Сожми в ладони время

Even on the darkest night I will be your sword and shield, your camouflage And you will be mine. Echoes and the shots ring out We may be the first to fall Everything could stay the same, Or we could change it all. Meet me on the battlefield (с) Svrcina — Battlefield

Малфой едва ли сказал пару слов с тех пор, как Гарри разбудил его для похода на завтрак, и недосыпание могло лишь частично объяснить плохое настроение. Поттер беспокоился. — Прекращай пялиться, это уже выглядит нездорово, — Гермиона пихнула его локтем, и Гарри, сделав над собой усилие, послушно отвел взгляд от макушки Драко. К завтраку тот не притронулся, пил только кофе и ни с кем не разговаривал. Они сидели за разными столами, на расстоянии в несколько метров, но на глазах друг у друга. Вот Гарри и смотрел. Гермиона сунула Поттеру в руки отобранный у Рона «Пророк», предлагая способ отвлечься, и Гарри со вздохом принялся читать. Хватило одного заголовка, чтобы он поднял удивленный взгляд. Рон усмехнулся. — На пятой странице глянь. Пожиратели и Орден снова имели столкновение, но о количестве погибших в виде исключения почти не писалось. В центр внимания попало скандальное обвинение Кингсли Шеклболта в убийстве семьи магглов. Допрос с применением сыворотки правды показал, что ныне отстраненный аврор не являлся Пожирателем смерти, но состоял в другой организации — Орден Феникса. Сообщалось, что сейчас шло расследование с целью установления мотива убийства, сам Кингсли вину отрицал, а в его защиту уже выступил Дамблдор. Гарри сразу понял, откуда выросла эта история, и понял, что своей поддержкой Дамблдор забил первый гвоздь в гроб своей репутации. Не стоило ему поспешно поддерживать друга; когда Том закончит, Орден Феникса окажется вне закона со славой возможно даже более устрашающей, чем ныне имели Пожиратели. И он не ошибся: на следующий день в Аврорат пришел с повинной человек, заявивший, что Дамблдор приказал ему выдавать себя за Пожирателя и в составе организованной группы участвовать в гонениях магглов. Общественность принимала их действия за бесчинства Волдеморта, но они не имели с ним связи. Он подтвердил своё участие в нескольких последних рейдах. Заявление оказалось сенсационным: авроры при рьяной поддержке министра начали немедленное разбирательство, но добиться результата не успели — битва за Министерство состоялась раньше. На трансфигурацию шестикурсники шли большой компанией. Рон громко рассуждал о статье, втягивая в обсуждение Гарри и Гермиону, к ним пристроились помалкивающий Невилл и шумная Лаванда, уже знавшая множество подробностей-сплетен. Чуть в стороне Панси пыталась расшевелить мрачного Забини, а в самом конце плелся Драко. Гарри все ждал, когда тот сам с ним заговорит, и попеременно оглядывался, но Малфой так и не выказал намерения подойти. Гарри решил, что не выдержит целое занятие интриги, и в какой-то момент ненавязчиво отстал от гриффиндорцев и поравнялся с Драко. Тот протянул ему Шоколадную лягушку. — Нарцисса передала, — объяснил, будто Гарри было до этого дело. Но Поттер смолчал, и к тому моменту, как Драко заговорил снова, успел развернуть сладость и рассмотреть вкладыш с изображением Берти Ботта, изобретателя магических конфет. — Еще она хочет с тобой официально познакомиться и настаивает на приеме в честь нашей помолвки. А вот это было уже интереснее. И более неожиданно, Гарри так и замер, не укусив лягушку. Нет, он понимал, что однажды познакомиться с матерью жениха ему придется, но как-то старался об этом не думать. Нарцисса — надменная прихотливая аристократка, ныне нездорово помешанная на единственном сыне, а Гарри ничего не понимал ни в светских разговорах, ни даже в столовых приборах. Он не имел ни одного шанса ей понравиться, и хотя он не искал благословения, неприязнь этой женщины могла ему дорого обойтись. Поттер уже усвоил, что в погоне за благополучием Драко Нарцисса могла зайти как угодно далеко. — Ты поэтому такой загруженный с самого утра? — Что? — Драко посмотрел недоуменно, а поняв, что Поттер спрашивал о визите в менор, покачал головой. — Нет, я не был дома, она сову прислала. У нас сейчас нет времени на официальные торжества, но устроить вам знакомство можно, я как раз хотел показать тебе поместье. Разумеется, ужин в любимом ресторане маман больше подошел бы к случаю, но придется довольствоваться ночным визитом. Например, сегодня после отбоя. Гарри нахмурился. — Я думал, ты против, чтобы я ночевал вне гриффиндорской башни, — вопрос по существу, Гарри мучился любопытством с того момента, как открыл глаза. Осознать, что снова обнимаешь со спины крепко спящего Малфоя, было приятно, но Гарри не понимал: почему в ночь до этого Малфой отказался отпраздновать помолвку и настоял на ночевке порознь, а сегодня позволил остаться?.. — Так и было. Но теперь я даже не знаю, в чем больше смысла: не нарушать правила школы или не отпускать тебя ни на шаг, — признание Драко было озвучено ровным голосом, но Гарри понял: именно это тревожило Малфоя. После общей Трансфигурации у Гарри шли по расписанию Чары, а у Драко — История магии, так что решение придется принять в течение одного занятия. — По моему, намерение не провоцировать директора, живя по уставу Хогвартса и надеясь, что он будет в ответ не трогать нас, с самого начала было сомнительным, — честно высказался Гарри. — Вы не давали клятв, Дамблдору ничего не стоит нарушить слово. У меня язык не поворачивается назвать это защитой. — Ты забываешь, что договор с директором был нужен, чтобы я вообще смог вернуться в Хогвартс. И пока директора устраивает, что мы не высовываемся, он как минимум не спускает на меня авроров. — А ты думаешь, наш брак в принципе может его устраивать? Пока мы «не высовываемся», мы даем ему кучу возможностей достать нас поодиночке. Драко знал это и со вздохом положил руку Гарри на плечо, привлекая к себе и обнимая. Поттер обеими руками обвил его талию и прижался щекой к плечу, закрывая глаза. Где-то за их спинами студенты уже начали заходить в класс Трансфигураци. — Мне тоже страшно тебя отпускать, — шепотом признался Гарри, переведя действия Малфоя в слова. Тот провел рукой вверх по его спине и запутался пальцами в волосах, а когда Гарри поднял голову, поцеловал в губы. — Ну, значит, будем изображать сиамских близнецов, — Драко усмехнулся, но веселиться было нечему.

