Сожми в ладони время

Когда тебе страшно, самое лучшее — повернуться лицом к опасности и чувствовать что-то теплое и надежное за спиной. (с) Клайв С.Льюис

Гарри снились родители. Он видел свою мать – такой, какая она впервые улыбнулась ему с колдографии в подаренном Хагридом альбоме. Во сне она шла вдоль выстланного цветами прохода к алтарю, где ее ждал отец. Стоящие вокруг скамейки, декорированные преимущественно белыми лентами, однако оставались совершенно пустыми, создавая впечатление, что кроме влюбленных на церемонии никого не было. Лили улыбалась, и солнечный свет заливал всю ее фигуру, делая рыжие волосы похожими на живое пламя. Гарри она казалась похожей на Джинни: возможно потому, что рыжеволосую Уизли он видел часто, а маму – только на старых колдографиях. Но он точно знал, что это Лили, а взявший ее за руку мужчина – Джеймс. Это были его родители. А потом вдруг оказалось, что это Гарри держал кого-то за руку, и этот кто-то – Малфой. Они стояли под аркой перед священником и собирались обвенчаться. А за их спинами сидели Сириус и Ремус, Гермиона и Панси, Невилл, все семейство Уизли, Забини… Этой ночью Гарри снова проснулся задолго до рассвета, но теперь причиной была не чудовищная слабость, а магия. Он чувствовал энергию, что разливалась по всему телу, а на кончиках пальцев почти искрила. Его накрыло радостное возбуждение; он дотянулся до палочки и произнес на пробу несколько заклинаний: все, начиная с простейшей левитации, заканчивая возведенными вокруг кровати заглушающими чарами, получилось без малейших усилий. Гарри расслабился и снова откинулся на подушку, возвращаясь мыслями ко сну. Явно не случайно родители снились ему сегодня, да еще в таком контексте. Кольцо Малфоя ощущалось на пальце каждую секунду. Совсем скоро Гарри действительно окажется под похожей аркой, и Драко станет ему законным мужем. Мысль отдавалась приятным волнением. Закрывая глаза, Гарри мечтал, чтобы именно так все и оказалось, чтобы ни одни силы мира не были способны помешать их браку. Семнадцать лет назад Джеймс и Лили женились в похожих обстоятельствах: в разгар войны, спеша любить, спеша быть счастливыми. Но это единственное, что оказалось схожим. Гарри собирался связать жизнь с сыном их врагов. Наследником армии, против которой они воевали. От палочки предводителя которой они погибли. Принимая во внимание мнение Сириуса, что, все-таки, родители могли сказать Гарри в напутствие?.. Поттер иронично усмехнулся сам себе. Дамблдор, может, и конченый лицемер, но едва ли это оправдывало компанию, которую выбрал себе Гарри. Молодые Поттеры не просто сражались за старика, но и разделяли его идеалы. Возможно, если бы это Драко сменил сторону, они могли бы отнестись с пониманием. Но поскольку в реальности именно Гарри пошел за Малфоем… Было немного грустно. Гарри очень хотел знать, как повели бы себя Джеймс и Лили, не оказались бы они разочарованы? Ему не хватало крестного, способного дать ответы. Да и как сам Сириус воспримет новости о деятельности «светлой» стороны: доверится им с Ремусом или решит, что прав директор? Гарри знал, что крестный в любом случае не предаст его, даже если окажется согласен с методами Дамблдора. Но Гарри, все-таки, было важно знать его мнение: Сириус относился к чистокровным, Пожирателям и Волдеморту так же, как Поттеры. Гарри собирался вступить в брак, а в таких случаях принято спрашивать благословения родственников. Ну, или если не благословения, так хотя бы интересоваться их мнением. И если не у родственников, то у людей наиболее близких к этому понятию. *** Панси не торопилась спускаться в общую гостиную, хотя завтрак уже начался, так что Драко пришлось за ней зайти. Утруждать себя стуком он привычно не стал, просто назвав пароль, но когда перешагнул порог, пожалел об этом. Видеть обнаженную Паркинсон ему уже приходилось, стесняться друг друга они давно перестали, то же касалось и ее любовника, спасибо общим душевым. Но вот знания, что собой представляют их сплетенные тела, он бы предпочел избежать. Почему-то, хотя Драко непредвзято относился ко всем своим сокурсникам, увидеть лучшую подругу в одной постели с Гойлом оказалось неприятно. Стараясь не смотреть лишний раз в сторону кровати, Драко прошел в комнату, подобрал с пола мантию и бросил ее Грегу. Хоть бы укрылись, что ли; в комнате ведь не жарко. – Подъем, утро уже наступило, – реакции ноль, и тогда Драко просто вытащил палочку и взмахом сбросил Гойла на пол. Грегори проснулся от удара, Панси от шума. Оба смотрели дезориентировано, но Грег осознал себя в пространстве раньше, чему, вероятно, способствовал красноречивый взгляд Драко. Торопливо поднявшись, Грег, прижимая к паху мантию, попытался найти свои штаны, но быстро бросил это гиблое дело, когда Драко начал постукивать носком ботинка. Накинув на плечи мантию и хорошенько ее запахнув, Гойл скрылся с глаз долой. Драко немного расслабился. Хотя мозгов у одного из его телохранителей немного, в простейших жизненных вещах он все-таки разбирался. И понимал, что за интимную связь с единственной подругой Драко мог поквитаться не хуже, чем самый заботливый старший брат. Даже не делая попыток прикрыться, Панси приняла сидячее положение и стала тереть заспанные глаза. Помятый видок можно было бы списать на последствия бурной ночи, если бы не отчетливый запах перегара в комнате. Драко ждал, пока подруга придет в себя. Потребовалось несколько молчаливых минут, прежде чем Панси бросила на Малфоя взгляд, бегло оценивая выражение его лица, и головная боль отошла на второй план. Она крепко сжала губы и решительно встала. Драко придержал ее за локоть, когда она проходила мимо него в ванную. – Он тебя заставил? Панси резко высвободила руку. – Ты знаешь, что нет. Это вообще тебя не касается, отстань. – Конечно. Но Грегори? – Я хотела расслабиться – он был доступен. Ещё раз повторяю, это не твоё дело. Драко пошел за ней и привалился к косяку двери, наблюдая, как Панси наклонилась к раковине напиться, а затем вошла в душевую кабинку. Когда вода перестала шуметь и Паркинсон снова появилась в его поле зрения, Драко заговорил: – Извини, я должен был сам сказать тебе, что сделал Гарри предложение. Панси на пару секунд замерла, прижав к груди полотенце. А затем, бросив взгляд на так и стоящего в дверном проеме Малфоя, быстро обернула полотенце вокруг тела и протиснулась мимо друга назад в спальню. – Все в порядке, я знала, что однажды это случится. Я очень рада за вас, честно. Он ведь согласился? – для порядка уточнила она, и так зная, что по-другому быть не могло. Но Драко не обратил внимания на ее слова, просто поймав за руку и заставив посмотреть на себя. Вопрос глупый по своей сути, ответ он мог наблюдать. – Все ещё больно? Панси ответила не сразу. – Я привыкла, – и это было самым точным описанием ее состояния. – Серьезно, не бери в голову, – она кисло улыбнулась. – Однажды я точно перестану так к нему относиться, обещаю. Драко вздохнул и, отпустив ее запястье, подошел к креслу и присел на подлокотник, сложив перед собой руки. – Ты ведь знаешь, что я не ревную. Просто беспокоюсь за тебя. – Ну, спасибо, – Панси усмехнулась и подошла к шкафу, начиная торопливо доставать форму. На самом деле, ей было неловко от того, что Драко все видел: в последнее время ей даже самой казалось, что ее чувства поостыли, но вот ее любимые парни сообщают о помолвке, и все катится к Мордреду. Она давно смирилась, правда. Но больно до сих пор. – Кстати говоря, я хотел тебя поблагодарить. В последнее время ты очень мне помогаешь, ввязываясь в проблемы, которые могли бы тебя не касаться. Так что я теперь хочу сделать что-то для тебя. Проси все, что пожелаешь, – Драко развел руками, как бы обозначая необъятный простор для выбора. Панси сначала нахмурилась, а потом пожала плечами. – Хорошо, я подумаю и скажу тебе позже, – не то чтобы она ждала какую-то плату за свою помощь, но раз Драко сам предлагал, грех не воспользоваться. Паркинсон старательно натянула на лицо