Сожми в ладони время

Когда делаешь шаг с обрыва, жизнь моментально принимает очень четкое направление. (c)Терри Пратчет

Малфой-менор Драко нравился всегда. Величественное строение, отвечавшее его эстетическим требованиям: пафосно, дорого — но со вкусом. Наверное, любовь к подобного рода вещам ему досталась от предков, не зря имение служило Малфоям уже не первое столетие, практически не терпя изменений. И даже несмотря на факт, что пребывание здесь никогда не сулило Драко чего-то спокойного и приятного, его отношение к особняку не менялось. Сами стены напоминали, что он являлся Малфоем, а значит, по праву рождения мог претендовать на самое лучшее. Они наполняли его силами и уверенностью в себе. Впрочем, сегодня Драко едва ли не впервые по-настоящему с удовольствием сюда возвращался: во-первых, в этот раз с ним был новый домочадец, а во-вторых — после напряжения, давившего в Хогвартсе, безопасность менора была долгожданным освобождением. К сожалению, визит домой к Драко запомнился Поттеру вовсе не очарованием роскошно обставленных комнат. Повсюду следуя за новым хозяином имения, Гарри никак не удавалось избавиться от впечатления, что он ходил по музею. Менор вызывал у него смешанные чувства: это было восхищение, возведенное в такую степень, что Гарри было страшно к чему-либо прикасаться, а также отчетливый дискомфорт, связанный с ощущением неуместности собственного присутствия. Много поколений Малфоев жили здесь, чистокровные, богатые, представители древнего аристократического рода. Это люди, всегда занимавшие высокое положение в обществе, всегда располагавшие властью: приближенные к министрам магии или королевской династии магглов, серые кардиналы, способные перекраивать магическое сообщество под собственные нужды. И Драко — один из них. Эта семья вызывала у Гарри неприязнь и интерес в одно время. Их методы никогда не были чистыми, и Драко не скрывал этого. Но история рода, частью которого являлся его будущий муж, отвечала на вопрос о том, каким человеком был сам Драко, когда соглашался и не соглашался со своими предками. И в самом центре парадного холла Малфой-менора Гарри ждало яркое напоминание о моменте из истории этой семьи, подробноcтями которого он интересовался сильнее всего. Двери на улицу, подключенный к сети камин, аппарационная площадка, — именно здесь располагались все способы попасть в дом. Две большие лестницы уводили на второй этаж, соединяясь наверху в своеобразный балкон, являвшийся также частью проходного коридора, а главным украшением выступала массивная люстра, составлявшая единый ансамбль с мраморными лестницами. Гарри проходил через этот холл уже несколько раз, но лишь взглянув со второго этажа, смог в деталях рассмотреть искусно выполненную люстру. Люстру, украшенную хрусталем и подвешенную к потолку на почти незаметную цепь, в то время как всё остальное освещение в доме парило в воздухе благодаря магии. Гарри почувствовал себя так, будто ему с размаха врезали в солнечное сплетение. — Драко, — он сжал ладонь парня, прерывая рассказ и вынуждая остановиться. — Скажи, а она когда-нибудь падала? Поттер во все глаза смотрел на хрустальное великолепие, потому что уже видел его раньше. Лежащим на этом самом полу в груде осколков, переливающихся в лунном свете, как мириады бриллиантов. — Почему ты спрашиваешь? — Просто… интересно, — в горле словно что-то застряло. — Когда мой дедушка Абрахас был маленький, во время приема у него случился сильный магический выброс, напугавший других детей. Испуг спровоцировал целую серию детских выбросов, в результате здесь вылетели все стекла и упала люстра. Потом на неё наложили дополнительные защитные чары, чтобы такое не повторилось. — Понятно, — тихо отозвался Гарри, хотя понятнее не стало. Драко ждал объяснений, но Поттер смог только улыбнуться, надеясь, что ему удастся выдать странный интерес за нервозность. Остаток экскурсии не отложился в памяти Гарри. Он не знал, как относиться к новой информации: она ничего не объясняла, но всё снова сводилось к Малфоям. А когда Драко привел его в гостиную, расположенную недалеко от комнат Нарциссы, Гарри вообще едва не вскрикнул, увидев стоящие на каминной полке фотографии. Может быть, если бы мысли Поттера не вращались вокруг злополучной люстры и обстоятельств, в которых он увидел её первый раз, он бы не заметил. Но в его нынешнем состоянии фото молодой Нарциссы, а главное, её длинные светлые волосы заставили Гарри мигом вспомнить лестничный пролет — сейчас казавшийся подозрительно похожим на одну из парадных лестниц особняка — и сломанную фигурку мертвой девушки. Возможно, Гарри только показалось, что девушка была мертва, и тогда молодая Нарцисса идеально подходила под её описание. Мордред, да что случилось в этом доме?! Гарри не сомневался, что именно эти события послужили причиной глубокой ненависти Тома к Дамблдору. Тома, давно и надежно зацикленного на семействе Малфой. Появление настоящей, живой Нарциссы помешало Гарри сделать хоть какие-то выводы. А первый порыв расспросить возможную свидетельницу растаял уже спустя несколько секунд, когда после церемонного приветствия с сыном Нарцисса перевела свой взгляд на него. Если бы глазами можно было убивать, эльфы бы уже готовили труп Гарри к погребению.

