Сожми в ладони время

Большие перемены, происходящие в нашей жизни, - это, в некоторой степени, второй шанс. (с) Харрисон Форд

Том сидел на подлокотнике кресла в гостиной, громить которую начал неуклюжий Поттер, а закончил он сам. Злиться уже не получалось; он находился в странном, наполовину подавленном, наполовину окрыленном состоянии. Масштаб последствий до него уже дошел, но что делать дальше – да и нужно ли что-то делать – он пока не знал. Поттер сделает выводы – даже его скудный мозг сумеет сложить некоторые картинки. И к какому бы решению он не пришел, его дальнейшие действия будут разниться с планом. Возможно, единственным шансом не сделать все предыдущие усилия напрасными являлся Obliviate. Но, прокляни его Моргана, Том знал, что не пошевелит и пальцем. План изначально ему не слишком нравился, он просто верил в его силу. Раньше верил, но теперь все было кончено. Теперь Том мог выйти за пределы опостылевших стен и убить любого: хуже уже не станет. Что Том знал точно: уже несколько лет он медленно сходил с ума, и сейчас был близок к безумию как никогда. А Поттер услужливо сорвал для него тормоза. *** Каждые выходные после обеда Гарри посещал курсы аппарации. Или, по крайней мере, подразумевалось, что он должен их посещать. Хотя учеба давно потеряла свои позиции в списке его приоритетов, Гарри отдавал себе отчет, насколько полезно овладеть навыком аппарации в кратчайшие сроки. И искренне был расстроен отсутствием у себя прогресса: казалось, даже у Невилла получалось лучше, а уж на фоне постоянно выставляемой в пример Гермионы и говорить было не о чем. Сегодня же, хотя Поттер позволил сокурсникам разбудить себя и в компании Лонгботтома и Уизли появился в Большом зале, усилий он не прикладывал ровно никаких, заранее зная, что его старания будут бесполезны. Вместо этого он снова и снова возвращался мыслями к семье Малфой, к проклятой родословной Драко и тем скелетам, что могли прятаться в многочисленных шкафах их поместья. Связь Тома с Малфоями беспокоила Гарри сильнее, чем, возможно, того стоило. И причина была даже не в том, что Гарри рассчитывал стать членом этой семьи. От последней мысли Гарри даже вздрогнул. Ну, не то чтобы он прямо горел желанием стать Малфоем, дело в ритуале. - А почему Грейнджер прогуливает? – поинтересовалась Панси, когда преподаватель велел им разбиться на пары и отрабатывать прием, предполагающий тренировку концентрации внимания. К большому сожалению Гарри, Малфой курсы не посещал, научившись аппарировать еще в прошлом году. Каждый раз, раздражаясь собственным неудачам, Гарри мечтал взять у него пару уроков, но сначала мешала необходимость держать дистанцию, потом тонна других проблем… Сегодня он хотел видеть Драко на курсах, потому что с недавнего времени в принципе испытывал дискомфорт, теряя его из вида. - Лаванда сказала, она плохо себя чувствует. Я собираюсь зайти к ней после занятия, - Панси сосредоточенно нахмурилась, рассекая палочкой воздух, и Гарри поспешил к ней присоединиться, поскольку мимо проходил профессор Двукрест. Однако, стоило ему отвернуться, они почти синхронно прервали упражнение. - Ты тоже не выглядишь здоровым. Успело еще что-то случиться? Гарри растерянным жестом взлохматил волосы. Случилось? Да куча всего. Им определенно стоило где-то собраться и поговорить. Вот только подземелья теперь отпадали. - Драко сделал мне предложение. Выражение лица Паркинсон менялось медленно. Это было и удивление, и растерянность, и что-то еще, малоподходящее определению «радость за друзей», но в конечном итоге ее губы растянулись в теплой улыбке. - Поздравляю. Гарри отрицательно покачал головой: - Нет, я еще не дал ответ. - А разве есть, о чем думать? – Панси удивилась даже сильнее и заметно нахмурилась. - Ты ведь хочешь иметь семью. - Драко и так моя семья, - это то, в чем Гарри не сомневался, но вот дальше начиналась тотальная неразбериха. – И я хотел бы однажды заключить с ним брак – однажды, когда мы будем взрослыми и готовыми к нему: к детям, долгим годам совместной жизни, новому уровню ответственности… Я бы хотел пожениться, потому что мы счастливы друг с другом. Но не потому, что боимся потерять или не успеть. - А если и правда другого шанса не будет? – Гарри посмотрел на подругу таким взглядом, что той пришлось взять слова назад. – Посмотри на это с другой стороны: ритуал даст вам неоценимое преимущество. Защиту. Гарри нахмурился. Мимо снова прошел Двукрест, и Поттер смог продолжить только через минуту, понизив голос до яростного шепота. - Это еще хуже! Я в последнюю очередь хочу, чтобы наш брак был вынужденной мерой. Но, - повысил голос, когда Панси уже открыла рот для спора, - я хорошо понимаю, как этот ритуал нам нужен, что без него подходящего момента мы можем не дождаться. - Так в чем проблема? - В ритуале. Мне сложно… смириться с его… особенностями, - Гарри старательно подбирал слов. – Ты бы согласилась стать чьей-то собственностью? Он не случайно задавал этот вопрос именно Панси, поскольку знал о ее сложных отношениях с отцом. И глаза подруги предсказуемо вспыхнули. Она вновь обернулась проверить, чем занят профессор, а затем схватила его за запястье и потянула подальше от других студентов. Они все еще пытались изображать занятость делом, но не особо стараясь. Панси говорила быстро и убедительно. - Гарри, ты сравниваешь разное. Когда мой отец выбирает для меня хобби, приличное молодой леди, круг друзей или будущего мужа, он не интересуется моим мнением. Я знаю, что он неплохой человек и руководствуется моими выгодами, но в его глазах женщина, что я, что моя мама, - существо слабое и неспособное на самостоятельные решения. Поэтому я готова далеко зайти, доказывая, что могу сама нести за себя ответственность и жить без его рекомендаций. Понимаешь, Гарри, я высоко ценю свободу, но мой спор с отцом – не то же самое, что у вас с Малфоем. Панси – взрослая не по годам и преданная, будто не слизеринка. Гарри понятия не имел, как бы они справлялись, не дорожи она и Драко друг другом сильнее, чем возможные брат и сестра. И являясь ее хорошим другом, Гарри понимал, что корни этой борьбы за самостоятельность уходят в детство. Не сблизься Панси с Драко, вряд ли бы она сознавала ценность свободы, возможно, так и выросла бы инфантильной девчонкой – слабой и робкой. Но она другая. И эта свободолюбивая особа в сознании Гарри скорее ушла бы жить к магглам, чем позволила кому-то собой помыкать. Панси достаточно умна, чтобы вовремя идентифицировать и избегать глупостей. И тем страннее было слышать от нее следующее признание, учитывая, что она лучше Гарри представляла, насколько сильно брачный ритуал свяжет младшего супруга по рукам и ногам. - Окажись я на твоем месте, я бы сочла такой ритуал приемлемым для себя. Не понимаешь? – она раздосадовано выдохнула и нервно поправила галстук, формулируя доходчивое объяснение. - Во-первых, мой избранник был бы моим выбором, я бы сама решила ему довериться, а значит, и отвечала бы за решение сама. А это уже не зависимость, это – выбор. А во-вторых… Я бы не выбрала в качестве мужа человека, которого не интересует мое мнение. То есть, если бы я решила отдать кому-то контроль над своей жизнью, я была бы уверена, что он заслуживает моего доверия, - она посмотрела Гарри прямо в глаза. – Поскольку речь идет о Драко, на твоем месте я бы вышла за него, не боясь ничего. - Я и не боюсь, - быстро возразил Поттер и тут же добавил, признаваясь, - Не боюсь его. Меня пугает сам ритуал, потеря контроля над собственной жизнью, вот что. - И в этом было так много смысла. Вновь оказаться в чьей-то полной власти, когда только вырвался из под контроля Дамблдора? Когда только начал понимать, что собой представляет жизнь