беззаботную улыбку, меняя тему: – Ну, так что ответил Гарри? О чем вы договорились? Малфой позволил ей отвлечься и со вздохом объяснил: – Панси, ты знаешь сколько раз, делая предложение о браке, Малфои слышали в ответ отказ? Я не имею в виду договоренности между родителями, а именно лично, по собственному желанию. Так вот, ни одного. И я просто рад, что Поттер не стал первым, – они с Панси синхронно хмыкнули, соглашаясь, что с Гарри сталось бы снова стать «особенным». – Все в порядке. Мы обручились. – Что ж, поздравляю, ты добился своего, – наверное, это должно было звучать нейтрально. Или даже как похвала. Но Драко услышал нечто другое. Они уже собирались выходить, когда Малфой накинул на плечи Паркинсон школьную мантию и, задержав руки на ее плечах, негромко попросил: – Давай полегче с этим, ладно? Гарри станет моим мужем. Нравится тебе это или нет. Панси не ответила. Мягко выскользнув, она подхватила свою сумку и вышла в гостиную. *** На завтраке Малфой и Паркинсон не появились, и с Драко Гарри увиделся только перед классом Зельеварения. Помимо воли на лице стала появляться широкая улыбка, с трудом подавляемая все утро. Гарри ничего не мог с собой поделать: он весь светился от счастья. Приветственный поцелуй в улыбающиеся губы был коротким, но очень сладким. – Мне тебя не хватало, – признался Гарри, думая о том, что ночь выдалась уж слишком длинной. Он не чувствовал себя сонным, однако крутиться долгие часы в пустой кровати, когда человек, с которым ты теперь обручен, в другой части замка, – в этом было неправильным все от первой и до последней минуты. – Зато я отлично выспался, – усмехнулся Малфой, находя ладонь Гарри и переплетая их пальцы. Поттер почувствовал, как ободок кольца впился в кожу, доставляя дискомфорт. На удивление приятный дискомфорт. Гарри возмущенно пихнул Малфоя в грудь в ответ на провокационную реплику, и тот тихо рассмеялся. Приветливо кивнув Гермионе, Драко получил сдержанную улыбку. – Поздравляю с помолвкой, Малфой, – взгляд остался настороженным. Судя по всему, вчерашний срыв беспокоил подругу Поттера, но в целом она взяла себя в руки. Впереди их ждало занятие со Снейпом, и Драко сделал вывод, что Грейнджер к нему готова. – Спасибо, Гермиона, – он кивнул и снова посмотрел на Поттера. – Ночью я виделся с Люпином. Блек пришел в себя. До окрылённого сознания Гарри смысл слов дошел не сразу, он судорожно втянул в себя воздух, наверняка до боли сжав чужую руку. Это был и восторг, и волнение, и что-то на грани с паникой. – Ты думаешь... Дамблдор мог передумать его убивать? У нас получилось? – По крайней мере, он точно решил с этим повременить, – Гарри нервно улыбнулся: Малфой даже не пытался его обнадежить, не торопясь с выводами. Но в душе все равно случился переворот. Драко потянул его в сторону класса, и Гарри покорно поплелся следом и даже сел за одну парту с Малфоем. А когда спохватился и обернулся к Гермионе, та уже подсела к Паркинсон и ободряюще ему кивнула, давая понять, что все в порядке. Впрочем, с ее пониманием порядка не согласилось большинство слизеринцев, и такую откровенную демонстрацию сочли располагающей для ядовитых расспросов. – Эй, Малфой, – к ним повернулась Трейси Девис, – Говорят, Больничное крыло теперь закрыто, там был пожар. Ты случайно не ради Поттера поджег госпиталь? – Адским пламенем, – хихикнув, уточнила перегнувшаяся через проход Дафна, и несколько слышавших это студентов потрясенно ахнули. Гарри думал о том, что ему следовало написать Сириусу письмо и попробовать объяснить свое поведение. Крестному наверняка уже донесли, что Гарри от него отказался, а ведь это неправда! Разумеется, Ремус введет его в курс дела относительно Дамблдора, но со своим «предательством» Гарри должен объясниться сам. Суть происходящего рядом с ним разговора Гарри снова уловил с опозданием. – Подожди, что? – он удивленно посмотрел на Малфоя, – Ты поджег Больничное крыло? – Девочки упоминали, что после истории с Симусом Малфою пришлось вытаскивать его из цепких рук мадам Помфри, но не упоминали, как именно он это сделал. – Ума не приложу, почему Дамблдор все-таки позволил тебе вернуться в школу… Малфой неопределенно пожал плечами и посмотрел на Девис. – Не знаю, как на счет тебя, Трейси, а члены моей семьи заслуживают того, чтобы их защищали любыми доступными способами. Слушавшие слизеринцы переваривали его слова недолго, но впечатление от объявления Малфоя оказалось достаточно сильным, что даже не последовало ни одного комментария о Люциусе, защищать которого, мягко говоря, Драко и не пытался. – Вы женитесь? – первым уточнил Тео, и хотя говорил он не громко, грифиндорцы тоже навострили уши, интересуясь, кто там на ком женится. – Все верно, Нотт. Добрая часть класса пораженно загудела, и Гарри опустил руку под стол, крепко сжимая ладонь Драко. Повышенное внимание всегда его напрягало, а уж тем более, когда оно было по большей части негативным. Мерлин, и почему гриффиндорцы считали, что имеют какое-то право выступать против его брака… Возникший из-под земли Снейп помешал случиться скандалу. Гарри старался терпеть молча, но надолго его бы не хватило, а Малфой и вовсе не собирался сносить недовольства посторонних людей. До конца занятия Гарри и Драко чувствовали на себе прожигающие взгляды. – Я думал, нам следовало держать помолвку в секрете от Дамблдора как можно дольше? – улучив момент, Гарри наклонился к Малфою, делая вид, что тянется за корой рябины. – Директор не может использовать тебя как источник магии. Думаешь, он мог этого не заметить? – Мы могли сделать вид, что я освободился как-то по-другому. Малфой вздохнул, правой рукой помешивая зелье в котле, левую он положил на шею Поттера, касаясь оголенного участка кожи и, слегка помассировав, поднял ладонь к затылку, запутываясь пальцами в волосах. – Пять дней, Гарри. Переживем их, и все закончится. Гарри с удовольствием прикрыл глаза, подставляясь ласке, но к заявлению отнесся с недоверием. Даже вступив в брак, он перестанет опасаться директора, только когда тот отправится на тот свет, либо они с Малфоем окажутся от него в максимально недоступном месте. Например, если Дамблдор попадет в Азкабан. К счастью, Снейп ничего не заметил, и занятие прошло спокойно. Пока Драко руководил процессом приготовления зелья, Гарри смог отвлечься, вернувшись мысленно к составлению письма для Сириуса. Когда прозвучал колокол, он уже примерно представлял, что напишет. Хотя в идеале все это следовало бы сказать лично. Собрав свои вещи, Гарри остановился подождать Гермиону, но та дала ему знак идти одному. Поттер непонимающе нахмурился, но Драко, взяв за локти его и Паркинсон, вывел обоих из кабинета, красноречиво указав глазами на Снейпа. Когда почти все уже вышли, Гермиона подошла к своему профессору – любовнику, возлюбленному, жениху – и прежде чем тот что-то сказал, жестом его остановила. – Я просто хотела дать знать, что найду способ помочь вам, сэр, – глядя в глаза, но очень тихо. – Будет здорово, если вы дадите мне какие-то подсказки. Но даже если нет, ставлю вас в известность, что все равно пойду до конца. Северус нахмурился. Он не сомневался в решительном настрое своей невесты, но полагал, что упрямство может завести ее в большую беду. – Вы обдумали мое предложение, мисс Грейнджер? – Да. И предпочла бы оставить все как есть. Если вы не против, я зайду вечером… уточнить некоторые вопросы моей лабораторной работы. Снейп кивнул, и Гермиона, больше не поднимая глаз, вышла из кабинета. *** Грейнджер задержалась всего на минуту, а когда снова присоединилась к ожидавшим друзьям, сразу взяла за локоть Драко и стала тихо о чем-то спрашивать. Гарри удивился, упустив, когда у его подруги появились общие дела с его женихом, но влезать не стал, ускорив шаг. Панси убежала с Дафной вперед, и Гарри собирался их нагнать, но прежде его самого нагнал Финниган. – Эй, Гарри, привет! – Симус поравнялся с ним, щеголяя яркой, но смущенной улыбкой, а Гарри ощутимо вздрогнул от одного звука этого голоса. Он бы многое отдал, чтобы никогда не испытывать дикое влечение к Симусу, нелогичное, унизительное. До сих пор жутко стыдно перед Драко за сцену в Большом зале. К счастью, глядя сейчас в водянистые глаза сокурсника, Гарри чувствовал только облегчение: никаких неправильных желаний не возникало. Спасибо влиянию кольца на безымянном пальце. – Я, в общем, хотел извиниться. Жуткая ситуация получилось, я вовсе не собирался поить тебя Амортенцией, но… Понимаешь, мне ее прислали, и я невольно подумал, что можно было бы, ну, раз так сложились обстоятельства… Гарри тяжело вздохнул. Речь Симуса быстро его утомила, он и так понял, что действовал тот, не подумав. Все-таки, Финниган не плохой парень, и вряд ли мог желать Гарри зла. – А если бы зелье подействовало как надо, что бы ты сделал? – тихо спросил Гарри, все же не в силах удержать любопытство, приправленное обидой. – Эээ, не знаю, честно. Так далеко я не думал, – Гарри решил, что Финниган привирает. – Серьезно, мне очень стыдно, Гарри. Я полный придурок. