дернулся: он не ожидал, что рядом находился кто-то еще – присутствие Малфоя он бы определил сразу, они, как правило, спали сплетясь конечностями. Lumos высветил заспанное лицо Гермионы, вынужденной крепко зажмуриться. - Извини, - Гарри отвел палочку в сторону: свет и ему резал глаза. Девушка привстала на локте и провела рукой по глазам, пытаясь избавиться от сонливости. Она лежала на краю постели поверх одеяла, задремав, наверняка, случайно, но видеть ее здесь все равно было странно. - Как ты себя чувствуешь? - Что случилось? Они заговорили с разницей в секунду и оба нахмурились, не горя желанием отвлекаться. Для Гарри делом первой важности была необходимость выяснить, где Малфой и почему он сам лежит в кровати, а Гермиона, осведомленная обо всем, наоборот, в первую очередь интересовалась состоянием его здоровья. - А что последнее ты помнишь? Гарри задумался. Не сразу, но он припомнил, как они с Малфоем аппарировали к границе Запретного леса, возвращаясь из резиденции Темного Лорда. - Подожди, я что, спал целые сутки? – пришедшее понимание породило волнение, граничащее с ужасом. Гермиона вздохнула. Засыпая друг друга беспорядочными вопросами, так и не определившись, с какого конца начать, они далеко не уйдут. - Двое суток, - поправила она и спустила ноги на пол, вставая. – Пойду, позову Панси, она осмотрит тебя. Поттер резко принял сидячее положение и тут же понял, что беспокоилась подруга не напрасно. По ощущениям, ни о каких двух днях сна его тело не знало. Он чувствовал слабость, голова закружилась, и подтянуться к изголовью кровати он смог только из упрямства. Значит, прошло двое суток? С учетом, как быстро развивались события, за это время Том мог одержать победу, оказаться свергнутым Дамблдором, устроить бойню с итогом в виде смерти половины населения Великобритании, заключить с врагом перемирие, предать его и снова помириться. Да за два дня целая цивилизация могла пройти стадии рождения, расцвета и угасания! - Гермиона, - Поттер чувствовал подступающую панику. Ему было жизненно необходимо знать ответы на хотя бы несколько главных вопросов: что с Малфоем, не проиграна ли еще война и все ли знакомые живы? Проходя мимо канделябра, Грейнджер зажгла свечи, и Гарри смог увидеть ее ободряющий кивок, дававший разом ответы на все вопросы. Все в порядке. Нет необходимости куда-то бежать, у них есть небольшая передышка. Гарри смог немного успокоиться, видя расслабленность подруги, но его самого напряжение до конца не покинуло. Он ненавидел не знать, что происходит. Объятья Паркинсон оказались столь крепки, что стало даже больно, и девушка не спешила отстраняться. А в какой-то момент к ним присоединилась Гермиона, обняв с другой стороны, и это окончательно дало понять, что эти два дня дорого им обошлись. Гарри испытал неловкость за причиненные беспокойства, и первые несколько вопросов о самочувствии выдержал с завидной стойкостью. А потом и Гермиона сжалилась, принявшись пересказывать события вечера, который Гарри не помнил. И с каждым новым предложением Поттер мрачнел сильнее. - В итоге нам пришлось позвать Северуса. Ты потерял много крови, и ослабленный организм не справлялся. Ты умирал, и Северус колдовал над тобой почти час. Гермиона прервалась, посмотрев на Панси, а та, опустив глаза, против воли вспоминала ужас той ночи. Снейп тоже не мог обещать, что все будет в порядке, и пока Гарри лежал безвольной куклой с норовящим прерваться дыханием, Малфой переживал нервный срыв. Панси вспоминала, как обнимала его скорченную у стены фигуру, заставляла глотать успокоительное и клялась, что Поттер не умрет. Как потом стояла перед опустошенным истерикой другом в ванной, помогая снимать вымазанную в кровь одежду и лезть под горячие струи, как сама накладывала очищающие заклинания на его волосы, принявшие красно-розовый оттенок и никак не желавшие снова становиться платиновыми. Как они вместе смотрели на его мелко дрожащие ладони, и как Малфой безропотно принял из ее рук зелье сна без сновидений – на которое в другом состоянии никогда не согласился бы, пока не удостоверился в благополучии Поттера. И как она сама, сидя на полу рядом с диваном, безмолвно плакала, уткнувшись носом в колени, глядя в лицо даже во сне напряженного Драко, и захлебывалась страхом, сожалениями и своей беспомощностью. Как ей тогда хотелось оказаться в спальне отчего дома, задернуть балдахин, спрятаться под одеялом. Она маленькая, совсем маленькая, эти проблемы не предназначены для ее возраста. Дети не должны самостоятельно бороться за жизни своих друзей, не должны бояться умереть, не должны ставить на кон все, что имеют. Их обязаны защищать и оберегать взрослые, а самым большим страхом должна быть отвергнутая любовь, а не вот это вот все. Так где же вы, взрослые?! Панси понимала, что назад дороги нет, и теперь взрослые – они сами. И она не собиралась долго жаловаться на несправедливость жизни. Но иногда, в такие сложные моменты, разве странно было ее желание, чтобы все у всех было хорошо? Собственная спальня всегда ассоциировалась с безопасностью. Что бы ни происходило в мире, ту девочку, свернувшуюся клубком под белым одеялом, ничто не могло достать. Она находилась под надежной защитой. Как же теперь не хватало того одеяла… Гермиона сжала ее плечо в знак поддержки, а Гарри протянул стакан воды, который пару минут ранее вручили ему. Панси благодарно улыбнулась обоим. Это ничего, это вынужденное бездействие так влияет. Пусть только Малфой вернется, и они разработают такой план отмщения, что старик собственную шляпу сожрет от безысходности. Раз уж к ним относились не как к детям, то и мстить они будут также – не по детски. А в конце свершится государственный переворот, и Дамблдор пожалеет, что сам вырастил их детьми войны. - Драко ушел утром, - сообщила Панси, глядя в глаза друга. – Он был подавлен, но вполне способен дать отпор. - И как дела в Аврорате? Его оправдали? – то, как девушки переглянулись, Гарри совсем не понравилось. Гермиона взяла его за