и необходимость выживать. - Но я могу это сделать. С Драко - могу. Вот только это не значит, что я сам хочу оказаться в этой ловушке. Я не сумасшедший. - А такое твое согласие не устраивает уже Малфоя, - наконец, поняла Панси, и Гарри утвердительно кивнул. Профессор сделал им замечание. Поттер обернулся, но разговор не прервал. - Я не знаю, что делать, Панс. Не знаю, как правильно объяснить, не обидев. Я ведь… - он выдохнул, - Меньше всего я хочу, чтобы на предложение руки и сердца он услышал «нет». - Так не отвечай «нет». - Врать я тоже не стану, заявляя, что хочу брака не по тем причинам, что есть на самом деле, - решительно возразил Гарри. - Как мне его убедить? - Никак. И он прав. Война закончится, а брак останется. И что тогда, будешь всю жизнь терпеть? – Панси покачала головой, вновь переходя на убедительный шепот. – Ты либо сам сломаешься, либо Драко возненавидишь. Сначала тебе нужно переоценить свои приоритеты: что тебе нужно больше, независимость или отношения с ним? Или так, или никак. Ты не можешь делить брак на несколько составляющих, не знаю, как там у магглов, но здесь связать свою жизнь с ним – значит стать его младшим супругом. Ну, - Панси запнулась, - наоборот тоже возможно, но ты ведь понимаешь, древний род, магия, Драко никогда… - Гарри отрывисто кивнул. Драко – глава своего рода, куда ему в младшие супруги. Панси облегченно выдохнула. - Вот. Так что думай, нужно ли тебе это, и если да, лучше сделайте это сейчас, когда ритуал принесет вам максимум пользы. Гарри задумался. Панси выворачивала все интересным образом. Значит, никаких полутонов: либо вверять жизнь целиком без остатка, либо все заканчивать. Что ж, с этим сложностей не было, жизнь Гарри мог доверить легко, этим он еще с мая занимался, когда стал подпускать к себе амбициозного Пожирателя намного ближе разумного. Но вот потеря возможности самостоятельно принимать решения… Дамблдор навязал ему роль Избранного, роль свиньи на убой, и Гарри не мог забыть, каким был слепым и глупым. До сих пор ощущал на себе последствия того доверия, так что магией толком пользоваться не мог. Конечно, Гарри верил всем сердцем, что Драко не причинит ему вреда, не станет использовать в своих интересах. Но в то же время, Малфой – настолько сильная и властная личность, что единожды спрятавшись за его спиной, Гарри уже вряд ли когда-нибудь оттуда выберется. Возможно, для кого-то это было за благо – плыть по течению, зная, что заботливый муж проследит за руслом. Но не для Гарри. В младших супругах, в классическом понимании этой роли, он точно потеряет себя. Какая же все-таки дикость: раз уж придумали однополые браки, могли хотя бы озаботиться равноправием партнеров. А так Гарри понятия не имел, чего ожидать от такого «супружества». Выдохнув, он закрыл глаза и вытянул руку с палочкой, делая вид, что сосредотачивается для упражнения, в то время как другой рукой незаметно скользнул к груди и сжал через рубашку медальон. Все его мысли заполнял Малфоем, но порт-ключ, конечно, не срабатывал. А жаль: Гарри не имел ни малейшего желания обсуждать с ним свои метания, но просто его увидеть, чтобы дурные сомнения покинули голову, хотел очень сильно. *** Разбудил Малфоя шум в общей гостиной. Возмущенные голоса звучали где-то совсем недалеко от двери в его комнату, прозрачно намекая, что ему придется встать и пойти разобраться. Переполох в гостиной Слизерина – должно произойти что-то действительно из ряда вон, даже удивительно, что его комнаты до сих пор не осаждала пара гриффиндорцев с намерением сообщить об очередной катастрофе. Драко лениво потянулся в постели. Вставать не хотелось – все-таки дневной сон дезорганизует. Дверь Малфой открыл как раз вовремя: еще пара секунд, и в нее бы стали ломиться. Прямо перед глазами оказалась невысокая семикурсница с такой гаммой эмоций на лице, что Драко так и не понял: собиралась она врезать ему или разрыдаться. За ее спиной наблюдались другие не менее возбужденные слизеринцы, и недоумение Малфоя усилилось. - И что здесь происходит? Если коротко, приходил Снейп и устроил разнос. Досталось всем и за все: прогул занятий, неподчинение требованиям профессоров и директора, неоднократные угрозы палочками другим студентам и даже преподавателям. Отработками не отделались: Снейп пообещал написать родителям отличившихся студентов и поставить вопрос об их отчислении, подобное теперь грозило каждому за малейшую провинность. А слизеринцы ничего так сильно не боялись, как попасть в немилость к родителям. В старых семьях использовали не всегда гуманные методы воспитания. Разобравшись в проблеме, Малфой испытал жгучий прилив раздражения. Совершенно не важно, что Снейп устроил концерт по заказу Дамблдора, страх слизеринцев перед родителями ясно давал понять, что они совсем не понимали, какими ставками здесь измерялось происходящее. - Я напишу вашим родителям, - огрызнулся Драко, когда очередной пятикурсник стал возмущаться прямо у него над ухом, как это несправедливо, что достанется всем, кроме самого Малфоя, - Лично объясню каждому со ссылкой на Темного Лорда, что вы действовали под нашей протекцией, помогая в осуществлении великого Плана. Так сойдет? Или, может, вы все-таки сами вытащите языки из задниц? - чем больше стали, скрывающей пышущую злость, звучало в голосе Малфоя, тем тише становилось в гостиной. К концу его речи вокруг стояла гробовая тишина. – Каждый, для кого недовольство родителей является наивысшей трагедией в жизни, должен в ближайшие пару дней собрать вещички и проваливать домой под юбки к матери. То, что может начаться в Хогвартсе, не для ваших намоченных мантий. Остальные, коих здесь меньшинство, я вас официально предупреждаю: либо вы со мной, готовы дать отпор Дамблдору в борьбе за Темного Лорда, либо тоже убирайтесь. Время для игр вышло. Драко окинул взглядом гостиную, изучая притихших подростков. Он отдавал себе отчет, что большинство из них – дети, которых в любом случае следует убрать из замка перед битвой в Министерстве, чтобы после у директора не возникло соблазна взять студентов в заложники. Но вот остальные, кто уже вполне дорос, чтобы понимать суть, но продолжали мыслить слишком незначительными категориями, они раздражали Драко неимоверно. Откуда это тупое желание спрятать голову в песок? Ведь слизеринцы имели куда больше возможностей видеть и осознавать смысл происходящего, чем студенты остальных факультетов. Подумать только, а ведь неделю назад он гордился своими сокурсниками, когда те без колебаний выступили против студентов и профессоров, защищая Поттера перед Большим залом только потому, что доверяли Драко. Что сучилось с тех пор? Им пригрозили отчислением? - Каждый из вас, - отрывисто продолжил Драко, - распределенный Шляпой в Слизерин, рожден нутром чувствовать, когда стоит отступить, а когда остаться. Так что говорят ваши трясущиеся колени? Чего следует бояться, снятых баллов или сдохнуть в угоду прихоти нашего светлого директора? - Ты… предлагаешь нам вступить в ряды Пожирателей? Малфой посмотрел в лицо Харпера. Непривычно серьезный взгляд не блещущего умом парня демонстрировал доходчивость речи Малфоя. - Я предлагаю вам осознать ответственность, что лежит на плечах Пожирателей. И сделать сейчас тот же выбор, что сделал каждый из ваших родителей: спрятаться или остаться и взять свое. Слизеринцы – это не безрассудные гриффиндорцы, которых хлебом не корми, дай погеройствовать. Эти действуют исходя из своей выгоды, Драко сам точно такой же, потому и не ждал от своего факультета поголовной готовности сражаться. Его бы вполне устроило, если бы они просто определились и либо поддержали, либо не мешались под ногами. Не всем выгодно идти против директора - можно накликать