Сожми в ладони время

Узнать, как всё начиналось, ещё страшней, чем знать, как всё закончилось… (c)Техасская резня бензопилой: Начало

Конечно, любой ведь согласится, что самый прекрасный способ начать день – это устроить чаепитие с врагом. Гарри в упор смотрел на Дамблдора. Хотя время было раннее, директор выглядел так, будто парни нагрянули к нему в полдень – полностью одет и совсем не сонный. Учитывая, что до начала завтрака оставалось еще полтора часа, Гарри бы даже решил, что тот не ложился спать вовсе, если бы режим старика его хоть сколько-то волновал. В соседнем кресле, придвинутом так близко, что при желании Гарри смог бы коснуться лежащей на подлокотнике руки, сидел Драко. В отличие от директора, выглядел он так себе, поскольку арест ничего не изменил в его распорядке дня: наскоро обсудив с Гарри положение дел в Хогвартсе, он отправился к Тому. Гарри хотелось смеяться - свет клином сошелся на Риддле. А Малфоя спасали только давно в совершенстве освоенные косметические чары. - Так, говорите, вас оправдали, мистер Малфой? – директор приветливо улыбался, мастерски не замечая тяжелых взглядов. Драко ничего еще не говорил. - Вроде того. Оправдают, когда начнется рабочий день. - И вы, значит, хотите вернуться к обучению в Хогвартсе? – вопрос с утверждающей интонацией. - Мистер Малфой, к сожалению, я не могу допустить вас до занятий, пока не будет подтверждена безопасность других студентов в вашем присутствии. А это может сделать только суд, если вынесет оправдательный приговор. Возвращайтесь после заседания, и я с удовольствием восстановлю вас в качестве студента. Гарри, не сдержавшись, негромко хохотнул. И Дамблдор, и Драко посмотрели на него. - Давайте начистоту, профессор, - Поттер знал, что Драко тоже предпочел бы это долгое кружение вокруг сути, но его потряхивало от лицемерия. Как будто никто на самом деле не понимал, о чем они здесь говорят. И сидеть в этом малоприветливом кабинете пол дня? Увольте. - Вы не вернёте контроль над Слизерином в отсутствии Малфоя. Как долго слизеринцы могут оставаться запертыми в подземельях? Ещё день? Два? Попечительский совет вот-вот узнает о сложившейся ситуации. И поскольку речь идёт о родителях слизеринцев, то есть о чистокровных, которые и прежде вас недолюбливали... - Гарри пытается сказать, что мы хотим договориться. Скандал в прессе не нужен никому. Выражение глаз старика слегка изменилось, утратив безобидный блеск. Из голоса также исчезли добродушные, извиняющиеся нотки. Следуя просьбе Гарри, Альбус избавился от части наигранности. - Вы - Пожиратель смерти, мистер Малфой, - припечатал директор так, будто Драко должно было быть за это стыдно. - Из достоверных источников мне известно, что это уже подтвердили. И после обнародования доказательств в суде вас ждёт пожизненное заключение в Азкабане, поскольку поцелуй Дементора не применяется к несовершеннолетним. И тот факт, что вы сидите в моем кресле, а не находитесь под наблюдением Авроров, полагаю, объясняется вашим давлением на Министра. И я вынужден разочаровать: Скримджер мало чем поможет, при всём желании. Вы сами знаете, что проиграли, так не тяните за собой Гарри, мистер Малфой. Его имя пока не прочно вплетено в вашу историю, и мне самому не хотелось бы, чтобы это изменилось. Вернитесь в Аврорат, и все останется, как и должно быть. Гарри прикрыл глаза и покачал головой. А вот и до угроз добрались. Драко подался вперёд, глядя прямо в старческие голубые глаза. ⁃ Его вы получите только. Через мой. Труп. В кабинете ощутимо повеяло холодом. Несколько секунд Дамблдор и Малфой прямо смотрели друг на друга. Директор не изменился в лице и, разумеется, не собирался говорить этого вслух, но они легко уловили его посыл о том, что наличие чьего бы то ни было трупа несложно устроить. Гарри передернуло. - Его арест ничего вам не даст, профессор, - упрямо повторил Поттер, в этот момент, кажется, больше Малфоя надеясь, что убедить старика получится. - Вы и сами понимаете, что в Азкабан он не отправится. А я не останусь в Хогвартсе без него. Не могу этого гарантировать, но, по всей вероятности, после нашего отбытия вы недосчитаетесь части старшекурсников и всего факультета Слизерин. Хогвартс – последнее место, куда война не добралась, неужели вы хотите это изменить? И только потому, что вам не нравится Драко. Дамблдор молчал. Гарри сам слышал в своих словах резон; Хогвартс должен оставаться оплотом надежности и стабильности. Это то, на чем держится вера магического мира, это – дети. - Давайте сделаем вид, что ничего не было? – предложил Драко, логично продолжая слова Гарри. - Я сделаю вид, что вы не подставляли меня в покушении на мисс Кроуфорд. Вы сделаете вид, что я не поджигал Больничное крыло. Поттер сделает вид, что в стенах замка он не подвергался многократным покушениям. Восстановим в Хогвартсе порядок – слизеринцы начнут ходить на занятия, мы будем ходить на занятия… - Мистер Поттер будет проводить время в собственной гостиной и вспомнит, что его спальня находится не в подземельях? – продолжил директор без улыбки, но с оттенком иронии. - А также, что за вами обоими числятся отработки, месяц у Гарри и… - Нет, отработки – это лишнее. Их назначили за пропуски и неприемлемое поведение, вызванное небезызвестными нам всем событиями – ну, там, неприятностями в совятне, проблемами Блека, недоразумением с приворотным зельем… Гарри едва удержался от фырканья. «Неприятности», «недоразумение» - да Драко мог бы получить премию «преуменьшение года». Директор не стал возражать. Он выглядел склонным принять предложение. Оговаривались детали. - Поскольку администрация школы более не может полагаться на вас, мистер Малфой, из-за учиненных вами беспорядков, я думаю, было бы разумно с вашей стороны отказаться от значка старосты. Драко приятно улыбнулся. - Разумеется. Как только кто-то из моих однокурсников проявит желание занять мое место, я сразу передам ему значок. - Будто найдутся в Слизерине самоубийцы. Директор долго молчал, задумчиво рассматривая Малфоя, не спеша ни продолжать обсуждение, ни отпускать их, чем ощутимо действовал на нервы Поттеру и раздражал Малфоя. Оба шли сюда с готовностью отражать ментальные атаки и с боем добиваться перемирия, убеждая имеющего преимущество старика в его необходимости, но имели какую-то игру в поддавки. Складывалось ощущение, что директор был доволен не меньше их. - Кем ты сам себя считаешь, Драко? – совсем тихо обратился директор, и от этого фривольного «Драко» Гарри, казалось, передернуло