Сожми в ладони время

Ни один план не переживает встречи с противником. Хельмут фон Мольтке

Сильнее всего Драко не понравилась улыбка, что появилась на губах Тома – самоуверенная, довольная. Малфой размазал бы её по лицу самопровозглашенного Лорда с огромным удовольствием, но здравый смысл удержал от импульсивности. Драко заставил себя отвернуться и выбежал вслед за Поттером. Гарри обнаружился в коридоре у ближайшего окна; стоял, обхватив руками предплечья, и смотрел в темноту внутреннего двора. Казалось, он пребывал где-то не здесь, такой потерянной выглядела его фигура, однако стоило Драко прикоснуться к напряжённой руке, Гарри сразу отшатнулся и посмотрел таким взглядом, будто Драко был болен обсыпным лишаём. Впрочем, очень быстро все яркие эмоции исчезли, и Малфой увидел какое-то новое, холодное выражение. – Ходили слухи, на пятом курсе ты переспал с половиной Хогвартса, – первые слова Гарри заставили изрядно удивиться. Драко нахмурился, не совсем понимая, к чему это он. – Я никогда не спрашивал тебя, правда ли это. – Ну, мог бы спросить, если тебе интересно. Мне казалось, это не имеет значения, – осторожно произнес Драко, чувствуя себя неожиданно сконфуженно. Абсурдность ситуации выбивала из колеи: наглость Риддла, сделавший выводы Поттер, странные вопросы на грани с обвинениями и всё это на фоне волнения от предстоящей битвы. А Гарри вдруг зло усмехнулся. – Ну да, не имело. Пока я не узнал, что ты просто добавил меня в список своих шлюх. Слова ударили, словно пощёчина; Малфой вздрогнул от удивления. Какие ещё списки? – Послушай, Гарри, я и Том, мы не… – Заткнись, – оборвал Поттер так грубо, что Драко снова опешил от неожиданности. – Я больше не собираюсь слушать твою ложь. Сам придумал, как развести тупого Поттера, или Том помог? – О чём ты… – Ну да, глупый вопрос, – вновь перебил Гарри, не давая несостоявшемуся жениху даже слова вставить. – Тебе не привыкать. Должно быть, ты половину замка перетащил на вашу сторону через постель. Работал на износ, бедненький, как только не перетрудился. Так что со мной действовал по отработанной схеме, да? А как Том относится к твоим похождениям? Его заводит знать, что ты грязная блядь, Малфой? Или, может, он даже наблюдает за тем, как ты трахаешься с другими? За нами он тоже наблюдал? Гарри трясло. Он просто не мог остановиться, фантазия подкидывала всё новые отвратительные образы, и его несло – сейчас казалось, он люто ненавидел стоящего перед ним человека, чьё лицо застыло непроницаемой маской. И это показное спокойствие только сильнее действовало на его и так сдавшие нервы, так что Гарри бы точно кинулся кулаками выбивать эмоции из двуличного гада, если бы его не передёргивало в отвращении от одной мысли, что для этого придётся к нему прикоснуться. – Скажи, а под Тома мне тоже надо лечь, или по вашей задумке мне следует только перед тобой раздвигать ноги? Вы здорово повеселились над тупым Поттером! «Ты можешь мне верить», да, Малфой? Сволочь! «Сволочь!» – голос звенел несдержанными эмоциями. Ядовитые слова, произнесенные с надрывом, обнажали скрытое за злостью и показной ненавистью. Можно ли представить, как себя чувствуешь, когда вмиг взрывается все, на чем ты выстроил свое восприятие мира? Когда все, что давало желание жить, обращается грязью. Гарри даже не хватало воображения, чтобы разом вспомнить каждый раз, когда Малфой что-то обещал ему – поддержку, защиту, семью – и тем более осознать, что все было ложью. Каждый раз, когда Гарри обнимал его, когда обращался за помощью или искал утешения – Малфой притворялся. Этого уже было достаточно, чтобы сломалось что-то очень важное внутри, но собственная память делала только хуже, напоминая, что Драко не просто врал – чувства Гарри являлись поводом для смеха, извращенного веселья в духе слизеринцев для Малфоя и проклятого Тома. – Я же в самом деле тебе верил! Да кто тебе только позволил считать, что... В конце концов, Драко надоело слушать поток обвинений