беду на семью. Но другие, особенно дети Пожирателей, могли бы рискнуть и остаться, и рассчитывать в будущем на выгоду. Это как с инвестициями. Еще бы теперь все слизеринцы это понимали. Драко глубоко вздохнул, успокаиваясь. - Студентам младше четвертого курса я рекомендую написать родителям с просьбой как можно скорее забрать вас из Хогвартса. С теми из ваших родителей, кто являются сторонниками Темного Лорда, я поговорю сам. Остальные – в ваших интересах донести до семей серьезность положения. Я не возьмусь ручаться, что директор не решит использовать вас в своих интересах. Давать советы старшекурсникам Малфой не стал, и так сказал уже достаточно. Если есть мозги – сами придумают, что делать. А если нет, то, возможно, Распределяющая Шляпа ошиблась с выбором. *** В комнате Гермионы шторы были задернуты, а сама девушка сидела на полу в окружении стянутого с кровати постельного белья. Никогда прежде Гарри не видел ее комнату такой захламленной: все вещи, что стояли на поверхности, валялись вдоль противоположной от кровати стены. Казалось, по комнате прошел ураган, и, вероятно, имя ему «Гермиона». Гарри осторожно зашел внутрь, надежно закрыв за собой дверь. Против его присутствия подруга, вроде, не возражала, и он опустился на пол рядом с ней. Не прошло и минуты, как Гермиона повернулась, упираясь лбом в его плечо, и Гарри с готовностью ее обнял. Грейнджер молчала, и Гарри не давил. Так прошло почти двадцать минут, прежде чем Поттер, решив ее отвлечь, стал рассказывать о своем визите к колдомедику Колману. Гермиона сидела тихо, но, вроде, слушала. - Мы собираемся в библиотеке, ты присоединишься? – в итоге спросил Гарри, так и не добившись реакции. Тогда Гермиона подняла голову и провела ладонями по лицу, растирая сухие щеки. Ее взгляд был очень усталым, но ничего откровенно пугающего Гарри не заметил. - Прости, Гарри. Я хочу побыть одна. - Хорошо, - неуверенно согласился Поттера. - Но ты обязательно дай знать, если понадоблюсь, ладно? Я волнуюсь. Гермиона слегка улыбнулась и на пару секунду снова прижалась щекой к его плечу. - Спасибо, Гарри. Со мной все в порядке, честно. Я расскажу позже. Поттер помедлил еще с минуту, а затем выполнил ее просьбу. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона зажмурилась, подтянула к груди колени и уперлась в них лбом. Она сама не знала, почему ничего не сказала лучшему другу, когда ее так нещадно ломало. Накатывала то злость, то обида, то грусть или растерянность. Но верховенствовал над всем, конечно, леденящий внутренности ужас. Она до дрожи боялась, что Северус и в самом деле умрет. *** Магазин Всевозможных Волшебных Вредилок Уизли работал в обычном режиме, но покупателей из-за льющего с самого утра холодного дождя было немного. Фред справлялся один, пока его брат наводил порядок наверху после неудавшегося эксперимента. Ничего особенного, обычный взорвавшийся котел, такое происходило минимум раза три в неделю, и они уже давно научились справляться с последствиями. Возможно, будь людей в магазине больше, человек в длинной черной мантии, стремящийся спрятать лицо и отирающийся в сторонке, не привлек бы так много внимания, но сегодня Фред заметил его сразу. И сразу послал сигнал Джорджу. Хорошо, если к ним забрел обычный воришка, хуже будет, если незнакомец окажется Пожирателем. - Кто ты такой и что тебе нужно? – тихо, но угрожающе спросил Фред, незаметно подкравшись сзади и сжав руку непрошеного гостя повыше локтя. Незнакомец дернулся, под ребро Фреду ткнулась палочка, и только потом из-под капюшона блеснула пара ярко-зеленых глаз, не скрытых стеклами очков. - Гарри? – Фред отпрянул, глядя на Поттера со смесью удивления и восторга. С другой стороны к ним уже спешил Джордж. - Тише, парни. Надо поговорить. Но без свидетелей. Фред и Джордж переглянулись. Несколько минут спустя все праздно шатающиеся покупатели были выпровожены, на дверь повешена табличка «перерыв», а Гарри препровожден на второй этаж. Только удостоверившись, что никого лишнего здесь нет, Поттер расслабился, скинул капюшон и немного расстегнул мантию, и прямо на глазах начал меняться: волосы отросли и приобрели фиолетовый окрас, поплыли контуры лица, изменился рост. Перед близнецами Уизли стояла... ⁃ Тонкс?! - Привет, парни. Извините за маскарад, не хотела, чтобы меня увидели, - она широко улыбнулась, хотя в глазах так и осталось напряжение. Братья снова переглянулись, на этот раз настороженно. С Тонкс они никогда близко не общались, а учитывая, что не так давно они стали пособничать Волдеморту, цель ее визита могла быть не такой уж безопасной для них. Фред и Джордж, конечно, давно морально готовились, что за свой выбор им придется держать ответ, но так хотелось отсрочить разговор с родителями. А беседы с Дамблдором и вовсе за лучше было избежать, а то мало ли. – Мне нужна ваша помощь. Это на счет Забини. И ее взгляд, серьезный и прямой, не оставлял Уизли шансов отшутиться или притвориться, что они представления не имеют, причем здесь какой-то левый слизеринец на несколько лет их младше. - Ааа, так это ты шпионишь для Забини в Ордене Феникса? – понятливо протянул Фред, слегка расслабляясь и присаживаясь на краешек стола. В глазах зажегся искренний интерес. – А как вы с ним познакомились? - Это долгая история. - Вы спите вместе? – живо уточнил Джордж. - Что? Нет. Ну, было дело. Мордреду ваши души, какая разница?! – возмутилась девушка, щеки которой слегка покраснели. - Дело не в этом. Когда вы видели его в последний раз? - Недели две назад? - Джордж бросил неуверенный взгляд на брата. - Он тогда обещал вернуться примерно через неделю, но так и не объявлялся. - А что случилось? – закончили парни вместе. - Мы выходим на связь через день, - Тонкс устало опустилась на стул. Только теперь Уизли заметили, что выглядела она не очень. Шоу с переодеванием уже не казалось таким нелепым. Ученица Грюма явно не случайно выбрала внешность человека, которому близнецы однозначно доверяли, но чье появление здесь было не так подозрительно, как ее собственное в отсутствие невинной причины. - Он должен был появиться три дня назад. Всегда появлялся. Вы слышали о том, что слизеринцы сами себя заперли в подземельях Хогвартса? - близнецы заинтересованно навострили уши, но Тонкс не стала сильно распространяться. - В любом случае, сегодня утром в школе все нормализовалось, но прошёл целый день, а он со мной так и не связался. Вместо него на нашем месте бродил кто-то подозрительный. Я думаю, Забини похитили. Мне нужна помощь, чтобы разобраться в этом, но думаю, что у его дружка Малфоя сейчас и так забот хватает. Фред и Джордж немного помолчали, обдумывая. - Кстати, а это правда, что наш Гарри с Малфоем встречается? Мы как увидели статью, сразу ему написали, но он что-то не отвечает. - Насколько мне известно, это правда, - Тонкс взглянула на Фреда. На лицах братьев стали расцветать проказливые улыбки, они уже предвкушали, что можно сделать с этой информацией. - Ух ты. ⁃ Так вы поможете? С Забини, - настойчивей надавила Тонкс, желая получить ответ. Она явно переживала за своего слизеринского друга. ⁃ Не то чтобы он был нам особо дорог... - протянул Фред и покосился на Джорджа. ⁃ Но если от него избавятся, мы можем не получить золотых за свою работу. ⁃ А работали мы много... – братья вслух рассуждали логично, но, переглядываясь, вели немного другой разговор, спрашивая друг друга, а нужно ли им это. ⁃ Ладно, мы согласны, - закончили парни хором, добавив в голоса побольше безразличия. Ни к чему Тонкс знать, что у них имелись кое-какие виды на невозможно наглого, но такого прелестного в своей дерзкой уверенности малыша Блейзи. *** С Панси и Драко Гарри просидел в библиотеке до самого вечера, сделав