даже сильнее, чем самого Малфоя. – Военачальником? Советником? Может быть, приемником? Ты должен знать, что Волндеморт уже использовал эту схему с твоим отцом, когда выманивал его из-под влияния Абрахаса. А где теперь Люциус? – Дамблдор сокрушенно покачал головой, выглядя по-настоящему расстроенным на фоне застывшего без единого проблеска эмоций Малфоя. - Я никому не желаю зла, Драко. Даже Тому. Никто так сильно не хочет, чтобы война закончилась, как этого желаю я. И ради победы приходится иногда поступаться принципами, - директор посмотрел на хмурого Гарри, и в светлые голубых глазах читалось искреннее раскаяние, – Прости меня, мой мальчик, я не хотел, чтобы все так далеко зашло. Но теперь ты видишь, насколько твоя поддержка, твое мнение весомо в глазах несведущих людей. Это было очень несправедливо и, возможно, даже жестоко, но мне виделось единственным способом спасти тебя. Надеюсь, ты поймешь это не слишком поздно. - Не надо, директор, вы делали это не ради меня, - тихо отозвался побледневший Поттер. Он знал, что отвечать не стоило вовсе, но каждое слово Дамблдора отдавалось болезненным звоном в голове. - Ради всех нас, Гарри, - директор грустно улыбнулся и перевел взгляд на Драко. - Хотя светлой стороне не выгодно, чтобы вы, мистер Малфой, продолжали влиять на Гарри идеями Тома, я разрешу вам остаться в Хогвартсе. Потому что вы нужны своим сокурсникам. И потому что это последнее место, где вы сможете спрятаться, когда Том решит, что посредник между ним и Гарри ему больше не нужен. Драко держать лицо было проще, и он умело пропустил мимо ушей попытку зародить в нем сомнение, вместо этого дежурно улыбнувшись. - Рад, что мы поговорили, профессор, - он встал и протянул руку Гарри. – Если вы не против, мы пойдем, Поттеру еще нужно забрать вещи из моей комнаты. Гарри встал следом, чувствуя облегчение от возможности покинуть этот кабинет, но уже у самой двери оглянулся. Слова директора оставили неясный осадок, не то чтобы Гарри собирался прощать его, но сейчас вспомнил, почему столько лет слепо следовал за этим человеком. Директор всегда верил в то, что говорил. И его идея всеобщего блага… она заразительна. Понимать бы еще, в чем это благо состоит. Гарри давно запутался, где черное, а где – белое. А директор считал, что как мудрый, опытный и дальновидный, имеет право навязывать свое мнение. Любыми способами. *** Абстрагироваться от проникновенной речи и сосредоточиться только на первой части разговора Гарри смог, только когда они уже были в подземельях, преодолев защитный барьер. - Он остался доволен. Ты видел? Дамблдор доволен. Только я думаю, что его довольство это повод для паники? Он точно что-то задумал. - Разумеется, - фыркнул Малфоя, тоже мысленно анализировавший результаты встречи. - И мы что-то задумали, разве нет? Может быть, я ошибаюсь, но мне показалось, Дамблдор не хочет, чтобы ты покидал Хогвартс. Если это так, он не станет предпринимать ничего радикального, чтобы не спугнуть. Нам всем нужно время на подготовку. Разумеется, и он, и мы, будем сохранять осмотрительность, но согласись, лучше ожидать удара в спину, чем ожидать и получать его. Разница между ним и нами в том, что мы подготовимся быстрее. Гарри помолчал, обдумывая. Его все равно продолжало преследовать ощущение, что сегодня они сыграли директору на руку, и в этом нет решительно ничего хорошего. - Знаешь, если ему нужно мое присутствие, то он приложил массу усилий, чтобы у меня возникло желание сбежать, - буркнул Гарри, хмурясь. Малфой пожал плечами. - Надежнее держать человека крепко в руках, чем надеется, что ему не взбредет что-то в голову. Гарри бросил косой взгляд, задаваясь вопросом, говорил ли Драко только о директоре. - Что у нас теперь на повестке дня? – вздохнув, сменил он тему. Драко переместил руку ему на плечо, притягивая поближе, и тоже перевел дух. - Твое здоровье. Блек. Мордред знает, куда провалившийся Забини. Шпионы Дамблдора. Подготовка к Министерству… - Ясно. То есть, отдыхать в гробу будем. Драко вдруг притормозил. Обернувшись через плечо, он заставил Гарри внутренне подобраться в ожидании очередной неприятности, но не успел он спросить, как больно ударился лопатками о стену. Малфой заслонил собой все пространство, так что Гарри даже не сразу понял, что его не закрывают собой, а всего лишь лапают. - Ну, не здесь же, - Гарри отвернулся, прикрывая глаза от внезапных приятных ощущений. Открытая шея оказалась аккурат перед Малфоем, и тот с удовольствием впился в нее губами, оставляя пятно. Он так крепко вжимался бедрами в пах Поттера, что исключал любую попытку к побегу. - Почему? О нас теперь только магглы не знают, - будоражащий шепот совпал с движением руки, проникающей под мантию, отработанным движением исчезла из брюк рубашка, и обнаженной поясницы коснулись горячие, в кои-то веки, пальцы. Гарри выгнулся, открываясь, отзываясь, а Малфой, не переставая ласкать укромное местечко, вклинился коленом между ног и тут же поднялся выше, надавливая так сильно, что Гарри пришлось встать на цыпочки в попытке избежать болезненного удовольствия. Разумеется, тщетно. Малфой давил на пах слишком приятно; в такие моменты разница в росте доставляла особое удовольствие. Гарри действительно не хотел прерывать это. Он успел соскучиться по таким прикосновениям – последняя неделя не способствовала наличию хоть какого-то возбуждения. Но теперь, когда наметилось что-то вроде возможности передохнуть, так хотелось отвести душу. Расслабиться. Гарри уступил, прикрывая глаза и ловя любимые губы. Они целовались упоенно, и ни один ни за что не услышал бы звук приближающихся шагов, если бы невольный свидетель сам себя не выдал: - Малфой? Поттер? Барьер сняли? – что-то такое мелькало в глазах Трейси Девис, в упор смотревшей на Малфоя, что затмевало собой даже радость от вновь обретенной свободы. Но Гарри не понимал, что это, и не имел ни малейшего желания гадать. В данный момент его больше занимал тот факт, что их застукали, и он не мог определиться, смущен он или раздражен. Малфой медленно убрал руку с его талии и поправил мантию, возвращая Гарри пристойный вид. Сделав шаг назад, он перехватил его пальцы и потянул за собой, на ходу бросая: - Да, сняли, можешь передать остальным, что все в порядке. *** Панси появилась не вовремя. Совсем. Но немая сцена, когда все смотрели друг на друга, продлилась не дольше пяти секунд, а затем Паркинсон вошла внутрь и села в кресло, нисколько не смутившаяся. Она недвусмысленно давала понять, что