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Симус остановился, заискивающе глядя Поттеру в глаза, и тот, прикинув, что можно было бы стребовать с непутевого приятеля, решил, что не будет ставить никаких условий. Хватит с него. – Ладно, Симус, я тебя прощаю, – в конце концов, у Финнигана было время переосмыслить свое поведение, и он мог сделать выводы. Парень просиял и, к полной неожиданности Гарри, кинулся обниматься. По закону жанра, именно в этот момент из-за угла появились Драко и Гермиона, и застали картину маслом. Поттер на мгновение закрыл глаза. Какой позор. Резко отскочив от сокурсника на добрый метр, Гарри растерянно посмотрел на Малфоя, сжавшего губы в тонкую линию. Драко редко смотрел на него так холодно. – Ты все не так понял! – громко заявил Гарри, и тут же покраснел, осознав, какую чушь ляпнул. А Финниган, то ли в глубине души ненавидя Поттера, а может, являясь конченым придурком, улыбнулся во все тридцать два зуба и сделал попытку снова обнять Гарри за плечи. – Отвянь, Малфой. Гарри меня простил и дает нам второй шанс! Гарри был в шоке: какого Мордреда нес этот идиот? Никаких вторых шансов, кроме шанса восстановить дружбу, Поттер ему не давал! Малфой вдруг резко толкнул Симуса к стене, так что тот ойкнул, ударившись спиной об камень. С возмущением посмотрев в глаза Драко, Финниган уже открыл рот, чтобы потребовать более уважительного к себе отношения, но не выдавил ни звука и как-то весь сжался. Драко тут же понял, что сделал, и как это выглядело со стороны – классическая вспышка ревности в его исполнении. Глупо неимоверно, ибо он ведь не идиот, ревновать Поттера к кому-то вроде тупого Финнигана. То есть, умом Драко это понимал, но пальцы только крепче сжимались на рукоятке палочки, упирающейся Симусу под подбородок. Гриффиндорец запрокидывал голову и стоял почти на цыпочках, а Драко заводился сильнее. – Еще раз увижу тебя рядом с Поттером, отправлю твою грязнокровную задницу к кентаврам. Будешь на них отрабатывать свои навыки обольщения. А когда обзаведешься внушительным дуплом, я, Финниган, лично прослежу, чтобы ты отправился домой к папаше-магглу, у которого не останется иллюзий относительно главного увлечения его сынка, – Драко говорил вкрадчиво и тихо, не допуская сомнений в готовности осуществить угрозу, и Симус бледнел с каждым словом. Драко знал об обитателях Хогвартса не так много, как Забини, но биографией мерзкого ирландца заинтересовался. Пройтись по главным страхам Симуса не составило труда. – В Хогвартсе ты больше не покажешься, можешь мне поверить. Ошибкой Финнигана было недооценить Малфоя еще в самом начале, когда он только решил поиграть и опоил Гарри Амортенцией. Попробовать обойти заносчивого аристократа – это одно, и совсем другое – тягаться с наследником Темного Лорда. К сожалению, не все в Хогвартсе знали о Малфое такие подробности. Поттер наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой с удивлением и крайним беспокойством. Он боялся того, что мог сделать взбешенный Малфой с его сокурсником, и переживал, что если попробует влезть, тоже огребет. Ссориться с Драко из-за Симуса не хотелось. Гарри знал, каким убедительным умел быть Драко. Финниган выглядел так, будто сейчас рухнет или в обморок, или на колени, ускользая от взгляда Малфоя и его палочки. Беспомощно глотнув воздуха, Симус попытался схватить Малфоя за руку и сделал еще одну попытку заговорить, на этот раз, видимо, в попытке доказать невинность намерений. Драко стряхнул его ладонь с очевидной брезгливостью. И хотя Гарри было очень интересно послушать, что такого говорил Драко, он осознал срочную необходимость своего вмешательства. Судя по глазам, Симус так испугался, что был на грани истерики. Гарри решительно приблизился, вот только делать ничего не понадобилось. Как только Малфой его заметил, он сразу отпустил Финнигана и весьма собственническим жестом положил руку на плечи Гарри, притягивая ближе к себе. Симус растекся по стене. – Ты меня хорошо понял? – Драко говорил спокойно, но до того жутко, что Гарри не удержался и нервно посмотрел ему в глаза, беспокоясь за состояние своего парня. – Прости, – с трудом выдавил Симус, и осталось так и не ясно, к кому он обращался. А в следующую секунду ирландец на негнущихся ногах дал деру. Драко повернул голову, пряча усмешку в волосах Гарри. Чувство было очень странное. Ревность обжигает, но зато, когда втаптываешь соперника в грязь, очень приятно. Драко раньше не доводилось ревновать. Гарри с видимым облегчением положил руку Малфою на талию. Кажется, пронесло. Вот же Симус придурок! – И это все? – разочарованно протянула Гермиона с неуместным, по мнению Гарри, весельем в глазах. – Они вот так легко отделаются? Гарри посмотрел обиженно. Разве Гермиона не должна быть на его стороне? Уж кому как не ей знать, что Гарри никогда не видел в Симусе кого-то кроме приятеля. Мерлин, да он вообще никого не видел, кроме Драко! И если так подумать, именно под давлением Гермионы он когда-то согласился сходить с Финниганом на свидание, из-за чего тот как раз и мог вообразил себе, будто у него есть шанс. Ужас! А теперь Гермиона веселилась в совершенно неподобающий момент, и Гарри решил, что слизеринцы однозначно плохо на нее влияли. Еще немного, и Гарри начнет бояться чувства юмора его подруги… – Разве есть причина, почему я должен злиться на Поттера? – Драко в легком удивлении приподнял брови. – А Финниган… Мое дело – вынести ему официальное предупреждение и убедиться, что подобное не повторится. А вот Гарри, если захочет отомстить за Амортенцию, я с удовольствием помогу и подкину пару идей. Гарри, ты как? Поттер ничего не ответил и, пряча улыбку, молча поцеловал Малфоя в щеку. Он был приятно удивлен и благодарен. Драко поставил зарвавшегося Финнигана на место, но при этом отдавал решение его дальнейшей судьбы Гарри. Такое сочетание заботы и уважения его мнения Гарри высоко оценил. А что касается Симуса - ему и так досталось. Гарри собственными глазами видел, что «предупреждение» Драко вышло доходчивым. *** Блек молча наблюдал за тем, как его комната превращалась в проходной двор. Снейп, Молли, Тонкс, Артур, даже Шеклболт заходил, и все смотрели так, будто не ждали, что он очнется. Сириуса это знатно нервировало, особенно учитывая, что чувствовал он себя сносно. Единственной надеждой на объяснения оказался Люпин, который сидел в кресле с книгой в руках все время, пока посетители приходили и уходили. Блек пришел к выводу, что Лунатик караулил у его кровати постоянно, но – какого Мордреда? Сириус ведь не умирал, в самом-то деле! Когда раздраженный Снейп вылетел из спальни, так и не добившись от нерадивого пациента, чтобы тот выпил зелье сна без сновидений, Сириус требовательно посмотрел на друга. Они остались наедине, и как Блек понимал – ненадолго. Это было самое правильное время для объяснений. Ремус прочистил горло и закрыл книгу. Он только успел открыть рот, как Сириус закатил глаза и