* * *

— Гарри, — голос сладкий, как патока, — А ты уже знаешь, чем хочешь заниматься после окончания Хогвартса? Нарцисса была такой милой, что Гарри кусок не лез в горло. Ещё во время экскурсии он понял, что зверски проголодался, но присутствие матери Драко отбивало весь аппетит: Гарри боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не упустить момент, когда Нарцисса подольет ему в кубок яд. Желудок завязался в узел, сердце бухало где-то в горле. Драко уже несколько раз просил его расслабиться, но Гарри чувствовал себя просто ужасно. Уж лучше бы Нарцисса не скрывала своей ненависти, чем вела себя… так. — Нет, — «приветливости» в его голосе мог бы позавидовать Снейп. Гарри отказался от намерения поддерживать цивилизованный диалог ещё двадцать минут назад, когда стараниями этой женщины на его тарелке оказался мясной пирог, «приготовленный по рецепту Друэллы Блек». После этого Гарри уже не сомневался, что его пытаются отравить, и даже на удивление тактичные вопросы Нарциссы не могли усыпить его внимание. Драко вел себя не многим дружелюбнее, игнорируя мать до тех пор, пока та не начинала обращаться напрямую к нему. Пропитанный лицемерием вечер закончился в тот момент, когда Поттер потянулся к кубку, но, увидев внимательный взгляд Нарциссы, резко поменял движение руки и взялся за кубок Драко. В конечном итоге он отпил гранатовый сок, прямо глядя на Нарциссу, которая, уже не скрываясь, разочарованно выдохнула. Малфой, к облегчению Гарри, решительно встал. — Уже очень поздно, нам с Гарри пора спать. Рано утром мы возвращаемся в Хогвартс, — Драко обошел стол, чтобы поцеловать мать в щёку, Гарри быстро поднялся вслед за ним, но предпочёл держаться подальше от леди Малфой. — Ох, конечно. Спасибо, что привёл познакомиться со мной твоего избранника. Он просто чудо, — Нарцисса улыбнулась сыну, а когда тот немного отошёл, перевела взгляд на Гарри и тоже поднялась на ноги. — Было приятно с вами пообщаться, Гарри. Бледная кисть аристократки зависла в воздухе, принуждая Поттера наклониться и коснуться кожи поцелуем. Он не сдвинулся с места. Хватит с него рисков для жизни. — Мне тоже, — Нарцисса не могла не расслышать сарказма в его голосе, да Гарри и не пытался его скрыть. — Спокойной ночи, леди Малфой. Драко даже не нужно было произносить вслух «Я же говорил», Гарри сам понял, каким сложным было общение с Нарциссой. Она не выглядела очевидно безумной, её сумасшествие было иным, в чем-то более целенаправленным, но таким же нелогичным, а потому пугающим до чертиков. Гарри так и не понял, Нарцисса в самом деле хотела, чтобы он отравился, или просто доводила до сведения, что она на это способна? Ну, так Гарри уже научен опытом Люциус. Может быть, она считала, что Поттер опасен для Драко? Или ею двигала обычная ревность, страх, что будущий супруг мог каким-то образом отнять у неё сына? Понимала ли в таком случае Нарцисса, что её дражайший Драко не одобрил бы смерти своего жениха?.. Недолгое присутствие в компании Нарциссы дало понять, что ответов Гарри никогда не выяснит. Просто потому, что разбираться в мотивах безумной женщины также бессмысленно, как учить русалку летать на метле. Возможно, Драко решил устроить это знакомство, чтобы его маман не взялась сама форсировать события, а может, хотел, чтобы Гарри смог лучше его понять. В любом случае, Поттер точно не собирался проводить в компании этой женщины ни одной лишней минуты. А Драко стоило бы поискать способ усмирить мать, ведь она могла сотворить непоправимые вещи, защищая сына в том числе от надуманных угроз. Малфой отказался комментировать необычный поздний ужин; едва оказавшись в своей комнате, он сразу стал собираться к Тому. Гарри был солидарен в нежелании что-либо обсуждать, но когда выяснилось, что Драко подразумевал их совместный визит в резиденцию, он тут же нарушил тишину. — Нет, — получилось чересчур резко. Драко удивился, и Гарри замялся, пытаясь придумать объяснение. Он в принципе не горел желанием видеть Лорда, а уж после недавних открытий это вовсе казалось неуместным. Гарри очень хотел выяснить, что произошло в Малфой-меноре, но пока здравый смысл побеждал: сначала битва, а потом… Потом, вооружившись палочкой, Гарри заставит Тома всё рассказать. В конце концов, это касалось Драко, а значит и Гарри — тоже. Но до тех пор им с Риддлом лучше не пересекаться без крайней необходимости. — Знаешь, я лучше тебя здесь подожду. Мне не очень хочется видеться с Томом. Драко хмурился, но в итоге неуверенно пожал плечами. — Ну, ладно, дело твое. Но, скорее всего, я освобожусь только к утру. Уверен, что хочешь остаться? — Я понимаю, что сегодня ваша последняя возможность ещё раз обсудить все планы, но ты возвращайся скорее, — Гарри легко поцеловал его в губы. — Полезнее будет, если ты выспишься перед битвой. Малфой улыбнулся и вернул поцелуй. — Сделаю все, что смогу. Спустя десяток минут Поттер остался в одиночестве, и мигом ощутил себя слишком маленьким для старого особняка, пропитанного магией и величием от фундамента до крыши. Он поспешно разделся и забрался в кровать, холодную и ощущавшуюся просто бесконечной для одного человека. Свет в комнате потух, и Гарри закрыл глаза. Тишина... Такой тишины никогда не было в Хогвартсе: шумели привидения, разговаривали картины, ветер завывал в стенах... Не было тихо и на Прайвет Драйв: храпели Дурсли, проезжали машины, лаяли собаки, не говоря о монотонном гудении техники. А здесь... почти пустой особняк, а на много миль — ни одной жилой постройки. Обитатели картин спят в закрытой галерее, эльфы ходят на цыпочках, Нарцисса, вероятно, уже отошла ко сну... И здесь Драко вырос. В большом и красивом особняке с его фресками, драпировками, мозаиками, лепными потолками и ещё Мерлин знает чем, чему Гарри даже названия не знал. Его спальня минимум в два раза превышала размеры комнат в подземелье Хогвартса и, по меньшей мере, раз в пятьдесят — чулан под лестницей, где вырос сам Гарри. Мысль неприятная, но ведь Гарри всегда знал, что Драко — аристократ. Чистокровный, богатый, соответствующе воспитанный. Когда они только начали общаться, из-за этого часто сталкивались лбами, просто не понимая друг друга. Гарри чувствовал себя плебеем, а Драко был мерзким снобом. Собственно, они и сейчас были теми, кто они есть, просто оба перестали обращать внимание на манеры друг друга, одежду, избавились от резкости суждений. Они притерлись, так что Гарри стал забывать, насколько они разные, и теперь имел прекрасную возможность вспомнить. Настолько же дико, как представить Драко на тесной маггловской кухне в дырявой футболке и выцветших джинсах, настолько же неуместно Гарри чувствовал себя здесь, в Малфой-меноре. Поттер вдруг со всей ясностью понял, что не творись за окном война, они с Драко никогда бы не сошлись. Просто не нашли бы общей темы для первого разговора, не говоря о том, что никогда не смогли бы друг друга понять. Они буквально выросли в разных мирах. Впрочем, Малфой не оценил его волнений, заявив лаконичное: «Привыкнешь». — Я буду не против, когда ты здесь что-нибудь сломаешь. Да и небольшой ремонт может стать хорошей идеей. Прозвучало неубедительно. — Может быть, рассмотрим вариант покупки небольшого домика? — Гарри в самом деле был расстроен, и Драко не стал его разочаровывать. — В крайнем случае, можно и домик. Лежа в кровати Драко, Поттер широко улыбнулся. Мерлин помилуй, а ведь они обсуждали выбор места для совместного проживания, совсем как… молодожены. Наверное, Гарри всё ещё не осознал, не поверил в душе, что скоро станет женатым, семейным человеком со всем вытекающим, и такие небрежные доказательства приводили его в дикий восторг. Ладно, если Драко хотел жить в меноре, пусть будет менор. В конце концов, Гарри ли привередничать в выборе жилья, а это — родовое гнездо его будущего мужа. Мысли Поттера прервал тихий стук, который он даже не сразу расслышал. Резко подскочив на кровати, Гарри увидел, как дверь тихо приоткрылась и из коридора вошла Нарцисса в пижамной мантии. Вслед за ней влетело с десяток маленьких свечей, паривших вокруг женщины, освещая ей дорогу; палочки в её руках Гарри не заметил, но постарался незаметно дотянуться до своей. — Прошу прощения, что так поздно, мистер Поттер, — ага, значит, Гарри уже «мистер», — не хотела вам помешать, но эльфы сказали, что вы ещё не спите… — Что вам нужно? Нарцисса снова улыбалась, но Гарри по глазам видел, что ей неприятно видеть его в спальне Драко. — О, я просто хотела сообщить, что если вам что-то понадобится, можете смело посылать ко мне эльфа, в любое время, хорошо? — и, не меняя тона и добродушного выражения лица, добавила, — Мистер Поттер, если вы расстроите Драко, я убью вас. Гарри непроизвольно сглотнул, крепче сжал палочку и приготовился защищаться. — Я прекрасно понял это за ужином. Нарцисса просияла. — Замечательно. Тогда не смею вас задерживать, — и также тихо, как появилась, она уплыла из спальни вместе со своими свечами. Гарри быстро соскочил с кровати, подошел к двери и наложил запирающие и сигнальные чары просто на всякий случай. Оказалось, что засыпать в одном доме с Нарциссой Малфой ничем не спокойнее, чем в одном замке с Дамблдором.

* * *

Когда Малфой заходил в свою комнату, вязь чар на двери пропустила его беспрепятственно, но он оценил её наличие. Гарри обнаружился спящим в обнимку с подушкой, и Драко неожиданно очень понравилось видеть Поттера в своей постели. То есть, ему всегда доставляло удовольствие это зрелище, но именно в этой кровати, в детской комнате Драко, Поттер смотрелся невероятно уместно. Словно был специально рожден, чтобы жить здесь, и эта мысль даже подтолкнула Драко к малодушной идее не возвращаться в Хогвартс. Сейчас Малфой-менор — самое безопасное место для него и Гарри. Пребывание здесь гарантирует, что они оба благополучно доживут до битвы, а перед этим у Драко будет целый день, чтобы добиться расположения Поттера к менору. И он уже представлял, как именно будет это делать: они все время проведут в кровати, не прерываясь даже на прием пищи — эльфы прямо сюда принесут на завтрак блинчики с клиновым сиропом. Идея казалось всё более заманчивой. В то время как каждая минута пребывания в Хогвартсе стоила Малфою определенного количества нервных клеток; он начинал опасаться, что такими темпами часть его прекрасных платиновых волос приобретет седой оттенок. Дамблдор не делал ничего. А Драко весь извелся, ожидая его удара, он стал ещё более нервным и раздражительным — только за сегодня они успели дважды поругаться с Поттером. Первый раз из-за дурацкой овсянки, которую Гарри буквально заставлял его есть, когда Драко уже давно не испытывал аппетита, особенно по утрам. Второй раз они не смогли поделить конспект по ЗоТС, написанный самопишущим пером, — и Мордред бы с этим конспектом, оба плевали на оценки, но нет, они почти орали друг на друга под любопытными взглядами всего класса. Но это, конечно, мелочи. Гарри испытывал подъем духа, радуясь, что его речь в Выручай-комнате имела эффект: количество недобрых взглядов, особенно со стороны гриффиндорцев, значительно снизилось. Пожалуй, впервые за последние месяцы Гарри стал чувствовать себя спокойно в обществе студентов не из Слизерина. И Драко в тайне надеялся, что если Дамблдор что-то сделает, не только близкие друзья, а весь Хогвартс встанет на защиту Поттера. Сейчас любые действия директора в их адрес будут носить негативный эффект для его репутации. И старик по любому уже знал об этом. Вот только, когда Драко пытался поверить, что именно из-за пристального внимания директор предпочитал тянуть время, ничего не получалось. С каким удовольствием Драко оставил бы Поттера в доме, который уже почти официально являлся их общим. И как жаль было сознавать, что затея изначально обречена на провал.