перерыв только на посещение Большого зала во время ужина. Никто из них точно не знал, что они ищут, скорее, всех троих просто напрягало бездействие. Гарри снова пытался найти способ помочь Сириусу, хотя прекрасно знал, что искать ответы в школьной библиотеке – пустая трата времени. Драко занимался делами семьи, прихватив нужные документы из своей комнаты, а Панси, вроде как, просматривала описания ритуалов, требующих долгой подготовки и большого вливания магии, какие только смогла найти, хотя Гарри замечал, что она порой слишком подолгу зависала над некоторыми страницами, ничего при этом не выписывая. Ни один из них не рисковал просить помощи у мадам Пинс. Когда спустя несколько бесполезно потраченных часов Гарри снял очки, протер уставшие глаза и опустил голову на фолиант, Драко провел рукой по его спине, разминая позвоночник и плечи. В отличие от Поттера, он провел время с большей пользой: разобрал часть документов, накопившихся за неделю, написал несколько писем отцовским знакомым, попросив помощи со снятием проклятия с Блека, и еще одно письмо – на имя Робардса с заявлением о пропаже Забини, которое собирался отправить утром. Мать Блейза ничего не знала об исчезновении сына, точно также как помощник главного аврора и кто-нибудь из Хогвартса. Сработано чисто, ничего не скажешь. Драко уже не сомневался, что дело рук Дамблдора, но решил дать Забини время до утра, сильно надеясь, что тот объявится – очень уж Малфою не хотелось связываться с аврорами и снова выходить на конфликт с директором, когда они только-только заключили подобие перемирия. Правда, был еще вариант подключить Тома и предложить Ордену Феникса обмен, вроде, вашего на нашего, но всем этим сложностям Драко предпочитал, чтобы вечно находящий лазейки Блейз и в этот раз сумел выкарабкаться сам. А что касается ритуала Дамблдора, то этот вопрос Драко отложил на ночь: разбираться предстояло людям Тома. Гарри здесь только инструмент, тогда как результат успешно проведенного ритуала явно ударит в первую очередь по Тому. Вот пусть тот и думает, что это и как с этим бороться. - Может, зайдем ко мне? Ненадолго, - предложил Драко, собирая свои бумаги в аккуратную стопочку. Время близилось к восьми, и библиотека закрывалась. Гарри повернул голову, теперь лежа на странице щекой, и посмотрел на своего парня. Он видел только расплывчатые контуры, но ему хватило и голоса, чтобы установить, что Драко зовет его отнюдь не для приятного продолжения того, на чем их прервали утром. Гарри тяжело вздохнул, дал себе еще несколько секунд и бодро выпрямился, возвращая на нос очки и устремляя взгляд на страницу, где плавали буквы. - Я хочу еще немного почитать, - заявил он, страстно желая срастись с этим столом и стулом. И чтобы Панси обязательно так и продолжала сидеть напротив. Вечер наступил намного быстрее, чем Гарри хотелось, а он так и не придумал, что сказать. Но спустя пару минут Гарри все же собрал свои вещи, попрощался с подругой и пошел с Малфоем в совятню, откуда, спрятавшись под мантию-невидимку, двинулся в подземелья. И уже в комнатах слизеринского префекта, наедине, Гарри толкнул Малфоя к дивану, на ходу скидывая с себя мантию и забираясь верхом на его колени. Язык прошелся по губам, увлажняя, и проник внутрь, скользя по зубам и деснам. Большой палец оказался во рту спустя несколько секунд после языка, обвел подушечкой зубы, препятствуя поцелую. Гарри отклонился посмотреть Малфою в глаза, и тот сам потянулся к нему за продолжением, поддерживая энтузиазм и крепко сжимая ладони на бедрах. И только спустя десяток минут, когда горячие пальцы Гарри стали не просто хозяйничать под рубашкой, а принялись эту рубашку расстегивать, Драко перехватил его руки и разорвал поцелуй. - Хорошая попытка, Поттер, но поговорить нам все равно придется, - с улыбкой прошептал он, пытаясь восстановить дыхание, и Гарри, громко застонав, уткнулся лбом в его плечо. – Почему тебя это так нервирует? – Драко было искренне любопытно. - Потому что я понятия не имею, как сказать тебе, что не хочу становиться младшим мужем, но считаю, что мы должны это сделать. Желание и необходимость, понимаешь? – на секунду заглянув в лицо Драко, он слез с его колен и пересел на диван, продолжив уже совсем устало. - А потом я думаю, так ли на самом деле ненавижу суть этого мордредова ритуала, и сам не знаю ответ, - как на духу изложил Поттер, глядя в потолок. Однако, если бы он рискнул взглянуть на Малфоя, то увидел бы, что тот вовсе не оскорблен в лучших чувствах. Чего-то такого он от Поттера ожидал. - А если бы я предложил тебе обычный брак, министерский? Гарри вздохнул. С этим тоже было непросто. - До вчерашней ночи я никогда даже не думал о такой возможности. Ну, мы оба парни... - Однополые браки не так редки, как ты думаешь. Конечно, они заключаются реже обычных, поскольку влекут больше сложностей, таких как производство наследника, например. В нашем случае сложность только в том, что за всю историю моего рода только один Малфой женился на мужчине. Это что-то вроде традиции, жениться только на женщинах. Но я уже знаю, кого хочу видеть рядом с собой. И это не женщина. - И что стало с тем Малфоем? – спросил Гарри, чтобы скрыть смущение. Признание Малфоя прозвучало так непринужденно, будто не было ничего естественнее их брака. - Ну, семье это не понравилось, но избранник Корнелла был из чистокровного и знатного рода, так что выжигать с гобелена их не стали. Однако осуждениями достали до печёнок. В этом плане несомненный плюс, что я остался последним из Малфоев. Точнее, сам позаботился, чтобы остаться последним из Малфоев. Гарри поджал губы. У него так и не было возможности признаться Драко, что это он виноват в том, что тому пришлось убить собственного отца. - Люциус и Сириус встречались, ты знал? Драко удивился резкой смене темы, заподозрив Поттера в еще одном обманном маневре. - Когда учились в Хогвартсе. Да, слышал что-то такое. Поттер покачал головой. - Нет, уже после Хогвартса. Сейчас. Сириус написал мне незадолго до смерти Люциуса, но письмо пришло поздно. На рождественских каникулах я рассказал крестному о нас с тобой. А Сириус проболтался твоему отцу. Прости меня. Поттер понимал, что его «прости» - это ничтожно мало, вообще ни разу не искупает последствий. Тогда, разговаривая с Сириусом в наполненной домашним уютом гостиной, Гарри знал, что рискует, открываясь крестному, но даже представить не мог, что Драко, из-за его желания доверять, станет отцеубийцей. А Гарри, дурак, еще радовался, что Сириус отреагировал так спокойно. Еще бы тот кинулся осуждать, когда сам имел роман с другим Малфоем. Драко помолчал. - Да, Поттер, это из-за тебя мне пришлось избавиться от Люциуса, - Гарри вздохнул, заранее готовясь принять на себя справедливую злость. – Из-за твоей невероятной наивности, что толкнула тебя в мою постель. Не сложись наши отношения подобным образом, возможно, Люциус и я еще некоторое время смогли бы уживаться друг с другом. Гарри нахмурился, переваривая. Звучало как-то не так. - Подожди. Ты хочешь сказать, что убил Люциуса не потому, что он угрожал тебе, а потому, что… он мог помешать тебе быть со мной? – в собственные слова верилось с трудом. А Драко кивнул. - Именно. Пришлось дать понять, что Люциусу придется идти на крайние меры, чтобы помешать мне взять тебя в мужья. Ты знаешь, мой отец ненавидел тебя всем сердцем. И у него хорошая фантазия. Я не хотел, чтобы он добрался до тебя, поэтому мне пришлось добраться до него первым. Гарри пораженно выдохнул. Он не смел осуждать Драко, говоря себе, что ничего не знает об отношениях отцов и сыновей, тем более в семействе Малфой. Но он понимал, что, может, из-за него Драко и решился на последний шаг, но, как