перебил его. – Чувствую я себя отлично, как ты уже много раз мог слышать. Давай сразу к делу. Люпин тепло улыбнулся. – И я рад, что тебе лучше. А от зелья ты зря отказался. – Луни, – угрожающе протянул Сириус, – Или ты сам объяснишь мне, что происходит, или я сейчас встану, упаду и тебе придется звать злющего Нюниуса. Сам будешь просить его помочь, я то буду в отключке, – Блек лающе рассмеялся, проследив за тем, чтобы Ремус тоже улыбнулся. – Так какого клятого Мордреда произошло? Не могли же какие-то Пожиратели так меня отделать, что я провалялся без сознания неделю? Ремус умилился самоуверенности Сириуса. Он соскучился и перенервничал, и успел почти похоронить последнего друга детства. А теперь тот сидел в кровати и умудрялся требовать, когда должен был благодарить проведение, ниспославшее Дамблдору хорошее настроение, в честь которого тот позволил Сириусу выздороветь. – И, тем не менее, ты провалялся без сознания неделю, – повторил Люрпин. – Поэтому объясни мне первый, зачем, во имя Мерлина, тебе вообще потребовалось искать встречи с Пожирателями и ввязываться в заведомо проигрышную дуэль?! Сириус надулся, выглядя при этом горячо несогласным и смущенным одновременно. – Я не собирался проигрывать, – буркнул Блек. – Я просто хотел развеяться. Да, не ожидал, что сволочи так меня отделают, но... Все ведь в порядке! Ремус недоверчиво фыркнул. В порядке, как же. – Сириус, ты дурак, – он со вздохом присел на кровать. – Ты жив только чудом. Чудом мне удалось настоять, чтобы Альбус позволил мне покинуть стаю Грейбэка и остаться с тобой. Чудом Гарри удалось отбить у старика уверенность, что твоя смерть… – Люпин оборвал сам себя, видя горящие непониманием глаза друга, и недовольно поджал губы. Вопрос прозвучал очень требовательно: – Так из-за чего ты взбесился? Отвечать Сириус не хотел. Причина у его желания сотворить что-то безумное, опасное для жизни, была, но при этом он вовсе не собирался умирать. Эта глупая битва стала вроде как... ну, панихидой в исполнении Сириуса. Бессмысленно, конечно, но Блеку нужно было спустить пар, и именно таким способом. – Единственное, с чем мне удалось связать твой срыв, это смерть Малфоя, – значительно мягче добавил Люпин. – Но мне казалось, это... – В прошлом, да, – согласился Сириус, кивнув. И, тем не менее, Реми попал в точку. Их с Люциусом чувства закончились давно. И то, чем они занимались последние пару месяцев – не более чем ностальгия, не способная разжечь истлевшие угли. Сириусу нравилось спать с бывшим любовником, потому что связь с ним напоминала о молодости, о сильных чувствах, которыми он когда-то жил. Блек любил молодого Люциуса, но решительно не рассчитывал на возобновление отношений с его взрослой версией. Повзрослевший Малфой ему не нравился: он стал невыносимо похож на родителей Сириуса. Сноб, считавший людьми второго сорта всех, в ком текла нечистая кровь, зазнавшийся твердолобый аристократ. Те зачатки авантюризма, которые когда-то восхищали Блека, которые толкнули Люциуса податься в Пожиратели, – прогрессировали в неуемную жажду власти, в непереносимость любого вида сопротивления его воле. Да, возможно, сам Сириус тоже приложил к этому руку, когда здорово покачнул самооценку Малфоя, сбежав практически из-под венца… И, тем не менее, Люциус, даже такой несовершенный, умер, а вместе с ним умерло последнее живое воспоминание. Сириус знал, что так даже лучше, что теперь у него не останется шанса цепляться за прошлое, и придется как-то обустраивать настоящее. И все-таки… Все-таки, любовь заслуживает быть оплаканной. И, может быть, Сириус немного врал себе, говоря, что абсолютно не хотел возрождения тех отношений. – Но ты прав, это было из-за него. – Ох, Сири, – Люпин грустно покачал головой, и в глазах отразилось сожаление. Любимый, старый друг, малознакомый человек – как это, когда ты теряешь того, кто представлял в себе сразу троих?.. Ремус придвинулся ближе, положил руку на плечо друга и притянул его в объятие. Сириус не отстранялся, глядя застывшим взглядом на складки одеяла и крепко сжимая зубы. Люпин похлопал его по спине. – Ужасный у тебя способ скорбеть, Бродяга, – тихо произнес он, и Блек спустя некоторое время хохотнул, хотя получилось что-то среднее между смешком и всхлипом. А затем он громко и с удовольствием расхохотался, откидываясь назад на подушки и закрывая лицо руками. Да, скорбит он явно как-то неправильно. Лучше бы больше никому не умирать, а то сначала Азкабан, затем почти смерть, в следующий раз он точно окажется в могиле сразу вслед за близкими людьми. – Ну, так ты мне расскажешь, что я успел пропустить, или так и будем обсуждать мои ошибки? Это может затянуться до ночи… Ремус внимательно оценил состояние друга и решил, что зайдет издалека. *** Рон окликнул Гарри после Травологии, когда слизеринцы и гриффиндорцы высыпали на улицу в желании побыстрее добраться до замка и разбрестись по своим гостиным. Собственно, Гарри сразу понял, о чем Рон собирался спросить, и после недолго колебания согласился. – Тогда, может, прогуляемся? – Уизли махнул рукой куда-то в сторону Черного озера, и Малфой, на которого Рон усиленно старался не смотреть, скептически хмыкнул. – Даже не надейся, Уизли, я вас одних не оставлю. Гарри нахмурился и после секундного раздумья повернулся лицом к Драко. – Я бы хотел поговорить с ним наедине. А ты… может, подождешь где-нибудь поблизости? Пожалуйста, – несмотря на явное желание объясниться с Роном самостоятельно, Гарри также не мог допустить, чтобы Драко исчез из его поля зрения, ровно как Малфой не мог отпустить его одного с бывшим другом. Шел первый день их помолвки, и удара от Дамблдора они ждали каждую минуту. Не сомневаясь в богатой фантазии старика, они все равно не хотели упрощать ему жизнь, подставляясь самостоятельно. Малфой явно колебался. Да и Гарри не грело душу знание, что Драко будет бродить в одиночку. Он уже собирался предложить Рону все-таки вернуться в замок и посидеть где-нибудь в библиотеке, но положение спасла появившаяся Панси. – Мы с Драко прогуляемся с вами, но будем идти позади. Такой расклад всех устроил, однако наедине Гарри и Рон остались только десяток минут спустя. Драко заставил Уизли дать магическую клятву, что тот не причинит Гарри вреда во время этого разговора, и они добрую часть времени препирались по поводу формулировок. Гарри старался не вмешиваться, но в конце ему все же пришлось положить конец спору – это угрожало затянуться надолго. Когда они, наконец, отошли, Рон выглядел озадаченным, и несколько раз обернулся на отставших слизеринцев. – И часто ты позволяешь ему себя контролировать? – Это не контроль, – возразил Гарри, тоже оглядываясь. – Мне не сложно подождать десять минут, пока он примет меры предосторожности, в противном случае мы снова поругаемся. Да и прав он, нам сейчас надо быть осторожнее и не рисковать. Уизли неопределенно хмыкнул. – Ну, по крайней мере, в заботе о тебе ему не откажешь. Гарри улыбнулся спокойной улыбкой человека, уверенного в своем партнере. – Так почему ты в итоге согласился со мной поговорить? – в конце концов, целью этой встречи было не только убедить Рона, что темная сторона не такая уж и темная, но и выяснить, можно ли самому Уизли доверять. Рон неопределенно пожал плечами, хотя не мог не понимать, что услышит подобный вопрос, и мог подготовить ответ заранее. Но вместо этого он задумчиво рассматривал покрытую талым снегом поверхность озера. – Знаешь, я в последнее время задаюсь вопросом – почему мы позволили этой хрени случиться с нами? Гарри удивленно хмыкнул, соглашаясь, что вопрос хороший. Золотое трио, как называл их Драко, развалилось до обидного просто. И хотя Гарри нравилось проводить время с новыми друзьями, иногда он очень скучал по посиделкам с Роном и Гермионой. Это было уютно. – Потому что плохие вещи случаются? – предположил Гарри. – Или потому что кто-то из нас облажался. Я подозреваю, что все. Гарри усмехнулся, соглашаясь и с этим заявлением тоже. И вдруг решил