и, заставив себя преодолеть первую растерянность, он решительно шагнул вперёд. Не нужно было родиться потомком Мерлина, чтобы вычленить из эмоциональных криков Поттера простой факт: дело не только в том, что тот видел своими глазами в тронном зале, перед этим он успел откуда-то узнать о неверности Малфоя. И это было худшее время из возможного. Не говоря о том, что Драко предпочёл бы в принципе никогда не касаться этой темы с Поттером, раз уж приходилось, этот разговор должен был состояться не накануне финальной битвы, когда они оба на взводе и должны думать о деле. Именно об этом хотел попросить Драко – перенести разговор на утро – когда делал шаг к Поттеру, обрывая его речь до того, как эмоции успели завести их слишком далеко. Второй по важности причиной была необходимость отсрочки для самого Малфоя. Он понимал, что от него требовалось дать убедительное объяснение своим поступкам. А Драко не был уверен, что у него вообще есть такие объяснения, во всяком случае, достаточно убедительные для Поттера. Как истинному слизеринцу, ему требовалось время обдумать свои слова, а Поттеру – замолчать и успокоиться, чтобы что-то услышать. Увы, в своих логичных рассуждениях Драко не учёл двух важных факторов: пока он сам справлялся с растерянностью, Поттер не на шутку завёлся. Так что лучше бы Драко выбрал Silencio и даже не думал близко подходить к разъярённому жениху. Потому что стоило ему только сделать шаг, как не растерявшийся Поттер размахнулся и зло ударил с кулака, вскользь задевая челюсть. Драко отшатнулся, едва не потеряв равновесие, и в шоке уставился на сгруппировавшегося парня, глядящего в ответ исподлобья, с явной готовностью ударить ещё, если потребуется. – Представляю, как жалко я выглядел, когда повёлся на твой флирт, – не меняя позы, произнёс Гарри уже намного спокойнее, будто вместе с ударом освободился от части бурлящих эмоций. Вместо злости в его голосе зазвучало отчётливое отвращение. – Теперь я ни о чем так не жалею в жизни, как о том, что подпустил тебя к себе. Мягко говоря, Драко не ожидал удара. Слишком уж разительным было отличие между недавними отчаянными объятиями и этой ненавистью. Иными словами, Малфой совершенно не успевал за чужой сменой эмоций, из-за чего ему никак не удавалось не то что перехватить, а хотя бы принять участие в этом однобоком разговоре. Драко оказался просто погребён под лавиной злых обвинений, большинство из которых всё-таки не были правдой. Но больше всего выбивала из равновесия именно агрессивность Поттера: никогда прежде Малфой не видел его таким. Гарри практически подавлял его своей грубостью и злостью. Не то чтобы у него не было причин, и Драко признавал, что целиком заслужил удар по лицу хотя бы за то, что не был до конца честен и ввёл Гарри в заблуждение относительно некоторых своих обещаний. Хотя в то же время он никогда прямо не клялся ему в верности, это не имело значения, когда он хорошо знал: для Гарри отношения априори подразумевали моногамность. Поттер опустил руки, расслабляясь, только когда уверился, что Драко больше не собирался к нему приближаться. Взамен на его лице появилась горькая усмешка, как венец всему уже сказанному. – Поздравляю, Малфой! Отлично сработано. Ты изгадил всю мою жизнь, так скажи теперь, что еще я должен сделать, чтобы ты окончательно осуществил все свои планы? Дать показания против Дамблдора? Переспать и с Томом тоже? Сдохнуть? Говори же! Я сделаю все, что ты захочешь, Драко. И буду надеяться, что хотя бы тогда ты оставишь меня в покое. Яркие эмоции требовали в ответ не меньшей яркости – в речи или поступках. Малфою следовало найти слова, что убедили бы Гарри в искренности его чувств и мотивов, или хотя бы сломить чужое сопротивление, посеяв зерно рационального сомнения в непробиваемой стене, что быстро росла на месте былого доверия. Но вместо этого над растерянным сознанием верх взяли с детства вбитые отцом привычки: никогда не терять гордости. И Драко заговорил о