* * *

Гарри будил Малфоя ласковыми прикосновениями. Легкие поцелуи покрывали плечи, время от времени губы поднимались выше и невесомо касались уха, нос зарывался в пахнущие шампунем волосы, и горячее дыхание опаляло затылок. Драко мог чувствовать, как прижавшийся со спины Поттер гладил его живот. Просыпаться, будучи окруженным таким вниманием, было очень приятно. Он медленно повернул голову и получил утренний поцелуй в улыбающиеся губы. Они завозились, пока Малфой переворачивался на спину, при этом не расплетаясь конечностями. — Ты готов? — едва слышно выдохнул Гарри и вновь втянул Драко в поцелуй. Тот осторожно потянулся, насколько ему позволял вес навалившегося сверху Поттера, а затем развел ноги и стал стаскивать белье Гарри, так и не открыв глаза. Поцелуй очень быстро набирал обороты, пока Гарри, почувствовав прикосновение пальцев к обнаженной плоти, не рассмеялся прямо в губы жениха. — Да я же не то имел в виду! Я говорил о битве в Министерстве и о том, что будет перед этим! Нас ждет тяжелый день, если ты помнишь. Гарри улыбался, зеленые глаза светились удовольствием и весельем. Он слегка отстранился от Драко, скатившись в бок, и приподнялся на локте, чтобы продолжать смотреть в любимое лицо. — Учитывая, что я проснулся, чувствуя твою эрекцию, вопрос мог трактоваться только одним способом, — Драко тоже улыбнулся, наконец, открывая глаза. — Но отвечая, скажу: сейчас я готов только к двум вещам — спать дальше или продолжать то, на чем мы остановились. Однако, думаю, чуть позже смогу осилить и твой список дел. — Настоящий герой, — рассмеялся Гарри, потягиваясь, чтобы снова поцеловать Драко. Тот не позволил быстро отстраниться, положив руку на горячую шею и удержав совсем близко. На этот раз движение губ было неторопливым, позволяющим ощутить жар дыхания и нежность касаний. Пропитанный безмолвными чувствами поцелуй покончил с весельем, напомнив о том, чего они оба могли скоро лишиться. Гарри отстранился и, открыв глаза, не поднял их на Малфоя, предпочтя остановить внимание на длинных пальцах, один из которых обзавелся вчера причитающимся символом — кольцом главы рода, принадлежавшим прежде Люциусу. — Я волнуюсь, — признался Поттер. Мысли о близящемся вечере заставляли всё внутри замирать. Гарри, конечно, хотел окончания войны, но он боялся той цены, что они могли за это заплатить. — Я тоже. Но это нормально. Гарри кинул быстрый взгляд на Малфоя, а затем откинулся на спину, растягиваясь на кровати в форме звезды. Теперь Драко наблюдал за ним, подперев рукой голову. — Ты осознаешь, что завтра всё будет по-другому? — сам Поттер осознавал даже слишком хорошо, по сути, все его мысли в последнее время то и дело сводились именно к этой. — Мы будем далеко от Дамблдора. Это главное, — заявил Драко как-то слишком самонадеянно. Гарри не ответил, вместо этого, схватив за шею, повалил на себя, чтобы тут же перекатиться, занимая стратегическую позицию верхом на его бедрах. Серые глаза смотрели очень тепло, и Гарри сам постарался наслаждаться теми минутами, что они проводили в безделье на ужасно удобной кровати. Ему тоже нравилось это утро: пускай оно приправлено тревогой за будущее, но сейчас между ними было всё хорошо. Драко, взлохмаченный и помятый со сна, выглядел таким по-домашнему уютным, что будь Гарри способен, он бы провёл в постели Малфоя, в этой минуте, всю свою жизнь.

* * *

Последний день Поттер решил использовать, чтобы привести в порядок все свои дела. Так получилось, что в сознании жизнь четко поделилась на «до» и «после». Гарри так много нужно было успеть «до» — попрощаться, извиниться, достичь определённости в старых разногласиях. Как будто его жизнь заканчивалась вечером. И самое страшное, что это было близко к правде: завтрашнего дня не существовало, потому что ни один из них не знал, чем закончится ночь. Может быть, Гарри зря переживал, и он снова окажется на территории Хогвартса уже через пару дней. Не надо будет бояться Дамблдора, война закончится, и Гарри с улыбкой вспомнит свое нынешнее волнение. Он надеялся, что всё так случится. Но существовало и менее оптимистичное видение будущего «после». Не говоря о том, что перед наступлением этого будущего им ещё предстояло как-то пережить ночь. Финальная битва — для кого она окажется финальной? Чьи жизни оборвутся сегодня?.. Гарри начал с написания писем. И в первую очередь он хотел прояснить отношения с семьей Уизли. Молли и Артур многое для него сделали, Гарри считал своим долгом извиниться. Но он так и не придумал, что мог бы сказать в свое оправдание или какие доводы мог бы использовать в качестве аргументов, чета Уизли была просто… Уизли. Живущие в своем маленьком мире, где есть четкие границы между черным и белым, они — самые ярые последователи Дамблдора, потому что больше всех верили в идеи о равенстве возможностей. Эта вера делала их счастливее, и Гарри не считал себя вправе судить о правильности этих суждений. В конце концов, у Молли и Артура семеро детей, и тот же Рон сам поговорит со своими родителями — если сочтёт нужным. Письмо Гарри оказалось коротким, состоящим всего из пары предложений, и основной мыслью являлось выражение благодарности и тёплых чувств. Как бы Гарри не менялся, он знал, что Уизли желали наискорейшего прекращения войны — а значит, у них всегда будет нечто общее. Со вторым посланием всё было ещё сложнее, потому что Гарри хотел написать Сириусу. Время вышло, решение так и не найдено, Блек остался пленником собственного дома. Поттер думал о том, что директор слишком долго тянул с вынесением вердикта, и поражение в Министерстве могло его к этому подтолкнуть. Если старик захочет отыграться или ещё как-то использовать крестного Мальчика-Который-Выжил-А-Затем-Сменил-Сторону, ничто не сможет его остановить. Гарри мог лишиться Сириуса уже утром, и это будет только его вина. Сначала подставил своей привязанностью, а потом не смог спасти. Перо в руке Гарри дрожало, когда он думал о необходимости смириться, о необходимости принять собственное бессилие, и он ненавидел себя. Когда думал, что должен это сделать, и когда понимал, что не может. У Гарри была последняя возможность попрощаться с крестным, и он собирался ею воспользоваться. Но на случай смерти не Сириуса, а своей. Потому что третьим и последним написанным им посланием стало письмо к директору, которое Гарри втайне от Драко отдал Гермионе с просьбой отослать утром, когда исход битвы будет ясен. Решение останется за его умной подругой. Если старик ещё будет на свободе и останется угроза жизни Сириусу, Гарри закончит свою игру в безразличие и постарается выиграть немного времени для крестного, приглашая директора на разговор. В конце концов, раз уж отсрочка не помогла, придётся действовать изначальным способом и пробовать договориться. Гарри надеялся, что после битвы у него будет, что предложить директору без крайних мер, но на конец сойдут и они: Поттер примет обмен жизни на жизнь. Просто потому что не может иначе, и даже Драко был должен понять. Гарри не сможет жить, зная, что сделал не всё для спасения дорогого человека. Сразу после занятий Поттер навестил Хагрида. В последнее время он совсем редко виделся с другом, и сегодня пытался извиниться. У Хагрида, конечно, было много вопросов, но ответить Гарри мог только на самые простые. Рон и Гермиона, вызвавшиеся идти с ним, старались помочь, но ситуацию ощутимо портило присутствие Драко, хотя Гарри очень ценил его согласие прийти и, главное, молчание. Не секрет, какого мнение Малфой был о преподавателе Ухода за Магическими существами. Не секрет, что Хагрид отвечал абсолютной взаимностью «злобному сыну Пожирателей смерти». Посиделки вышли короткими и весьма неловкими, но, по крайней мере, Гарри и Хагрид расставались друзьями. Встреча с пернатой любимицей тоже не прошла гладко: Поттер не отделался в кровь искусанными пальцами, массивные когти оставили следы на обоих предплечьях. Справедливая расплата за долгое отсутствие. Лишь спустя полпачки печенья с совой удалось договориться: Гарри попросил питомицу лететь в Малфой-менор и ждать его там. Хедвиг осталась недовольна, но улетела, и Гарри оставил себе мысленную пометку ещё раз перед ней извиниться. Письма для Уизли и Сириуса отправились со школьными совами, хотя Гарри не собирался скрывать от директора, что являлся их автором. Он не писал ничего такого, что было бы секретом. Всё важное Гарри имущество ещё накануне было доставлено из гриффиндорской башни в Малфой-менор, и когда Гарри убедился в этом, ещё раз пройдясь по комнате мальчиков шестого курса, его список дел иссяк. Разве что на прикроватной тумбочке так и осталась стоять шкатулка колдомедика Колимана, содержимое которой должно было помочь Гарри исправить зрение. Но он так этим и не занялся, и теперь вопрос откладывался на необозримое будущее. Гарри не стал её забирать. Если всё будет хорошо, Колиман сделает ему новые зелья. Время ещё оставалось, и Поттер попросил Драко пройтись по замку. Тот не нуждался в сентиментальных прогулках по памятным местам, а вот Гарри очень хотел попрощаться. Хогвартс — первое и пока единственное место, где он чувствовал себя дома, эти стены видели так много его эмоций, и положительных, и отрицательных, они стали свидетелями его взросления, так что Гарри просто не мог не сказать «прощай». К сожалению, старик лишил его и этой возможности. Начав свою прогулку из гриффиндорской башни, они едва ли успели обойти десятую часть замка, прежде чем пришли на Астрономическую башню, откуда Гарри не захотел уходить. Он стоял, откинувшись на спину Драко, и с высоты рассматривал владения Хогвартса. Ожидаемой тоски не было. Гарри не чувствовал себя так, будто это его последний вечер в школе, просто не мог на это настроиться. Глаза то и дело поднимались к небу, которое медленно, но верно становилось сумеречным. — Пойдем к тебе, — Гарри отвернулся намного раньше, чем Драко рассчитывал. — Я передумал. Давай лучше займёмся чем-нибудь полезным или хотя бы поваляемся в кровати… Я могу думать только о предстоящей битве. Минус того, чтобы планировать что-то заранее — оставалось слишком много времени на плохие мысли.