никуда уходить не собирается и парням придется прерваться. Из вежливости, если о ней еще уместно говорить, она только отвернулась, позволяя одеться. И Гарри, и Драко тихо посмеивались от наглости подруги, возвращая на взмокшие тела брюки, но при этом были не способны злиться. Не сейчас. - Иди сюда, - позвал Драко, и Паркинсон встала так быстро, с готовностью шагая в объятия лучшего друга. Оба замерли на целую минуту, не двигаясь, не разговаривая. От обнаженного тела Драко шел жар, и Панси обнимала его так крепко, вжимаясь грудью, цепляясь за спину, утыкаясь носом в плечо. Ее немного, совсем чуточку, потряхивало. В какой-то момент, повернув голову, Панси протянула руку, подзывая успевшего надеть рубашку Поттера. Тот послушно подошел и оказался утянут в коллективное объятие, рука Драко переместилась ему на спину, а Панси поставила подбородок на плечо. Не самая устойчивая поза, но не плевать ли? - Ну, ты еще разревись, - с доброй насмешкой прошептал Драко, возвращая подругу в тонус, и, коротко поцеловав в макушку, отстранился. Гарри погладил тонкую спину, дожидаясь, когда Панси поднимет голову. Тишина звучала словами, и каждый понимал, что спровоцировало эти нежности и зачем они были нужны. - А может, выпьем? – вдруг предложил Гарри, оборачиваясь к Малфою, отправившемуся одеваться. - Сейчас утро, Поттер, - насмешливо фыркнула Панси и расслабленно упала назад в кресло. - И мы должны быть на завтраке, - напомнил Драко из спальни, и первая инициатива Поттера напиться накрылась весом обстоятельств. *** А в Большом зале все было как всегда. Настолько обыденно, что даже выбивало из колеи: как же так, целый факультет отсутствовал несколько дней, едва не случился большой скандал, а где-то за кулисами ставки были и того выше. Но нет, четыре факультета завтракали как обычно громко, делились новостями, сплетнями, обсуждали прессу. Из отличий только факт, что главным поводом для разговоров был факультет Слизерин, но и ему уделяли внимания не больше, чем отставке Корнелиуса Фаджа – сегодня поговорили, через неделю забыли. Самой будоражащей и обсуждаемой темой по-прежнему оставалась пара Поттера и Малфоя, Мерлин бы благословил этих обожающих сплетни подростков. Директор за завтраком отсутствовал, создавая лишний соблазн сделать отступление от школьных обычаев, которых они только пообещали придерживаться. Не то чтобы это было запрещено – есть за чужим столом, но как-то такое редко случалось, студенты подсаживались друг к другу поговорить, и уж совсем редко так поступали воспитанники «враждующих факультетов». Но Дамблдора не было, а слизеринцы смотрели на своего Принца слишком жадно, так что на минутку приземлившись рядом с Гермионой и Невиллом, Гарри все же пересел к своему парню за слизеринский стол. Драко ел вяло, больше внимания уделяя крепкому кофе, а Гарри поесть просто не дали возможности: слизеринцы сыпали вопросами, предположительно адресованными Малфою, но отвечать на которые отчего-то приходилось Поттеру. А рассказать было что – и лучше это сделает один из них, чем те сами додумают. Нелепых слухов и домыслов в Хогвартсе и за его пределами и так ходило слишком много. - Что известно о Забини? – в какой-то момент вклинился Драко, опередив Дафну с очередным вопросом. Гарри мимоходом сжал его колено в благодарность и с большим вниманием всмотрелся в лица слизеринцев; судьба главного школьного сплетника его также очень интересовала. - Я могу разузнать, может кто-то из студентов видел Блейза в день твоего ареста, - предложила Дафна, когда никто больше не нашелся с ответом. - Или в Аврорате что-то об этом знают, - Панси постаралась говорить не слишком очевидно, намекая связаться с Нотвером. – Хотя логичнее всего искать Забини… - У Дамблдора, да, - закончил за нее Гарри. Здесь они тоже знали, с кем нужно связаться, чтобы проверить. Но вряд ли у Люпина было время вникать во все дела директора, когда на нем висела жизнь друга. - У Забини ведь есть связь с кем-то из людей директора, спросите у его шпиона, - Гарри, Драко и Панси удивленно посмотрели на вяло жующую Дэвис. – Что? Он не говорил мне, я предполагаю. - Даже если так, как ты рассчитываешь выяснить, с кем именно он связывался? - здесь у Трейси идей не нашлось, и Драко отмел ее предложение. – Авроратом я займусь, о причастности Дамблдора тоже попробуем что-нибудь выяснить, Дафна поспрашивает в Хогвартсе. Только, пожалуйста, не слишком явно, ладно? Если сегодня ничего не выясним, завтра будем во всеуслышание бить тревогу о его исчезновении. И кто-нибудь, напишите его матери, убедитесь, что он не сбежал домой. Драко попытался встать, закончив завтрак, но Гарри так крепко вцепился в его бедро, удерживая, что тот даже поморщился от боли. Недоуменно повернувшись, он обратил внимание на затаившего дыхание Поттера, уставившегося куда-то в сторону гриффиндорского стола. - Симус, - выдавил Гарри несколько секунд спустя, начиная усиленно дышать через нос. Драко напрягся. - И? – тон заметно похолодел. - Я не уверен, но… Я хочу поговорить с ним и… - Гарри обернулся, вновь невольно разыскивая глазами Финнигана. Стоило ему обнаружить не слишком радостного парня, он почувствовал, что и так ускорившее свой бег сердце готово выпрыгнуть из груди. Внутри разливалось приятное тепло. Пару раз тряхнув головой, силясь прогнать наваждение, Гарри с очевидным усилием заставил себя отвернуться. - Я хочу к нему… - почти простонал он, понимая, как это звучит, особенно учитывая, кому он это говорил. Малфой смотрел несколько секунд, никак не демонстрируя свое отношение, и Гарри слегка побаивался реакции. Но вот Драко поднял руку, легко коснулся его щеки большим пальцем в невесомой ласке, сместился к линии челюсти, оглаживая, очерчивая, и, остановившись у подбородка, удерживая, вдруг настойчиво приблизился. Отвлекая, заявляя права и устраивая целое шоу для всего Большого зала. Уже спустя пару секунд где-то послышался свист, и Гарри испуганно дернулся прочь. Тщетно. Малфой целовал глубоко и властно. Рука переместилась с лица на затылок, продолжая удерживать, другая опустилась на ногу и тут же устремилась к внутренней стороне бедра, вынуждая инстинктивно раздвинуть колени. Гарри увлекся, напрочь забывая о Финнигане и целом зале свидетелей; благодаря подруге, они так и не смогли сбросить напряжение, теперь тело реагировало определенным образом на минимум прикосновений. Прием Малфоя сработал. - Мистер Поттер, вы столом не ошиблись? Ровный голос Макгонагал, звучавший совсем рядом, имел