руку. - Мы не знаем. Малфой распорядился закрыть подземелья от посторонних, чтобы защитить тебя и нас от Дамблдора. А Снейп посоветовал ритуал. Теперь никто не может ни войти, ни выйти из подземелий. Мы здесь уже два дня, совершенно отрезаны от мира. - Но мы успели отправить в «Придиру» интервью от твоего лица, - подхватила Панси. – Гермиона той ночью доделала, мы послали сову до ритуала. Реакцию читателей и помогло ли это Малфою не знаем, но те письма, что пришли после публикации в Пророке, там, - она махнула рукой на внушительную горку конвертов, сваленных прямо на пол у комода, - А статья здесь. Гарри принял газету, но читать не спешил, понимая, что она в любом случае будет отличаться от обещанного Малфою, и Поттеру еще придется как-то объясняться с Томом. Но это мелочь, в отличие от факта, что эти два дня Драко понятия не имел, выжил Гарри или нет. Два дня, Мерлин им всем в помощь… - О Снейпе не беспокойся, я стерла ему память. Он сам попросил, - добавила Гермиона, видя его выражение лица, но Снейп был последним, о ком Гарри думал. Ему требовалось увидеть Драко. От одной мысли, во что обошлось Малфою это время, становилось дурно. Окажись Гарри на его месте, он бы, наверно, поседел. - Что я еще пропустил? - выдавил Гарри через силу. Кажется, его уже подташнивало от одной мысли об очередных приключениях для задницы. Хотелось уже какой-то стабильности, ну хотя бы заранее представлять, во что собираешься вляпаться. - Забини пропал, он отсутствует с ареста Малфоя, и на момент закрытия подземелий его, очевидно, не было внутри. Мы понятия не имеем, где он и что с ним. Гарри понятливо кивнул. Может, Блейз действительно просто не успел вернуться и теперь отсиживается у Тома? В худшем случае его похитил Дамблдор. - И Снейп намекнул, что не следует тратить время на школьную библиотеку, если мы хотим найти способ помочь Блеку. Поэтому мы наведались в его апартаменты и вынесли книги оттуда, свободного времени много, можно было почитать. Ничего прямо стоящего мы не нашли, но есть пара зацепок… - Расскажите мне все. *** Скрепя сердце, Гарри согласился дать Малфою еще сутки. Он не понимал, что могло задержать Драко: Скримджер не сдержал слово или возникли уже другие проблемы? Но он достаточно верил в своего парня, чтобы дать время разобраться самостоятельно, и не мог отрицать, что для него самого попытка выбраться из подземелий несет немало опасности. Одни сутки. А потом он найдет способ оказаться снаружи, и не приведи Моргана выяснить, что ждал он зря. Зелье сна без сновидений Поттер выпил почти по собственному желанию: он чувствовал слабость, от которой надеялся избавиться продолжительным сном, с другой стороны – это самый быстрый способ скоротать ночь. И засыпая, он думал о том, что стал слишком хорошо понимать Драко, заявлявшего еще пару месяцев назад о готовности убивать из мести за его жизнь. Гарри пока не доводилось проверять на практике, но ему казалось, что если ни ради мести, то ради жизни Малфоя он готов зайти как угодно далеко. Манипуляция, пытки, и даже убийство. А самое жуткое, что это понимание не пугало. Моральные границы размывало сильнее с каждым новым выпадом директора. А утро оказалось странным, пожалуй, самым странным за все его пребывание в компании слизеринцев. Выйдя в гостиную, Гарри поразился стоящей там атмосфере: змееныши вели себя неестественно тихо. Разговоры звучали в полголоса, никаких резких движений, обстановка гнетущая, как на похоронах. Только увидев, Гарри в полной мере понял, что произошло: подземелья закрыты, и все находящиеся здесь, по сути, заложники. Слизерин взят в осаду, никто не войдет, но никто и не выйдет, и на эти два дня время для всех находящихся внутри остановилось. Нет, Гарри не увидел ни одного испуганного, злого или недовольного лица, но каждый слизеринец, что первокурсник, что выпускник, будто замер в ожидании. Что происходит снаружи?.. Появление живого, хотя и чересчур бледного и хмурого Поттера, слегка их приободрило. Каждый хотя и кичился своей независимостью, не был готов ответить по счетам за всех. Это не их битва, не их вина и не их ответственность. Но поскольку они ощущали на себе последствия, нужен был кто-то, кто сделает это – вступит в переговоры и решит проблему. Разумеется, идеальным вариантом являлся Малфой, но он отсутствовал с сомнительной надеждой на возвращение, а Поттер здесь. Жив и осведомлен о происходящем лучше каждого из них. Его не встретили аплодисментами или радостными возгласами, но один за другим стали подходить старшекурсники с небольшими сводками важных, по их мнению, новостей. Рассказывали, в чем суть ритуала, какие дополнительные меры приняты по охране подземелий, кто и по какому графику дежурит у границы… И если не старались согласовывать свои действия с ним, то уж точно намерились держать в курсе. Гарри удивлялся, но был рад: это облегчало задачу. Он знал, что причина доверия, если это можно назвать им, крылась в его недавнем поведении на квиддичном поле – слизеринцы не глупы, чтобы не видеть, кто из оказавшихся с ними в одной лодке владеет наиболее полной картинкой происходящего, и в большинстве своем силу уважали. Нотт дискредитировал себя, и на его фоне Поттер, хотя и являлся выходцем из вражеского лагеря, состоя в отношениях с их неоспоримым Принцем и доказав, что выбрал Малфой его не за красивую задницу, представал в более выгодном свете. К концу дня, когда Драко так и не объявился верхом на белом коне, разрушив чары и освободив свою мрачную принцессу и верных подданных, Гарри в упор не понимал, как слизеринцы выдерживали в такой обстановке который день. У него так сдавали нервы, и от ощущения, что в гостиную вот-вот внесут украшенный цветами гроб, а траурную речь придется читать непременно ему, хотелось взвыть. Когда же он поймал себя на мысли, что слова в голове уже начали складываться во что-то вроде: «Все мы знаем, что это был великой души человек…», Гарри понял, что пора срочно отвлечься, пока в носу не появился приторный запах