* * *

Вечер наступил быстро, оставались только пара десятков минут, прежде чем колесо событий будет запущено. Вот-вот им придётся пойти на ужин, чтобы засветиться в Большом зале, сразу после этого в гостиную Слизерина станут подтягиваться студенты других факультетов и стартует вечеринка, а после неё — нападение на Министерство и государственный переворот. Но начиналось всё здесь, в комнатах префекта Слизерина, где Драко собрал свой «военный совет», как в шутку их когда-то назвал Забини. Шестеро человек, включая Уизли, стояли кругом, сосредоточенные, серьёзные. Они знали, что случится совсем скоро. Драко не собирался говорить напутственную речь или в десятый раз что-то обсуждать. Собственно, никакой стратегической важности этот сбор не носил, он был нужен, чтобы просто запечатлеть эти последние спокойные минуты, прежде чем каждый начнёт отыгрывать свои роли. Поэтому достаточно долго в комнате стояла тишина, пока Малфой не решил, что пора. — Я настоятельно рекомендую каждому из вас уходить из Хогвартса сразу же, как закончите, и по нашему с Гарри примеру не возвращаться, пока Дамблдор здесь директор. Но если решите остаться, — Драко посмотрел на Гермиону, потому что только у неё имелись веские причины для этого, — Имейте в виду, что начиная с утра, каждый будет сам за себя. Завтра все обитатели Хогвартса уже не будут ответственностью Гарри и Драко. Они и так рисковали слишком долго, оставаясь в замке, чтобы не подставлять под удар друзей, и теперь самым верным решением будет, если те уйдут с ними. Однако следовало учитывать, что все находились в разных ситуациях и могли иметь свои причины, не позволявшие это сделать. Каждый был должен принять решение самостоятельно, и, конечно, во многом на его итог повлияют события будущей ночи. — Удачи, — искренне пожелал Поттер, проявляя больше эмоций, чем Драко, и получил четыре улыбки в ответ. Возможно, кого-то из своих друзей Гарри видел сегодня в последний раз. Но это неправильная мысль, и Гарри не собирался на ней зацикливаться. Рону, Гермионе и Панси практически ничего не угрожало, а что касалось Драко и Блейза… всё решится в Министерстве, а время, чтобы предполагать худшее и искать способы этого избежать, закончилось. — Ну, всё, — Гермиона резко выдохнула, останавливая переглядывания. Они отнюдь не помогали собраться. — У всех с собой Зачарованные монеты? Отлично. Я к Северусу, встретимся в Большом зале. — Ты всё ещё считаешь это хорошей идеей? — с сомнением протянул Блейз, и Панси поддержала его обеспокоенным взглядом. — Если ничего не выйдет, он будет очень, очень зол. — Поэтому я не беру никого из вас с собой. И хватит ныть, всё получится. Зелье не имеет ни вкуса, ни запаха, Северус проспит до самого утра и не помешает нашей вечеринке. — А самое главное, с ним ничего не случится в Министерстве, если он там не появится, — закончила за неё Паркинсон, даже не обвиняя в том, что Гермиона использовала необходимость не пускать профессоров в гостиную только как предлог, чтобы защитить своего жениха. Слишком хорошо они все её понимали, хотя это не отменяло факта, что поступок очень слизеринский. — Он точно решит, что это был я, — Блейз тяжело вздохнул. — У всех вас есть это предубеждение, что раз моя мама… — Хватит, Забини, я уже сказал, что возьму вину на себя, — оборвал Драко и подошел к письменному столу. Спустя несколько секунд он протянул Гермионе пергамент с коротким «Извините. Д.», написанным от руки. Если Гермиона использует Obliviate, чтобы скрыть свой визит, даже Снейп мог купиться, не говоря о Дамблдоре. Драко как староста и некогда любимый ученик, много общавшийся со своим деканом, имел доступ в комнаты Северуса. — Доволен? Блейз довольным не выглядел, но больше не возражал. Из всех только Драко зашёл так далеко, что не боялся даже гнева Снейпа. Когда все вышли, Малфой в последний раз оглядел свои комнаты. Практически все вещи лежали на своих местах, он забрал лишь самую малость. Драко потушил свет и закрыл за собой дверь. Он не планировал больше возвращаться.