охлаждающий эффект. Напоследок больно укусив за губу, Драко отстранился и, только убедившись в наличии у Поттера смущения и отсутствии интереса к какому-нибудь Финнигану, обратил внимание на декана Гриффиндора. - Все в порядке, профессор, мы уже уходим, - Гарри опередил Малфоя, сжимая под столом его ладонь, застывшую опасно близко к паху, и встал первым. Не отпуская чужие пальцы и стараясь особо не смотреть по сторонам, он почти выбежал из Большого зала. С одной стороны, было крайне неловко за этот демонстративный поцелуй, а с другой он был безумно благодарен Драко, потому что за свою реакцию на Симуса было стыдно еще больше. Едва они оказались в холле, Драко круто обернулся, почти нос к носу сталкиваясь со спешащей за ними старшей Гринграсс. Дафна тут же вскинула перед собой руки в останавливающем жесте. - Я не знаю, что сейчас произошло, честно, - отрапортовала она еще до вопроса, глядя на парней большими глазами. Сидя совсем близко к паре, она имела возможность слышать их диалог и знала, кому Малфой станет задавать вопросы в первую очередь. – Наверное, противоядие подействовало не до конца. Я не знаю, это… Ему точно дали модификацию классической амортенции, но, возможно, это авторское изобретение, а не одно из уже запатентованных. Следовательно, и противоядие могло быть не совсем такое… - Ты вообще пил противоядие? – обратился Драко к Поттеру и тот красноречиво вскинул брови. Нашел, кого спрашивать. - В любом случае, вам лучше поискать запасной вариант. - Я знаю только одного мастера, способного изобрести новое зелье, - Гарри поджал губы. Его совсем не радовала собственная одержимость светловолосым ирландцем. - Ритуал тоже сработает, - бросил Драко как бы между прочим, но Гарри видел его нежелание касаться этой темы. – Поттер, с этим пора заканчивать. Мы сейчас же отправимся в Малфой-менор, пусть мой колдомедик с тобой что-то решает. - А как же Дамблдор? - Поможешь нам? – Гринграсс, растерявшись под требовательным взглядом, сначала пожала плечами, а затем сразу кивнула. – Идите с Панси в мою комнату, там есть оборотное зелье и вот, - Драко дернул за волосы не успевшего среагировать Поттера и ссыпал несколько в подставленную ладошку, - Посидите где-нибудь в библиотеке, мы вернемся через полтора часа. - Думаешь, нужно ради полутора часов так заморачиваться? – Гарри удивился. - Мы обещали играть по правилам, значит, чтобы не накликать лишних неприятностей, играем по правилам. Или хотя бы делаем вид. Вон и Паркинсон идет, - от дверей в Большой зал к ним действительно спешила Панси. Когда обе девушки после короткого разговора, повторяющего уже сказанное Драко, скрылись в подземельях, Гарри достал мантию-невидимку. И не надел ее. – Что не так? - Все так, просто… - слегка замявшись, Поттер красноречиво поправил брюки. – Я жуть, как хочу. Это было забавно и совершенно не смешно одновременно. Молча, взяв из рук Гарри мантию, Драко накинул ее на плечи, скрываясь, пока поблизости никто не ходил. И когда с виду в холле никого не осталось, притянул Поттера за талию и снова поцеловал так, что подкашивались колени от желания. Гарри тихо застонал, опуская руки на ягодицы Драко и крепко вжимаясь. Член стоял. А где-то позади, приближаясь, снова звучали голоса закончивших завтракать студентов. *** Колиман и Поттер беседовали уже не меньше получаса, периодически махая палочками и производя какие-то манипуляции со странными артефактами. Малфой подпирал косяк, не вмешиваясь и не комментируя, хотя Гарри, если бы рискнул обернуться, по одному выражению глаз смог бы понять, что тот думал о его манере не придавать значения и, более того, скрывать систематические проблемы со здоровьем. Гарри чувствовал этот взгляд затылком и потому не поворачивался. Он знал, что был не прав, но если они с Драко начнут это сейчас обсуждать, до причин этих проблем могут сегодня так и не докопаться. - Ну, что там, док? – Драко все же вошел в комнату, когда колдомедик стал складывать свои приспособления в принесенный сундук. Остановившись за диваном, он опустил руки на плечи Поттера, чувствуя, как тот напряжен. Он и сам ощутимо нервничал – описанные Гарри симптомы пугали не на шутку. С таким букетом в Мунго впору прописаться. - Ничего нового, лорд Малфой, диагноз я ставлю тот же, что и два месяца назад – магическое истощение. Магия мистера Поттера постоянно расходуется, и так быстро, что не успевает восстанавливаться, таким образом, часто застывая на одном, близком к нулевому, уровню. Отсюда логично, что многие используемые заклинания не срабатывают правильно. Приступы слабости возникают из-за неспособности организма прийти в норму. Обычно, когда мы спим или просто отдыхаем, способности к магии восстанавливаются пропорционально общим силам, поэтому у магов нет лимита на использование заклинаний. Мы колдуем, пока не устанем, потому что магия и физическое состояние для нас единое. В случае мистера Поттера, он стабильно чувствует себя не в лучшей форме, потому что постоянно, так сказать, колдует. Даже во сне. Гарри растерянно молчал. Он был уверен, что дело в болезни, но как он мог «постоянно колдовать», если в последнее время не колдовал вообще? Роль экзаменатора взял на себя Малфой, не удовлетворенный объяснениями колдомедика. - И как насчет последствий? Причин? Рекомендаций? - Последствия плачевные. Судя по тому, что приступы становятся сильнее, тело мистера Поттера на грани. Дополнительным толчком, несомненно, послужила его недавняя, кхм, болезнь. Теперь, либо его организм вовсе потеряет способность восстанавливать магию и, так скажем, «откажется» от нее, тогда мистер Поттер станет сквибом. Либо, - Колиман перевел взгляд на Гарри, - либо не «откажется», и тогда тело не выдержит нагрузки, органы начнут отказывать. Хорошо, если первым будет сердце, тогда вы умрете безболезненно. Гарри нервно хохотнул, поймав вдруг совершенно неуместное веселье, и Малфой обошел кресло, присаживаясь на подлокотник и обнимая Гарри за плечи. - В качестве причины в прошлый раз я назвал стресс, потому что вы отрицали причастность к темномагическим ритуалам. Стресс действительно может вызвать скачки, неконтролируемые выбросы или, наоборот, временное исчезновение способностей к магии. Но это не ваш случай. Ваша магия на что-то расходуется. И моя рекомендация проста – прекратить, что бы вы ни делали, и много отдыхать. Хорошо питаться, вдоволь спать и исключить физические нагрузки вместе с волнениями. - Прекратить? Но что прекращать, если я ничего не делаю?! – возмутился