* * *

Спина Забини маячила прямо перед глазами, мешая сосредоточиться. Драко больше не хотел думать о мотивах и планах директора, в отсутствии конкретной информации его воображение совсем распоясалось. Он никогда ничего не решал, руководствуясь страхами и опасениями, и впредь не собирался. Его интуиция молчала, а Поттер сидел на расстоянии в несколько дюймов, живой и здоровый. И хотя Малфой больше не чувствовал, что держит руку на пульсе, он убеждал себя, что хрупкого мира достаточно. И он смог бы отвлечься и не выедать себе мозг, но Забини одним своим присутствием напоминал о вчерашнем разговоре. Потерявший тормоза придурок потратил кучу времени на демонстрацию результата своих злоключений. Забитый взгляд, дерганые движения. Он осушил целый стакан отборного бренди, прежде чем позволил своему языку «развязаться». — А ты не хочешь спросить, где я был, Малфой? Или еще лучше, как я выбрался. Может, старик сам меня отпустил, и я сижу здесь с тобой под Imperio… Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул. Трезвый Блейз — мучение для психики, а уж пьяный... Драко в упор не понимал, какие драклы вынуждали его тратить на Забини время. — Так как ты выбрался? — делая над собой усилие, Малфой наблюдал за нервным сверхобычного союзником. Блейз махнул на него рукой, снова отпил из стакана и наколдовал себе подставку под вытянутые в сторону огня ноги. Он бесконечно мерз. — Ты вряд ли представляешь, как сильно им нужен Наследник, — наконец, соизволил он сказать что-то существенное. — И они считали им меня. Не обессудь, но я рад, что их заблуждение быстро развеялось. Они знают о тебе. Драко кивнул: это ему было известно. А директор, выходит, перехитрил сам себя, посчитав, что Малфой слишком очевидный вариант в кандидаты на Наследники. Он мысленно усмехнулся. По крайней мере, самонадеянность Дамблдора выиграла ему немного времени. — Они отключили от сети мой камин. — Хреново, — согласился Блейз, — Но могло быть хуже. Драко не стал уточнять, что хуже тоже было, когда в Аврорате на него насылали Непростительное. — Так что им от меня надо? — А вот если б я знал, Малфой! Эти мрази меня едва не убили, а ведь нужен им был ты! — в голосе Забини звучала неприкрытая обида, даже обвинение, но извиняться Малфой не собирался. Сам виноват, что попался. — Ты им меня сдал? — Разумеется. Сразу же. Значит, квиты. Значит, это благодаря Блейзу Драко не фигурировал в Аврорате бестолковым ребенком, а получил в дело набором еще десяток обвинений как наследник Волдеморта, заслуживающий Поцелуя без суда и следствия. И получил бы причитающийся Поцелуй, не планируй Дамблдор что-то поинтереснее. Драко вдруг понял, что та неудавшаяся попытка подстроить его самоубийство в камере, используя Imperio, могла быть вовсе не желанием избавиться от неподходящего «Избранному» любовника. Если в тот момент Дамблдор уже знал о его истинной роли, это могло быть… испытанием? Проверкой? Которую Драко, к несчастью для себя, успешно прошел, подтвердив, что за месяцы тесного общения с Поттером не научился у того сопротивляться подавлению воли. А зря, наверное, все же стоило взять пару уроков. Предположение о проверке прекрасно подтверждалось тем фактом, что после первого покушения далее не последовало ни одного. — Дамблдор допрашивал тебя лично? — Драко заставил себя переключиться на дела Пожирателей, потому что фантазировать о собственной судьбе не было никаких сил. Теперь ему тоже захотелось бренди. Забини медленно покачал головой. — Нет. Он собирался, но, наверно, потом счел нецелесообразным. Я сам им охотно все рассказывал, — парень поморщился, и Драко понял, что эту охоту из него выбивали не самыми гуманными способами. — Но не волнуйтесь, Ваше Высочество, битва не сорвется. О плане и дате мне удалось умолчать. Я заслужил похвалу? — Блейз усмехнулся так горько, что могло показаться, у него свело мышцы лица. Драко снова наполнил его стакан, наливая сразу до краев. — Единственное, что я знаю, Дамблдор тоже тянет время. Не только у Лорда есть план, неожиданно, правда? Драко промолчал. Он вообще не видел смысла что-то спрашивать, зная, что в резиденции Том, используя легилименцию, быстро получит ответы на все вопросы. Срочной информации у Забини не было, и Драко пришел к выводу, что Блейз не дал ему расслабиться с женихом только из эгоистичного желания надраться. — Ты ведь понимаешь? — уже изрядно заплетающимся языком спросил Блейз, и Драко неохотно снова на него посмотрел. — Ну, Поттер. Зря ты его замуж позвал. Пропадет парень. Из-за тебя. Для Малфоя такое заявление оказалось сродни удару под дых. Он почему-то сразу понял, что Забини имел в виду, хотя сам никогда не рассматривал такой вариант. И теперь даже не понимал, почему не додумался раньше. Если Дамблдору очень нужен Наследник, то они с Гарри вляпались сильнее, чем Драко представлял. Разумеется, чтобы понимать весь масштаб, следовало для начала выяснить, как конкретно директор надеялся его использовать, то есть в каком виде и для чего. Но в любом случае, если сейчас старик найдет способ добраться до Драко, то Блейз абсолютно прав. Директор получит Гарри через Малфоя. Не заключи они помолвку — у Дамблдора осталась бы тысяча возможностей вернуть Гарри. Заключили — и теперь, в случае своего промаха, Малфой поневоле утянет за собой Поттера, который и слова возразить не сможет, став младшим супругом. И рассуждай теперь, какой вариант был бы наименее рискованным. — То есть, — Драко повторил медленно, — Ты считаешь, Дамблдор не попытается сорвать наш брак, а наоборот дождется, пока мы его заключим? — Не знаю, Малфой. Я не знаю. Драко тоже не знал. Точнее, в упор не понимал. Прошли уже сутки с тех пор, как он и Гарри обручились. Их магия смешалась, Поттер перестал быть источником энергии для таинственного, супер масштабного ритуала директора. Но что делал Дамблдор? Вместо того, чтобы разозлиться и попытаться помешать браку, директор выбирал тактику... ожидания? Какого Мордреда?! Либо старик окончательно спятил, что им бесспорно на руку, либо прав Забини, и Дамблдор только ждал момента, чтобы захлопнуть ловушку над самим Драко, а вместе с ним удачно захватить и окольцованного Поттера. Старый манипулятор умел думать на десяток шагов вперед, в этом ему не откажешь. Но даже если он действительно сумел просчитать вероятность того, что Драко сделает Гарри предложение, то Малфой все равно не мог взять в толк — как же ритуал? Разве он не важен директору, когда тот потратил столько месяцев на подготовку, заимствуя у Гарри магию постепенно? Или это все только умело расставленная ловушка, толкавшая их с Поттером к решению о браке? Возможно, закончить ритуал можно и без участия Гарри, а может, никакого ритуала нет вовсе… В конце концов, Драко пришел к единственному выводу, который мог сделать с уверенностью: директору нужен Гарри целиком, не только его магия, но и образ избранного ребенка. И как бы он ни планировал до него добраться, Гарри будет защищен со всех сторон ровно до того момента, пока Драко сможет отстаивать свою независимость. Но если хоть что-нибудь пойдет не так, беспомощность Поттера достигнет рекордной отметки всецело по вине Драко. А судя по сгущающимся краскам, Малфой уже упустил что-то важное, что директор нашел, как использовать. Был ли Малфой достаточно сильным, чтобы поручиться за них обоих? — Думаю, у старика есть десяток запасных планов на все случаи жизни, — уже почти неразборчиво буркнул Блейз, и в остаток вечера больше не сказал ни слова. Едва дождавшись, когда прозвенит колокол, Драко схватил Гарри за руку и, проигнорировав друзей, утащил его прочь, в сторону ближайшего мужского туалета. Он закрыл дверь, закрыл кабинку, усадил Гарри на бочок и принялся быстро говорить. Гарри это напомнило тот вечер, когда Малфой похожим тоном осторожно рассказывал об истинных планах директорах на «Избранного», Британию, Волдеморта…С той лишь разницей, что в этот раз Гарри не собирался позволять директору разрушить свою жизнь. В какой-то момент Поттер резко встал, прерывая Малфоя, и решительно сгреб его в собственнические объятия. — Успокойся. Ничего он нам не сделает. Конечно, было неприятно узнать, что их будущий брак оказывался ровно такой же угрозой, как и защитой. Но Гарри не собирался ничего менять. — Мы справимся, — с удивительной для обоих уверенностью. Но именно сейчас Гарри в это верил. Он не был идиотом, чтобы полагать, будто каким-то чудом все обойдется малой кровью, но в конечном итоге… В конечном итоге у них все обязательно получится. — Я верю в тебя. Ты придумаешь, что нам делать, я помогу тебе. Мы справимся. Малфой даже не успел разозлиться на Поттера за его легкомысленное отношение, он понял почти сразу. Это было не легкомыслие, это была вера. Та самая, что позволяла глупым гриффиндорцам творить невозможное. Глядя в зеленые глаза, он почти чувствовал, как что-то в его душе менялось. Драко успокаивался. Гарри доверял так основательно и безоговорочно, он был абсолютно убежден в возможности Драко справиться с любой напастью, что Малфой и правда чувствовал за собой такую способность. Непоколебимая уверенность Поттера заряжала новыми силами. Драко поверил в его слова.