фактах. – Без меня ты бы не выжил. Что выбрал неправильную тактику, Малфой понял сразу, как увидел исказившееся лицо Поттера. Зелёные глаза широко распахнулись, словно их обладатель не верил, что Драко хватало наглости давить подобным, а затем он громко, издевательски расхохотался. – Вот именно, Малфой! Вот именно! В конечном счете Дамблдор убил бы меня, но я никогда не стал бы одним из твоих подстилок. Драко неприязненно поморщился, но следующие слова Гарри, произнесенные относительно спокойным голосом, добили его окончательно. – Я хочу, чтобы ты умер, Малфой. Драко не нашелся с ответом. Услышать такое от Поттера оказалось больно. – Сделаешь мне такое одолжение? Они смотрели друг другу в глаза. Драко окончательно уверился, что разговаривать сейчас с Поттером не имело никакого смысла. Более того, последнее заявление отбило даже желание что-то объяснять. Драко вдруг заметил, что его потряхивало. Просто немыслимо: и как в таком состоянии ему аппарировать в Министерство? – Что ж, может быть, твоё желание исполнится, – Драко очень старался звучать нейтрально, но в самом смысле слов было далеко до спокойствия. Он заставил себя отвернуться, всеми силами выжигая из сознания ненавидящий взгляд зелёных глаз. Если ему в самом деле предстояло умереть в ближайшие часы, это явно не то, что он хотел бы помнить. Когда Драко вновь поднял голову, то увидел замершего неподалёку Лорда. И судя по удовлетворённой полуулыбке, тот видел всё от начала и до конца. Драко непроизвольно заскрипел зубами. И, не желая оставлять победу за безродным ублюдком, через силу, но вновь обернулся к Поттеру – Между мной и ним никогда не было ничего из того, в чем ты меня обвиняешь. Я не использовал тебя. Гарри, ты в самом деле мне дорог. – Хватит, пожалуйста, – выдохнул Гарри устало, но не менее горячо. – Умоляю, прекрати врать, когда я уже все знаю! Я дурак, Драко, но ведь не настолько! Малфой ещё крепче сжал зубы, глядя в лицо абсолютно разбитого Поттера. И не нашёлся, что добавить. *** Блейз аппарировал, зная, что у него осталось совсем немного времени. Как только он вернётся и принесёт один из самых важных артефактов, Том даст отмашку, и начнётся революция. Забини бы съязвил о чрезмерной важности собственной задницы, да не перед кем. На безлюдной маггловской улице, выбранной для встречи рандомно, было абсолютно, хм, безлюдно. Хотя, если верить часам, две рыжие головы уже целых четыре минуты должны радовать глаза Блейза. – Предателей крови что, в принципе не учат быть пунктуальными? – беззлобно пробурчал он себе под нос, посильнее кутаясь в ворот мантии. На улице сыро и холодно, и совершенно, Мордред их прокляни, пустынно, так что у Забини даже нет причины позаботиться о трансфигурации мантии во что-то напоминающее маггловский наряд. – Смотри, я же говорил тебе, что он будет похож на взъерошенного воробья, – наконец, достиг слуха слизеринца отвратительно жизнерадостный голос. Резко повернувшись, Забини увидел, как справа к нему приближались две фигуры в одинаковых камзолах с одинаково поднятыми палочками на манер зонтов, защищавшими беспокойные головы от мелкой изморози. – И такой недовольный, – поддержал брата Джордж. – Улыбнись, Блейзи! А то стоишь здесь с таким видом, будто вы уже проиграли войну. Забини тихо хмыкнул. Хотел бы он дать достойный ответ двум рыжим красавцам, что сейчас сияли своими улыбками слишком солнечно для серой маггловской улицы, но его нервы действительно были натянуты до предела, того и гляди, сорвётся и сбежит. Блейз оправдывал себя тем, что он не гриффиндорец, у него нет привычки рисковать собственной шеей, поэтому некоторая опаска в данной ситуации вполне уместна… И все-таки, между опаской и паникой лежала огромная пропасть, а внутреннее состояние Забини было ближе как раз к последнему. – Вы принесли? – вопрос, заданный хриплым голосом, оказался максимумом, на что его хватило. Близнецы переглянулись, кажется, удивленные отсутствию язвительного ответа, а