Гарри, запуская пятерню в волосы и несильно дергая в попытках срочно вспомнить, в какое дерьмо он мог вляпаться и забыть. Малфой соображал быстрее. - Может ли такое быть, что ритуал проводят, используя его как источник энергии, но без его ведома? - Я колдомедик, а не сотрудник Отдела Тайн, лорд Малфой. Я не знаю. Но вот вы просили меня помочь со зрением вашего друга, и это я могу, - Колиман проворно повернулся, снова возвращая внимание своему сундуку, вытащил оттуда несколько склянок, что-то с чем-то смешал, разлил по бутылочкам, затем трансфигурировал из кусочка ваты небольшую шкатулку и, сложив все туда, вновь повернулся к парням. – Зелье пить раз в сутки в течение шести дней, раствор закапывать в глаза утром и вечером десять дней, улучшения будут заметны уже через трое суток. Колдомедик протянул шкатулку Малфою, затем Поттеру, и когда никто не принял в руки, поставил на стол. На фоне скорой смерти зрение представлялось наименьшей из проблем, решение которой ничего не меняло. - Сколько у нас времени, мистер Колиман? – голос Драко не выражал ровно ничего, и Гарри уже чувствовал, что Малфой ему устроит. - Немного. От одной недели до шести. – Когда новых вопросов не последовало, Колиман, промявшись пару минут, закрыл свой сундук и уменьшил его, - Ваша матушка просила меня зайти к ней, так что если я вам больше не нужен… лорд Малфой, если что-то понадобится, вы знаете, где меня найти, обращайтесь в любое время суток. - Да, спасибо, мистер Колиман. Колдомедик ушел, и парни остались в гостиной одни. Сказать было особо нечего. Драко с минуту сверлил взглядом темноволосый затылок, но упрямый Поттер не поворачивался. Тогда он направился к бару, где ждало очередное разочарование: видимо, со смертью Люциуса эльфы более не считали необходимым держать бары полными в каждой гостиной. Драко в школе, Нарцисса алкоголю предпочитает крепкий чай. С подобной халатностью он еще разберется, но… потом. - И что планируешь делать? – Драко присел на край ближайшей горизонтальной поверхности. – Отложишь решение еще на пару недель за несущественностью? Гарри закатил глаза и, наконец, повернулся, глядя с легкой обидой. - Да, сглупил, да, дурак. До конца жизни теперь пилить будешь? - Если конец наступит на следующей неделе – да. Гарри поджал губы, не желая развивать тему; он прекрасно видел, что Драко бесится, хоть и пытается сыграть в безразличие. Но именно это показное равнодушие и было первым признаком его злости. - Значит, ритуал, за которым стоит Дамблдор, - или Том, которого тоже не следовало списывать со счетов, но, не желая раздражать Драко, вслух этого Поттер не произнес. – Как я могу его прервать, если не знаю, в чем суть? Если для его осуществления даже мое согласие не потребовалось. Драко молчал, хотя разговаривал Гарри именно с ним, а не со стенами. Кажется, Малфой ждал какого-то более существенного признания вины и демонстрации извлеченного урока. Может быть, даже обещания, что больше такого не повторится. Хотя меньше недели назад Гарри уже обещал с большей ответственностью относиться к собственной жизни – и держит обещание, вот Панси с Гермионой обо всем рассказал, и с колдомедиком встретился, едва подвернулась возможность… Гарри встал, обошел диван и приблизился к Малфою; руки обвились вокруг талии, а лбом он прислонился куда-то в районе уха. - Мои дядя и тетя ненавидели, когда я болел, потому что им приходилось возить меня в больницу. Хуже всего было, когда я обжигался или ломал себе что-нибудь, выполняя работу по дому. Они очень ругались, кричали, наказывали, часто лишая еды, будто я нарочно наносил себе вред. Поэтому, когда у меня появлялись сопли или я сбивал колени в кровь, убегая от Дадли и его друзей, я предпочитал не привлекать внимания, чтобы не злить тетю с дядей. Было плохо и больно, но не смертельно ведь. В конечном итоге все проходило само. Как на собаке заживало, знаешь?.. - Я уже говорил, что ненавижу твоих родственников? – перебил Малфой, не давая продолжить объяснения, суть которых он уже понял. Повернув голову, он слегка отстранился, чтобы поцеловать парня в висок, и, обняв в ответ, прислонился щекой к его макушке. - Да, и даже собирался избавиться от них по тихому, - улыбнулся Гарри, вспоминая летние разговоры. - Прервать ритуал не сложно, я знаю несколько способов, которые мы обсудим вечером, - ответил Малфой на затронутый ранее вопрос. По обтекаемой формулировке Гарри понял, что Драко говорил про решение о браке, которое они отложили; очевидно, один из способов состоял именно в брачном ритуале. Решение снова сводилось к нему. – Важнее и сложнее будет выяснить, что это за ритуал, с какой стороны нам ждать плохих новостей и почему в качестве источника энергии выбрали тебя. Гарри прижимался к Малфою, чувствуя, что даже присутствие близкого человека уже не способствует рассеиванию мрачных мыслей. Поверить в собственную смерть он не успел, где-то на подсознательном уровне зная, что страшные симптомы предполагаемой болезни не способны его убить. Ну, невозможно, чтобы со всей хитроумной паутиной, сплетенной Дамблдором и Томом вокруг него и магической Британии в целом, Гарри Поттер умер от болезни. Вот ритуал, в котором Гарри использовали без его ведома, уже больше походил на правду, но и здесь больше опасений внушали последствия, которые несло с собой это доселе неизвестное никому обстоятельство, чем перспектива собственной смерти. Когда знаешь, с какой стороны идет напасть, можно успеть защититься. Так что, в большей степени Гарри угнетало, что у них так и не находилось времени на решение менее острых, но тоже очень важных вопросов. Едва они справлялись с одним кризисом, на горизонте сразу вставал другой. Время летело, с одной стороны, очень быстро, но с другой, представляя, сколько еще жутких событий может вместиться в шесть дней до финальной битвы в Министерстве, Гарри становилось дурно. - Я хочу увидеться с Люпином, - объявил Поттер, и Драко, хорошо понимая причины, без всяких «но» поддержал затею. - Вряд ли он сейчас в резиденции, но мы можем передать через Фенрира или Тома о твоем желании встретиться, и когда Люпин появится, они сообщат мне, а я – тебе. - Я собирался написать письмо, но так действительно безопаснее и быстрее, - Гарри благодарно улыбнулся. - Тогда сейчас же и отправимся, но взамен ты мне кое-что пообещаешь. - Сообщать тебе о каждом разе, когда у меня скрутит живот или появится синяк? Обязательно. - Это само собой, - улыбнулся Малфой, перемещая руки со спины Поттера ему