* * *

Время до вечера пролетело удивительно спокойно. Профессор Флитвик, конечно, удивился желанию Малфоя присутствовать на занятии Гриффиндора и Хаффлпафа, но обладал характером более мягким, чем у Снейпа и Макгонагал, а потому не стал сильно препятствовать. Лишний студент на занятии — это не то же самое, что прогуливающий студент, с его стороны претензий не было. А посещаемость слизеринцами других предметов декана Рейвенкло тем более не волновала. Он уведомил Малфоя, что сообщит о происшествии Снейпу, и, получив согласие, начал лекцию. После обеда у Драко в расписании стояла Нумерология, которую он благополучно прогулял, посвятив освободившееся время фамильным обязанностям. Война плохо сказывалась на бизнесе, а учитывая, что Драко в силу учебы в Хогвартсе и занятости в стане Лорда не мог уделять много внимания семейным делам, всем занимался управляющий, а Драко оставалось только не упускать суть и вовремя ставить подписи. Не слишком приличествующее занятие для главы рода, которого с детства готовили для этой работы, но выбирать не приходилось. Гарри в это же время сидел рядом и болтал с Роном. Драко хватило один раз увидеть, как у обоих гриффиндорцев горели глаза, чтобы он намеренно самоустранился, лишь изредка рассеянно касаясь колена Поттера. Врал Уизли или нет, но сейчас Гарри был искренне счастлив от общения с ним. На столе лежала их давняя подруга — шахматная доска, но куда занимательнее было без умолку болтать о вещах, которые можно обсудить только с лучшим другом. И хотя Рон время от времени продолжал отвлекаться на Малфоя, тот их почти не замечал, что позволяло Уизли тоже чувствовать себя комфортно. Посиделки вышли спокойными и достаточно тихими.

* * *

Собрание в Выручай-комнате должно было начаться через час после ужина, но трое гриффиндорцев договорились встретиться там немного раньше. Вообще, конкретное время не оговаривалось, поэтому Гарри и, разумеется, сопровождавший его Драко шли на восьмой этаж неспешно. Возможно, даже слишком неспешно, перешучиваясь и дурачась. В какой-то момент Гарри толкнул жениха к стене, имитируя бурную страсть, но оказался не готов к тому, что на его ягодицы опустятся уверенные ладони, будто только ждавшие удобного случая. Мычать в поцелуй оказалось поздно, Драко понял его однозначно. — Мерлин, подожди, — задыхаясь от недостатка кислорода, Гарри запрокинул голову, предоставляя в доступ тут же оккупированную шею. Он пытался собраться с мыслями, но в паху уже ощутимо тянуло, угрожая вылиться в проблему. — Я хотел сказать… Мордред, Драко! За нами следят. Стоило отдать Драко должное, он ни одним движение не выдал услышанного. Его руки также лежали на заднице Поттера, губы касались шеи. Только по сковавшему тело напряжению Гарри уловил смену настроения. — У меня во внутреннем кармане карта мародеров, сможешь достать? Драко тут же переместил руку выше, ныряя под мантию и проводя прохладной ладонью по грудной клетке вбок, нащупывая выпуклость. По телу Гарри побежали мурашки, не успевшее восстановиться дыхание снова пропало. Благодаря Малфою и уже который раз сорванной возможности получить разрядку он представлял собой сплошную эрогенную зону. За складками мантий не было видно, как Драко достал палочку и прошептал заветные слова, прямо в ухо Гарри, и за эти штучки Поттер его уже почти ненавидел. Конечно, они должны изображать страсть, чтобы шпион ничего не заподозрил, но к чему быть таким правдоподобным?! Гарри решил, что в эту игру можно играть вдвоем. Отобрав у Драко проявившуюся карту, Гарри зажал ее между телами, пока целовал жениха в губы и менялся с ним местами, так что теперь он сам прижимался спиной к стене. А затем, проказливо улыбнувшись прямо в глаза, он резко сполз вниз, становясь на колени, и прямо на уровне явно эрегированного паха начал осторожно разворачивать карту. Им повезло, что оба решили не переодеваться после занятий; мантии были отличным прикрытием. Малфой застонал в голос. — Ты псих, — заявил он, пока Гарри, посмеиваясь, искал нужное место. Вероятно, хорошее шоу они устроили для своего преследователя. Драко уперся рукой в стену и опустил голову на локоть, еще сильнее скрывая Гарри в складках ткани, но вот пальцы другой руки совершенно безосновательно запутались в темных волосах. Гарри вздрогнул. Попытка уклониться от прикосновения ни к чему не привела; подобный жест Малфоя, отдававший изрядной пошлостью, здорово сбивал с мыслей. В результате Поттер провозился с картой дольше, чем оно того требовало, но все же отыскал их имена и еще одно рядом. Довольно улыбаясь, Гарри проворно свернул пергамент и засунул его в карман Малфоя, чтобы освободившейся рукой погладить член сквозь ткань брюк. Скрежет зубов он услышал, даже сидя внизу, после чего Драко взял его за шиворот и грубо заставил подняться. — Ну? — дыхание сбитое, голос напряженный. Гарри широко улыбнулся, забавляясь его реакции, и снова потянулся за поцелуем. Спешка уже ни к чему. — Вистон Хевлок, — выдохнул Гарри таким тоном, будто простонал имя любовника. Драко мстительно ущипнул его за ягодицу. — Ой! Больно ведь! Это с вашего факультета, да? — Седьмой курс, — подтвердил Малфой, кладя руки ему на бедра и притягивая к себе. Оба сильно жалели о невозможности хотя бы расстегнуть брюки, чтобы касаться друг друга не через слои одежды. Опустив голову, Гарри смотрел, как трутся их бедра, и это ощутимо возбуждало — как вид, так и ощущения. — Мерлин, — прошептал Гарри, роняя голову Драко на плечо. — Ты думаешь, — он облизнул губы, пытаясь отвлечься разговором, но попытка собрать в кучу мысли требовала значительных усилий. — Ты думаешь, нам стоит разоблачить его сейчас или позже? — Сейчас. — Сейчас, — откликнулся Гарри эхом, не сразу осознавая ответ. — А ты уверен? — он поднял голову, заглядывая в глаза, и красноречиво толкнулся бедрами вперед. Малфой остановил движение. Нырнув рукой под мантию Поттера, он крепко обхватил его за талию, вжимая в себя еще плотнее, и по телу Гарри пробежала дрожь возбуждения от уровня собственничества в этом жесте. Драко поднял свободную руку и большим пальцем погладил щеку Поттера в совершенно невинном жесте. — А ты хочешь закончить прямо в коридоре, на глазах у этой мрази? Наверное, Гарри не хотел, хотя по его недовольному лицу это вряд ли было понятно. Он глубоко вздохнул, делая еще одну попытку взять себя в руки, и закрыл глаза. Малфой стоял слишком близко, и хотя давление на спине исчезло вместе с рукой, случайные прикосновения к телу не помогали совершенно. Поттер весь горел — мантия, свитер, рубашка, и особенно Малфой. — Ну, так и где он? — Шагах в пятнадцати, сразу за углом, — Гарри едва заметно качнул головой, не открывая глаз. — Должно быть, чары хамелеона. — Хорошо, тогда стреляем одновременно на счет три. Посмотри на меня, — Драко дождался, пока Гарри выполнит просьбу, и осторожно вложил в его ладонь вытащенную у него же из кармана палочку. Их руки оказались где-то на уровне животов, скрытые от глаз преследователя спиной Малфоя. Оставалось только отодвинуться друг от друга, чтобы освободить простор для взмаха. Постояв еще с минуту, Гарри едва заметно кивнул, подтверждая, что готов, и Драко снова едва ощутимо коснулся его губ. — Один, два… Счет «три» не прозвучал, Малфой резко повернулся, и его проклятие опоздало на секунду от красного луча Гарри. Но и Ecspeliarmus, и Stupefay, будучи брошенными наугад, цели не