и сказал, противостояние у них с отцом существовало давно, с самого детства Драко. И чем старше становился наследник Малфоев, тем больше созревал конфликт, двум сильным личностям с противоположными взглядами на жизнь не место под одной крышей. Это подтверждалось желанием Люциуса обзавестись вторым наследником. Это подтверждалось попыткой убийства со стороны Драко. Чтобы правильно представить ситуацию, Гарри задумался: а решился бы Драко на подобный шаг, если бы у Люциуса все-таки появился второй наследник? Или эту угрозу своему положению он счел бы менее располагающей к убийству, чем угроза жизни его избраннику? Поттер чувствовал себя, мягко говоря, неловко. - Я не хотел убивать отца, Гарри. Мне жаль, что мы с ним не смогли договориться, - вдруг признался Малфой, и Гарри внимательно на него посмотрел. - Я не разделяю его взгляды на многие вещи, но совершенно не осуждаю. Есть много людей его поколения, кто думает также. Если бы Люциус при этом не стремился подогнуть меня под себя, может, все было бы по-другому. Я не мог допустить, чтобы меня выжгли с гобелена, даже если я не самый типичный представитель своего рода, я все-таки Малфой, и у меня столько же прав на титул лорда, сколько и у моего отца. Гарри напомнил себе, что Драко – далеко не первый ребенок, избавившийся от родителя в стремлении к независимости. Люциус был сам виноват, в далеком детстве Драко выбрав неправильный метод воспитания. Если бы он не увидел уже в пятилетнем ребенке своего конкурента… Кто знает, может, сейчас у Драко были бы какие-то причины тосковать по отцу. - Рано или поздно пришлось бы обратиться к радикальным методам. И, возможно, через пару лет это обошлось бы мне значительно дороже. Драко явно не жалел о сделанном, но мог ощущать легкий налет грусти. Гарри, наконец, смог его понять. - Как бы там ни было, но без Люциуса мне проще, - твердо закончил Драко и посмотрел в глаза Гарри. Тот, недолго думая, взял его за руку. - Я хочу связать с тобой свою жизнь, - заявил он, возвращаясь к самой главной теме. Гарри недооценил, насколько серьезными и далеко идущими были планы Драко, и теперь мог отплатить только предельной искренностью, - Возможно, не прямо сейчас, а хотя бы после окончания школы. Чтобы все было правильно и официально, чтобы мы оба были уверены, что хотим именно этого. Чтобы были счастливы. Если бы Дамблдор не угрожал убить нас, ты бы сделал мне предложение именно сейчас? - Я понимаю, о чем ты, - мягко согласился Драко. - Но что, если потом мы действительно не успеем? Гарри, я видел, как ты умираешь. Я не хочу ждать удобного момента, я хочу жить сейчас. Слова Драко легли на плечи тяжелым грузом. Только вчера Гарри сидел в гостиной Слизерина в полнейшем неведении и мог только умолять Мерлина, чтобы никому не пришло в голову наложить на Драко еще одно Imperio или сделать что-то и того хуже. А сам Драко три дня жил с мыслью, что, возможно, убил Гарри. Прошло слишком мало времени, их обоих так и не отпустило. Поэтому Поттер тоже хорошо понимал, почему Драко мог хотеть пожениться сейчас. - Если потом мы не успеем, значит, это в любом случае был бы очень короткий брак, - нервно усмехнулся Поттер, запуская в волосы пятерню. - Нет, если мы проведем брачный ритуал. Магия моего рода защитит нас. Гарри резко выдохнул и встал на ноги. Малфой звучал чертовски убедительно. Настолько, что Гарри почти забывал о тех причинах, что заставляли его ненавидеть этот ритуал. Драко тоже поднялся и обнял его со спины. - Мы не станем проводить брачный ритуал, пока ты этого не захочешь. Однажды война закончится и необходимость в защите пропадет, но ты так и останешься моим младшим мужем. На всю жизнь. То же самое ему сказала Панси. Гарри вцепился в обнимавшие его руки как утопающий за соломинку. Вспоминая вчерашний день, ему хотелось идти на любые уступки, соглашаться со всеми словами Драко. Мерлин в свидетелях, Гарри бы и в сквибы подался, и на убийство пошел, если бы ему пообещали, что тогда им больше никогда не придется так страшно переживать друг за друга. Все что угодно, только бы это закончилось. Гарри уже успел поверить, что ритуал их единственный шанс на спасение. И в сравнении с этим кошмаром любые переживания о собственной независимости представлялись полной чушью. - Мы можем найти компромисс, - услышав неожиданное предложение, Поттер заинтригованно обернулся в кольце обнимавших его рук. – Пусть брак будет заключен на твоих условиях. Если я получу тебя в безраздельное пользование, будет честно, если ты тоже получишь что-то взамен. Чего ты хочешь? - Как… сделка? – уточнил Гарри и, получив подтверждение, недовольно нахмурился. – Я не товар на прилавке, Драко. И брак с ритуалом интересуют меня не меньше твоего. Но… если саму суть ритуала изменить нельзя, можно ли добавить к нему оговорки? Заранее, в частном порядке, - ему пришла в голову идея, простая до невозможности, но если получится, злополучная разница между просто браком и браком с делением на старшего и младшего почти сотрется. - Думаю, да, хотя это будет зависеть от самих оговорок. Гарри крепко задумался на пару минут, и все это время Драко настороженно скользил взглядом по его лицу. - В таком случае у меня будут два условия. - При выполнении которых роль младшего станет для тебя приемлемой? – быстро уточнил Драко, и Гарри, прислушиваясь к себе, медленно кивнул. Если брак для Малфоя так важен, именно сейчас, именно такой, и если исключить при этом самую отвратительную его часть, тогда он мог на это пойти без насилия над собой. Потому что хотел сделать Драко счастливее, потому что тот так серьезно на это рассчитывал, что Гарри не имел никакого морального права ответить ему «нет». Он и не хотел так отвечать, и очень надеялся, что не придется. Забывая о своем списке из всевозможных «но», Гарри бы очень хотел стать мужем Драко. - Ты дашь мне слово, что никогда не будешь принимать за меня решений! Ничего и никогда против моей воли и без моего согласия! - акцентировал Гарри, предельно серьезно глядя в серые глаза. Драко с готовностью кивнул. - Я дам Неприложный обет. Мог и не выносить это в условия, я бы и так не стал тебя принуждать. Гарри некоторое время продолжал на него смотреть, а потом заметно расслабился и усмехнулся чему-то своему. До него вдруг дошло. - Я все время тебя недооцениваю, - тихо произнес Поттер. Он чувствовал себя идиотом. Это ведь надо было так себя накрутить, когда на практике все получалось очень просто. Просто Малфой, просто их взаимоотношения. С чего он вообще взял, что брак должен будет что-то между ними изменить? Да, у них не все гладко сейчас, Малфой обожает в одиночку принимать решения, и это не изменится в одночасье. Но сейчас они обсуждали вовсе не брак, не способ защиты от Дамблдора и не свою дальнейшую жизнь. Они решали вопрос доверия. Тогда как это одна из самых простых вещей: Гарри доверял. И все. Малфой смотрел непонимающе, и Гарри выдохнул, улыбаясь: - Прости. Никаких обетов, забудь об этом, - с каждым словом даже как будто дышать становилось легче. Поступки Дамблдора внушили Гарри отвращение к любому роду зависимости, и он почему-то решил, что связав себя с Драко подобными узами, из одной ловушки попадает в другую. Но какая зависимость, когда это - Малфой? - Если брак, то только по любви и доверию, так? - Так, - согласился Малфой, дернув уголками губ. Гарри испытал желание сжать его в объятиях крепко-крепко, что и не преминул исполнить. Так они и простояли с минуту, пока Драко не поцеловал его в висок. - А что со вторым пожеланием? Гарри поколебался, уже не уверенный, что это стоит озвучивать. Но, на самом деле, он думал об этом давно, и, кажется, сейчас был идеальный момент, чтобы спросить. Поттер положил