на талию, разворачивая к себе лицом и получая возможность смотреть в глаза. – А еще, когда мы вернемся в Хогвартс, ты сразу же поднимешься к вам в башню и ляжешь спать, - и сразу, видя, как изменилось лицо Поттера, добавил, - Ты слышал, что сказал Колиман, ты еще не поправился до конца после моего провалившегося эксперимента над твоей жизнью и должен отдыхать. Несколько секунд оба упрямо смотрели друг на друга. - Хорошо, - если между требующими наисрочнейшего решения вопросами и его здоровьем Малфой выбирал последнее, то Гарри тоже так мог. – Но если спать пойду я, тогда и ты тоже. У тебя хронический недосып, в отдыхе ты нуждаешься не меньше моего. - Это плохая идея, - нахмурился Драко, но Поттер красноречиво выгнул брови, и Малфою пришлось согласиться. – Хорошо, мы оба пойдем спать, каждый в своей комнате. Но когда Забини вернется и будет спрашивать, чем мы здесь занимались, когда ему требовалась помощь, объясняться с ним будешь сам. Гарри широко усмехнулся, привстал на носочки и чмокнул Малфоя в недовольно поджатые губы. Последние его слова звучали только потому, что Драко нужно было сказать хоть что-то. *** Гермиона полагала, что Северус вернется в свои апартаменты в подземельях сразу после завтрака, но для надежности решила немного выждать. К тому же, незаметно добраться до его комнат днем не будучи Гарри Поттером оказалось довольно проблемно. Но в итоге она была здесь, стояла у самого входа, и совершенно неуместно чувствовала волнение, не зная, в каком настроении увидит жениха. Как-то все становилось слишком серьезно, и чем чаще ее лучший друг влипал в неприятности, чем чаще по вине Гермионы Северус приходил им на помощь, тем страшнее становилось. В последний раз ей даже пришлось стереть возлюбленному память. Конечно, Сев сам ее настраивал на противостояние Дамблдору, но иногда, в минуты слабости, Гермиона задавалась вопросом, а стоило ли вставать на сторону Малфоя, когда любовь ее жизни оставался на противоположной?.. Северус обнаружился в своем кабинете листающим книгу у внушительного стеллажа, и о присутствии невесты узнал, только когда к нему со спины прижалось горячее тело. Привстав на носочки, Гермиона оставила поцелуй на его шее, и когда Снейп повернулся, потянулась к губам, не позволяя говорить. Слова – это зло, особенно в свете последних событий. Гермиона сердцем чувствовала, что вокруг них навязчиво кружил неприятный разговор, и она так хотела его отсрочить. Как бы Северус не желал испортить ей настроение, сейчас она просто от души радовалась возможности снова его видеть. Зрелый мужчина, обративший внимание на юную девчонку и обращающийся с ней как с королевой – девичьи сокровенные мечты воплотились в реальность, и стали так несущественны не подходящие идеальной картинке детали. Неважно, что ее принц далек от совершенства, имеет скверный характер и социопатические наклонности. Неважно, что отношения с ним – это ежедневные попытки научиться жевать стекло. Неважно, что быть с ним сложнее, чем с любым другим человеком на планете по целому ряду внешних причин. Гермиона жила в свете любви, которую мог дать только взрослый мужчина, осознанно сделавший свой выбор, и любила в ответ почти иррационально – так, как это бывает, только когда по-настоящему. В тот момент, как грубые от постоянного воздействия с химикатами ладони бережно ложатся на спину, будто Северус до сих пор, все еще боится сломать ее неосторожным прикосновением, Гермиона улыбается в поцелуй, потому что ей это так чертовски нравится. И она крепче обнимает мужчину за шею, и отталкивается от пола, чтобы обвить его ногами. Все ее тело – в руках Северуса, и в такие моменты Гермиона, наоборот, готова сражаться в числе сторонников Тома до потери пульса за них обоих, только чтобы в конечном итоге никакой Дамблдор не возвышался за спиной ее мужчины, молчаливо угрожая в один прекрасный день все погубить. Их погубить. Северуса погубить. Лежа в кровати Снейпа, прикрывшись тонким одеялом от бродившего в подземельях сквозняка, Гермиона чувствовала себя почти счастливой – или, по крайней мере, удовлетворенной. И только мрачный вид Снейпа, сидящего на краю кровати в уже наглухо застегнутом сюртуке, давал понять, что блаженствовать ей предстоит недолго. - Я хотел поговорить с тобой кое о чем серьезном, - тяжело вздохнув, Гермиона привстала, подоткнула себе под спину подушку, придержала одеяло у груди и приготовилась слушать. Северус, бросив на нее один косой взгляд, встал, - Нет, оденься, пожалуйста. - И сам собрал ее вещи по комнате, сложив их поверх одеяла. - Северус, ты меня пугаешь, - обвинила Гермиона, парой минут позже входя вслед за ним в гостиную и на ходу застегивая форменную рубашку. Присев на подлокотник кресла, она смотрела, как Снейп разводит огонь в камине, и у нее складывалось впечатление, что тот тянул время. - Я хочу извиниться, - объявил Сев, когда повода отвлекаться больше не было. Окинув взглядом Гермиону с головы до ног, будто впервые видел или хотел в деталях запомнить, он взял ее руку. – Я полюбил тебя, но мне не следовало делать предложение, пока я не был абсолютно уверен, что смогу на тебе жениться. Лицо Гермионы вытянулось. Она видела по поведению Северуса, что сказанное ей не понравится, но не думала, что все может быть настолько плохо. Разве речь не должна была пойти о Дамблдоре? О его подозрениях, о его намерениях и его мнении касательно Северуса и всей обстановки в целом после дерзкой выходки Малфоя, продемонстрировавшего независимость Слизерина? Почему вместо этого Гермиона имела сообщение о намерении разорвать помолвку? - Гермиона, я люблю тебя. И поэтому предлагаю тебе самой выбрать, как нам дальше быть. - Я тебя не понимаю, - она хмурилась, задаваясь вопросом, что здесь вообще происходило. Плохие известия существовали постоянно - иногда Северус рассказывал, иногда нет. Но еще ни разу все не было так плохо, чтобы в итоге он попытался отослать ее подальше. - Да, конечно, - Северус легко дернул уголками губ в намеке на улыбку. Ему очень не хотелось ее огорчать. Отпустив нежные пальцы, он отошел, принявшись измерять шагами комнату. Тон стал более деловитым, - Гермиона, дело в том, что я скоро умру. Не знаю точно, сколько мне осталось, но едва ли я доживу до твоего выпускного. Поэтому… - Что значит «умрешь»? И ты говоришь только сейчас? – решительно перебила Грейнджер, тоже вставая на ноги. Вот это новости. – Почему ты умрешь? Ты болен? Что точно говорят колдомедики? Северус не мог не улыбнуться требовательному