похоронных цветов и он окончательно не свихнулся. Сидевшая по правую руку Гермиона казалась до крайности увлеченной большим фолиантом на ее коленях, а вот Панси тоже зависла, уставившись поверх книги и без энтузиазма пережевывая пирог. Домовики исправно не давали детям умереть с голоду, но трудно сказать, что ароматные пирожные или сладкий пудинг хоть кого-то здесь радовали. Стоп. - Еду доставляют домовики? Панси вздрогнула, возвращаясь в реальность, а Гермиона подняла голову. Обе несколько секунд не могли связать напряженный голос друга и его загоревшийся взгляд, не улавливая, к чему он клонит. - Мы все проверяем на наличие ядов, не беспокойся, - осторожно ответила Панси. Гарри тряхнул головой, давая понять, что он не о том. - То есть, домовики могут проникать сквозь защитные чары. - Да, но перенести наружу человека не могут, пробовали, - Гермиона поджала губы, с неохотой вынужденная разочаровать. - Человека – нет, - Гарри посмотрел на нее с полуулыбкой и быстро наклонился к столу, выискивая среди книг чистый пергамент и перо. Вот и способ безопасно выбраться. - Но передать что-то маленькое – вполне. Через пару минут Добби исчез с письмом в Гриффиндор. А три часа спустя Гарри в компании Панси и Гермионы стоял у ступенек, ведущих к выходу из подземелий, и разговаривал с дежурившим Барретом. Нотт и Клод тоже вызвались присутствовать, и если первого Гарри в упор игнорировал, не собираясь снова ругаться, то Клода вроде сумел убедить, и оставалось только договориться с Барретом. Лоран вел себя неоднозначно: он вроде бы не хотел их выпускать, но не то чтобы сильно переживал о возможных последствиях. Гарри пришел к выводу, что парень желал сбросить с себя ответственность, чтобы в случае неудачи каждый знал, что виноват только Поттер. Что ж, Гарри был готов на это пойти. С опозданием почти на десять минут с той стороны все же появилось улыбающееся лицо младшей Уизли. - Все в порядке, - заговорщически понизив голос, она остановилась впритык к невидимой границе, - Мы навели сонные чары, Хагрид не проснется еще два часа. Хагрид? Дамблдор оставил охранять слизеринцев Хагрида? Если бы Гарри знал об этом, то не стал бы прибегать к сложностям, со старым другом он бы сумел договориться и без сонных чар. Или именно на такое опрометчивое доверие директор и рассчитывал. Гарри зло поджал губы. Джинни, смотревшая ему в лицо, опешила, решив, что столь резкая смена настроения направлена в ее сторону, и обернулась через плечо за поддержкой. Панси не успела спросить, о каких «мы» шла речь: в поле зрения появился Рон. Можно было кожей почувствовать, как неуловимо подобрались все слизеринцы, а особенная перемена случилась с Гермионой: она разом заледенела. Гарри знал, что обязанности старост вынуждали подругу общаться с Роном, и это дорого ей обходилось. А теперь он стоял здесь, делая вид или реально желая помочь, и это Гарри мог дать ему очередной шанс, но Гермиона подозрительна. Пройдет немало времени, прежде чем Уизли вернет себе расположение – если действительно заслужит этого. Гарри будет очень больно выяснить, что Рон пошел на предательство. И самой болезненной будет та часть, где он с пониманием отнесется к его выбору. Доверие теперь слишком большая роскошь, и Гарри рад, что роль параноика взяла на себя Гермиона. Если от того Рона, которого они знали, что-то осталось, Уизли не сможет ее провести. - Точно уверена, что больше никто не следит? – Гермиона смотрела только на Джинни, и ее голос показался Гарри слишком ровным. Но это все несущественное, терпит отлагательства. Когда Уизли утвердительно кивнула, Поттер повернулся к Клоду и молчаливому пятикурснику по имени Мишель – его семья уже пару веков специализировалась на проведении всевозможных ритуалов, защиту на подземелья накладывал он. - Давайте, - кивнув парням, Поттер посмотрел на Панси. Все трое подняли палочки с заминкой. Десять минут спустя Гарри и Гермиона стояли снаружи, а Клод и Мишель вместе с неохотой присоединившимися Ноттом и Барретом восстанавливали защиту. Панси выглядела недовольной, даже злой, но Гарри, как и Гермиона, видел, что это просто беспокойство. Она оставалась внутри «следить за ситуацией», хотя все трое понимали, что это только предлог оставить ее под защитой: в случае чего Панси никто из слизеринцев слушать не станет. - Я постараюсь вернуться с ним к утру. Но если нет… - Никаких «если», Поттер, - Паркинсон оборвала даже слишком грубо. – Вы должны вернуться. Передай Малфою, если он не хочет, чтобы здесь все друг другу глотки перегрызли за его место, пусть шлет все к Мордреду и возвращается. Но каждый при этом понимал, что дело может быть отнюдь не в желании или нежелании Драко вернуться. Гарри тоже склонялся к мысли заканчивать с уловками и не усложнять себе жизнь: отомстить или хотя бы не уступать Дамблдору – привлекательная идея, но на практике, если им пока достаточно просто отбивать атаки и держаться на плаву, так и следует поступать. Гарри знал, что Драко мог довести до конца свои задумки, но он сам, Гермиона, Панси, Забини, где бы того ни носило, – они не столь сильны. И Драко следовало это учитывать. Однако до того, как у них появится хотя бы возможность что-то обсудить, Малфоя необходимо найти. И не было ни единой гарантии, что они физически смогут вернуться утром. Вдруг Драко прокляли? Покалечили? Убили?.. У Гарри оставался порт-ключ, который мог доставить его к Малфою, где бы тот ни находился, но в этом и была проблема – никто понятия не имел, где Поттер окажется и с кем столкнется. Когда-то самым страшным кошмаром для Гарри была встреча с Волндемортом. Теперь Поттер умолял Моргану, чтобы с той стороны обнаружился именно Том. *** Гарри активировал портключ в одиночку. Не стоило говорить, каких трудов стоило убедить подруг отпустить его: оба главных аргумента не казались им убедительными. Если с той стороны ловушка, лучше Гарри вляпается в одиночестве, чем втянет с собой кого-то еще. А там он в любом случае найдет Малфоя, и если понадобится, вдвоем