затем посерьёзневший Джордж потянулся к внутреннему карману на груди. В тот момент Забини вдруг решил, что терять уже особо нечего. Поэтому, отбросив всякие причины, почему это неуместно, он сделал широкий шаг вперёд, схватил парня за воротник и нагло впился в приоткрытые губы жадным поцелуем, сразу забираясь глубже. И оказался приятно удивлён, когда Джордж ответил. Языком парень орудовал умело, а напор почти не уступал слизеринскому. Блейз внутренне возликовал от восторга и, желая получить всё и сразу, обвил левой рукой шею Джорджа, отстранился и потянулся за поцелуем к его брату. Первая победа приятно опьянила, Забини получил плюс сто очков к своей самоуверенности, и его не расстроило, когда второй Уизли саботировал поцелуй, крепко сжав губы. Блейз обвел их языком, засосал нижнюю, верхнюю, и в конце снова добился своего – Фред тоже ответил и даже впился длинными пальцами в его бедро. Близнецы ничего не говорили. Джордж всё-таки вытянул из кармана новый артефакт собственного изобретения и перекинул длинную цепочку через его шею. Но когда Блейз решил, что на этом всё и он может аппарировать, Уизли неожиданно его толкнул. Забини удивился дважды: когда получил удар в грудь, и когда налетел спиной на высокую фигуру, принадлежавшую, разумеется, скользнувшему назад Фреду. Не успел Блейз опомниться, как проворные руки развели в стороны полы мантии, а спереди приблизился Джордж и вновь втянул его в поцелуй. Только теперь они кардинально поменялись ролями: близнецы вели, не позволяя перехватывать инициативу, и зажатый между двумя горячими телами Блейз в какой-то момент несдержанно застонал. Происходящее напоминало эротический сон. И только когда рука, прежде дарившая удовольствие, сжалась в кулак, Блейз осознал, что умудрился пропустить момент, когда Джордж взял его за яйца. – Не смей подыхать, – прозвучал голос над ухом, и это был очень своевременный приказ. Блейз подумал о том, что на самом деле хватало причин, почему он мог не пережить эту ночь. Столь мощная мотивация выжить не стала лишней. Блейз снова застонал, вновь притягивая к себе Джорджа за шею, а другую руку завёл назад и крепко сжал бедро Фреда, чтобы через несколько секунд запустить руку в брюки и повторить дерзкий жест, вот только делая это не через плотную ткань одежды, а на голую кожу. Несколько неуловимо прекрасных секунд, пока замерший Фред загнанно дышал ему на ухо, а Джордж спускался жаркими поцелуями к шее. А затем Блейз ужом вывернулся из их рук и сбежал в сторону. – Что ж, если я все же сдохну, – уже с безопасного расстояния заявил он, улыбаясь зацелованными губами, – В аду смогу хвастать, что держал за яйца одного из близнецов Уизли. Что ни говори, а он был чрезвычайно доволен этим фактом. – Эй, Забини, – приняв правила игры, Фред тоже усмехнулся. – Но если вернёшься живым, сможешь на этом свете хвастать, что трахнул... – И был трахнут… – Близнецами Уизли. Из груди Забини вырвался какой-то жалобный скулёж. Стоящая, очень стоящая мотивация. Торопясь, чтобы не сделать чего-то глупого, Забини судорожно сжал свою палочку, широко улыбнулся на прощание и немедленно аппарировал. *** Гарри усиленно заставлял себя дышать размеренно, но успокоить грохочущее сердце все никак не удавалось. Пальцы до побеления цеплялись за подоконник, перед глазами плыли темные пятна, рождающиеся из силуэтов за окном. Гарри хотел бы сказать, что исчезновение Малфоя из поля зрения подействовало на него успокаивающе, но в реальности он больно кусал губы в попытках отвлечься, но был неспособен выбросить Драко из головы. Драко, мерзкую Трейси и Тома – в различных комбинациях. Негромко зарычав от злости, Гарри со всей силы ударил кулаком о каменную стену. И, мгновенно зашипев от резкой боли, отскочил, прижимая к груди запястье. Вроде, не сломал, но костяшки повредил. Вдох – выдох. Будь ты проклят, Драко Малфой. Как ни странно, слегка вынырнуть из омута Гарри удалось, только когда он вновь увидел Тома. Точнее