ладони на запястья сомкнутых у него за спиной рук и медленно повел вверх, поднимая рукава рубашки к локтям. – Убери метку. Если я буду принадлежать тебе полностью, пусть и ты будешь только моим. – Оба перевели взгляд на изображение змеи и черепа. Символ армии Тома. Гарри знал, что Драко гордился его носить, гордился получить его на пятом году обучения, но для него метка всегда оставалась рабским клеймом. Поттер не мог смириться с ее наличием: как будто Том всегда незримо присутствовал, накладывая отпечаток, заставляя считаться. А в свете утренних открытий просьба имела особую актуальность. – Ее ведь можно снять? Драко сглотнул образовавшийся в горле ком и пообещал уже не так легко: - Я что-нибудь придумаю. Ты хочешь, чтобы я ушел от Тома? Гарри понимал, что сейчас такой расклад для Малфоя был бы трудновыполнимым, если вообще возможным. Это подтверждало напряжение, которое тут же появилось в серых глазах. Но нет, ничего подобного требовать он не собирался. В начале осени, возможно, он еще мечтал, чтобы Драко ушел от Волдеморта, но с тех пор как тот составил себе труд обосновать свой выбор, Гарри перестал об этом думать. Малфой имел право сам решать, какую сторону занять в этом противостоянии. - Нет, это твое дело. Просто избавься от метки, ладно? И Малфой крепче сжал руки на его талии, притягивая вплотную, Гарри и сам обеими руками вцепился в его шею, привставая на носки, чтобы вжаться грудью, бедрами, губами. Поцелуй пьянил как один из первых, вероятно потому, что он и был первым в их новом амплуа. Помолвлены… По настоящему, не ради спасения, а потому что хотят этого. Сердце выскакивало из груди, и Гарри не мог понять, откуда столько счастья. Ведь не мечтал, не надеялся на такой исход еще сегодня днем, честно думал, что рано, и неуместно, и вообще отдает трусостью, как будто они рассматривают вариант своего поражения. А тут… помолвка, и он проведет всю жизнь с человеком, которого боится потерять больше всего. А значит… Значит ли это, что теперь он не потеряет его никогда? Три месяц назад Гарри не знал, переживут ли их отношения следующую неделю, а сегодня он получил обещание провести вместе целую жизнь. И не просто обещание, а подкрепленное магией, что значит – оно непременно воплотится в реальность. - Спасибо, - прошептал Гарри, поддавшись порыву, когда смог, наконец, глотнуть воздуха. Глаза у Драко тоже светились. - За что? Гарри широко улыбнулся, глупо и совершенно счастливо. - За все. Драко утянул его назад к дивану, усадив вновь к себе на колени, но целовать больше не пытался. Вместо этого он снял с мизинца кольцо-печатку с гербом Малфоев, которое не снимал никогда, и взял его ладонь в свою. Сердце у Поттера екнуло. - Гарри Джеймс Поттер, - голос у Малфоя был чуть охрипшим, он улыбался, и Гарри с трудом сумел сдержать истеричный смешок. Все происходящее казалось совершенно нереальным, но от того только сильнее заходилось сердце, - не согласишься ли ты стать моим супругом? Одним из рода Малфой, кровью от крови моей, разделив на двоих жизнь и магию? В ответ клянусь защищать тебя силой Дома моего и магии моей до конца своих дней и после, пока жива кровь рода моего. Гарри выдохнул через открытый рот, совершенно не зная, что отвечать на такую официальную формулировку, и как никогда боялся что-нибудь испортить. Но Драко, казалось, не ждал в ответ ничего такого же помпезного, и его уверенное спокойствие приободряло. - Да. Улыбка на любимых губах стала шире, и Малфой надел кольцо на безымянный палец Поттера. Оно село как влитое: без магии явно не обошлось. Все возможные слова застряли у Гарри в горле, и он с радостью подался навстречу, когда Драко положил свободную руку ему на шею и притянул для поцелуя. Эмоции переполняли, и Гарри постарался выразить их через старое как мир движение губ и языка, медленное, тягучее, пьянящее. Приятный холодок, похожий на дуновение ветра, обвился вокруг запястий, отозвавшись дрожью, и заструился вверх по руке, быстро окутывая все тело. Гарри понял, что это магия, магия Малфоя. Никогда прежде ему не доводилось чувствовать чужую магию так остро, почти как нечто физическое. Драко оторвался от его губ и коснулся лба своим, и Гарри не стал открывать глаза, дыша ртом и прислушиваясь к ощущениям. Вполне возможно, он ввязался в самую невероятную авантюру в своей жизни, но, во имя Мерлина, он никогда не был так рад. Чем не преминул поделиться: - Я чувствую себя таким счастливым. - Я тоже, - Гарри открыл глаза, тут же попадая в плен этого взгляда. Никогда прежде он не видел, чтобы Драко смотрел на него так. И было в этом что-то даже немного смущающее. Спустя несколько секунд таких переглядываний Драко отодвинулся, поднимая к глазам их переплетенные пальцы. - Поскольку ты входишь в мой род, теперь ты всегда должен носить мой герб. Его нельзя спрятать под маскирующими чарами, максимум, можешь развернуть, - и Драко сам прокрутил кольцо, поворачивая его печаткой ко внутренней стороне ладони. Гарри посмотрел на свою руку. Так оно выглядело почти неприметно. Почти. - Это обязательно должно быть твоё кольцо, с твоей руки? - с любопытством спросил он, и Драко усмехнулся. - Нет, просто другого у меня с собой нет. - И когда мы это сделаем? Поженимся. Драко вздохнул. - Полагаю, уже сегодня Дамблдор обнаружит, что более не может использовать тебя в качестве источника силы. Твоя магия изменится, смешавшись с моей, и будет видоизменяться дальше. - Что значит – изменится? Драко посмотрел на него скептически. Как это в духе Поттера, сначала сделать, а потом поинтересоваться последствиями. - С практической точки зрения – почти ничего. Станешь немного сильнее. - А ты? Немного слабее? - Не думаю, - Драко улыбнулся. – Скорее, мы поможет друг другу. Обычно, процесс адаптации занимает от пяти до десяти дней, затем можно проводить сам ритуал, где будет смешиваться наша кровь. - Пять – десять дней? – с ужасом уточнил Гарри, мысленно прикидывая, сколько всего успеет сделать Дамблдор в попытках помешать их браку за это время. - Часть преимуществ мы получим уже в ближайшие дни, но завершить процесс можно только после окончательной адаптации магии. Но не переживай. Мы уже сильнее, чем были вчера и даже сегодня утром, - Гарри поджал губы, вспомнив разговор со Скримджером и потом с Дамблдором. Драко привычно поцеловал его в висок, и Гарри это слегка успокоило. А он то, наивный, думал, что можно будет немного расслабиться. – А сейчас тебе пора в башню, а мне на обход. Скоро отбой. Вместо ответа Гарри настойчиво прижался к губам в долгом поцелуе, не переставая ерзать на стянутых легким шелком коленях. На этот раз Драко позволил расстегнуть рубашку, и Гарри с удовольствием сначала крепко прижался к обнаженному телу, а затем поставил яркий засос на шее Драко и стал легкими поцелуями спускаться ниже и ниже, одаривая вниманием и красивые мышцы груди, и затвердевшие соски, и поджарый живот, пока окончательно не сполз вниз и не расположился между разведенных коленей Малфоя. Вот тогда Драко заставил его оторваться от своей ширинки, и Гарри с разочарованным стоном посмотрел снизу вверх. - Неужели мне совсем-совсем нельзя остаться? - Увы, родной, но и сегодня, и завтра, и даже послезавтра ты ночуешь в своей спальне. - Вот садист, - выдохнул Поттер, и Драко со смехом помог ему подняться, а затем развернул к себе спиной, обхватил руками за бедра и крепко вжался возбужденной плотью между ягодиц. - Скорее мазохист. Пришлось собираться, скидывая в сумку учебники и другие вещи, что могли завтра понадобиться, но давно перекочевали в комнату Малфоя. Дорога до гриффиндорской башни заняла дольше положенного времени, потому что оба шли не торопясь, а у самого входа в гостиную и вовсе застряли, Гарри