они придумают способ выбраться: не с помощью железной логики Драко, так за счет беспроигрышного везения Гарри. Но в реальности все оказалось куда примитивнее. Только открыв глаза, поборов неприятные ощущения от переноса, Поттер опознал Атриум, хотя единственным источником света оказались всполохи зеленого огня в многочисленных каминах. Девятый час, большинство чиновников давно разошлись по домам. А Малфой, все-таки, застрял именно в Аврорате. Ну, Гарри, хотя бы, заранее знал, с кем необходимо связаться, чтобы это исправить. И Скримджера ожидал не самый приятный разговор. Гарри ощутил облегчение, не обнаружив ничего ужасного, но теперь стремительно закипал. Почти час спустя он добился того, чтобы его проводили к Драко. *** Малфой спал на деревянной лавочке, отвернувшись лицом к стене и подложив под голову руку. В камере воздух стоял холодный, но мантия на нем отсутствовала, а рукава на рубашке оставались закатанными по локоть. Гарри вздрогнул. Метка! Но как испугался, так и успокоился: исправлять что-то поздно, все плохое, что могло из-за этого случиться, уже случилось, сейчас Малфой отдыхал. Вляпавшийся по уши, повторяющий судьбу своего отца, но живой, а все остальное поправимо. Плотно закрыв за собой дверь, Гарри вошел внутрь. Лавочка была слишком узкой даже для одного человека, а палочку у него забрали на входе, но Гарри все равно настойчиво втиснулся позади Малфоя, в кои-то веки радуясь, что кормежка тети Петунии не оставила шанса вырасти развитым физически. Крепко прижавшись к спине, он обхватил Малфоя поперек груди и уткнулся носом в открытую шею. Закрыл глаза. Почти выветрившиеся нотки парфюма, пот и, почему-то, порох. Малфой едва заметно дрожал от холода. Вторжение не вынудило парня подскочить, он будто все это время ждал, что Поттер вот-вот появится и прижмется к нему со спины. Он не шевелился несколько секунд, а затем попытался повернуться. Поттер едва не свалился несколько раз, но потом на его спину легла рука, притягивая вплотную и поддерживая, взгляды встретились, и Гарри, наконец, почувствовал облегчение. - Живой, - было единственным, что выдохнул Малфой, и у Гарри свело горло. Не знать, что дорогой тебе человек пошел на поправку, все три дня жить с мыслью, что он, возможно, мертв. По твоей вине. А вокруг давили авроры, обвиняя, подстрекая, угрожая. Гарри стало так больно от того, что Драко пришлось вынести, во что обошлись ему эти трое суток, что он не сдержался: принялся гладить его лицо, скользя пальцами по линии челюсти, щекам, скулам, губы тыкались наугад, попадая в брови, веки, переносицу… В какой-то момент Малфой остановил это беспорядочное движение, и поцелуй вышел таким легким, просто касание губ, от которого Гарри внутренне содрогнулся. - Мне так жаль, - выдохнул едва слышно, не понимая, как обличить в слова все сожаление, всю благодарность, все бесконечное желание разделить, а лучше целиком забрать себе. Даже в мыслях выходил только совсем девчачий любовный лепет, чуждый обоим. – Прости, что из-за меня ты… - Гарри, - шепот Малфоя, громче его собственного, оборвал на полуслове; холодные пальцы коснулись ладони, замершей на лице. – За что ты извиняешься? Это я тебя едва не убил. Голос, интонация – усталость, обреченность, смирение. Гарри прошибло насквозь. Ему захотелось обнять Малфоя так крепко, чтобы затрещали ребра, слиться с ним, растворить в себе, спрятав ото всех, защитив от каждого. Ему было почти на яву больно ощущать, как Малфой вымотан до предела, и уже не физически - морально. Он не верил, но так сильно испугался, что из-за него, из-за его слабого организма, из страха за его никчемную, в сущности, совершенно бесполезную жизнь, Драко мог сломаться. Он знал лучше собственного имени, что Драко чертовски сильный. Волндеморт выбрал его в наследники, всего раз с ним поговорив, в свои неполные семнадцать Драко первый человек среди Пожирателей, он буквально заставил себя уважать каждого надутого сноба из окружения Тома. Весь факультет Слизерин полагается на его покровительство и защиту. Он способен вызывать к себе уважение уже только тем, как себя держит и преподносит, и ни один «взрослый» не может не воспринимать его всерьез. Да Гарри прямо сейчас мог бы с огромным энтузиазмом заняться организацией культа поклонения силе воли Драко Малфоя! Это не могло вот так закончиться, Драко им всем слишком нужен. Он Гарри нужен, очень. - Ну, что за вздор? – непроизвольно получилось с зашкаливающим количеством нежности в голосе. Это, правда, казалось таким глупым. – Ты спас меня. Снова. Спасибо. Драко покачал головой. Он не выглядел как человек, нуждающийся в разубеждении и утешении. Драко был просто уверен в своей вине, и успел смириться со случившимся, так что теперь ему даже прощение Гарри не требовалось: он сам не мог простить себе слабости. Подвел тогда, когда был нужен сильнее всего. - Ладно, - Поттер поджал губы. Ему крайне не нравился ход мыслей Драко, но он видел, что спор сейчас не имел смысла, - ты можешь думать, как хочешь. Но при этом знай, что я тебе благодарен. И в следующий раз, я хочу, чтобы ты также не сомневался в себе и своих решениях. Я верю, что лучше тебя меня не защитит никто. Малфой смотрел на него, и Гарри нервировало, что он не мог понять по спокойным - слишком спокойным - глазам Драко, о чем тот думал. Но вот любимые губы исказила усмешка, в которой до веселья было как на метле до Сингапура, и Малфой рассмеялся с львиной долей горечи. - В пекло твои следующие разы, Поттер. Гарри улыбнулся. В пекло. *** Скримджер ждал снаружи, терпеливо ждал, не поторапливая, не заглядывая внутрь, проявляя невиданное чувство такта. Но даже несмотря на учтивость, разговаривать с ним Гарри не хотел. Он был зол и опасался надавить слишком сильно, так сильно, что министр сорвется с крючка, и с надеждой на оправдание можно будет распрощаться. С другой стороны, может, это было и не страшно, раз толку от Скримджера ноль, а через неделю Министерство падет и любые обвинения окажутся