тону. Конечно, он знал, что его невеста не отнесется к новостям спокойно, но Гермионе предстояло смириться с мыслью, что помочь она не сможет. - Это не совсем… болезнь. Но моя смерть – только вопрос времени, здесь ничего не… - Я в это не верю, - отмахнулась Гермиона. – Ты не говоришь конкретно, причина снова в Дамблдоре, да? Из-за него ты собрался на тот свет? Северус? - Ты мне дашь закончить? - Нет, - категорично отрезала она, сжимая губы в тонкую линию. - Даже слушать не желаю, что ты там собираешься предложить в связи со своей предполагаемой смертью. Потому что, если это единственная причина, по которой ты собираешься меня бросить, я тебе не позволю. - Я не собираюсь тебя бросать. Мы можем пожениться хоть завтра, если ты захочешь. Гермиона растеряно моргала. Вот теперь она запуталась. - Мне очень жаль, что придется оставить тебя, но перед этим я хочу дать тебе все, что только смогу. Мы можем пожениться, и ты получишь фамилию Принц, навсегда избавившись от статуса магглорожденной. Или, наоборот, мы сейчас же разорвем помолвку, и ты сможешь сделать вид, что меня в твоей жизни вовсе не было. Ты юна, встретишь другого мужчину… Гермиона сделала резкое движение рукой, в который раз обрывая Снейпа на полуслове. Она действительно не собиралась все это слушать, ей было неинтересно - она не будет делать этот выбор, потому что Северус не умрет. Пускай он тянул до последнего, оставив ей мало времени, зная, как она отреагирует. Но «слишком поздно» еще не наступило. Гермиона точно так просто этого не оставит; пусть сам Северус и не собирался ей помогать, она сделает все возможное и невозможное тоже, чтобы спасти его. И если не для самого Снейпа, уже, очевидно, опустившего руки, так для себя самой. В глазах стояли слезы, но ни разу не скорби. Это была злость и обида на Северуса за его смирение. - Это все, что ты хотел обсудить? – в противовес сухим голосом уточнила Гермиона, и когда Снейп кивнул, не прощаясь направилась к выходу. Северус попытался задержать ее, но Грейнджер увернувшись от загребущих рук. Сейчас видеть Северуса она не могла. *** То, что Том в комнате, Гарри понял не сразу. Камин потушен, портьеры на окнах задвинуты, отчего вокруг царил полумрак даже несмотря на дообеденный час, а на громкий оклик никто не отозвался. Поттер уже собирался закрыть дверь, когда все же заметил, что в стоящем полубоком к двери кресле сидит фигура. В гостиной, используемой для переговоров, Гарри и Драко не нашли Тома, да и в целом резиденция выглядела довольно пустой. Дозваться эльфа не получилось, а встреченные в коридоре пара Пожирателей, на вид слишком занятые, понятия не имели, где их Лорд. Слизерин-холл являлся не просто местом, где Том собирал своих последователей, здесь же они могли тренироваться, варить необходимые делу зелья в великолепно оборудованной лаборатории и заниматься прочими насущными делами, в том числе и жить. Сам Том крайне редко покидал пределы резиденции, и вокруг данного факта существовало немало фантастических домыслов. Для экономии времени парни решили разделиться. Гарри, используя мантию-невидимку, побывал в тронном зале и обежал несколько коридоров, прежде чем оказался у двери, ведущей в личные комнаты Лорда. Заходить куда запрещалось абсолютно всем, и Гарри представлял, как зол будет Том, обнаружив его здесь. С другой стороны, проверить тут необходимо в первую очередь. И Гарри постучал, а когда никто не ответил, надавил на ручку. Дверь подалась, удивляя отсутствием каких-либо защитных чар. Но ничего не обнаружив, Поттер решил, что, видимо, придется отложить на следующий раз, если Драко тоже не повезло, и уже почти отвернулся, когда все-таки заметил Тома. От души хлопнув дверью, надеясь привлечь внимание, Гарри шагнул в темноту. Ощущал он себя мелким домушником, и в любой момент был готов принять на себя шквал ругательств, когда, наверняка уснувший, Том его заметит. - Том? Извини за вторжение, не хотел мешать, я просто… Том? Судя по всему, Гарри лучше было уйти. Том вряд ли сочтет причину его вторжения стоящей. Но отчего-то, вместо того, чтобы отвернуться, Гарри сделал несколько решительных шагов вперед, оказываясь прямо у кресла. - Том? – осторожный оклик имел такое же влияние, как и все прочие. Только теперь Гарри мог видеть, что глаза Риддла открыты. И если тот не имел привычку спать подобным, устрашающим, образом, то происходило нечто странное. Нерешительно вытянув руку, Гарри помахал у Лорда перед глазами, уже почти слыша саркастический до боли голос в ушах. Снова ничего. И уже тогда, вытащив из кармана мантии палочку, Поттер сделал два решительных шага, обходя кресло и вставая прямо перед мужчиной; встречаясь глазами с Томом, морально Гарри был готов к любому исходу: и к злости Темного Лорда, и к внезапному нападению, например, Дамблдора, и к тому, что Риддл действительно всего-навсего спал. Но в реальности, напоровшись на взгляд, Гарри не успел понять ровным счетом ничего, потому что мгновенно темная комната исчезла. В глазах Томаса Риддла жила Тьма; и стоило с ней познакомиться, как она впрыснула под кожу парализующий яд. Тьма лишала воли, лишала способности мыслить и сопротивляться. Гарри не смог сделать ничего - его затягивало. Вспышки заклинаний, надрывные крики, тьма. Люди в чёрных плащах, много людей. Кровь на руках, кровь на одеждах, размазана по стене, следы на полу, кровь затопила все перед глазами алым маревом. Страх струится по венам. Безысходность не даёт дышать. Руки судорожно шарят в поиске точки опоры… Сменяющиеся картинки сливались в единый поток, и происходящее было похоже на то, как Мрак, Ужас и Боль обрели форму, и подобно всадникам Апокалипсиса неслись, погружая мир в хаос. Непрекращающийся кошмар, передающий общую идею через ощущения, а не логичную последовательность, отпечатывался в сознании отдельными деталями. Руки по локоть вымазаны в кровь, вода из крана, серые глаза в обрамлении странных шрамов-морщин. Хрусталь на темном паркете, каркас огромной люстры пробил пол, на массивной цепи обломки штукатурки. Длинные светлые волосы закрывают лицо, молодая девушка застыла сломанной куклой на лестничном пролете. Пустая детская кроватка, медленно парящие фигурки волшебных животных, скомканное одеяло с вышитыми буквами, складывающимися в угадываемое «Малфой». Гарри пробрало всего, от носков и до кончиков ушей, как будто током ударило или соответствующим заклинанием. Из сознания Тома он вылетел, получив знатный пинок, и в реальности упал всем весом на спину, под