просто не хотел отпускать своего, гм, жениха. Он был бесстыдно счастлив, но это казалось таким неуместным, таким почти опасным, что в душе возникал диссонанс. - Не задерживайся долго, ладно, - со вздохом попросил Гарри, легко подушечкой большого пальца касаясь века под глазом. Маскирующие чары, конечно, все надежно скрывали, но Гарри знал, что постоянный недосып отвратительно сказывался на здоровье и внешнем виде Малфоя. – А то мне уже смотреть на тебя страшно. Драко перехватил его руку, сжимая пальцы. - Что такое? У тебя плохое предчувствие? - Поттер неопределенно повел плечами. Малфой смотрел в корень, но Гарри сам не мог понять природу своих ощущений. Скорее, его просто пугало собственное счастье. – Иди спать, родной. Увидимся утром. В свою спальню Гарри попал все же до отбоя, а Драко, с насильно врученными картой Мародеров и мантией-невидимкой, гарантирующими ему незаметное исчезновение из школы, отправился патрулировать коридоры. Готовясь ко сну, Гарри пугал сокурсников то и дело появлявшейся улыбкой, а уже сидя в постели, заметил на своей прикроватной тумбочке шкатулку, полученную от Колимана утром. После недолгого раздумья, Гарри снял очки и, следуя инструкции, выпил зелье из первой склянки и закапал в глаза содержимое другой. Довольно долго он лежал в кровати, когда свет уже был потушен, и то обнимал подушку, то смотрел на такой родной расплывчатый узор полога. Ему не спалось: не хватало Малфоя. - Рон, - позвал шепотом, надеясь, что другие парни уже спят. Судя по копошению в одеялах, Уизли его услышал. - Мы обручились. Только что. - Ты счастлив? – послышался ответ почти минуту спустя. Гарри на пару секунд зажмурился. - Еще как. - Тогда поздравляю. Гарри удовлетворенно вздохнул, повернулся на бок и посмотрел в сторону кровати Рона. Поттер не знал, что Уизли думал на самом деле, но голос был нормальный, что делало Гарри еще немного счастливее. Он снова закрыл глаза, намереваясь уснуть. - Спокойной ночи, Рон. - Спокойной ночи, Гарри. *** Вход на Астраномическую башню был закрыт, и это явно сигнализировало о ее занятости. Драко со вздохом вытащил палочку: кто бы там ни прятался, нарушителей ждала потеря баллов. Однако попасть внутрь оказалось не так просто: Малфою пришлось потратить почти десять минут, чтобы снять все защитные чары, и к тому моменту, как справился, он был знатно раздражен. Но все недовольство уступило место крайнему удивлению, когда он обнаружил, кто прятался внутри. Гермиона сидела прямо на полу, привалившись спиной к стене и держа в руках открытую бутылку огневиски. - А ты настойчивее предыдущего старосты, - произнесла она чуть заметно заплетающимся языком и только потом прищурилась, рассматривая новоприбывшего. Высокий, с идеально ровной спиной, одет с иголочки и выражение лица такое… надменно-равнодушное, даже когда его обладатель спокоен. Гермиона по светлым волосам видела, что перед ней не Северус, но от пришедшего в голову сходства ей поплохело. - Грейнджер, какого Мордреда? – уточнил Малфой, подходя ближе. Ладно, сам факт нарушения его не удивлял, но чтобы до зубного скрежета правильная Грейнджер пила в одиночестве на Астронамической башне? Такого он от нее не ожидал. - Будь любезен, закрой за собой дверь, - Грейнджер попыталась встать, отставив от себя бутылку и придерживаясь за стену. Мантию она постелила на пол, но в целом выглядела разгоряченной: рукава закатаны по локоть, несколько пуговиц расстегнуты, открывая вид на покрытую испариной грудь. Без согревающих чар вряд ли обошлось, а может, дело в алкоголе? Малфой мучительно раздумывал, что ему делать с пьяной подругой Поттера. Вздохнув, он все же наложил запирающие и, самое главное, рассеивающие внимание чары, чтобы никто однозначно не решил зайти. - Не думал, что однажды стану свидетелем твоего грехопадения. Мне казалось, ты не пьешь, - Драко подошел чуть ближе. Судя по нынешнему состоянию Грейнджер, его общество – явно не то, что ей нужно, но отсутствие на его месте Поттера или хотя бы Паркинсон тоже о чем-то говорило. - Ты еще ничего не видел, - фыркнула Гермиона, улыбаясь не своей улыбкой. Тупик, в который завел ее Северус, злил неимоверно. За целый день она так и не смогла придумать, как из него выбраться: она не знала, что искать в книгах, не знала, к кому обратиться за ответами. Всем сердцем она пылала ненавистью к Дамблдору, и жгучей обидой за потерянное время – к Северусу. Не тяни он с признанием до последнего… И этот его благородный жест: «получи от меня максимум выгоды или освободись прямо сейчас». Как он мог не понимать, что ей не нужны его дары, а нужен он сам – на всю жизнь. Почему не позволял помочь? Почему решил судьбу их отношений сам, списал себя со счетов, будто ее это совершенно не касалось? Какой же…слизеринец! Хотелось сделать ему также больно, но рациональная часть, руководившая ее жизнью каждый день, в любое время суток, исключая нечастые моменты их с Северусом близости, решительно отвергала идею мелочной, детской и совершенно ненужной мести. Да и как она могла отомстить? Провести ночь с кем-то другим? А разве не на это ее подталкивал сам Северус, говоря о ее юности и встречах с другими мужчинами? Гермиона знала, что пьяна, чувствовала, как алкоголь путает мысли, и рационализм отступал. Малфой стоял перед ней, невыносимо похожий на Северуса и невыносимо другой. Боль, злость и обида стягивались внутри в ядовитый узел, и Гермиона прыгнула в омут с головой. Вдруг сомкнувшиеся на вороте рубашки тонкие пальцы стали полной неожиданностью, Драко даже сообразить не успел, как его дернули вперед и рта коснулись горячие губы. Он чувствовал каждый изгиб женского тела, округлость грудей, покрывшуюся мурашками кожу, когда положил ладонь на открытую шею. Он попытался мягко уйти от поцелуя, но Гермиона прижалась ближе, крепко зажмурившись. ⁃ Нет, пожалуйста, - только крепче сжав пальцы на его плече, другую руку Гермиона запустила под мантию, через рубашку оглаживая тут же напрягающиеся под прикосновениями мышцы, пока ладонь не настигла кромки ремня. Малфой дёрнулся, но Грейнджер, вдруг распахнув глаза, посмотрела с отчаянием, - Давай, пожалуйста, никто не узнает. Я хочу... Драко не знал точно, может, все было подстроено, являясь извращенной проверкой для него, а может, Грейнджер слегка повредилась умом. Но сухие губы снова ткнулись в его рот, Гермиона никогда раньше не демонстрировала признаков влечения, и это в любом случае было самой ужасной идеей из возможных. Переместив ладонь с шеи на затылок, Драко запутался пальцами в густых волосах и притянул девушку еще ближе, обнимая и прижимая ее голову к своему плечу. - Успокойся, - прошептал, ощущая, что она вся очень горячая. Гермиона замерла, а потом все-таки расплакалась – совершенно беззвучно. Было так непривычно видеть всегда воинственную Грейнджер дрогнувшей девчонкой. Некстати вспомнилось, как эта же особа, что сейчас рыдала на его плече, на третьем курсе сломала ему нос. Такая рассудительная, даже черствая временами, теперь Драко видел, что в ней ошибся. Она сильная, но не холодная. Научилась контролировать и скрывать эмоции, но каждый раз именно заставляет разум брать верх, хотя в душе поют ураганы. Поэтому Гриффиндор, а не Рейвенкло. - Прости, я не… Это не то… - сумбурно начала Гермиона, пытаясь справиться со сбитым дыханием. Рыдания сдавливали горло, и уходили все силы на их сдерживание, но Гермионе было так нужно сказать ему. Это так невыносимо стыдно: стыдно целовать его, а еще больше – плакать у него на плече. Стыдно сорваться перед тем, кто никогда не позволил бы себе разрыдаться перед ней. А Малфой обнимал крепко и бережно, и успокаивающе гладил по голове, и Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Но