несущественными. Ага, «если» падет. Гарри стоял, облокотившись спиной о Малфоя, обнимающего его поперек талии, и в упор смотрел на Министра. Должно быть, взгляд был слишком тяжелым, поскольку Руфус косился с долей нервозности. Разговор вел Драко. И данный факт Министру тоже не нравился. - С вами, Малфой, соглашений я не заключал, - в какой-то момент мужчина сорвался, раздраженный необходимостью оправдываться перед Пожирателем, с которым в других условиях и разговаривать не стал. Гарри ждал чего-то такого. И ответ последовал убийственно хладнокровный. - Считайте, заключали. Поттер оставался внешне невозмутим, но удерживать эту невозмутимость удавалось только благодаря подающему пример Малфою и надежной хватке его руки на талии. Ситуация более чем серьезная, но обоим было так плевать, как это выглядит со стороны. Физический контакт слишком необходим. Гарри знал: в первую очередь благодаря ему Драко вообще мог здесь стоять и давить на Министра. Другой причиной являлась уверенность, что они выйдут отсюда вдвоем. В любом случае. И стоило дать Драко шанс договориться по-хорошему. А Скримджер в это же время пытался понять, в какую авантюру ввязался. Ему и в прошлую встречу не понравилось, что Поттер пришел просить не за кого-нибудь, а за Малфоя. И эти статьи, уже целых две, в последней из которых Поттер заявлял, что их связывают серьезные отношения. Скримджер и сам видел, что эти двое были устоявшейся парой – партнеров, любовников, друзей. Вот только что могло быть общего у Избранного и Пожирателя?.. Договор с Поттером выполнить не получалось. Министр не был уверен, что сможет обеспечить ублюдку свободу, даже если приложит все силы и поставит на кон репутацию. Чего делать, конечно, не желал. Более того, оказалось крайне неприятно выяснить, что еще оставаясь Министром, он уже не обладал всей полнотой власти даже в пределах Министерства. Он вдруг трезво ощутил, что контроль ускользает из рук. И бывший аврор не соглашался мириться с таким положением – Дамблдор и Лорд слишком рано списали его со счетов, поделив между собой Министерство. Не понимал Скримджер одного: Гарри Поттер здесь, чтобы помочь ему или погубить окончательно? Он прочистил горло. - Дамблдор слишком сильно желает избавиться от Малфоя и действует слишком продуманно. А вы, мистер Малфой, сами виноваты: метка, нападение на Азкабан, пособничество Вы-Знаете-Кому. Я маг, но не Мерлин, - Руфус развел руками, а Гарри вспыхнул. Это было уже слишком: Скримджер не имел права идти на попятный. Они уже заключили союз, и свою часть сделки Гарри выполнил. - И это только ваша проблема, - отрезал хлестко, почти жестко. Так дела не делаются. И тут же ощутил, как Драко гладит его бок, успокаивая. - Ну, Гарри, это было слишком грубо, - в голосе деланный укор, но в глазах битое стекло: если долго смотреть – порежешься. – Господин Министр сдержит слово, только это займет чуть больше времени, я верно говорю? Скримджер посмотрел на Поттера, перевел взгляд на Малфоя и снова вернулся к Избранному, заговорив, глядя именно в зеленые глаза. - Мистер Поттер, я хотел бы знать, в какую игру вы играете. Вы противостоите Дамблдору и состоите в отношениях с Малфоем. Выйдет очень неприятно, если окажется, что вы тоже служите Вы-Знаете-Кому. А вот это уже напоминало завуалированную угрозу. - Служу? – эхом отозвался Гарри. - Мы не поддерживаем Темного Лорда, - Драко поспешил взять слово, пока Гарри, перед носом которого только что махнули красной тряпкой, не сорвался. Министр подобрал слишком неподходящее слово. - Мы ищем союзников для борьбы с обоими тиранами. И Гарри говорил, вы хотели бы сражаться с нами. Так вы хотите, Министр? Теперь Скримджер смотрел в глаза Малфоя, и Гарри нутром чувствовал, что взгляд у Драко из тех, что вынуждают людей опускать головы. Он вдруг расслабился. Драко давить умел, и делал это на зависть изящно. Скримджер покойник, он сделает все, что от него хотят, а в конце умрет, так и не получив обещанной помощи. Руфус не успел однозначно среагировать, но Драко не сомневался в нем, когда брал Поттера за руку и поворачивался спиной. - Мы поговорим, когда обвинения с меня будут сняты. Пара авроров, ожидавших за выходе из секции, где временно содержали заключенных, при их появлении напряглись, но, видимо, за их спинами Скримджер дал сигнал, и мужчины расступились, просверлив Драко ненавидящим, а Поттера любопытным взглядами. Гарри был почти счастлив. Они шли к выходу, а Малфой оставался Малфоем. Все закончилось. *** В атриуме Драко выбрал площадку для аппарирования вместо камина, и лишь избавившись от сопровождающих, рискнул посмотреть на Поттера. Гарри не понял, куда и почему их перенес Драко, но возражать, разумеется, не пытался. Главное, уже не в Министерстве. И только взгляды пересеклись, оба сделали рывок навстречу, почти сталкиваясь руками, лбами, носами. Малфой целовал напористо, удерживая Гарри за затылок, а тот в ответ больно кусал его губы. Было так пьяняще снова восстановить возможность чувствовать его на физическом уровне. Снова здесь, в кольце рук. Дыхание оседает теплом на губах. Стук сердца почти осязаем. Никаких угроз отправить в Азкабан. Никаких попыток сдохнуть. - Я рад, что ты жив, - в шепоте чувствовалась улыбка, хотя за фразой не скрывалось ничего смешного. Какое же нелепое слово, «рад». Оно не передает состояния даже частично. – Что сказал Снейп? Гарри покачал головой. К Мордреду Снейпа: он может стоять на ногах и думать трезво, значит, все отлично. - Не знаю. Но я здесь, так что давай сначала разберемся с более важным, - Гарри говорил, нахмурившись, правда надеясь, что Драко не станет развивать тему. Нет времени. Малфой пару секунд серьезно оценивал выражение его лица и глаз, а затем немного отстранился, соглашаясь сменить тему. - Ты ведь тоже понимаешь, что Скримджер не справится? Он уже растерял власть, Дамблдор сильнее. Быстро поднявшееся настроение стало так же быстро падать. Еще и вдруг налетевший февральский ветер пробрал до костей, и даже объятия Малфоя