достигли. Зато застали Хевлока врасплох: сделав неосторожное движение, он задел каблуком стену, спровоцировав тихий стук. Среагировавшая пара хором озвучила следующие проклятия; от связывающих чар Малфоя парень смог уклониться, но Fenite Incantatem Гарри попало точно в цель. Поттер провел достаточно времени в слизеринской гостиной, чтобы зрительно познакомиться с большинством ее обитателей. И лицо костлявого блондина было ему знакомо, хотя они никогда прежде не разговаривали и даже не смотрели друг другу в глаза. Гарри не знал этого парня и не мог даже предположить, почему тот желал им зла. — Не советую бежать, моим следующим проклятием станет Cruciatus, — тон Драко не шел в сравнение с тем, как он только что разговаривал с Гарри. Поттер и сам чувствовал, как настроение стремительно менялось: он видел перед собой человека, способствовавшего всем последним злоключениям, что они перенесли в Хогвартсе. Вистон переводил взгляд с Поттера на Малфоя и крепко стискивал выставленную перед собой палочку. Подобный поворот событий явно оказался для него неожиданностью, но парень держался, даже почти не демонстрируя нервозности. Он прочистил горло. — Привет, Малфой. Отчего прервался? Поттер хреново сосет или ты быстро... Гарри не дал ему договорить, заткнув Silencio. Палочка Вистона была направлена на Малфоя, и пожелай Гарри, он успел бы проклясть гада чем посерьёзнее. И теперь жалел, что не сделал этого, насмешливые интонации напомнили о стычке в коридоре, когда Хевлок, трусливо пряча лицо и настоящий голос, насмехался над Гарри, грозя ему Obliveit’ом. Вспомнилось то мерзкое чувство страха, когда на нем загорелась мантия-невидимка. Когда он был полностью беспомощен, будучи почти без магии, и этот парень издевался, забрав его очки... А затем подвесил вниз головой за лодыжку. Примечательно, но в тот момент Гарри не понимал, как это было унизительно, его больше волновал вопрос собственной безопасности, чем попранная гордость, но зато он это осознавал сейчас. Глядя в глаза этого Хевлока — осознавал, как самодоволен и насмешлив был тот поступок. Вистон испугался, уловив, что в него попали, и взмахнул палочкой почти истерично, отменяя чары немоты. Стоило признать, невербальное Finite Incantatem — полезный навык. Впрочем, Гарри и не рассчитывал обезвредить слизеринца, только заткнуть, и этой цели он достиг. Вистон сделал ещё шаг назад, теперь, видимо, намереваясь держать в поле зрения обоих. Он угрюмо молчал, смотрел исподлобья и наверняка пытался придумать способ выпутаться. Любой бы пытался. Проблема в том, что Гарри и Драко пока сами не знали, что с ним сделают. — Отец колдомедик, мать потомственная охотница. Осмелюсь предположить, хотя Хевлоки заявили о нейтралитете, твой дед, бывший профессор Хогвартса, убедил тебя в победе Дамблдора. — Хвастаешь дедукцией, Малфой? Отчего тогда не вычислил меня раньше? Гарри знал, отчего. Если среди гриффиндорцев было трудно вычислить лжецов, потому что никто не вызывал подозрений, то приниматься за проработку Слизерина и вовсе не имело смысла — у них под подозрения попадали абсолютно все. Бойкие ответы Вистона удивляли, Гарри никогда не слышал о нем раньше, а тут такая готовность дать отпор Драко. Нет, слизеринцы, конечно, никогда зубов не скрывали и не бегали перед Малфоем на задних лапках. Но разные вещи — огрызаться или бросать вызов. Либо Хевлок все это время хорошо скрывался, либо сейчас прятал за дерзостью страх. Гарри склонялся ко второму варианту. — Идеи директора, конечно, так себе, но грязнокровки нынче расплодились. Ты сам, вон, плевал на чистоту крови. Мой дед прав. К прискорбию, но Дамблдор нагнет вашего Лорда. У каждого есть право выбора, а слизеринцы такой народ, что они чаще отдают предпочтение мнимой выгоде, чем своим убеждениям. Гарри назвал бы это трусостью, но он был уже слишком хорошо знаком с логикой слизеринцев. — А шпионить тебе тоже дед подсказал или сам догадался, как обставить старших братьев? Хевлок дернулся, потому что Малфой снова попал в цель. И хотя он сохранил лицо, было заметно, что проницательность Драко его пугала. Наверное, это характеризовало Драко как хорошего старосту, знающего своих студентов, или как умного лидера, прощупывавшего факультет на предмет возможных соперников, а может, это случайность, и Малфой знал жизненные ситуации не всех слизеринцев. Но все это было неважным. Гарри в принципе не интересовался причинами Хевлока, догадывался, что там нет ничего высокого. А теперь он смотрел в лицо Вистона и видел мальчишку, который только изображал себя крутым и сильным, а на деле играл наудачу. За дерзостью крылся страх. Вистон боялся Малфоя и боялся Гарри, и он мог бы заслужить жалости, но Поттер чувствовал только поглощающую злость. Подумать только, Гарри несколько раз чуть не умер сам, чуть не погубил кучу людей, не устояв перед атакой Дамблдора на сознание, наверняка и дурацкий шарф, ставший причиной заточения Драко в Аврорат, тоже его рук дело. Вокруг шла война и решался ход истории, а трусливый слизеринец просто хотел доказать что-то братьям. Гарри рассчитывал увидеть в противниках кого-то серьезнее. Видимо, он все-таки идеалист, потому что считал в каком-то смысле оправданными покушения, когда они совершались во имя чего-то глобального. Но то, что делал этот идиот… Гарри ведь правда мог оказаться с основательно прочищенными Obliveit’ом мозгами, а все из-за такой мелочи! — Плевать, — грубо перебил Гарри, когда Вистон снова открыл рот. Он не отрывал от парня глаз, но обращался к Драко. — Что мы с ним сделаем? Я предлагаю отдать его Грейбэку. Строго говоря, вожак стаи Ремуса не был таким уж монстром. Гарри видел его только однажды, во время нападения на Азкабан, и это был вполне здравый мужчина. Если не считать огромной любви к охоте: шанс загнать жертву являлся для него залогом отличного времяпрепровождения. В конечном итоге, если не делать особых просьб, Хевлок останется жив, но получит отличный урок на всю жизнь. Гарри казалось это символичным: на охотника найдется охотник покруче. — Ну что ты, Гарри, — интонации были очень мягкими, даже преувеличенно, хотя Драко тоже не смотрел на своего жениха. И звучало это, кстати, устрашающе. — Зачем обременять Фенрира? К тому же, Вистон умный парень, он, конечно, предполагал, что я с ним сделаю, если с тобой хоть что-нибудь случится. Случилось. Давай не будем его разочаровывать. Гарри видел, что метод Драко сработал. Хевлок посмотрел на Малфоя с ужасом, пока тот расслабленно улыбался. Видимо, воображение у парня оказалось хорошим, неизвестность пугает сильнее всего. Драко как наследник Темного Лорда обладал практически неограниченными возможностями. — Ты не убьешь меня, — снова бойко заявил Вистон, но бравада отразилась только в голосе, весь его вид выражал неуверенность в этом утверждении. Выполняя поручение директора, Хевлок, разумеется, рассчитывал на покровительство, но Дамблдора не было в этом коридоре. Был только он и двое его врагов, имевших причины злиться. Драко хмыкнул. — Откуда уверенность? Действительно, даже у Гарри ее не было. Он, конечно, был против убийств, и сомневался, что Драко станет пачкать руки из-за такого ничтожества, но Хевлок нарвался, и никто не собирался спускать ему сделанного. Гарри нисколечко не было жаль маленького шпиона Дамблдора. Вистон бросил косой взгляд на Поттера, и тот усмехнулся. — Даже не надейся, я не стану его