она продолжала стоять, пряча слезы у него в мантии, пока истерика не закончилась. И только тогда, отстранившись и вытерев мокрые щеки, стыдясь поднять глаза, она ровным голосом произнесла: - Не думай лишнего, ты мне даже не нравишься, - нахмурившись, она добавила в голос больше нажима, - И не вздумай сказать Гарри. Это было совсем не то… - Я ничего и не думаю. Что случилось у вас со Снейпом? Помощь нужна? - А ты с каких пор в благодетели заделался? – резко ощетинилась Гермиона, и Малфой, пожав плечами, отвернулся уходить. Раз Грейнджер пришла в себя, его присутствие больше не требовалось. – Подожди. Гермиона сделала шаг назад, вновь села на мантию, подобрав под себя ноги, и задумчиво посмотрела на бутылку огневиски, отобранную у четверокурсников еще пару месяцев назад. Когда Драко опустился напротив нее, Гермиона подняла на него потухший взгляд. - Тебе в любом случае лучше быть в курсе. Северус собрался умирать. Не знаю, как и зачем, но в возможность своего спасения он не верит, так что… Если у тебя есть идеи, как убить старика срочно и наверняка, внимательно слушаю. Драко промолчал, только едва заметно нахмурился, переваривая новость. Когда он уже был готов озвучить предположение, вновь опустившая голову Гермиона сама заговорила. - Да, я тоже подумала, что пропадающая магия Гарри и его смерть могут быть составляющими одного ритуала. Но это просто предположение, никак не обоснованное, и если мы будем пытаться вычислить ритуал, объединяя эти два события, когда в итоге они окажутся не связанными… - Гермиона не закончила, но все и так было ясно. Все же подтянув к себе бутылку, она хотела сделать глоток, но та вдруг вылетела у нее из рук. Малфой наколдовал два стакана, разлил огневиски и направил один к Гермионе. - Северус сказал что-нибудь о времени? – Драко сделал маленький глоток: не оставлять ведь Грейнджер напиваться одну. - «Скоро». - Гермиона, - Малфой сделал над собой усилие и был вознагражден: непривычное обращение вынудило Грейнджер поднять голову. – Скоро - понятие абстрактное, согласен, но зато у нас с конкретикой дела обстоят лучше. Через пять дней мы захватим Министерство. Это не ознаменует нашу победу, но мы будем близки к ней как никогда, и… - В этом и проблема, Малфой. После такого провала директор может ускорить события. Северус, Гарри, Сириус… Как бы ваша победа не стоила нам всего. Драко не нашелся с ответом, Гермиона - как всегда? – права. Малфой и сам замечал, что слишком многое ставил в зависимость от этой победы, поддерживая настрой Тома, запрещая себе даже думать о возможном поражении. Но что, если они таки проиграют? Если Министерство так и останется нейтральной территорий или, того хуже, попадет под полный протекторат Дамблдора? Что сделает директор в ответ на эту попытку переворота, если у них ничего не выйдет? А если даже они с Томом своего добьются?.. Драко знал, что сразу после решающей битвы война не закончится, но забыл, что загнанные в угол звери дерутся в три раза отчаяннее. А у директора уже имелся тайный план, ни один пункт из которого им не известен. И очень маловероятно, что взятие Министерства обесценит его усилия. Только теперь до Малфоя дошел масштаб проблемы. Даже избавив Поттера от участи жертвы, сам ритуал они тем самым не прервали, наверняка директор сможет выкрутиться. И вот тогда… Неизвестность сгущала краски, давая волю фантазии. Суть столь масштабного действа, требующего так много времени и магии, могла состоять в чем угодно. И теперь Малфою представлялось, что по сравнению с этим, факт взятия ими Министерства окажется сущей мелочью. Право слово, даже дети знают, что закон магии не помеха. Вторым глотком Драко осушил стакан полностью и взмахнул палочкой, наливая себе и Грейнджер еще. Так они и сидели на Астрономической башне, грустная гриффиндорка и задумчивый слизеринец. Когда бутылка опустела, Гермиона уже почти спала, и Драко вызвался ее проводить. Во второй раз за вечер он дошел до Гриффиндорской башни, и когда его долг был выполнен, Грейнджер его окликнула: - Эй, Малфой. Драко. Спасибо. Драко обернулся через плечо. - Не пей больше, Гермиона, алкоголь делает тебя плаксивой. И Гермиона, нахмурившись лишь на мгновение, усмехнулась, согласно кивая. Да, во всем виноват алкоголь. Малфой спустился в холл, достал карту Мародеров, убедился, что поблизости никого нет и, все равно не рискуя, накинул мантию-невидимку Поттера, чтобы незаметно дойти до Запретного леса, а оттуда аппарировать в резиденцию Темного Лорда. *** Блейз честно не собирался ничего говорить своим похитителям. Рисовал в голове выражения их лиц, когда, несмотря на любые пытки и угрозы, он будет молчать. И первые пару часов ему даже удалось следовать плану. Но затем кто-то принес сыворотку правды, и его намерение сделать Поттеру конкуренцию в амплуа самого упрямого героя провалилось. Блейз не имел крестного – мастера зелий, только мать, больше разбирающаяся в ядах, чем в противоядиях. Так что некому было его обучить, как отвечать под сывороткой таким образом, чтобы не лгать, но и не говорить всей правды. Здесь требовался опыт, но Забини мог уповать только на свой длинный язык. Язык выручал его всю жизнь, и Блейзу хотелось думать, что и в этой клоаке вселенной он оставался жив благодаря ему, а не потому, что у трижды кентаврами дранного Дамблдора были на него еще какие-то планы. Почти сразу Блейз выяснил, что отдувался за Малфоя. Старый директор перехитрил сам себя, посчитав, что самый очевидный кандидат на роль наследника Тома просто не может быть таковым. Дамблдор сделал ставку на Забини, постоянно исчезавшего из замка. Ну, еще бы, у него-то нет ни открытого камина в собственной комнате, ни мантии-невидимки, чтобы делать это на сто процентов незаметно. Чтоб Малфою дементоры в мокрых снах являлись. Забини начинал думать, а не просчитался ли он, сделав ставку на белобрысого «принца». К сожалению или счастью, сохранить информацию об истинной личности наследника не получилось. Теперь Блейз задавался вопросом, а было ли Малфою сейчас так же хреново, как ему самому. И если нет, то, может, хотя бы в будущем директор сделает ему такую же подлянку? Это было бы хотя бы честно. Блейз, вот, например, уже Мордред знает сколько времени лежал на пропитанной его же кровью промерзшей земле, дышал раскаленным воздухом и периодически мечтал выблевать собственные легкие, когда приступы кровавого кашля становились такими сильными, что туберкулезникам и не снилось. А иногда и вовсе хотелось сдохнуть. Малфой, сука. Единственной отрадой Забини оставался ответный сбор информации. Пожалуй, если бы его надзиратели знали, что он почти всегда оставался в сознании, они убили бы его к чертям собачьим. А так, по крайней мере, Блейз узнал, что у парня по имени Хонорус – что за имя такое тупое, «Хонорус»? – жена умирает в св.Мунго, а дочь, есть подозрения, родилась сквибом. Какой-то Гектор страдает импотенцией, но зато его бабка недавно скончалась и оставила ему неплохой домик. А гребаный Малфой может пожалеть, что родился, ибо у Дамблдора на наследника нехилые такие планы. Сука, как же холодно. Вот бы сейчас в постельку к какой-нибудь пышногрудой девчонке. Если он сдохнет, будем надеяться, Том все-таки прибьет старика. Са-а-амым кровавым способом. И его верных прихвостней, желательно, тоже. Потому что, ну Мордред, нельзя же быть такими сволочами. Уже много часов они не задавали никаких вопросов, может, выяснив все, что хотели, а может, устав от его словесного поноса. Не могут они там решить, что с ним делать, что ли? А здесь, между прочим, реально жесть как холодно. Так и яйца отморозить можно. Даже за серию Crucio и парочку мерзких проклятий, используемых обычно на скотобойнях, не так обидно.