которой вдруг оказался журнальный столик, стоявший в двух метрах позади. Целиком сделанный из стекла, от удара он лопнул тысячей осколков, осыпавших всю комнату. Но когда звон немного стих и Гарри, чувствую боль в спине, ладонях и, особенно, голове, рискнул открыть глаза, он увидел только взгляд Тома, полный такой ярости, какой Гарри не видел еще никогда в своей жизни. «Знал, что так будет». Инстинкт самосохранения сработал «на ура». Когда Риддл дернулся, предположительно, за палочкой, Гарри резво, хотя и крайне неуклюже, перевернулся на живот, чтобы, забывая о боли, оттолкнуться от пола и бежать прочь из этой комнаты, спасая свою шкуру и на ходу громко выкрикивая извинения: - Прости, это вышло случайно! Я не собирался! Извини! И скрылся за дверью как раз вовремя, чтобы брошенное проклятие разбилось искрами с той стороны. На всякий случай Гарри еще добавил свои запирающие чары. Не то чтобы Реддлу потребуется много усилий, чтобы их снять, но хотя бы несколько дополнительных секунд Гарри себе выиграл на случай, если тот решит догнать. Однако, стоило Поттеру отвернуться, как, разгоняясь, он уже почти и не помнил о самом Томе; увиденное в его голове оказалось более волнующим. Картинки и эмоции, хотя и были теперь только воспоминаниями чужих воспоминаний, заставляли голову кружиться не менее сильно. Что это, Мордреда Реддлу в отцы, было?! Кого он видел? Что произошло с этими людьми? Это были близкие Тома?.. Должно существовать логическое объяснение, потому что эти картинки – не галлюцинации и не игра воображения, они настоящие. В этом Гарри был абсолютно, даже сверхъестественно уверен. Тогда… Зацепившись в поиске отправной точки за последний фрагмент, просто не в силах остановиться и успокоиться, Гарри стал анализировать. Детская комната. Детское одеялко. Малфой. Кто из Малфоев в ней спал? Драко? И Том был так близок с Люциусом, что не просто имел доступ в детскую его сына, но и испытывал к мальчику сильную эмоциональную привязанность? А 16 лет спустя и слова против не сказал, когда Драко избавлялся от отца. Не сходилось. Риддл признался, что начал войну из мести за смерти дорогих людей. Так, где же здесь смерть, если Драко жив? Значит, не Драко. Может быть, у него была старшая сестра или брат. Или тетя. Том ведь намного старше, чем выглядит. Может быть, у него был роман с сестрой Люциуса, у них родился ребенок, но пожениться они не могли, и поэтому дитя – Малфой. «Или, - вдруг осенило Гарри, - у Тома мог быть роман с Нарциссой, узаконить которой каким-то образом помешал Дамблдор». Гарри аж подпрыгнул, когда ему на плечо вдруг легла рука, останавливая. И хотя его сердце колотилось теперь где-то в горле, он даже порадовался, что его полет фантазии прервали до того, как Том в его голове укоренился в роли настоящего отца Драко, Люциус в качестве соперника и Дамблдор как разрушитель счастья слиезринцев. Это было уже слишком. Слишком логично и слишком нереально одновременно. Резко скинув ладонь с плеча, Поттер круто повернулся, наставляя на незнакомца палочку, которая окажется не полезнее любого другого куска дерева, если за его спиной Том. «По крайней мере, если очень повезет, палочку можно воткнуть в глаз», - мелькнула сумасшедшая мысль, явно навеянная жуткими картинками. - Ты куда так несешься? И не отзываешься, когда зову, - только успел Гарри обрадоваться, только посмотрел в лицо Драко, как произошло наложение: другие серые глаза вспышкой появились в сознании. Хотя характерный цвет был единственным очевидным доказательством, Гарри слишком часто смотрел в глаза Драко, чтобы не знать их выражения. Этот взгляд был намного жестче, чем когда-либо бывал у Драко, но это были глаза его родственника, глаза Малфоя, Гарри это точно знал. Кусочки пазла понемногу вставали на места – или Гарри так только казалось. Но в прошлом Риддла, это уже не вызывало сомнений, существовал Малфой, который или которая играл важную роль в его жизни. И еще там был ребенок, сейчас, вероятнее всего, мертвый. И в этой истории как-то замешан Дамблдор. По всей вероятности, именно из-за привязанности к этой семье Том дал пятнадцатилетнему пацану шанс себя проявить. - Извини, задумался, - Гарри широко улыбнулся, чувствуя, что сердце прямо рвется из груди и не только от бега и испуга. – Я нашел Тома, он… спал, - и тут Гарри вдруг понял, что не может рассказать Драко о произошедшем. И сразу по нескольким причинам. Во-первых, потому что Гарри и сам не знал, что произошло. Во-вторых, как-то неправильно, узнав чужой секрет, трепаться о нем. В третьих, Том не просто убьет его, а убьет несколько раз, если Гарри все же растреплет, тут сомневаться не придется. Ну и в четвертых, слишком многое в голове Тома связано с Малфоями. И говорить об этой одержимости самому Малфою… Здесь речь шла не о рациональности, Гарри просто чувствовал, что этого делать не стоит. Из-за Тома, который явно не желал, чтобы Драко знал, иначе давно сам бы ему рассказал, и в первую очередь из-за самого Драко. Откуда-то шла уверенность, может, позаимствованная из головы Риддла, что сейчас Малфою нельзя ничего об этом знать. Гарри тут же испытал чувство вины от осознания, что поступает сейчас как сам Малфой, когда жутко бесил его своими умалчиваниями. А ведь с тех пор Драко исправился, насколько это было возможно, и их отношения вышли на новый уровень. И что же теперь получалось?.. - И ты его разбудил? – в голосе Драко сквозило большое сомнение, ведь надо быть бессмертным, чтобы рискнуть ворваться к Риддлу по причине, не грозящей, как минимум, крахом всему делу. Гарри бессмертным не был, потому и бежал. Но Драко сказал совсем другое. - Нет, конечно, мне сообщила его эльф. Давай, нам уже пора возвращаться. - Я тогда поговорю с ним о Люпине ночью. - Да, спасибо, - мимоходом отозвался Гарри, прикидывая, с какой вероятностью Том расскажет Драко о его вторжении. Не упоминая всей деталей, разумеется. А с картинками Поттер решил разобраться позже, когда появится время и если в этом будет смысл. Пока его просто одолевало лютое любопытство, но поскольку в увиденных фрагментах было больше неясного, чем ясного, простор для фантазии был слишком велик. Часть вопросов мог прояснить сам Малфой и история его рода, хотя бы официальная. Но до некоторых пор за лучшее было постараться обо всем забыть – пока проблем хватало и в сегодняшнем дне. И только где-то на задворках сознания копошилась мысль: «А если докопаться до истоков, может, эту войну вообще можно будет свернуть… быстро и безболезненно»?