сказать то, чего говорить, в общем-то, не собирался. – Помнишь, когда ты с другими гриффиндорцами пришел за мной в подземелья? Я так и не поблагодарил тебя. – За то, что я оказался таким непроходимым тупицей? – За то, что ты собирался выручить меня. А что в итоге все оказалось не так… Ну, мне надо было самому сказать тебе раньше, – Гарри не стал вдаваться в подробности, как обидно ему было узнать, что весь факультет поверил, будто Гарри являлся слизеринской подстилкой. И только, может быть, Уизли пошел за ним в подземелья, руководствуясь не глупыми слухами, а чуть больше проверенной информацией. – Ну, а я понимаю, почему ты этого не сделал, – Рон засунул руки в карманы мантии и запрокинул голову вверх. – Мне до сих пор не по себе от того, что ты с Малфоем. Гарри улыбнулся, нисколько не обижаясь на признание Уизли. Конечно, у того было достаточно времени свыкнуться, что он и сделал, шагая теперь рядом с Поттером совершенно спокойно, а не брызжа слюной у лица доказывая, какой Драко хитрый гаденыш. Это уже еще какой прогресс. – А, – Рон сглотнул, – Тот-Кого-Нельзя-Называть? С ним ты тоже… подружился? – Называть его можно, Рон, и мы зовем его Томом. И нет, Мерлин и Моргана, ни о какой дружбе с этим ублюдком речи нет. Мы просто… контактируем время от времени. По делу. – А Малфой? Гарри вздохнул. – У Малфоя с ним намного больше общих дел, чем у меня. – Я не понимаю, так ты на стороне этого… Тома, – Рона ощутимо передернуло, – или нет? – Спроси что полегче, – Гарри потер лоб. – То, что я с Малфоем, не делает меня ни чистокровным, ни аристократом. Хотя Драко объяснял мне, почему управлять страной должны сторонники Тома, я не то чтобы сильно проникся их логикой. Тонкости политики – это не мое, ты в курсе. Но я знаю, что Драко разбирается в этом лучше, так что… – То есть, ты предал Дамблдора, потому что так захотел твой любовник? – разочарованно протянул Рон. Гарри отрывисто покачал головой и присел на корточки у кромки воды. Они, наконец, дошли до Черного озера, и оказались примерно с той стороны, где Гарри гулял с Малфоем прошлой весной. Эта часть не просматривалась из замка. – Драко объяснил мне, зачем директор со мной возился. А потом я сам увидел. Рон, он сволочь, какую поискать. Да, намного хуже Малфоя, когда тот меня ненавидел. Только Том, возможно, сделает ему фору в сволочизме, и то… не факт. Рон, если честно, я просто хочу, чтобы меня все оставили в покое. Но, к сожалению, директору что-то нужно от меня, а Драко нужно, чтобы у власти оказались чистокровные. Боюсь, мы не выберемся из этого, пока не победим. Ну, я надеюсь, что мы победим, а не умрем. Гарри попытался усмехнуться, скрашивая свою пессимистическую речь, и Уизли, понаблюдав за ним с минуту, присел рядом. – Ты, правда, думаешь, что директор может желать тебе смерти? Гарри горько усмехнулся. – Я знаю, что он не выбирает средства в достижении цели. Он похитил Сириуса. Покалечил девочку, чтобы подставить Драко. Скорее всего, сейчас пытает где-то Забини. И это я молчу о себе. Рон, я честно не знаю, чего он хочет. Но за близких мне страшно. – То есть, ты все-таки на стороне Волдеморта, – сделал Рон вывод, и Поттер не стал его разубеждать. Он на стороне Драко, а Драко на стороне Тома. Получилось, что и Гарри недалеко ушел от Пожирателей. По крайней мере, он однозначно был против Дамблдора. Какое-то время они молчали. Гарри слепил в руках снежок, тут же превратившийся в кусок льда, и, выпрямившись, закинул его высоко над озером, внимательно следя за быстро удаляющейся точкой. Он скучал по полетам на метле и квиддичу. – Моя семья… – Рон прочистил горло, – Они верят Дамблдору. – Да, я знаю, – Гарри посмотрел на друга сверху вниз, пряча замерзшие руки в карманы. – Но до сих пор не придумал, что можно сделать. Мне бы не хотелось, чтобы твоя семья помогала директору. Он не заслужил вашего доверия и преданности. Но, откровенно говоря, и среди сторонников Тома мне трудно вас представить. – А Гермиона? – А вот Гермиона вписалась, – Гарри усмехнулся. – Более чем органично. – Ну, если ей нашлось место, тогда может быть и мы… Такая быстрая готовность сменить сторону насторожила Гарри, и он посмотрел на Рона очень внимательно. – Так почему ты говоришь со мной, Рон? – повторил он вопрос, на этот раз не собираясь позволять Уизли увильнуть. – Почему захотел узнать причины? Рон молчал долго, а потом, как и Гарри, слепил снежок, выпрямился и отправил его в полет над озером. – Ты и Малфой… Я видел его, когда тебе стало плохо в холле, и когда ты отравился Амортенцией. Видел тебя, когда его забирали в Аврорат и когда ты, не успев оправиться, собрался идти его возвращать. Я подумал, что вы, похоже, и вправду… готовы зайти далеко, защищая друг друга. Гарри опустил голову. Что же, значит, это очевидно даже со стороны и даже человеку с предрассудками. – Фред и Джордж с самых рождественских каникул шлют мне престранные письма. Джинни еще давит, чтобы я с тобой поговорил. А мама…она меня пугает, даже отец отмечает, что она стала немного… фанатичной, – Рон покачал головой, и Гарри почувствовал себя ужасно. Преданность семьи Уизли Дамблдору давно не давала ему покоя, но все-таки, сколько бы раз директор был не прав в своих методах, на его стороне оставалось многие, кто поддерживал его за идеи. А сколько еще хороших людей, кто верил, что цели оправдывали средства? Насколько сильно сам Гарри был бы против этого утверждения, если бы не являлся тем самым средством? – Ну, и еще около недели назад Дамблдор вызвал меня к себе и просил, чтобы я с тобой помирился, – добавил Рон в самом конце, и Гарри резко повернулся. – Так ты поэтому здесь… Потому что он просил? – а вот и момент истины. Рон неловко пожал плечами. – Ну, да. Потому что его просьба показалась мне престранной. Гарри покачал головой. И здесь не обошлось без старика, но он понял, что хотел сказать Рон. Таким образом, стоящий перед ним Уизли мог быть под заклятием Imperio, мог искренне верить, что Гарри своим поведением заслуживал всего, что уготовил ему директор, а мог остаться тем же Роном, который решил, в конце концов, разобраться, в какую клоаку соплохвоста на этот раз влезли его друзья. Гарри верил в последнее. Драко мог снова обвинять его в наивности, доверчивости или глупости, но Гарри смотрел в глаза Рона и видел, собственно, своего лучшего друга. Уизли стал для него близким человеком намного раньше того же Малфоя, и какие-то несчастные месяцы не смогли этого изменить. Он знал, что Рон открытой души человек и врать не умеет. Стоящий перед ним парень запутался, но Гарри не чувствовал в нем ненависти, неприязни или хотя бы обиды. Рон перегорел и переосмыслил поведение свое и своих друзей. И самое важное – он никогда не предавал Гарри. А поскольку теперь они разобрались и с «предательством» самого Поттера, у них появился шанс сделать вид, что ссоры не существовало вообще. Судя по всему, Рон этого хотел. Как и Гарри. Разумеется, никто не мог ручаться за отсутствие магического воздействия, и Гарри знал, что Драко прежде чем даже чихнуть в присутствии Рона проверит того всеми известными ему способами на проклятия, чары и магические внушения. И если все результаты окажутся отрицательными, Гарри будет знать, что у него снова есть лучший друг, потому что его проверку Рон только что прошел. Поттер протянул руку, предлагая Уизли окончательно оставить все позади. И когда улыбнувшийся Рон принял его ладонь, Гарри дернул друга ближе, заключая в объятие. – Ну, ладно тебе, – Рон выдержал не дольше пары секунд и выглядел до крайности смущенным, – А то твой Малфой еще приревнует. Гарри хохотнул, на самом деле тоже чувствуя себя неловко. Он посмотрел на Драко; тот вместе с Панси стоял под деревом шагах в двадцати от них, и действительно глядел в их сторону как минимум раз в полминуты. Переживает. Гарри мягко улыбнулся, давая понять, что все хорошо. – А все-таки, как тебя угораздило? – Рон тоже смотрел на слизеринцев. – Да сам не знаю… – О, нет. Не увиливай. Я точно