* * *

За ужином Поттер хотел поговорить со всеми гриффиндорцами, с кем желал сохранить дружеские отношения, но в действительности ему оказалось тяжело начать диалог даже с Роном. С каждым прошедшим часом его волнение усиливалось. Сидящая напротив Джинни весело пародировала Лаванду, заставляя половину шестого и пятого курса давиться смехом, и это оказалось единственным, на что Гарри хватило — вовремя улыбаться, повторяя за Роном и Невиллом. Гермиона успела к концу ужина. Снейп не появился вообще. Хотя выглядела Грейнджер озабоченной, но сразу дала понять, что всё улажено. Гарри решил, что она тоже с трудом справлялась с волнением, и только Рон демонстрировал собранность, что тоже логично. Драко выступил с категорическим отказом сообщать ему какие-либо детали предстоящей битвы, так что Уизли попросту не знал, насколько всё будет серьёзно. Гарри искренне радовался, что их «Золотое трио» воссоединилось: ему и Гермионе очень не хватало Рона. Ссора с Уизли была для Гарри неоконченным делом, и теперь он чувствовал спокойствие, зная, что успел исправить эту ошибку. А после ужина в подземелья стали стекаться старшекурсники со всех факультетов. Драко не поскупился на алкоголь, энтузиасты в лице Забини и Дафны, а так же многие с других факультетов сбегали на кухню за закусками. Когда спустя час Гарри оглядел гостиную Слизерина, то обнаружил, что внутри пикси негде приземлиться: казалось, на празднование их помолвки собралась половина Хогвартса. Едва ли когда-то прежде подземелья были столь популярны. И видя повсюду радостные лица, Гарри оценил изящность хода Драко: эта вечеринка не только отводила внимание директора, но и являлась способом сплотить факультеты, расположив студентов к слизеринцам в целом и к Драко в частности. Они должны были увидеть, что дети Пожирателей не опасны, и это ещё один аргумент в пользу речи Гарри в Выручай комнате. В какой-то момент Блейз растолкал людей, забрался на стол и стал махать руками, привлекая внимание. Очень быстро музыка стихла, и он поднял вверх стакан с чем-то горячительным, предлагая тост. — Все мы сегодня собрались, чтобы поздравить с помолвкой Малфоя и Поттера, — толпа одобрительно загудела, и Гарри с удивлением понял, что Блейз уже не слишком уверенно стоял на ногах. — Но каждый из нас прекрасно помнит, как начинались эти, так скажем, «отношения». Ну-ка, давайте, поднимайте руки те, кто был уверен, что дело закончится Avada’й? Давайте, не стесняемся! Студенты смеялись, но вверх стали подниматься руки, одна за другой, Гарри не ожидал, что их будет так много. Мерлин, ну не так уж сильно они с Драко враждовали… — Вот, вы меня понимаете! Скажу прямо, когда я узнал, что наш Драко спит с Поттером, ребята, я охренел, — для пущей искренности Блейз положил руку на грудь. Гарри мог поклясться, что на самом деле Забини был не так уж впечатлён, но сейчас он говорил на одном языке с публикой и пользовался стопроцентным вниманием. — Знаете, когда в будущем меня будут спрашивать, что я помню из школьной жизни этих двоих, я вряд ли вспомню, как они обжимались, хотя, поверьте, видел я больше, чем мне бы хотелось… Гарри возмущенно выдохнул — вот лжец! Но толпа одобрительно улюлюкала. — Но я вспомню, как эти двое со всей страстью оскорбляли друг друга, как кидались с кулаками и хватались за палочки — тогда ещё волшебные палочки, ну, вы понимаете — я вспомню, как наш любимый факультет лишался сотен баллов в год из-за желания Драко достать Поттера… Да что я рассказываю, вы сами всё знаете! Пока Забини заигрывал с публикой, откуда-то из толпы вынырнула Панси и изъявила желание сесть на диван непременно между Гарри и Драко. Спустя несколько секунд упорной работы бедрами и локтями ей удалось заставить их раздвинуться, и довольная слизеринка обняла обоих за шеи. — Так выпьем же за страсть! — объявил Блейз, вновь поднимая вверх стакан и поворачиваясь вокруг своей оси. — Чтобы в жизни каждого из нас появился человек, который вызывал бы столько же эмоций, сколько Поттер и Малфой друг у друга! Чтобы можно было ненавидеть от всей души, а потом с огоньком эту душу вытрахивать из партнера! — Блейз принялся двигать бедрами, под громкий хохот студентов наглядно демонстрируя, как следовало выполнять последнюю часть пожелания, и едва не свалился со стола. — Драко, Гарри, поздравляю! За вас! Предлагаю в вашу честь без лишних драм напиться в хлам! Студенты громко поддержали оратора и стали салютовать в сторону виновников торжества. Гарри отпил из кубка тыквенный сок. Он не собирался напиваться, хотя Драко, когда брал себе виски, утверждал, что это отличный способ расслабиться. — Мальчики, я вас так люблю! — заявила Паркинсон и звонко чмокнула в щеку сначала Драко, а затем Гарри. От неё пахло алкоголем. Парни переглянулись над её головой. — Панси, солнышко, ты себя хорошо чувствуешь? — Заткнись, Малфой, — она с ворчание сняла руки с их плеч, — Единственный раз захотелось побыть милой, а тебе обязательно надо всё испортить. Может, это мой последний шанс сказать об этом! Гарри поперхнулся. Спустя пару секунд он нежно провёл ладонью по спине подруги. — Спасибо, Панси, мы тоже тебя любим. Оба, — он кинул выразительный взгляд на Драко. — И это не последний раз, обещаю. Паркинсон, пользуясь случаем, обеими руками обняла Гарри за шею, кое-как пристроила голову ему на плечо и даже умудрилась посмотреть на Малфоя, чтобы показать ему язык. Драко, глядя на мило обнимавшуюся парочку, демонстративно закатил глаза. В этот момент справа плюхнулся Блейз и сразу перегнулся через колени Малфоя к Гарри и Панси, чтобы все его слышали. — Так, народ, я сейчас в резиденцию Тома, проверю, как там дела, — он был абсолютно трезв. — Вернусь через пару часов, после отбоя. Все понятливо кивнули, и Забини убежал, но после зажигательного тоста его личное присутствие не требовалось, все и так были уверены, что он где-то поблизости. Гарри почувствовал, как Панси взяла его за руку. — Это фамильный артефакт, он прорвёт любой антиаппарационный барьер, — в ладонь незаметно переместился тёплый метал. Гарри удивленно посмотрел на их переплетённые пальцы. — Но зачем? Панси, я не умею аппарировать. — Однажды научишься. Это подарок, — в глазах Панси жило беспокойство, и Гарри не посмел отказаться, понимая, что Паркинсон по-своему, используя доступные ей способы, защищала друзей. Он со всей признательностью кивнул, догадываясь, насколько это редкая и ценная вещь, и как много значило, что Панси отдавала её. Он дал себе зарок, что обязательно вернет её семейную реликвию, когда они перестанут в ней нуждаться. — Гарри, давай потанцуем, — перед диваном появилась улыбавшаяся Джинни и протянула руку в приглашающем жесте. Поттер был совсем не в том настроении, но его мнения не спросили: Панси, мастерски скрывая истинные переживания, широко улыбнулась и больно толкнула его локтем, заставляя встать, а Драко развел руками в ответ на вопросительный взгляд Джинни. Прежде, чем Гарри успел что-то понять, его стащили с дивана и увлекли в самый центр беснующейся толпы. Оставшись вдвоём с подругой, Драко подсел ближе и достал палочку. — У меня тоже есть для тебя подарок, — пухлый конверт, вытащенный из кармана брюк, на глазах увеличился, оказавшись увесистой посылкой. Малфой переложил её на колени Панси. — Ты так и не сказала, что хочешь, и мне пришлось решить самостоятельно. Вручаю сейчас, потому что... ну, сама знаешь. Панси знала. Потянув за шнурок, она развязала сверток и обнаружила на самом верху рекомендательное письмо известного колдомедика. Ей даже не нужно было смотреть дальше, чтобы понять: внутри пакет документов и набор учебников. — Я задействовал отцовские связи, тебя готовы принять без выпускных экзаменов, можешь начать обучение хоть завтра. Я знаю, что ты хочешь быть полезна, это твой шанс. Панси прочистила горло, чувствуя, что во рту как-то быстро пересохло. — Но к тому моменту, как я стану колдомедиком, война уже закончится. Она может закончиться уже завтра! — Тем лучше. А лечить людей придётся и в мирное время, хотя бы того же Поттера. Панси не смогла не ответить на улыбку, хотя прекрасно понимала, что учеба в Мунго — отличный способ убрать её из замка «хоть завтра». — Спасибо, — она благодарила тихо, потому что карьера колдомедика — не та вещь, о которой Панси мечтала всю жизнь. Но она нужна ей, чтобы, как минимум, спокойно спать по ночам. — Ты воспользуешься? — Я пока не знаю, — Панси осторожно погладила край рекомендательного письма. Она тоже боялась загадывать на следующее утро. — Посмотрим.