останавливать. Хевлок дрогнул. Оба, Поттер и Малфой, смотрели на него одинаково, с отчетливым презрением и решимостью. Хотя Вистон провел много времени, всюду следуя за шрамоголовым, не сказать, чтобы он хорошо его изучил. Единственное, что у него не вызывало сомнений — Поттер сильно привязан к Малфою, хотя, конечно, это непонятно только идиоту. Что еще понимали все и каждый, Поттер — гриффиндорец и законченный герой, вот только стоя теперь под двумя ледяными взглядами, Хевлок приходил к выводу, что Поттер очень много позаимствовал у Малфоя. Вистону стало казаться, что Поттер и правда мог не возражать против его смерти. И эта мысль… ну, она, как бы, приводила в ужас, он вовсе не рассчитывал расстаться с миром живых из-за прихотей одного старика. Идея о переговорах растворилась сразу же. Вистон попробовал бы бежать, но он помнил предупреждение Малфоя о заклятии боли. А боли Вистон боялся почти так же, как смерти. У него оставался единственный шанс — попробовать атаковать, отвлечь внимание, чтобы успеть наложить на себя дезиллюминационные чары. Но шанс весьма призрачный, противников двое, а к Поттеру, как он имел возможность заметить, вернулась его магия. Но когда Драко сделал шаг к нему навстречу, нервы Хевлока окончательно сдали, он забыл о своем плане, сконцентрировавшись на необходимости защищаться. А дальше произошло то, чего не ожидал никто. — Avada Kedavra! — закричал парень первое, что подкинуло перепуганное сознание, по-прежнему направляя палочку на Малфоя. Говорят, чтобы сотворить это проклятие, нужно от сердца желать человеку смерти. Вистон вряд ли на самом деле хотел убить Малфоя, только устранить угрозу и спасти себя, но этого оказалось достаточно. Третье Непростительное стало игрушкой в руках ребёнка; если бы вокруг не творилась война, если бы ужасные проклятия не были у всех на слуху, едва ли испуганный подросток призвал бы на помощь именно убивающее проклятие. Но оно прозвучало. И сердце оборвалось у каждого из троих. Гарри не среагировал сразу. В первый момент он просто застыл, парализованный шоком, он не проклял Хевлока в ответ, не кинулся к упавшему Малфою. Он во все глаза смотрел на Вистона и переживал, возможно, самое глубокое потрясение в своей жизни. Прямо на его глазах, буквально в паре метров, совершенно неожиданно. Зелёная вспышка стояла в глазах, все тело пробрало ознобом. У Гарри не получалось уложить в голове, что смертельный луч был адресован человеку, с которым он надеялся провести вмести всю жизнь. Это было абсолютным перебором, просто выключателем для психики. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Драко где-то внизу глубоко и шумно втянул в себя воздух, будто после долгого заплыва. И этот звук оказался сродни ведру ледяной воды для Поттера. Гарри хорошо видел, что смертельное проклятие в Драко не попало, но это было чистым везением. Даже сформированный на тренировках с Томом рефлекс, благодаря которому Драко при первом звуке этого проклятия, при первом зарождении зеленого света на конце палочки уходил с линии огня быстрее, чем успевал подумать, не спас бы его при атаке с близкого расстояния. Жалких пяти метров недостаточно для спасения жизни. И если бы не сам Хевлок, сделавший совершенно бесполезный, широкий замах палочкой, при этом крича так оглушительно, будто болел за любимую команду на квиддичном матче, если бы не это, Малфой не получил бы нужной форы. Avada Kedavra пролетела в паре дюймов от его головы, пока Драко падал на пол. У Гарри не возникло потребности немедленно утащить Малфоя на край вселенной и там удостовериться в его абсолютной невредимости. Он и так был железно уверен, что тот в порядке — по-другому не могло быть, совершенно! Вместо этого все внимание сконцентрировалось на источнике угрозы, и вот потребность уничтожить ее оказалась сильной и конкретной. Весь пережитый ужас, приправленный животной яростью, сконцентрировался на кончике палочки. Гарри даже не отдавал отчёт своим действиям, он просто от всего сердца ненавидел за покушение на самое святое. — Cruciatus, — голоса не было, горло свело спазмом, но секундная заминка ничего не изменила. Гарри попробовал снова, и на этот раз он закричал. Заклинание сработало. Вистон даже не сделал попытки сбежать, он был шокирован не меньше Поттера, и когда боль пронзила каждый нерв его тела, он просто упал. Гарри плохо его видел и совсем не слышал, в ушах оглушительно стучало сердце. Его всего трясло. Заклинание оборвалось, только когда Драко дернул Гарри за руку с палочкой. Вистон прекратил кричать. Малфой смотрел огромными глазами, полными ужаса, и Гарри раньше не доводилось видеть таких ярких эмоций на его лице. — Нужно убираться отсюда, — Драко бросил сквозь зубы и отвернулся. Гарри не дал ему отойти, крепко сжав его мантию в кулак. — Ты в порядке? — голос звенел. Малфой снова повернулся и накрыл ледяные пальцы своими. — Как видишь. Взгляд Драко был странным, но паника из него быстро исчезала. Неожиданно Гарри сообразил, что Малфой не своей смерти испугался, ему не понравилось поведение Поттера. Оба смотрели друг на друга, глаза обеспокоенно изучали лицо напротив в попытке угадать, что творилось в голове другого. В конце концов, напряженный Драко наклонился поцеловать Гарри в висок, но действие не принесло привычного успокаивающего эффекта. Поттеру пришлось усилием воли заставлять себя отпустить чужую мантию. Быстрым шагом приблизившись к отключившемуся Хевлоку, Малфой присел на корточки рядом с его головой. Гарри смотрел, как Драко убирал свою и брался за палочку Вистона. Мозг начинал очень быстро работать, возвращая Гарри в реальность, и он понял, что Драко собирался замести следы, пока на этом месте ещё не собралась вся школа. Гарри знал, что существовали чары, способные выявить последнее применённое палочкой заклинание, именно поэтому Драко стирал Вистону память, используя его же собственную палочку, чтобы не обнаружилось третье Непростительное. Едва он закончил, Гарри тоже подключился, накладывая оглушающие чары, чтобы парень не пришел в себя раньше времени, и поднял безвольное тело Mobilicorpus’ом. Драко добавил любимые чары Хевлока — чары Хамелеона, — скрывая всех троих, и только после этого они побежали прочь с места преступления. Подумать только, в стенах школы меньше чем за минуту прозвучало целых два Непростительных проклятия. Гарри понятия не имел, стояли ли на Хогвартсе какие-то сигнальные чары, настроенные на Аврорат, и можно ли было теперь выяснить, кто именно захотел отправиться в Азкабан на пожизненное заключение. С лёгкой руки гребаного Хевлока Гарри стал преступником. Впрочем, хотя он испытывал сильное стойкое отвращение к заклятию боли и понимал, что это был перебор, Гарри не собирался раскаиваться за желание защитить своего будущего мужа. Гарри и Драко не останавливались, пока не оказались в подземельях. Крик Хевлока длился несколько секунд, но был услышан, и теперь по коридорам сновали некоторые профессора и любопытные студенты. Виновники переполоха надеялись, что ни первые, ни вторые не станут углубляться в поиски, когда сразу ничего не обнаружат. Незадачливого убийцу они оставили растерянно моргать посреди коридора, потому что с ним можно было разобраться позже, а затем по просьбе Гарри свернули в первый пустой туалет. Обоим следовало прийти в себя, прежде чем начинать собрание с потенциальными членами «Отряда Против Дамблдора».