помню, что в прошлом году ты его на дух не выносил, как и я. Что случилось потом? Гарри вздохнул, смущаясь и не желая отвечать. С Гермионой делиться этим оказалось проще. – Он развлекался, флиртуя со мной. А мне стало любопытно. Я, правда, не знаю, как так получилось, но потом я привык к нему. Привязался. И это стало, ну, серьезно. Гарри сжал руку в кулак, желая снова почувствовать обручальное кольцо. Мог ли он знать тогда, в самом начале… Да нет, конечно, не мог. Малфой был все тем же гадом, даже когда прижимал Гарри к стене пустого коридора, и его невероятно возбуждающие руки нагло забирались под рубашку и в брюки… Или он был даже еще большим гадом, чем обычно. Но тогда, закрывая глаза в собственной спальне, Гарри мечтал, как кулаком сотрет самодовольное выражение с лица Драко, обеспечивающее самому Гарри обязательное чувство унижения при встречах с ним в людных местах. А затем сам толкнет Малфоя к стене, сожмет в кулаке белые волосы и заставит встать на колени, чтобы не осталось и следа былой спеси. Спеси, которую сейчас Гарри уже давно не воспринимал, как личное оскорбление. Вот о таком он мечтал, но уж никак не о браке. – Может, пойдем? Не хочу, чтобы они долго ждали. Рон согласился, и когда Гарри подошел к Малфою, тот протянул руку, под которую Гарри с готовностью поднырнул, прижимаясь. Так он чувствовал себя лучше: напряжение, которое возникало из-за постоянного ожидания худшего, слегка отпускало. *** Перед ужином Гарри и Драко решили зайти во временно перенесенное Больничное крыло. Мадам Помфри была категорически против, но поскольку обосновать причину своего запрета она не смогла, парни все же навестили ее единственную пациентку. Гриффиндорку звали Мартина Кроуфорд, и она была уже здорова, утром Помфри обещала ее отпустить. Увидев своих посетителей, Марти так сильно округлила и без того выпуклые глаза, что Драко подумал, те у нее выпадут. Девочка была до крайности смущена. Поттер начал разговор, взяв на себя налаживание контакта, а Марти смотрела на него с таким выражением, будто готовилась сквозь землю провалиться не то от ужаса, не то от счастья. Поттер явно был ее кумиром. Однако, ему доставалось не все внимание. По слухам, Малфой подсунул мисс Кроуфорд злополучный шарф, не то желая избавиться от раздражающей поклонницы, не то тестируя новое злодейское изобретение, а может, все вместе. Судя по рассказам друзей, Марти была влюблена в Малфоя уже полгода, хотя тот даже не знал о ее существовании. Впрочем, ничего нового, девочки с младших курсов часто выбирали объект воздыхания среди мальчиков постарше. На Слизерине две из трех были уверены, что влюблены в Малфоя, оставшиеся воспитывались в обстановке, исключающей сантименты, и влюбленностями не увлекались вообще. Поэтому Драко не то чтобы привык перехватывать на себе робкие заинтересованные взгляды, но он уверенно делал вид, что ничего не замечает. А вот Поттер наоборот, то и дело переводил взгляд с Драко на Марти и обратно, и в его глазах отражалось что-то среднее между неловкостью и весельем. Ревновать было ужасно глупо, но игнорировать это очевидное внимание не получалось. Гарри будто сам смог посмотреть на Драко глазами тринадцатилетней девочки и увидел статного уверенного красавца в дорогой, безупречно отглаженной мантии и модных ботинках из кожи дракона. Драко выглядел живым воплощением принца из детских сказок, вызывающим восхищенный и любовный трепет. Поттер с трудом справлялся с улыбкой. Уже скрывшись с глаз юной Кроуфорд, заверившей, что не держит зла, Гарри поцеловал Малфоя, чувствуя забавлявшую его самого гордость за то, что «принц» остановил свой выбор на нем. Драко предпочел ничего не комментировать. А потом был ужин, где впервые за долгое время Гарри снова сидел в окружении Рона и Гермионы. Только, правда, те между собой не разговаривали. Гарри с умилением смотрел, как Рон накладывал себе целую тарелку всевозможных вкусностей, и молча пил свой тыквенный сок. Хотя теперь на его пальце красовалась печатка с гербом Малфоя, привлекавшая немало внимания, Гарри все равно предпочитал каждый раз менять локацию за столом и особо ничего не есть. Магия Драко должна защитить от ядов, влияющих на рассудок, но мало ли какие лазейки знал директор. Лучше было перестраховаться и питаться только на кухне, под чутким надзором Добби. Хорошее настроение за ужином все-таки было омрачилось неприятным моментом – Гарри получил записку от Дамблдора, где тот сообщал о самочувствии Сириуса и предлагал выбрать время после занятий, когда Гарри хотел бы навестить его. Со злым фырканьем Гарри записку сжег, однако настроение директор ему испортил капитально. В библиотеке заняться оказалось нечем. Присоединившийся Рон напомнил, что завтра был крайний срок сдачи эссе по трансфигурации, но никто, даже Гермиона, не собирался его писать. Каждый занимался своими делами, которые могли бы выполнять и у себя в гостиных, если бы ни желание держаться вместе. Что касалось Гарри, тот коротал время за бессмысленным пролистыванием книги о всевозможных проклятиях, хотя мыслями пребывал отнюдь не в библиотеке, и на очередном пространственном описании чего-то там, сдался и повернулся к Драко. Придвинувшись вместе со стулом ближе, он поставил подбородок ему на плечо, и когда Малфой вытянул руку, рассеянно поглаживая его спину, тихо произнес: – Я хочу увидеть Сириуса, – он обращался только к Драко и не хотел, чтобы кто-то еще из друзей слышал. Рука Малфоя тут же замерла и весь он ощутимо напрягся. – И что ты предлагаешь? – голос звучал сдержанно, возможно даже излишне. Гарри повернул голову, носом утыкаясь в мантию, и глубоко вдохнул легкие нотки парфюма Драко. Он надеялся, что их близость позволит Малфою расслабиться. – Разумеется, я не пойду на Гриммо один. Я думал настоять, чтобы Дамблдор пустил тебя со мной. – А я, по-твоему, аврор с двадцатилетним стажем, что раскидаю весь Орден в одиночку? – Малфой фыркнул, и в его тон настойчиво проникло раздражение, – Если мы не собираемся сделать с домом что-то такое, отчего все орденцы сдохнут, то это даже не обсуждается. Гарри положил руку Драко на колено, успокаивая. – Я просто спрашиваю твоего совета. – Малфой повернул голову, и Гарри пришлось слегка отстраниться, чтобы тот смог посмотреть ему в лицо. Их носы почти соприкасались. – Он ведь очнулся, Драко. А если Дамблдор снова решит его убить? – Решит, если ты покажешь, что для тебя это важно. Мы ведь говорили об этом. – Да, я помню, – на душе у Гарри было гадко. Если бы не мысль, что директор мог в любой момент передумать, подобно Богу распоряжаясь жизнью Сириуса, то Гарри смог бы смириться с ожиданием: если крестный больше не умирал, то времени поговорить у них будет еще много. Но угроза оставалась реальной, а Драко был прав: улучшение здоровья Сириуса – провокация со стороны старика. Драко со вздохом наклонился вперед, целуя его в лоб, на что Гарри грустно усмехнулся. Малфой крепче притянул его к себе и прошептал на ухо: – Мы освободим Блека до Министерства, – Гарри тут же поднял заинтересованно загоревшиеся глаза, но Драко покачал головой, отказываясь пояснять. На самом деле его слова надо было понимать не как наличие плана, а как крайнюю ограниченность во времени. Драко ждал ответа от коллег отца, надеясь, что те сумеют найти решение в ближайшие дни. Информация обойдется ему в приличную сумму, но в случае Блека хотя бы понятно, что искать. Тогда как с загадочным ритуалом Дамблдора не ясно ничего, и отчаянные потуги Грейнджер найти хоть какие-то подсказки в школьной библиотеке были просто жалки. – Кстати, Драко, – оказывается, Панси, Гермиона и Рон в это время так же что-то обсуждали, – Булстроуд сегодня тоже перевелась на домашнее обучение. Я не понимаю, что за массовое бегство? Это инициатива их родителей или ты что-то сделал? – Инициатива моя, – подтвердил Малфой, кивнув Панси, и слегка отсел от Гарри, чтобы лучше всех видеть. Рука так и осталась лежать на пояснице. – Я просил остаться тех, кто готов меня