* * *

Стоило признать, когда вокруг тебя со всех сторон прыгают люди, трудно волноваться о чем-то ещё, кроме сохранности ботинок и необходимости избегать тычков. Джинни беззастенчиво смеялась над Гарри, её совершенно не расстраивало отсутствие энтузиазма с его стороны, она танцевала и заставляла шевелиться его. А в какой-то момент Гарри вообще пришлось обхватить её за талию, чтобы они никого не сбили: Джинни прильнула к нему всем телом, обняв руками шею. — Что бы вы ни задумали — удачи! — раздавшийся над ухом крик удивил ещё больше, но Поттер не успел придумать, как реагировать на проницательность подруги, Джинни левитировала к ним два стакана с разбавленным виски. — И улыбнись, Гарри! Сегодня все поздравляют вас с помолвкой. Уизли повела себя настойчиво, и Поттер уступил, приняв напиток. После нескольких глотков стало как-то действительно легче притворяться веселым, и вскоре Гарри обнаружил, что успел перетанцевать со всеми своими подругами: Гермиона, Дафна, Панси, Полумна… Это даже угрожало стать неприличным: его и Драко приглашали девушки, с которыми оба не общались, и те игнорировали тот факт, что, вообще-то, они присутствовали на праздновании их помолвки. Гарри убедительно казался беззаботным. Как будто не он через пару часов будет участвовать в битве за Министерство. Взяв передышку, Поттер прислонился к холодной стене и разыскал глазами Малфоя: тот обнаружился в компании рейвенкловцев. Тогда Гарри повернулся к стоявшему рядом Рону, который, казалось, даже не заметил его появления, и проследил за взглядом друга. — Она всё ещё нравится тебе? Гермиона танцевала, энергично двигая телом: чуть взмокшие волосы липли к лицу, на щеках горел румянец, а кожа на шее слегка блестела от пота. Гарри мигом понял, что кто-то добрый напоил её, и Гарри даже подозревал, кто именно: Панси и сама находились примерно в той же кондиции. Уизли дёрнулся, резко поворачиваясь к Поттеру. — Откуда ты… Хотя не важно, — он выдохнул и смущённо улыбнулся. — Не, я уже понял, что мне не светит. Просто не ожидал, ну, что она выберет Снейпа. Гарри понимающе улыбнулся. Он тоже считал, что выбор странный. — Как думаешь, Снейп в конкурентах — это должно мне польстить или оскорбить? — Я думаю, дело вообще не в тебе. — Ну, спасибо, друг, — Уизли хохотнул и хлопнул Гарри по плечу. — Ладно, пойду ещё выпью. В опьяненном состоянии прекрасно сгорали последние, самые нервные часы перед битвой. Гарри даже не заметил, как пролетело время: если поначалу он и Драко пользовались бешеной популярностью, за ними наблюдали, их пытались вовлечь в разговоры или пьяные игры, то к моменту возвращения Блейза большинство так много выпили, что почти не помнили о причине гуляния. Для тостов в честь помолвки больше не требовалось присутствие самих помолвленных, и когда для Гарри и Драко пришло время исчезнуть из слизеринской гостиной, никто этого не заметил. — Нужно найти девочек и Рона, — вмиг упавшим голосом предложил Поттер, когда пробегавшая мимо Астория сообщила, что их искал Забини. В тот момент он пожалел, что не последовал примеру Панси и Гермионы и не напился до свинского состояния. Может, тогда он бы не протрезвел так резко. — Давай разделимся и встретимся минут через пять снаружи? Стоя в стороне от основной толпы, Гарри и Драко еще несколько секунд медленно качались в последнем на сегодня танце, а затем Гарри с разочарованным вздохом выбрался из тёплых объятий будущего мужа, ощутив напоследок, как тёплые губы коснулись его виска.

* * *

— Драко! — Панси заметила его сразу, как он вынырнул из толпы. Она успела выпить заранее припасённое отрезвляющее зелье, но теперь чувствовала себя странно: голова работала хорошо, а тело ещё не слушалось. — Почему так долго? — сходу спросил Драко, стоило ему поравняться с ней и Забини. Они стояли у входа в комнаты Малфоя, и здесь музыка звучала уже не так оглушающе громко. — Лорд хочет немедленно тебя видеть, — объявил Блейз, выглядя при этом очевидно встревоженным. — Ничего не объяснил, только велел передать это. Драко вскинул брови. Срочные новости перед самым началом битвы — это не к добру. — Хорошо, заберём Поттера и немедленно аппар… Для Паркинсон и Забини стало полной неожиданностью, когда Малфой растворился в воздухе, даже не успев закончить предложение. — Какого Мордреда, Блейз?! — вскрикнула Панси, ощутив, что сердце на секунду оборвалось от страха. Она резко повернулась к Забини и схватила его за мантию на груди. — Я не знал, что письмо — это портключ, — ошеломленно выдавил тот. Панси захотелось его ударить. Драко исчез, едва прикоснулся к запечатанному конверту. — Должно быть, Лорд настроил его на Малфоя… — Ты так думаешь? — зло перебила Панси. Её голос просто сочился сарказмом. — Чего застыл? Бегом искать Поттера! Будешь сам ему объяснять, что случилось. Блейз опустил взгляд, вытаскивая карманные часы и сверяясь со временем. До начала оставалось около сорока минут. Видимо, у Тома были какие-то ну очень срочные дела, раз он решил вытащить Наследника подобным образом. Забини надеялся, что речь шла не о полном срыве всего мероприятия. Когда он снова поднял голову, то едва успел заметить черноволосую макушку, стремившуюся скрыться среди танцующих студентов. Панси сорвалась с места так быстро, будто не она только что страдала от проблем с моторикой. Блейзу пришлось последовать за ней.