* * *

Едва дверь туалета захлопнулась, Гарри намертво вцепился в Драко, обхватил руками талию, уткнулся носом в мантию, дыша глубоко и прерывисто. Так прошло несколько минут. Гарри уговаривал себя отпустить это, хм, происшествие: Драко жив, никаких последствий, и как только удастся унять бешеное сердцебиение, все будет в полном порядке. К сожалению, самовнушение не работало. Какой, к Мордреду, порядок?! В этот раз им повезло, но повезет ли в следующий?! Гарри замутило. Он мягко высвободился из объятий жениха: ему пришла в голову идея, как все эти риски можно было предотвратить и спокойно дожить до даты последней битвы. Хорошо, что пришла, но жаль, что так поздно. А ведь Драко с самого начала предложил этот способ, и он работал, пока Гарри не затащил его, между прочим, в этот же туалет меньше двух недель назад. — Я не виню тебя, — сразу перебил Драко, когда Гарри вспомнил о том разговоре вслух. — Я согласился выполнить твою просьбу, потому что видел: если я заставлю тебя продолжить, ты перегоришь. Мне не нужно, чтобы ты бросил меня по-настоящему, я давно хотел увидеть это на твоем пальце, — Драко поймал его руку, вынуждая опустить глаза и обратить внимание на кольцо. Печатка Малфоя на собственном пальце удивительным образом подействовала успокаивающе. — По-твоему, лучше так, чем расстаться? Лучше… — Гарри оборвал сам себя, совсем не желая углубляться в эту трясину из событий последних дней. — Ты — мой самый родной человек. Я могу злиться на тебя, но это ничего не меняет. Ты нашел бы способ заставить меня передумать, когда бы все закончилось. Твое решение держаться порознь было правильным. Разумеется, ни один из них не мог знать, что в итоге все получится так, но Драко хотя бы предполагал, а Гарри не отнесся к предостережению достаточно серьезно. Верните его сейчас в тот день, и он сам позовет на свидание Финнигана, будет ходить с ним под ручку и поцелует хоть в Большом зале. Это самая ничтожная цена за спокойствие, которую он мог заплатить. — Теперь ты винишь меня, что я не отказал тебе? — Я не виню, — быстро возразил Гарри, не желая, чтобы Драко укоренился в этой мысли. Поттеру потребовалось время, чтобы осознать, как трудно Малфою было балансировать между необходимостью защищаться и причудами самого Гарри. — Ты тоже не виноват, — еще раз повторил Малфой и снова приглашающе раскрыл объятия, в которые Гарри с готовностью шагнул. — Ты попросил — я согласился. Считай, это наше общее решение, — Драко пристроил щеку на его макушке и замер. Прошло немало минут, наполненных только шумным дыханием, прежде чем он тихо добавил: — Сколько раз говорил, заканчивай с привычкой брать на себя вину за все подряд. Гарри чуть заметно улыбнулся. Он просто пытался переосмыслить своё поведение: детские прихоти, попытки демонстрировать характер, эмоции. А ведь по настоящему важно только одно — необходимость выжить. У живых ещё будет шанс исправить ошибки, чего не скажешь о мертвых. Малфой понимал это с самого начала. И Гарри, наконец, понял, почему он тянул с первым разговором о войне, почему пугал обещаниями кровавой мести за его смерть, почему секретничал. Драко не просто спас Гарри от участи смертника, рассказав правду, он спасал его каждый день. Когда Поттер не просил об этом и когда был откровенно против. Вот только слизеринцы никогда ничего не делали по доброте душевной. И Драко его мысль подтвердил, будто на самом деле знал, о чем Поттер думал. — Это не благотворительность, Гарри. Хочешь знать, почему я обратил на тебя внимание? Тогда, в конце пятого курса, когда мы перестали враждовать. Гарри кивнул. Они никогда не говорили об этом. — Ты раздражал меня годами, но я знал, что ты хороший человек. Добрый. Сострадающий. Бескорыстный. Всего этого мне не хватало в жизни. И я все еще убежден, что таким людям живется непросто, но… — Малфой запнулся, и Поттер понял, что причина в его недавнем поведении. А ведь Драко сильно не понравилось, что Гарри использовал Cruciatus. Не то чтобы сам Гарри этим гордился, но они с Драко явно переживали о разном: Поттера больше тревожило, что было использовано другое Непростительное. — Честно говоря, я не хотел, чтобы ты менялся. Но я рад, что в итоге ты научился кусаться, — Драко подцепил его подбородок, заставляя поднять голову, и мягко надавил большим пальцем на губы. Гарри открыл рот и легко прикусил его палец. — А я думал, ты просто хотел меня трахнуть. Малфой весело рассмеялся. — И это тоже. Но Гарри достаточно знал своего жениха, чтобы понимать главное: на самом деле, когда Малфой только начинал с ним общаться, в своей манере склоняя его к желанию физической близости, он просто тешил самолюбие. Его вечный соперник, известный победитель Темного Лорда, был беззащитен как котенок, беспомощная пешка в предстоящей войне. И Драко имел этому наглядное подтверждение, в то время как он сам успешно завоевывал авторитет среди взрослых мужчин. Но Гарри не обижался. Ни один из них не ожидал, что события прошлой весны обернутся подобным образом, и в итоге они окажутся в шаге от свадьбы. — Сейчас я нравлюсь тебе меньше, чем в прошлом году? Драко удивленно моргнул и скривился. — А можно вопрос еще глупее? — считая, что уже и так поднял самооценку Поттера до небес, признавшись, что считал некоторые из его гриффиндорских качеств достоинствами, Драко не желал развивать тему. Положив руки на плечи Гарри, он отстранил его от себя. — Если ты не против, я предлагаю собрать наши вещи и отправиться в Выручай-комнату. И так опоздали. Ты готов выступить перед толпой? Ответ был положительный, но Гарри его не озвучил, вместо этого выполнив просьбу о глупом вопросе: — Слушай, а можно тебя тоже звать теперь Мальчиком-Который-Выжил?..

* * *

Гарри не стал готовить речь заранее, рассчитывая, что будет ориентироваться по реакциям публики, и правильно сделал. Потому что собранные Гермионой студенты вовсе не собирались слушать его монолог, они не первый день находились в замке, большинство слышало Поттера на квиддичном поле, и абсолютно до всех долетали самые разнообразные слухи. Они пришли сюда, чтобы получить ответы напрямую у Поттера, а вовсе не затем, чтобы быть агитированными. Драко наблюдал за действом со стороны, и должен был признать, что Поттер выглядел великолепно. Избавившись от мантии и свитера, он для удобства закатал рукава рубашки, и теперь всем телом выражал эмоции. Он вел себя не так, как предпочитал Драко, выступая перед агрессивно настроенной публикой, он был очень эмоционален, активно жестикулировал, быстро говорил. Но при этом идеально себя контролировал, его ответы были уверенными и конкретными, он стоял на своем, не позволяя никому себя переубедить. И склонял на свою сторону других. — Хорошо, Гарри, мы поняли, что директор плохо с тобой поступил. Но чего ты хочешь от нас? Чтобы мы пошли принимать метки? — Терри, я уже сказал, что не служу Темному Лорду. И вас не призываю. — И, тем не менее, ты притащил с собой Пожирателя, — едко заметил Захария. Он был одним из первых, кто заваливал Гарри неприятными вопросами и язвительными замечаниями, но Гарри относился к этому намного проще, чем в том году во время занятий в АД. Сейчас неприязнь кого-то из этого зала уже не могла его задеть. После секундной заминки Поттер обернулся к Драко, их глаза встретились, и Малфой напряженно замер. Позовет или справится самостоятельно?.. Гарри отвернулся. — Малфой здесь, потому что так безопаснее для меня. Но ты ведь спрашиваешь не об этом, верно, Захария? Да, я выхожу за него замуж, — по залу пробежался громкий шепоток, — но это тоже не значит, что я становлюсь Пожирателем. К браку меня никто не принуждал, я делаю это, потому что, в первую очередь, люблю его и безоговорочно доверю. Никто не решился громко комментировать его слова; твердый голос и уверенность в зеленых глазах ясно дали понять, что эту тему развивать не следует. Студенты переговаривались между собой, поглядывая на готового защищаться от любых нападок Гарри с любопытством и некоторым беспокойством. В отличие от Поттера, Драко ощутил неловкость от этого признания. Одно дело — обжиматься у всех на виду, что могло говорить только о физической симпатии, и другое — делать громкие заявления о чувствах, выворачивая души наизнанку и делая их обоих уязвимыми. Драко в принципе был склонен отрицать понятие любви, и тем более не одобрял кричащих заявлений о ней. И хотя он понимал, зачем Гарри это делал, он все равно был благодарен, что тот, по крайне мере, говорил только от своего лица. Когда никаких комментариев его заявлению так и не последовало, Гарри продолжил сам, заставляя свой голос звучать мягче: — Я понимаю, что не такого поведения вы от меня ожидали. Я должен был снова убить Волдеморта, а не защищать его. Я и не защищаю. Но Дамблдор тоже не тот человек, который должен оказаться у власти. — Тогда кто должен? — Майкл Корнер спрашивал спокойно, но за его словами пряталась легко угадываемая ирония. Гарри знал ответ на этот вопрос: после окончания войны фактическим главой магического мира