поддержать. – О, – вдруг воскликнула Гермиона, настроение которой было значительно лучше вчерашнего. Она не смирилась, а убедила себя в железобетонной готовности бороться за жизнь жениха. И уже попросила Малфоя о посильной помощи. – А Гарри тоже не помешало бы содействие верных ему людей. – Верные люди? – не понял Поттер, откидываясь спиной на грудь Малфоя. Так было значительно удобнее, только Рон старательно отводил глаза. – Я просто подумала, – уже медленнее начала Гермиона, – Раз Слизерин подконтролен Малфою, кому как не Гарри объединить остальные факультеты? Гарри, мы с тобой думали об отдельных людях, кого можно агитировать против директора, но что, если поговорить сразу со всеми? Начать с того же АД и… Драко ничего не сказал, но подумал, что «подконтролен» – это теперь сильно преувеличено. Со вчерашнего дня из школы перевелись на домашнее обучение семеро человек, все младше четвертого курса. Теперь, оказывается, к их числу добавилась еще и Миллисента. Ночью Драко говорил с некоторыми из родителей, в основном все выразили понимание, а пара отцов, Пьюси и Маклаген, даже подошли к нему и сообщили, что он может рассчитывать на всестороннюю поддержку их детей в замке. Малфой полагал, что таких родителей будет больше, когда сегодня ночью Том переговорит с оставшимися Пожирателями. Так что, пожалуй, человек пятнадцать со старших курсов наберется, но наставление отцов – это одно, а собственные мелочные цели его сокурсников – уже другое. – Да я, вроде, пытался, – Гарри нахмурился, вспоминая свое выступление на квиддичном поле. Не сказать, чтобы гриффиндорцы сильно прониклись его причинами невиновности Драко. – Дамблдор неспроста хотел сделать из тебя символ, как и Скримджер. – И Том тоже, – со вздохом был вынужден признать Гарри. – Все они понимают, что ты имеешь совершенно уникальный авторитет в обществе, – продолжала настаивать Гермиона. – К тебе прислушиваются, хотя я согласна, что это странно – слушать мальчишку. Но ведь работает. Так что та сторона, которую поддержит Мальчик-Который-Выжил, автоматически получит поддержку общества. – Вообще, идея неплохая, – согласился Драко, чем совсем выбил Гарри из колеи. – Они уже объявили тебя нейтралом, можно развить эту историю. – А Том одобрит? – с сомнением протянул Гарри. Не то чтобы он сильно интересовался мнением Волдеморта, но лучше знать заранее. Драко пожал плечами. – Почему нет? Если ты не помогаешь Дамблдору и не мешаешь ему самому, такой вариант его даже устроит. Ты уже знаешь, Том изначально хотел, чтобы Дамблдора дискредитировал ты, это поправит его репутацию и репутацию Пожирателей, – Малфой задумался. – Знаешь, в какой-то момент можно было бы даже сказать, что люди Тома – это твои люди. Тогда общественное мнение не помешает им занять подготовленные нами посты в Министерстве. Полагаю, Том бы не сильно обиделся, если бы номинально выиграл ты. – Я – лидер третьей стороны? – ещё раз переспросил Гарри и внимательно осмотрел уверенные лица Гермионы и Малфоя, задаваясь вопросом, не шутят ли они. По всему выходило, что не шутили. – Вы ведь помните, что я ничего не смыслю в политике? – Тебе и не надо, у тебя есть Драко. Твоё дело – вдохновлять людей. – Может, вы меня и в кресло Министра потом посадите? – с иронией спросил Гарри. – Ну, чтобы вдохновлять людей. Гермиона развеселилась. – А почему бы и нет? Малфой – хороший вариант, но его кандидатура устроит не всех, – покосившись на Драко, Грейнджер выбрала самую мягкую формулировку. Малфой не оценил ее дипломатический ход, одарив насмешливым взглядом. – Моя кандидатура никого не устроит, даже меня самого, – отрезал он и перевёл взгляд на Поттера. – Поэтому ему тоже не надо в Министры, ни к чему мне эти сложности. А на счет третьей стороны, – вернулся Драко к теме, и Гарри был рад, что он сделал это прежде, чем Гермиону занесло куда-нибудь еще. – Идея, правда, хорошая, жаль, что уже поздно для ее реализации. Создавать настоящую третью сторону надо было хотя бы пару месяцев назад. Придется Гарри выступать в прессе только от своего имени и все-таки восстанавливать репутацию Тома. Гарри разумно промолчал, хотя помогать в чем-то Тому не испытывал ни малейшего желания. Жаль, что для третьей стороны поздно. Возможно, серьезно заговори кто-то об этом раньше, он бы с энтузиазмом поддержал идею не только для того, чтобы дать выбор семьям вроде Уизли, но даже согласился бы ее возглавить, только бы не пришлось во всеуслышание расхваливать человека, которого на самом деле он тихо-мирно ненавидел. С другой стороны, рассказать правду о Дамблдоре он был более чем готов; может быть, этого будет достаточно, а со своей репутацией Том как-нибудь разберется сам?.. – Пусть Гарри поговорит с другими студентами, – поддержала Панси, отвлекаясь от своего бесконечного талмуда по колдомедицине. – На случай, если решающая битва решающей не станет. Малфой и все три представителя Гриффиндора посмотрели на нее, но не сказали ничего. О таком варианте думать не хотелось, однако, не желать думать не значит оставаться неготовыми. Гарри медленно кивнул. – Хорошо, я сделаю это. Если вы все мне поможете. Особенно ты, – Гарри запрокинул голову, видя перед глазами подбородок Малфоя. – Придется мне снова тебя пародировать; по-другому они не станут меня слушать. Драко даже не улыбнулся. Он хмурился и смотрел на Паркинсон. – Что ты думаешь делать после того, как мы из Хогвартса уйдем? – прямо спросил он у своей подруги, хотя этот вопрос резонно было бы адресовать всем. Гарри вздрогнул. Они с Драко это никогда не обсуждали, но уже долгое время оба оставались в Хогвартсе только по одной причине. Хотя директор сделал все и даже больше, чтобы у них возникло желание сбежать. В замке оставались их друзья, приятели и приятели приятелей. Всю школу не эвакуируешь. Гарри очень тяжело давалась даже та игра, что они затеяли ради Сириуса, а уж позволить, чтобы из-за него пострадали или даже погибли невинные дети… Он бы никогда этого не допустил. И предпочитал оставаться в Хогвартсе максимально долго, оттягивая удар на себя. Что касается Малфоя, возможно, тот руководствовался тем же мотивом, а может, просто понимал, что уговорить Гарри добровольно сбежать с ним он бы никогда не смог. – Вы уходите из Хогвартса? – Рон выглядел обеспокоенным, и Поттер ему рассеянно кивнул. Собственно, к этому моменту, как Гарри и предполагал, Драко успел проверить Уизли на Imperio и ряд других распространенных проклятий подобного действия, а также взял еще несколько обетов, только этим и объяснялось, что Рону вообще позволили присутствовать при их относительно секретной беседе. И все равно до полноценного доверия еще как до луны, но Гарри решительно не собирался с этим ничего делать. Дружба дружбой, но раскрывать не свои тайны он не имел права. Панси отвела взгляд. – Смотря, что вы оставите здесь после себя. Если война закончится, буду доучиваться. Если нет – попрошу тебя, Драко, устроить меня на курсы в Мунго или подыскать мне частного учителя. В замке я, конечно, не останусь. – Гермиона, а ты? – быстро уточнил Гарри. С Гермионой все сложнее: у нее Северус. – Думаю, как Панси. Будет зависеть от того, во что превратится Хогвартс. – Если что-то пойдет не так, имейте в виду, что мое поместье будет всегда для вас открыто, – предельно серьезно сообщил Драко, и если Панси приняла это с благодарным кивком, то у Гермионы отразилась целая гамма эмоций на лице. Победила признательная улыбка. Однако, хотя жест Малфоя был очень благородным, он также свидетельствовал о серьезном уровне опасности. – Ты даже Гермиону приглашаешь? – не удержался Рон, и Гарри немного истерично усмехнулся. Ну да, за последнее время все изменилось, и только Рон мог придавать значение таким вещам. Малфой закатил глаза. – Да, Уизли, я бы и тебя пригласил, да думаю незачем. Дамблдор своих ручных зверьков не трогает. А впрочем, – оборвал себя Драко и вздохнул, – Гарри скоро станет таким же владельцем Малфой-менора, как и я, и сможет приглашать кого угодно. По