не спасали. Гарри непроизвольно содрогнулся, и Драко тут же вытащил палочку, окутывая согревающими чарами. Мантия Поттера лежала на его собственных плечах, насильно отданная еще в камере. - Не против прогуляться? – Малфой махнул рукой в сторону, но Гарри даже не взглянул. Ему было очень все равно, где находиться: завтра Драко могут объявить беглецом, и тогда возвращение в Хогвартс накроется. И в этом случае Слизерин придется эвакуировать, Гарри один в школе не останется, с ним уйдут еще и некоторые гриффиндорцы с Палумной, засветившиеся недавно в качестве его друзей-помощников. Среди родителей и в Министерстве поднимутся волнения, будут публикации в Пророке, сие явление потребуется как-то объяснять, всплывет факт противостояния между ними и Дамблдором, это тоже потребует комментариев, и Том точно взбесится необходимости срочно корректировать планы… Все непременно должно быть спокойно в эту последнюю неделю, никаких смут, никаких подозрений. - Что ты предлагаешь? - Я предлагаю идти завтра к Дамблдору и договариваться непосредственно с ним. Успевший сделать только пару шагов Поттер даже остановился. Либо у него случились слуховые галлюцинации, либо пребывание в заточении все-таки сказалось на умственном состоянии Малфоя. Драко опустил руку ему на спину, вынуждая не стоять на месте. - Ты ведь это несерьезно, - получилось сомнение пополам с надеждой. Но когда Драко не поспешил разъяснить, что имел в виду другое, Гарри хохотнул почти истерично. Не верилось, что после всего уже случившегося Малфой еще рассматривал вариант цивилизованного разговора с директором. - Хочешь угоститься ядовитыми лимонными дольками и чаем с веритасерумом?! - Спокойней, Гарри, - Драко пробежался ладонью по спине, поглаживая, успокаивая. Он более чем понимал такую эмоциональность, ему тоже, мягко говоря, идея не нравилась. Но в безвыходных ситуациях шли в ход крайние меры. - Не я первый, кто вступит в переговоры с врагом. - Да о чем с ним можно договариваться?! – Гарри в упор отказывался понимать. - Нам нужно перемирие. Финиш. Это звучало так абсурдно, что Гарри, разом потеряв весь запал, тихо рассмеялся, не понимая, кого именно из них двоих накрывает безумие. - У него мой крестный, помнишь? – произнести это оказалось тяжело, любое упоминание о случившемся с Сириусом било в самое уязвимое место. Точнее, оно и было одним сплошным уязвимым местом. Малфой вдруг заставил его повернуться, положив руки на плечи и заглядывая в глаза. Отчаяние он уловил слишком отчетливо. - Эй, я не предлагаю побрататься и забыть обиды, не думай глупости. Нам просто нужно поговорить, - делая акцент на каждом слове, Драко очень пытался добиться понимания. Гарри перевел дух. Он продолжал считать затею бредом сумасшедшего, но не мог отрицать, что вариант имел шанс на существование. Который скорее всего выйдет им боком, по его скромному мнению, но раз Драко не видел альтернативы… - Возьмешь меня с собой? Или намереваешься один отдуваться? - Как раз собирался позвать. Кидаться на опасность грудью больше по твоей части, а мне Герой в команде не повредит, - и Драко легко чмокнул его в губы, пытаясь вызвать улыбку. Гарри вздохнул. Настроения у него не прибавилось, но, вновь переплетая пальцы с Малфоем, он возобновил ходьбу. Только теперь Поттер соизволил осмотреться. Шуршащая под ногами пожухлая трава и до того намекала, что они где-то загородом, но только сейчас он понял, где именно. Четырехэтажный особняк с симметрично расположенными башнями, живой изгородью с подъездной дорожкой и прилегающей парковой зоной, не мог быть ничем, кроме как Малфой-менором. Гарри и Драко появились на вершине холма и теперь спускались; идти, навскидку, предстояло еще минут двадцать, но отсюда открывался отличный вид. С трех сторон особняк был окружен лесом, и только парадный вход имел расчищенную местность. Малфой-менор оказался большим и чопорно-пафосным, идеально подходящим Малфою, как и ожидалось. Но вовсе не внушительный вид имения занимал мысли Поттера, в данный момент он откровенно плевал, что его парень – страшно богатый чистокровный аристократ, полная его противоположность. Гарри не мог не думать о Дамблдоре – бесконечно, пуская мысли по кругу. Сжимая ладонь Драко, он все еще радовался мысли, что вообще может это делать. Его до сих пор до конца не отпустило. Все совершенно не было в порядке. И теперь, с каждым шагом, новым вдохом, новым движением Малфоя, на автомате подсказывающего, когда смотреть под ноги, Гарри все с большей осмысленностью возвращался к посетившей днем мысли. Не то чтобы он прямо много это обдумывал, но стоило только раз прикинуть, и теперь мысль настойчиво всплывала. Это было такое же безумие, как и все, что их теперь окружало. ⁃ Хочу спросить, - Гарри вздохнул, признавая мысленное поражение перед собой. - Помнишь, Том говорил про младшего супруга и ритуал? Что он имел в виду? Драко повернулся в неверии. Настала его очередь подозревать себя в слуховых галлюцинациях. Нет, вопрос более чем уместный и им действительно стоило рассмотреть такую возможность, но... Если Гарри не успел спросить у Грейнджер, а судя по формулировке вопроса так оно и было, только что он признался в теоретической готовности "стать его собственностью" - или как там описывал Том? В более жутких красках, чем это сделал их любимый Лорд, обрисовать брачный ритуал ну очень сложно. В действительности все не настолько плохо, но ведь Гарри заинтересовался даже худшей версией… Видимо, слишком выразительным оказался взгляд Драко, что Гарри, почувствовав неловкость, пояснил: ⁃ Я доверяю тебе. Малфой не менее удивленно хмыкнул. Даже принимая во внимание все, с чем они уже столкнулись и сколько раз он сам просил верить, для него это оставалось за гранью понимания. И в то же время льстило и грело душу невозможно. ⁃ Спасибо, - притянув за шею, ненадолго замер, прижавшись губами ко лбу, переваривая открытие. Он не думал, что когда-нибудь может удостоиться такого уровня доверия. Тем более - от Поттера, уже обжигавшегося