окажется Драко. Но вовсе не это желала услышать его аудитория. — Темный Лорд не собирается управлять страной. Когда Дамблдор будет свергнут, он отойдет в сторону, и править будут люди, которые знают, что нужно магическому сообществу. — И как ты можешь это гарантировать? Наконец-то пошел конструктивный диалог. — Я говорил с Волдемортом, — по залу снова прошел гул, на этот раз громче и более возбужденно. — Он ненавидит директора по личным причинам. Политика его почти не интересует. Но в его окружении много людей, которые работают в Министерстве, состоят в Визенгамоте или Аврорате, это люди, которые знают, как нужно управлять страной, но не могут ничего сделать из-за влияния Дамблдора. Я не прошу вас поддержать Темного Лорда. Я прошу вас не поддерживать директора, — уже в который раз с начала встречи повторил Гарри, и только теперь, кажется, слушающие его студенты начали хоть немного понимать, что он имел в виду. — Мы верим тебе, Гарри, — услышал он голос Джинни откуда-то с задних рядов и, найдя ее взглядом, благодарно улыбнулся. Поднялся негромкий одобрительный шум. — Да, верим, — согласился Бут от лица большинства, но при этом его голос все еще звучал неуверенно. Он добавил с оттенком агрессии: — Но верим тебе, а не Малфою. — Терри, — Гарри успокаивающе улыбнулся. — На данный момент Драко состоит сам-знаешь-где, а я — нет. Но нам это не мешает. Мне важно, чтобы у власти не было ни Дамблдора, ни Волдеморта, и я сделаю все возможное, чтобы так и получилось. Такой его ответ, казалось, большинство устроил окончательно, многие стали отворачиваться, чтобы обсудить это между собой, и Гарри понял, что на этом его выступление закончилось. Он постарался как можно незаметнее отойти в сторону, на его место тут же выскочила Гермиона, какие-то вопросы посыпались на неё, многие желали знать, что думала магглорожденная о словах своего друга. Грейнджер отвечала дружелюбно и бойко, развеивая остатки сомнений и предлагая новые темы для размышлений. А Гарри знал, что хотя ему не следовало при всех подходить к Драко, чтобы лишний раз не мозолить глаза, он все равно подошел, устало опуская голову ему на плечо. Драко погладил его спину; рубашка была слегка влажной. — Ты молодец, — тихо шепнул в ухо, и Гарри удовлетворенно улыбнулся, а затем, постояв еще несколько секунд, поднял голову. И вовремя, к ним как раз подошли Полумна и Падма. — Отличная речь, Гарри, — улыбнулась Лавгуд, с интересом поглядывая на Драко. Тот убрал руку со спины Гарри, но остался стоять рядом. — Не ожидала, что наш директор такой гад! Я обязательно напишу отцу, он как раз меня спрашивал, как следует понимать то интервью, что ты дал в нашей «Придире». — Спасибо, Луна, — Гарри улыбнулся. — И передай отцу еще раз, что я ему очень благодарен за ту возможность. — Ну да, это ведь благодаря статье отпустили твоего друга, — Луна снова посмотрела на Малфоя, и хотя ее слова были не совсем правдой, Драко тоже дипломатично улыбнулся. — Все верно, Лавгуд, поэтому поблагодари отца и от меня тоже. Луна хихикнула, громким шепотом сообщила Гарри, что Драко — как удивительно! — умеет быть милым, а потом попрощалась, уходя вслед за помалкивающей Патил. На их месте тут же появились другие, отношение было совсем не такое, как во время и после первого собрания будущей Армии Дамблдора. Возможно, на уровень серьезности студентов повлиял год войны, а может, дело в самом Гарри, его подаче и поднятой теме. Разумеется, не все тут же прониклись интересом к политике человека, чье имя уже лет двадцать являлось почти синонимом словам «убийство» и «ненависть», но многие задумались о роли директора в этой войне, и для Поттера это была победа. Если хотя бы половина разочаруется в Дамблдоре, Гарри будет, чем гордиться. Пусть студенты Хогвартса — это не взрослые маги, действительно способные на что-то повлиять, но их мнение важно, потому что Дамблдор являлся директором не где-нибудь, а именно в школе, где они учились. — Эй, Гарри, — с легкой улыбкой Поттер отвернулся от Кэти, Кормака и Дениса, выразивших ему однозначную поддержку, что было крайне приятно, но его улыбка так и застыла, когда он заметил, что вместе с Голдстейном к нему подошла Чжоу. — Поздравления с помолвкой уместны? Чанг смотрела пристально, без малейшей тени улыбки, и Гарри чувствовал себя неловко под таким взглядом. Да, когда-то они почти встречались, но ведь он ей ничего не обещал, правильно? Драко, заметив рейвенкловцев, все верно понял и вовремя приобнял Гарри со спины. Тот слегка расслабился. — Конечно, — Поттер постарался с помощью милого выражения лица задобрить и одновременно извиниться перед девушкой, которая, кажется, считала, что у нее имелись поводы обижаться. Он настолько сосредоточился на Чанг, что слегка упустил нить разговора. — …отмечать? — Отличная идея, можно в эту пятницу в гостиной Слизерина, если не испугаетесь прийти, — Драко дружелюбно усмехнулся, и Гарри мимоходом удивился, каким милым тот решил быть сегодня. — Испугаемся? Малфой, да если ты платишь, я впереди всех гриффиндорцев побегу хоть в Запретный лес, — Голдстейн громогласно рассмеялся, а Гарри удивленно повернулся к Драко. — Отмечать помолвку? В пятницу? Но я думал… — Гарри не договорил, с полным непониманием глядя на жениха. Тот только сегодня сообщил ему, что в связи с многочисленными случаями утечки информации «последнюю битву» перенесли на день вперед. На всякий случай. А теперь Драко планировал на этот вечер другое событие? — Впереди выходные, как раз не нужно будет рано вставать, — Драко усмехнулся и поближе притянул к себе Гарри, опустив ладонь на бедро. Поттер не имел ничего против, пока не заметил, каким взглядом Чжоу посмотрела на руку Малфоя. Драко тоже заметил и взгляд, и реакцию Гарри, и к облегчению последнего стал поспешно уводить его в сторону, пока Голдстейн во всеуслышание объявлял друзьям о тусовке в пятницу. — Празднование помолвки — отличное прикрытие, — тихо объяснил Драко. Гарри вздохнул. Ну, раз прикрытие… Спустя еще несколько вежливых разговоров к ним подошел Корнер в компании нескольких студентов и попросил Драко на пару слов. Он был первым, кто выразил желание переговорить именно с Малфоем, да еще и наедине. Гарри метался между беспокойством и любопытством, пока оказавшийся рядом Рон не отвлек его. — Вот мне интересно, чем думал ваш Лорд, когда назначал Малфоя военачальником? Сколько ему тогда было, пятнадцать? — Драко отличный стратег, — Гарри нахмурился, непроизвольно защищая жениха. — Да, может быть, но неужели не нашлось кого-то из взрослых? Более опытных. Гарри понял, что за любопытством Рона крылась ревность, и вспомнил, как летом они все вместе пытались подслушать, что там происходило за закрытыми дверьми кухни во время собраний Ордена. Он едва сдержал ностальгическую улыбку. — Я думаю, дело в воспитании, Рон. Раньше пятнадцатилетние короли руководили целыми странами, вели войны и побеждали. Понятно, что у них было много советников, но… — Гарри не договорил, поняв, что сравнил Драко с царственными особами. Под насмешливым взглядом друга он слегка покраснел, но в целом мысль передал доходчиво. Драко и Майкл пожали руки и разошлись. Гарри тут же оказался рядом. — Все нормально, их родители тоже Пожиратели, — объяснил Драко, не вдаваясь в подробности, и Гарри удивленно повернулся, желая снова взглянуть на Корнера. Он как-то даже не думал, что среди выходцев из других факультетов тоже могут быть дети Пожирателей, хотя это было вполне логично. — Ну, по-моему, все прошло потрясающе! — перед глазами выросла широко улыбающаяся Гермиона, когда в Выручай-комнате не осталось никого постороннего. — Я даже не ожидала такого результата, Гарри, ты действительно заставил их задуматься. Люди видят в тебе лидера, и даже не отрицай! Я говорила это в прошлом году и говорю сейчас. — Я согласен с ней. Ты можешь, когда захочешь, — Драко наклонился, касаясь губами его виска, и Гарри не смог ничего ответить, потому что в этот момент отчетливо почувствовал бедром чужое возбуждение. Все мысли разом покинули голову, Поттер крепче прижался к Малфою, понимая, что тоже хочет до зубного скрежета. Он терпел слишком долго, при этом «на ура» выполняя то, что от него ожидали, так неужели он не заслужил немного времени наедине со своим будущим мужем?.. Гермиона, кажется, заметила что-то неладное, потому что вдруг подхватила Рона под руку и попятилась к дверям. — Ну, мы тоже пойдем, а вы?.. — А мы немного задержимся, — безапелляционно заявил Гарри, улыбаясь и из последних сил удерживая себя от того, чтобы не наброситься на Малфоя при друзьях. Гермиона кивнула и увела Рона. Гарри круто повернулся, обхватил руками лицо Драко и жадно припал к его губам, одновременно подпрыгивая и обвивая талию жениха ногами. Ему было плевать, даже если они упадут: пара синяков будет сущей мелочью. — Тебе подходит роль лидера. Ты выглядел невероятно сексуально, когда выступал перед ними, — слегка отстранился Драко, чтобы быстрым шепотом сообщить Гарри о своем впечатлении, и больше уже не отвлекался.