* * *

Гарри никого не мог найти. Он два раза пересек гостиную, проталкиваясь между людьми, и всюду его окружали знакомые лица, но, увы, вовсе не те, которые он сейчас желал видеть. Тогда Гарри решил выйти из гостиной, чтобы вновь встретиться с Драко, рассчитывая, что тому повезло больше. Однако снаружи обнаружились только очень пьяные Девис и Нотт. — О, Поттер, а я не успела поздравить тебя с помолвкой, — захихикала Трейси, цеплявшаяся за шею Теодора в стремлении устоять на подгибавшихся ногах. — Поздравляю! Ты отхватил главного кобеля Хогвартса! Нотт заржал, и Гарри поморщился, делая попытку обойти парочку, перегородившую весь коридор. — Нет, правда, Поттер, отличный вкус, одобряю! Мне тоже нравится, как он трахается, — ее хихиканье стало действовать Гарри на нервы. — Но замуж за него я бы, конечно, не пошла, быть наставницей гарема — не мой уровень. А ты молодец, поднимаешься. — Девис, давай я сразу скажу, что мне плевать, с кем Драко спал в прошлом году? А ты дашь мне пройти, — Гарри был вовсе не в том настроении, чтобы обращать внимание на вздорную слизеринку. Он заметил, что в последнее время Девис зло косилась на Драко, но сейчас был не тот случай, чтобы выяснять причины или участвовать в ядовитых пикировках. Гарри заранее понимал, что хотела сделать Трейси, но попытка разругать его с Драко не могла сработать. Сейчас Поттер был просто не способен принимать её слова близко к сердцу. — Я спешу. — А кто говорил про прошлый год, Поттер? Её широкая улыбка Гарри не понравилось, и Нотту, по всей видимости, тоже. Теодор встряхнул свою подружку. — Эй, Трейси, может не стоит? — Почему? Нужно помогать убогим, — Девис от души радовалось, как ребёнок, устроивший проказу, и её попытка состроить задумчивое выражение лица вышла совсем неубедительной. — Кажется, это было в октябре, мы с Драко отлично провели время в ванной старост. Ну, знаешь, пена, горячая вода, Мерлин, а какая там акустика, мммм… Я так кричала, что у меня охрипло горло, хотя, может, дело в несдержанности Драко... Ты должен меня понять, он так интенсивно двигался у меня во рту, что мог травмировать горло, но передай ему, что я не сержусь. Мне с ним нравится. Как и Майлзу, кстати. Он как-то недавно рассказывал, что Малфой пришёл посмотреть тренировку по квиддичу, а после почти на два часа задержался с ним в раздевалке. О, а ещё моя подруга Джема, она из Рейвенкло, летом нарисовала себе на спине огромного книзла какими-то маггловскими красками, которые не смываются, так Малфой почти неделю… — Достаточно, Девис! — твердый приказ прозвучал голосом Забини. Гарри даже не заметил, как он и Панси появились за его спиной, настолько погрузился в рисуемые воображением картинки, что создавали слова Девис. Он честно не ожидал, что кому-то удастся отвлечь его от мыслей о предстоящей битве, когда до неё оставались считанные минуты, и всё-таки Трейси удалось поднять такую тему, проигнорировать которую Гарри не смог бы при всём желании. Так значит, Драко не стал ограничивать себя в случайных связях, даже когда уже находился в отношениях с ним? С усилием Поттеру удалось оторвать взгляд от самодовольного лица Девис и разыскать Панси. В глазах подруги застыло примерно то же чувство, что испытывал сам Гарри: растерянность. — Это правда? — Гарри не знал, что Панси услышала в его голосе. Он не кричал, не требовал, не плакал. Но какие-то эмоции, и видимо достаточно яркие, всё же были. Поттер не думал, что способен ревновать по-настоящему. В том смысле, что он доверял Драко. Доверял в вопросах даже более основательных, чем верность — на кону всегда стояла его жизнь. И Малфой никогда не разочаровывал. Гарри пережил знакомство с Волдемортом, не говоря о миллионе возможностей, когда Драко мог убить его или использовать как-то иначе. Внимание всегда было сосредоточенно на жизненно важных вопросах, а потому Гарри просто не ожидал удара, исходящего с этой стороны. Это казалось таким… мелочным. Почти незначительным. Драко мог выбрать более основательный способ предать, но вместо этого он просто… Просто трахался с какими-то шлюхами за спиной Гарри. Панси беспомощно посмотрела на Трейси, на стоявшего рядом с ней Блейза. Она не знала, что отвечать. — Он тебя не использовал, — слабая попытка как-то оправдать, когда всё сказанное злым языком глупой девчонки — правда. — Но она не лжёт? — уже настойчивее надавил Поттер, и его голос зазвенел. Панси смотрела так же растерянно и испуганно, она взглядом умоляла её об этом не спрашивать, и уже это было прекрасным ответом. Гарри крепко сжал зубы, чувствуя, как стремительно накатывала ярость. — Где он? — Том передал портключ, и Драко нечаянно его активировал, мы точно не знаем, куда… Поттер не дослушал. Вероятно, он толкнул подругу излишне грубо, прорываясь к выходу из подземелий, но это было не специально. Просто Гарри очень торопился, чувствуя неконтролируемое желание увидеть Малфоя. Посмотреть в его лживые глаза и, возможно, с колена врезать по яйцам, чтобы ублюдок прочувствовал. Но он не успел добраться даже до ближайшего поворота, когда услышал брошенные в спину слова Девис, заставившие круто затормозить и вернуться обратно. — Удачи, Поттер! Надеюсь, тебя заводят мысли, что член твоего любовника мог только что побывать в жирном лоне какой-нибудь Миллисе… Гарри в два прыжка оказался перед хорохорившейся стервой без чувства меры и, не обращая внимания на Нотта, сжал пальцы на её горле. — Девис, если я когда-нибудь увижу тебя рядом с Малфоем, я в твой блядливый рот забью бладжер, ты меня поняла? — выплюнул Поттер, испытывая отвращение уже от того, что просто касался этой девушки. Он брезгливо разжал пальцы, и Девис отшатнулась. Гарри, не сдержавшись, сплюнул ей под ноги. Трейси протрезвела как-то резко, и смысл разыгравшейся перед ней сцены дошел до неё сразу и хорошо. И Девис, будучи неглупой девочкой, ужаснулась своих действий. Конечно, она хотела отомстить Малфою за то, что тот её отшил, и рассматривала Поттера как способ расквитаться, но даже будучи в стельку пьяной она никогда бы не стала использовать измены Драко. Во-первых, потому что это слишком легко, а во-вторых и в главных, она очень хорошо понимала, что если помолвка будет расторгнута, Драко её уничтожит. Однако пара капель соответствующего зелья в алкоголе способны развязать язык кому угодно. — Тео, что-то мне нехорошо, — Трейси крепко схватила парня за руку, сжимая до боли. Она слепо смотрела в то место, где только что стоял убежавший Поттер. Нотт крепче прижал её к себе, не позволяя упасть. Он рассчитывал на приятное продолжение вечера, и его не смущало, что подружка сильно перепила. — Тебя тошнит? Пойдем в туалет? — Ко мне домой. В Эссекс*. Сейчас же.

* * *

Северус наблюдал со стороны. Что могло быть символичнее, чем узнать об изменах жениха во время празднования помолвки? Поттер отреагировал должным образом, Северус даже издалека видел, как горели злостью глаза за стеклами очков, а угроза в сторону Девис была просто пропитана ревностью. Не стоило сомневаться, что Малфоя ждало грандиозное выяснение отношений, вот только Снейп рассчитывал наблюдать за этим лично. Было весьма неожиданно, что не разлучавшаяся несколько дней парочка умудрилась разделиться именно сейчас. Северус даже не знал, хорошо это или плохо — в смысле, влияла ли отсрочка на громкость скандала и как следствие на качество выполнения Снейпом поручения. По его скромному мнению, можно было придумать более надёжный способ разругать подростков, чем использовать их разные взгляды на верность. Поттер мог не расценить измены Драко как повод для разрыва. Но директор со своим собственным представлением о Мальчике-Который-Выжил и роли любви в его судьбе настаивал именно на вскрытии факта неверности. Да, Дамблдор успел ознакомиться с содержанием черепной коробки своего Героя, когда атаковал его ментальные щиты в совятне, но затем Забини и Гермиона выкрали воспоминания Поттера из директорского кабинета, оставив Альбусу только смутные образы в старой ненадежной памяти. Снейп считал, что этого мало для слепой уверенности, и надеялся, что директор ошибся. Может быть, им всем повезет, и Поттеру хватит ума разобраться в ситуации, а Малфою — красноречия убедительно объясниться. Северус ещё понаблюдал, как Нотт и Девис побежали вслед за Поттером к выходу из замка, даже не потрудившись минимально собрать вещи, так испугалась девочка. Снейпу ничего не стоило подсунуть пьяной студентке алкоголь, разбавленный пробивающим на откровения зельем, а затем при минимальном ментальном воздействии организовать, кому и что она должна сказать. Работа скучная и, пожалуй, унизительная, но Снейп чувствовал бы себя ещё хуже, сам сообщи Поттеру о неверности его партнера. Как будто ему было дело, с кем спали распущенные подростки. Забини встряхнул за плечи Панси, приводя в себя расстроенную подругу Малфоя, и та в ответ накричала на него, явно не сразу взяв взбунтовавшиеся эмоции под контроль. Затем из гостиной вышли Гермиона и Уизли, и Снейп отвернулся, уходя к себе в комнаты, чтобы дать юным сторонникам Лорда решить свои проблемы, подкорректировать в случае необходимости планы и, наконец, отправиться по делам. Когда спустя время Северус вернулся, чтобы закончить несанкционированную вечеринку, вдруг выяснилось, что слизеринская гостиная полна представителями всех факультетов, кроме самих слизеринцев. Младшекурсников осталось вполовину меньше, чем было ещё утром, хотя Снейп лично отправлял их по домам через камин. Оставшихся, видимо, родители снабдили портключами, желая до последнего скрыть бегство детей. А среди старших студентов в замке остались лишь те немногие, чьи родители не являлись Пожирателями. Но Северус сомневался, что шестой и седьмой курс просто разбежались по домам. Они уже не просто дети, но в некоторых условия — боевые единицы. Теперь он понял, почему Гермиона желала, чтобы он не видел вечеринки. Если директор узнает, что слизеринцев в школе почти не осталось, он тут же приготовится в ожидании удара. Северус думал недолго: он ушёл, так и не выдав студентам своего присутствия. Но с просьбой Гермионы оказалось сложнее. Он знал, что ему требовалось алиби, чтобы объяснить директору своё бездействие, но не был уверен, что готов пропустить то, к чему шестеро его студентов тщательно готовились. Северус был почти уверен, что ночью состоится большая битва, и кому-то точно потребуется его помощь. Маленький флакон долго мелькал между длинными пальцами, но в конечном итоге Снейп выпил зелье без вкуса и запаха. Директору придётся обойтись без своего шпиона.