и до сих пор слабо верящего в добродетель слизеринцев. И абсолютно верно поступавшего. Когда-то в другое время Драко мог бы задаться вопросом: а во имя какого Мордреда ему такой зашкаливающий объём ответственности? Чужое безраздельное доверие - не блажь, его надо оправдывать. Но стоя прямо сейчас, прижимая к себе человека, которого и раньше-то боялся потерять, Драко чувствовал, что скорее заставит планету вертеться в обратную сторону, чем подведёт Поттера. Снова. ⁃ Том говорил о браке. Есть ритуал, рассчитанный на однополые пары, ты станешь частью моего рода, Малфоем. И даже не на правах супруга, как моя мать, а, грубо, кем-то вроде брата, наша кровь и магия смешаются. Так что после моей смерти ты можешь стать новым лордом Малфоем по всем и магическим, и министерским законам, твои дети будут такими же Малфоями, как мои, в том числе по крови. Но взамен да, пока я жив, я буду твоим лордом, и мое слово для тебя - закон. Пожалуй, даже более строгий, чем для любого другого члена семьи. ⁃ Брак? – трудно было сказать, как Гарри отнесся к новости, в данный момент он мог рассматривать ритуал только как способ защититься. - То есть, с точки зрения закона, у нас будут те же права в отношении друг друга, что и у любых других супругов? Никто не посмеет выставить меня прочь, назвав чужим тебе человеком? ⁃ Да, - Драко слегка улыбнулся, слыша крайнее недовольство такой характеристикой, не скрытое ровным тоном. - Точно такие же права. У меня даже немного больше в отношении тебя. ⁃ Сможешь запрещать другим разговаривать со мной? - припомнил Гарри еще один момент из эмоциональной отповеди Тома. Драко замялся. ⁃ Технически - да. Но на практике, сомневаюсь, что в 20 веке кто-то ещё распоряжается младшими супругами как собственностью. Кажется, министерские законы это теперь запрещают... ⁃ Подожди, ты хочешь сказать, что этот ритуал распространен? - Конечно. Он имеет очень много сложных нюансов, о которых стоит знать и на которые не каждый согласится, но это остается единственным способом на полноценное супружество для пары мужчин или женщин. Нет, можно, конечно, заключить и обычный брак, просто получив регистрацию в Министерстве, но это, знаешь… как способ сказать: мы вместе, но это временно, найдем кого получше и разбежимся. Такое только магглорожденные практикуют, боясь слова «навсегда». Все магические браки нерушимы. Малфой говорил спокойно, почти лекторским тоном, который всегда увлекал Гарри. Он и в этот раз слушал с большим интересом, открывая для себя новый нюанс жизни в магическом мире, и только когда Малфой посмотрел ему в глаза, вспомнил, что речь идет не об абстрактных личностях, а о них самих. Это накладывало определенную неловкость, с отражением которой Гарри и посмотрел в ответ. - Что касается преимуществ брака, как и сказал Том, он даёт младшему супругу защиту рода старшего, тот становится недосягаем для большинства влияний извне. Никто не сможет настроить тебя против меня, используя зелья, чары или даже Imperio. Это как… - Как будто я твоя собственность, которой можешь распоряжаться только ты. Драко поморщился. Он очень не хотел прибегать к описанию Тома, но Гарри раз за разом его цитировал. - И за которую я несу ответственность, да. В случае любого происшествия с тобой, если ты человека убьешь, например, тогда обвинение будет предъявлено мне. Магия гарантирует, что младший не может противиться приказу старшего супруга, так что мне еще придется доказать, что это не я распорядился. - А если ты притащишь меня в Мунго и велишь отрезать мне яйца, мое мнение также не будет играть роли? – ядовито и с изрядной долей агрессии уточнил Гарри, тут же заставляя себя глубоко дышать. Он понимал, что выворачивает слова Драко, и вовсе не злился на него, просто услышанное ему крайне не нравилось. – Извини. Я просто не понимаю, что за средневековые условия. - Так ритуал и был создан в средневековье. Тогда чистокровные рода так переживали за свои тайны и наследие, что разделить это с чужаком не получив гарантий никто бы не рискнул. Ритуал дает младшему супругу слишком много прав, он может избавиться от мужа и стать новым лордом, эти ограничения призваны обезопасить принимающую сторону. Тогда это не казалось варварством, жены вообще, по сути, не имели прав, а ритуал ставил младшего супруга на одну с ними ступень, только если положение женщин закреплялось нормами, то положение младшего супруга – магией. Гарри потер виски. Как бы там ни было столетия назад, сейчас такой ритуал следовало приравнивать к добровольному отказу от собственных прав. - Что еще важно. Род Поттеров не слабый, но Малфои сильнее, и поскольку мой дом будет доминантным, ты тоже станешь сильнее магически, может зрение исправиться… - Драко говорил и понимал, что Поттер слушает его в пол уха, все еще зацикленный на превращении в вещь. В целом, Риддл так и сказал, и Гарри представлял это себе чем-то вроде вассального соглашения или чего-то такого, но никак не супружество. Такие добавки к браку были слишком отвратительны. Драко вздохнул и положил ладони ему на шею, приближаясь совсем близко и вынуждая смотреть в глаза. - Ты ведь понимаешь, что все это можно использовать как против тебя, так и в твою защиту? Никто на свете не сможет добраться до тебя, минуя меня. Драко Малфой. Гарри ненавидел его, презирал его, радовался его неудачам. Сколько времени прошло с тех пор, как он рассмеялся бы, предложи ему кто просто последовать его совету, принять что-то из рук? Вечность? Или каких-то десять месяцев? А теперь речь шла о полном вверении жизни, а в голову лезли только глупости о добровольно вручённом ноже и вере, что его не воткнут в спину. Гарри не мог отрицать, что боялся. Но боялся не Малфоя, а вновь потерять едва обретенную свободу. Он боялся зависимости, тем более - такой тотальной. Но если выбор действительно стоял между Дамблдором и Драко, то тут все очевидно. А Малфой смотрел в задумчивое лицо Поттера и понимал, что начал совершенно не с того конца. Он давно решил, что