лицу Уизли было видно, что из-за отсутствия приглашения он ни разу не расстроился, но зато заявление о фамильном имении его изрядно смутило. Поттера, признаться, тоже. Гарри так и не осознал, что еще ему принесет этот брак, кроме приятной возможности называть Драко мужем. Гарри решительно встал. – Гермиона, ты сможешь все организовать? Радуясь смене темы, Гермиона с энтузиазмом хлопнула в ладоши и решительно кивнула. – Завтра после ужина в Выручай-комнате. Я всем сообщу. – Только постарайся не говорить, зачем их собираешь и кто будет присутствовать, – Драко встал следом. – И надо будет наложить чары конфиденциальности. На том и решили. Собрав вещи и сдав книги мадам Пинс, все стали расходиться; за весь день ничего критического так и не произошло, что наталкивало на определенные подозрения, учитывая, что директор точно не мог спустить на тормозах факт помолвки Гарри и Драко. Все ждали бури, и каждый час ее промедления настораживал сильнее. Чем больше времени директору требовалось на подготовку, тем хуже. Тем не менее, когда Гермиона и Рон, обменивавшиеся самым минимумом слов, отправились в гриффиндорскую башню, Гарри с ними не пошел. Он пока не был уверен, где проведет ночь, а его друзьям тоже нужно между собой разобраться. Гарри надеялся, они сделают это сегодня. Таким образом, после короткого визита в кухню за провизией, Поттер снова оказался в комнатах слизеринского префекта. *** Кто-то ввалился к Малфою с грацией слона, и парни на кровати замерли, недоуменно переглядываясь. Судя по всему, незваного гостя впустила Паркинсон, которая не могла не догадываться, чем они здесь занимались. Если это ее маленькая месть… Драко ничего не сделает. Уткнувшись носом в шею Гарри, Малфой раздраженно зарычал: – Да дадут нам в этой жизни потрахаться или как?! – Да, Малфой! Мое настроение тоже у дементора в сортире. Как на счет поговорить об этом? Зашкаливающий неправдоподобным энтузиазмом голос принадлежал Забини – явно живому, но вряд ли здоровому. Драко резко выпрямился, оказываясь сидящим у Поттера на бедрах, и оглянулся через плечо. Блейз уже стоял в дверях в спальню. – Привет, Гарри. Гарри, лежащий без рубашки и с расстегнутыми брюками, не нашелся со словами и сконфуженно кивнул. Малфою повезло еще меньше: на нем осталось только белье. А Забини, набравшись наглости у Панси, а может, отсутствие такта и вовсе было у них чертой факультета, продолжал стоять в дверях. Поттер стал настойчиво выбираться из-под Драко, и тот с большой неохотой пересел на кровать. – Забини, я безмерно счастлив, что ты вернулся и чувствуешь себя отлично, но, может, погуляешь? После отбоя расскажешь, где отдыхал, – Драко отдавал себе отчет, что информация Блейза могла быть вопросом жизни и смерти, но конкретно в данный момент всякие хитровыдолбанные планы Дамблдора интересовали его в последнюю очередь. – Нет, Малфой, перебьешься. Ты мне должен, поэтому говорить мы будем сейчас. Поттер – без обид. Малфой удивленно вскинул брови, задаваясь вопросом, когда это он успел задолжать. А Гарри принялся еще проворнее застегивать пуговицы на рубашке. Блейз выглядел ужасно. Он явно переоделся по прибытии в Хогвартс, поскольку чистая и опрятная мантия не соответствовала его чрезмерной бледности и осунувшемуся лицу, по которому его, судя по кровоподтекам и ссадинам, били. Гарри рассудил, что вернувшемуся спустя несколько дней Мордред знает откуда Забини точно найдется, что рассказать, и без лишних возражений и обид взял в руки свою мантию. Информация слизеринца, подкрепленная требованием разговора «здесь и сейчас», явно перевешивала по важности их похоть. – Рад, что ты в порядке, Блейз. Хотя выглядишь не очень. Гарри тоже было интересно, где пропадал язвительный слизеринец, но он чувствовал, что говорить Забини хочет именно с Малфоем. Поэтому, наклонившись поцеловать Драко на прощание, он собрался уходить, но Малфой, неожиданно, не позволил ему отстраниться и повалил обратно на кровать. – Что за секретность, Забини? – в голосе Драко недовольство было созвучно с требовательностью. Он явно не пришел в восторг от попыток сокурсника навязать свои условия и намеревался настоять если не на немедленном исчезновении того с горизонта, то хотя бы на присутствии Поттера. Но Блейз не ответил, продолжив смотреть в глаза Малфоя с той же упрямой настойчивостью. Гарри ощутил себя еще более неловко, и снова наклонился, целуя Драко в щеку. Если Забини хотел говорить наедине с Малфоем, это его дело, Гарри не видел смысла в своем присутствии. И тем более был не согласен, чтобы из-за него Драко откладывал или вообще терял важную информацию. – Все в порядке, я попрошу Панси со мной прогуляться, у нее все равно скоро дежурство. Если что, моя карта еще у тебя. Драко перевел взгляд на Поттера и после нескольких секунд раздумий уступил, но не Забини, а поддержавшему наглеца жениху. – Не уходи, просто подожди меня у Панси, ладно? Время до отбоя еще есть. Гарри согласно кивнул и снова встал, под тяжелым взглядом Драко протискиваясь мимо Блейза в гостиную, и сильно удивился, когда тот перехватил его за запястье. – А вы времени зря не теряли. Поздравляю, – он равнодушно отпустил руку. Гарри непонимающе моргнул. Поздравление, озвученное таким тоном, звучало скорее как осуждение. Будто в глазах Забини их помолвка вовсе не была удачной идеей. Гарри посмотрел на Драко, но тот хмурился, по всей видимости, тоже не особо понимая, что это было. Блейз проводил уходящего Гарри взглядом, и когда за ним закрылась дверь, перевел взгляд на Драко, с усмешкой глядя на встопорщенные трусы: – Что, зубы сводит? Малфой, а давай напьемся! Драко накрыл ладонью пах. – Ага, если бы зубы, – тихо буркнул сам себе и в упор посмотрел на издевательски засмеявшегося Забини. Несмотря на свой потрепанный вид, Блейз заслуживал хорошего леща. Что это вообще было? Пережив свои злоключения, он вообще всякий страх потерял? Решительно встав с кровати, Драко прошел к шкафу, выпроваживая Забини из спальни пренебрежительным взмахом руки. – Не отнимай мое время, Блейз. Ты пришел напиться или поговорить? Все с той же улыбочкой Блейз вышел из спальни и уже из гостиной крикнул: – Если что, где бар я знаю. *** Несносные мальчишки имели наглость обручиться. И не где-нибудь во время рождественских каникул, где под защитой Малфой-менора могли бы спокойно выждать свои десять дней помолвки, а именно в Хогвартсе, под самым носом у директора. Драко ведь не полный идиот, тогда какого Мордреда он творил? Мало ему обвинений в причастности к Пожирателям, захотелось еще одну мишень у себя на лбу нарисовать? Северус был готов поклясться, что в этот раз Поттер и Малфой переоценили себя. План директора был на удивление прост, даже не включал в себя никаких гнусных проклятий, только небольшую манипуляцию. Которую осуществить полагалось Снейпу — просто потому, что старой сволочи так захотелось, мог бы поручить это любому из старшекурсников, прикинувшись, по обыкновению, заботливым дедушкой, и выглядело бы всё гораздо более естественно, чем в исполнении Северуса. Снейп не знал и знать не хотел, что из себя представляли отношения мальчишек. Еще больше он не хотел в них лезть. Однако против приказа не пойдешь. И лучше уж он настроит эту парочку друг против друга, чем директор решит, что не так уж сильно ему необходим Малфой, чтобы из-за него весь ритуал пускать книзлу под хвост. С шумом открылась дверь, повинуясь желанию назвавшего пароль, и в комнату шагнула юная Грейнджер — лучшая подруга небезызвестного гриффиндорца, смерть которого посредством помолвки Малфою удалось отсрочить на неопределенный срок. И что еще более важно, Малфою также удалось приостановить исполнение «Великого Плана Дамблдора». Если этой парочке каким-то чудом удастся и впредь избегать ловушек старика, может быть, Северусу тоже не придется нарушать данное Гермионе обещание жениться на ней. Но это, конечно, вряд ли. Ведь посеять раздор между Малфоем и Поттером Альбус поручил не кому-нибудь, а самому Снейпу.