* * *

Реакция Гарри оказалась однозначной, но не совсем такой, как рассчитывали Снейп и Девис. Поттер был зол как стая оборотней в полнолуние. Никогда прежде он не желал так сильно проломить Малфою его прекрасную голову, хотя уже сталкивался с его ложью, а ещё раньше ненавидел на протяжении почти пяти лет! Вот ведь кобель несчастный, и как только додумался скрывать свои многочисленные похождения, да ещё в таком месте, как вечно сплетничающий Хогвартс? А главное, зачем ему вообще потребовалось ходить к шлюхам? Гарри с начала сентября почти каждую ночь проводил в его комнате, и они вели себя как кролики, переживая одинаковое буйство гормонов. Ему никогда даже в голову не приходило отказывать Малфою, он был только рад новому опыту, и они тоже встречались и в ванной старост, и в раздевалке после тренировок Гарри по квиддичу. Так какого Мордреда?! Что это было? Привычка ни в чём себе не отказывать? Нужда в разнообразии? Да Поттер его за такое разнообразие на новоприобретенных рогах в воздух и поднимет! Гарри совершенно не понимал, зачем, и именно это собирался прояснить в первую очередь. В конце концов, своими похождениями Драко унижал не только Гарри, но и себя самого. Поттер знал, и в этом его не смог бы разубедить даже сам Малфой, что их связывало нечто большее, чем похоть, выгода или привычка. Он ни единожды имел возможность убедиться, что важен для Драко, и дело не в кольце на пальце, которое, в сущности, могло ничего не значить, а в том, как Малфой к нему относился. Они — семья. И Гарри бы скорее поверил, что флобберчерви научились летать, чем разуверился бы в этой связи. Тем оскорбительнее было узнать об изменах. Ни Трейси, ни любая другая девочка или мальчик не были конкурентами для Гарри. Они — это секс без обязательств, являвшийся результатом блядства и распутства Малфоя. Но у Драко не было других отношений. И несмотря на это какая-нибудь Девис всё-равно имела право кидать Гарри в лицо унизительные вещи, просто потому что он в самом деле выходил замуж за человека, который ему изменял и не ставил в известность. Даже имея глубокую привязанность к лживому ублюдку, Гарри не собирался с пониманием относиться к его действиям. Мордред, да он в прямом смысле отрежет Малфою яйца, если тот только попробует настоять на открытой форме их отношений. Гарри не собирался его ни с кем делить. Раз уж так получилось, что они оба имеют чувства, Малфой будет или только с ним, или пусть хоть сдохнет, и плевать Гарри хотел на все его великие планы по развитию магического сообщества. Мерлин, и как только время находил? Он ведь спать умудрялся не всегда, безумец проклятый! Вот почему, хотя беспорядочные связи имел Малфой, грязным себя чувствовал Поттер?! Гарри побежал ещё быстрее, уже видя вдалеке хижину Хагрида, а за ней — Запретный лес и границу антиаппарационного барьера. Ни ледяной ветер, проникавший под рубашку, ни застывшие лужи, на которых он часто поскальзывался, не являлись для него препятствием. Он желал немедленно увидеть Малфоя. И только вбежав в лес, понял, что сглупил: у него теперь был артефакт Панси, а портключ Драко висел на шее, так что Гарри мог перенестись к жениху прямо из Хогвартса, и вовсе необязательно бежать так далеко. Гарри разозлился уже на себя, но, сделав глубокий вдох, постарался успокоиться. Ему потребовалось просто сжать в кулаке медальон, и он тут же почувствовал рывок. Вот только праведная злость оказалась совершенно бессмысленной. Появившись в дверях тронного зала, Гарри очень быстро спустился с небес на землю — будто с метлы упал. На место ярости пришли новые чувства: всё началось с отрицания, но с каждым ударом сердца Гарри отчётливее понимал значение представшей глазам картины. И чем глубже уходило это осознание, тем более опустошенным чувствовал себя Гарри. Вдруг стало совершенно неважным, с кем и когда спал Драко. Сейчас Гарри мог наблюдать проявление связи куда более глубокой, чем секс, так что на повестке появлялся совершенно новый вопрос: а имел ли Гарри вообще право чувствовать ревность? Потому что, кажется, флобберчерви всё-таки научились летать.

* * *

Теперь Поттер мог ответить себе честно: он не собирался расставаться с Драко из-за слов Девис. Он собирался наорать, выбить всю дурь из слишком умной головы юного лорда Малфоя и поставить в известность, что если тот еще хоть однажды надумает пристроить свои яйца куда не следует, Гарри найдет способ оставить его импотентом. Драко слишком легко относился к физической близости и, как следствие, был очень распутен. Но Гарри справился бы с этой ситуацией. Их маленькая семья могла отделаться крупной ссорой и жарким примирением. Если бы только не оказался замешан Том. Изящный прогиб спины и жадная ладонь на заднице Драко. Малфой сидел верхом и прижимался очень близко; кажется, они целовались, а может просто интимно шептались — Гарри было не особо видно. Спокойный Малфой, довольный Том, недвусмысленная поза. Они даже не были раздеты, и тем болезненнее было понимать, что даже не занимаясь развратом на этом самом месте, они всё-равно были ... Любовниками. Драко и Том — любовники. Только увидев Малфоя верхом на Лорде, только представив, чем ещё они занимались по ночам в закрытом крыле резиденции, Гарри понял, что всё потеряно. Том — это не одноразовая связь, он — это всегда было серьезно. Гарри давно видел, только не понимал значения. Не понимал, начиная с того, зачем вообще Малфой пошел за человеком, помешанным исключительно на мести, заканчивая их постоянными делами. Пожалуй, где-то на подсознательном уровне Гарри всегда ревновал Драко к Лорду, его задевало, что Том занимал такую большую часть жизни Малфоя, но Гарри даже в голову не приходило, что Драко мог с ним… А теперь все встало на свои места. Гарри было даже не больно, настолько разрушительный эффект для его личности носила вскрывшаяся правда. Он слишком хорошо помнил, как оказался на стороне Волдеморта, как вообще попал в эту резиденцию и как долго шёл хотя бы к относительному доверию между ним и Томом — как минимум в вопросе не убийства друг друга. Он никогда не верил Лорду — но он поверил Драко, который поручился за Лорда. Малфой, прекрасный Малфой, уверенный, сильный, богатый и чистокровный, он мог подмять под себя весь мир, что стоило ему прогнуть одинокого мальчишку?.. Винить Гарри мог только себя за столько месяцев слепоты и самообмана. Знал же, что Драко не просто распутен, он ещё и невероятно амбициозен. И, уж конечно, сильнейший темный маг столетия подходил ему больше безродного спасителя. Гарри позволил втянуть себя в очень грязную игру, где не гнушались манипулировать даже чувствами людей. Но, Великий Мерлин, он даже не мог сказать, что удивлён — ведь это война. А он по глупости влез на сторону слизеринцев. Гарри любил этого парня, сидящего сейчас на коленях другого мужчины. Но Малфой выбрал единственного, с кем Гарри никогда не стал бы конкурировать. Если Драко был любовником Лорда, это значило, что Поттер никогда даже не знал человека, которого собирался назвать своим мужем. Каждое обещание, каждая улыбка и пресловутый секс — ничто не было правдой. Малфой создал нечто невероятно лживое и грязное, и Гарри не имел никаких моральных сил разбираться и осознавать масштаб вероломного обмана. Если Драко был любовником Волдеморта, Гарри просто не хотел иметь с этим дело. Молча отвернувшись, Поттер вышел из зала. Он не мог вынести самодовольства в глазах Тома, первым заметившего его присутствие. Гарри сам знал, что нельзя вернуть человека, который на самом деле никогда тебе не принадлежал. Но он был вынужден отдать должное — план «тёмной» стороны был блестящим. Гарри чувствовал себя полностью уничтоженным.