* * *

— Это был сложный день. Малфой вздохнул. — Сложный день, сложная неделя, сложный год. Гарри потерся щекой о теплую кожу на груди Драко. Он чувствовал себя расслабленно и почти засыпал. Не хотелось думать о плохом. — Где будем ночевать сегодня? — Поттер повернул голову, упираясь подбородком в грудь Драко, и перехватил его взгляд. — Может, пойдем ко мне? Или тебе нужно к Тому? При одном упоминании имени Лорда Драко помрачнел. Прошлой ночью их встреча едва ли прошла хорошо, а все потому, что Малфой попытался выполнить данное Гарри обещание, и это очень не понравилось Риддлу. — И зачем мне это делать? — Том, настроение которого уже было не самым лучшим, смотрел таким взглядом, будто Драко сообщил ему о намерении продать на ингредиенты его любимую Нагайну, а не всего лишь попросил снять метку. — Потому что я не один из твоих слуг, чтобы носить клеймо. А учитывая, что за мной следят авроры, метка попросту опасна. — О, так дело вовсе не в блажи Поттера? Не в свадебном подарке? — Том удивил своей проницательностью, но еще больше удивил недовольством, граничащим со злостью. Драко так и не понял, в чем была причина такого поведения, но на упрямство отреагировал упрямством, совсем как Поттер. — Так что нужно сделать, чтобы от нее избавиться? — Мне кажется, ты забыл свое место, Драко, — тон голоса был холодным и колючим, но вовсе не он шокировал Малфоя. — Ты мой. Я повысил тебя до своего Наследника, но могу и разжаловать. Не нравится носить мою метку — можешь проваливать. Том давил холодной яростью, а Драко некоторое время молча смотрел ему в глаза, переваривая. — А ты точно уверен, что можешь меня разжаловать? — медленно выговорил Малфой и увидел, как вспыхнули глаза Риддла. Драко понимал, что этого говорить не стоило, если он не собирался конкурировать с Лордом за место главы Пожирателей. А он не собирался, власть и так перейдет к нему «по наследству», в подходящее время и без лишних усилий. Но как же заявление Тома его взбесило! Ведь Драко с самого начала дал понять, что Пожирателем не станет и не потерпит над собой приказов. Том согласился и специально для него придумал должность Наследника, правда, Драко только теперь выяснял, что это, оказывается, должность. Помимо того, что угроза была совершенно пустой — Том не найдет среди Пожирателей человека на замену Драко, — Малфоя бесил тот факт, что Риддл вообще посмел угрожать ему подобным. Вероятнее всего, не подними Том восстание, Драко сам по выпуску из Хогвартса собрал бы единомышленников и дал отпор идеям Дамблдора. Риддл просто успел раньше. Малфою пришлось сделать глубокий вдох и стать тем, кто сгладит назревающий конфликт, хотя видел Мерлин, он еще собирался вернуться к этой теме. Подобный взгляд Тома на форму их сотрудничества его категорически не устраивал. Но выяснять отношения за пару дней до финальной битвы точно было неудачной идеей, а потому Драко заставил себя небрежно отмахнуться: — Вообще, не замечал за тобой раньше трепетной любви к этой уродливой татуировке, — Драко отвернулся, занимая излюбленное место на диване. — Как ты относишься к тому, чтобы перенести битву в Министерстве с субботы на пятницу? Мы слишком часто оказывались на грани потери этой информацию, поэтому, думаю, Дамблдор уже в курсе. Если сдвинем на день вперед, сможем рассчитывать хоть на какую-то неожиданность, хотя готов поклясться, Орден Феникса и так уже хранит стопроцентную бдительность. Том молчал долго, но в итоге согласился не развивать конфликт. — Я уже поменял дату битвы. Пару часов назад, — сообщил он неохотно. Сказать, что Драко не понравилось получить уведомление в последнюю очередь, значит скромно промолчать. Он глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль, и не ответил ничего. В Хогвартс Малфой вернулся намного раньше обычного, и даже порадовался этой стычке: у него появился предлог уйти, не нервируя Риддла лишний раз упоминаниями о Поттере. А вернуться к Гарри ему правда было очень надо; если бы не скорая битва, Драко вовсе не оставил бы его одного, учитывая выдвинутое Забини предположение. Он даже думал взять Гарри с собой, но когда выпроводил Блейза и зашел в комнату Панси, то обнаружил жениха уснувшим в кресле, и вопрос решился сам собой. Не желая будить, Драко левитировал его в свою комнату и уложил в кровать; Гарри не проснулся, даже когда Малфой вытряхивал его из брюк, в тайне надеясь, что Поттер осознает происходящее и они смогут продолжить начатое. Увы. Уходя, Драко на всякий случай наложил на вход в комнату дополнительные запирающие и сигнальные чары, и все равно на душе у него было неспокойно все то время, пока он находился в резиденции Тома. — Нет, сегодня мне никуда не надо, — наконец, дал Драко ответ ждущему Поттеру и сосредоточенно нахмурился, вспоминая, что еще тот спрашивал. — Пойти к тебе? Ты имеешь в виду в гриффиндорскую башню? Гарри кивнул, насколько позволяла поза, и Драко еще с минуту недоверчиво его рассматривал. — Мерлин, неужели ты серьезно? Предлагаешь заниматься сексом в полной комнате гриффиндорцев? Гарри хватило совести слегка покраснеть. — А что такого? Задернем полог, наведем заглушающие чары… По-моему, звучит возбуждающе, — подтянувшись выше, Гарри опалил ухо Драко горячим дыхание, и Малфой с удивление подумал, что не знает, куда исчез скромный парень, панически боявшийся, что их могут застукать за чем-то непристойным, и смущавшийся даже целоваться, если в комнате находилась хотя бы Паркинсон. И вот, спустя немного времени, они доросли почти до публичного секса. — Ну, хорошо, если это твоя эротическая фантазия, давай ее воплотим, — Драко провел ладонью по голой спине Поттера и запустил руку под только надетое белье. Гарри тихо застонал и слегка развел ноги. Ночь обещала быть куда приятнее, чем множество предыдущих, но видел Мерлин, им нужна была эта передышка.