Гарри должен стать его мужем, а теперь расплывчатое «когда-нибудь» превратилось в «сейчас». Драко хотел этого сейчас. И не потому, что брак обеспечивал им хорошую защиту, а по той же причине, почему женились большинство людей. Не из-за магии, не из-за законов, не из-за Дамблдора. Несколько дней назад он качал на руках полумертвое тело, и следующий такой раз, о котором так беспечно и так проницательно заикался Поттер, он мог просто не пережить без серьезных повреждений для психики. Брак казался последней возможностью привязать Поттера к себе, обеспечив друг другу хоть какие-то гарантии, какую-то надежность. Именно это Драко должен был объяснить в первую очередь, потому что теперь Гарри уговаривал себя смириться с кощунственными для него сторонами ритуала и совершенно не рассматривал его как способ узаконивания их отношений. До имения добрались в молчании. Малфой тихо извинился, пообещав провести экскурсию как-нибудь в следующий раз, да Гарри и не имел желания вертеть головой по сторонам. Тем более, что все вокруг было погружено в темноту, и он успел заметить только как массивные железные ворота превратились в туман, когда они их пересекали, а высокие главные двери открылись перед Драко сами собой. И лишь оказавшись в спальне Малфоя, Гарри мимолетно огляделся. Просторная комната была оформлена в черно-серых тонах, и стиль настолько соответствовал Драко, что Гарри сразу ощутил себя в своей тарелке. Пока хозяин переодевался, он лежал на его кровати и рассматривал узор на шторе. Мысли текли лениво, не цепляясь ни за что конкретное, но общее настроение было отвратительным. - Ну и когда мы это сделаем? - А кто сказал, что мы это сделаем? Гарри резко сел, с непониманием глядя на Малфоя, передающего домовихе грязные вещи. Тот выглядел абсолютно невозмутимым, но долго мучить Гарри неизвестностью не стал, сразу принимаясь объяснять. - Ты знаешь, что я серьезно отношусь ко всему, что касается моего рода. И уж выбор спутника жизни я бы делал со всей ответственностью. Никакие обстоятельства не вынудили бы меня связать себя с неугодным человеком, ты понимаешь это? Тот факт, что я делаю тебе предложение, говорит о моей предельной серьезности. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем. И жду от тебя такого же ответственного решения. А защита от Дамблдора – это в нашем случае бонус, а не самоцель. Гарри смотрел на Малфоя широко распахнутыми глазами. Ему только что сделали предложение? Настоящее? Что Гарри думал о браке с Драко как о… браке? Он никогда – никогда – даже не рассматривал такую возможность. Отчасти, потому что в принципе запрещал себе думать о будущем, опасаясь, что его просто не будет, отчасти, потому что не считал ранее возможным браки между мужчинами. В вопросах семейной жизни, тем более в магическом мире, Гарри совершенно не разбирался. Но если какие-то смутные представления все же имелись, то в отношении Малфоя это, наверно, скорее напоминало партнерское сожительство. В то время как брак… Мысли разбегались, Гарри не мог сосредоточиться. Что он знал – идея полноценной семьи ему невозможно желанна, а Драко он давно считал своей семьей. Брак – это регистрация отношений, официальный способ заявить, подтвердить серьезность и связать себя с избранником. А магические браки нерушимы. Гарри однажды хотел бы заключить брак с близким человеком, и тот факт, что Драко разделял его желание, приятно грел. Возможно, не прямо сейчас, но Гарри с удовольствием дал бы согласие – может быть, когда они выпустились бы из Хогвартса. Но думать о браке сейчас, тем более о таком браке… Он не был готов. И не думал, что когда-нибудь будет готов. Специфические «нюансы» слишком отвратительны, чтобы Гарри когда-то мог этого захотеть. Он тряхнул головой. Молчание затягивалось, и чем дольше на него смотрел Драко в ожидании реакции, тем более сконфуженно чувствовал себя Поттер. - Ответственное решение? – Гарри прочистил горло, начиная озвучивать, пока и без того говорящая тишина не дала окончательный ответ за него. – Как ты себе это представляешь? Думаешь, мы можем позволить себе мой отказ? - Я хочу знать, как ты относишься к предложению выйти за меня замуж, - попытка увильнуть Малфоя не устроила, он надавил в лоб, и его серьезный взгляд привел Гарри в отчаяние. Он понятие не имел, что отвечать. Драко проводил параллель между браком и ритуалом, для него это одно и то же, он вырос с подобным представлением о супружестве, когда для Гарри это – абсолютно разное. Он мог хотеть брака и ненавидеть суть ритуала. Он мог соглашаться на ритуал ради защиты и желать повременить с супружеством. Резко проведя руками по лицу в попытке снять напряжение, Гарри постарался собраться с мыслями. Малфой продолжал стоять перед ним с застывшей маской на лице, скрывающей все его мысли. Ситуация чертовски напрягала. И Поттер сделал единственное, что мог: он встал, быстро сократил расстояние и, обхватив ладонями шею, поднялся на носочки, чтобы коснуться лба Малфоя своим. Голос понизился до проникновенного шепота, Гарри очень надеялся, что у него хватит красноречия объяснить, а Драко согласится его понять. - Очень прошу, не расцени это как нежелание быть с тобой. Я очень хочу, ты очень мне нужен! И ты знаешь, что для меня значит семья. Но я не… - Подожди, - Драко оборвал грубовато, и у Гарри екнуло сердце. – Подожди, не надо сейчас. Думаю, еще один день мы продержимся. Подумай и разберись в себе. Больше узнай о ритуале. Дашь мне взвешенный ответ завтра вечером. Руки легли ему на спину, и Гарри смог расслабиться: Драко не злился. Мерлин, спасибо! Соглашаясь подумать, Гарри знал, что ему необходимо время унять волнение. Но в то же время он не считал, что новая информация изменит его мысли. Пожалуй, время нужно, чтобы сформулировать все это и нормально донести Драко. Обижать его не хотелось, а еще больше не хотелось все испортить. И при этом Поттер понятия не имел, чем закончится завтрашний вечер. Помолвкой? Свадьбой? Ссорой со взаимными обидами? Расставанием?..