даже не увидел, а услышал шаги и на инстинктивном уровне понял, кто приблизился к нему. В тот момент Гарри стало страшно. Четкая мысль обожгла сознание своей неизбежностью: Гарри потерял Малфоя. «Потерял» или «никогда не имел» - уже никакой разницы. Драко больше не будет частью его жизни. Не будет свадьбы, не будет дурацкого ритуала с последующим делением на старшего и младшего супруга, не будет поцелуев в висок, занимательных лекций об устройстве магического мира, педантичного порядка и слизеринской логики. У Гарри больше нет уверенности в будущем: он всегда знал, что ему не стоило пытаться строить далекоидущие планы – война всё отнимет. И не ошибся. На этом фоне любые слова Тома воспринимались как блеклое эхо; Лорд не мог сказать ничего, что сделало бы Гарри больнее. – А чему ты удивляешься, Поттер? – заговорил Том таким тоном, будто они уже десяток минут вели оживлённую дискуссию. – После моей победы кто-то должен сказать людям, что мы – добро, избавили мир от зла. Ни к чему новые отряды сопротивления. Драко изъявил желание разгребать это послевоенное дерьмо, но даже такой тупица как ты должен понимать, что Малфою поверят не быстрее, чем если я сам начну им что-то доказывать. Другое дело муж Мальчика-который-выжил. Ничего личного, просто более действенного способа очистить репутацию его семьи мы не нашли. А уж твоя влюбленность и вовсе стала вишенкой на торте. Обидно? Нет. Когда все вокруг пытаются тебя использовать, к этому привыкаешь. Тем более, не будучи уж совсем слепым дураком, Гарри знал, кто такой Малфой. И подобные скрытые мотивы его не просто не удивляли, они его не интересовали. Пока главной причиной их связи являлись чувства, все прочие выгоды не имели значения. Как мог Драко так убедительно притворяться? Гарри казалось, что он научился на интуитивном уровне чувствовать этого гада. Улавливать его настроение, мысли, эмоции. Никогда никаким косвенным доказательствам Гарри бы не поверил: Мерлин, да застань он Малфоя верхом на Девис, он бы только в очередной раз убедился, что все аристократы-слизеринцы – конченные ублюдки. Но не допустил бы ни единого сомнения, что мог когда-либо обманываться на свой счёт. Драко любил его. И только Том... Только Том мог перевернуть с ног на голову всё, что Гарри думал, он знает. Первые успешные попытки вернуть себе способность мыслить здраво оказались сметены новой лавиной поглощающей ненависти. Сцепив зубы и до боли сжав кулаки, Гарри сгорал от желания убить Тома или хотя бы от всего сердца пожелать ему заживо сгореть в аду. Но шли секунды, пока Лорд ожидал реакции, а Гарри так и не сорвался – не в последнюю очередь благодаря тому, что так и не взглянул в лицо своего врага. Он совершенно не хотел унижаться еще больше и доставлять Тому удовольствие лицезреть свои эмоции. Мерлин, да он вообще не мог выносить его присутствия рядом с собой. Единственный человек, которого он сейчас на самом деле хотел видеть – Малфой. Чего Гарри точно не мог сделать сразу, так это поставить в одночасье точку и просто отпустить человека, что стал его жизнью. *** Гарри не сразу понял, где оказался. Подарок Панси сработал как полагается и позволил портключу перенести его в Министерство, но все мысли Поттера еще занимало желание сцепить пальцы на шее Темного Лорда, когда он вывалился в каком-то коридоре и беспечно выпрямился во весь рост, отряхивая мантию. Из-за этого он едва не отправился на покой, так и не сделав ничего полезного, когда где-то сзади вдруг прогремел взрыв, коридор окатило штукатуркой и осколками бетона, а самого Гарри впечатало в стену. К счастью, лбом он ударился недостаточно сильно, чтобы потерять сознание, но зато мозги мигом прояснились. Намеренно ближе прижавшись к стене, чувствуя, как пальцы механически крепко вцепились в палочку, Гарри тряхнул головой, возвращая себе ориентацию в пространстве, и зажал рукой рот, чтобы не чихнуть от пыли. Лоб саднил, но это были мелочи, мысленно Гарри обругал себя за беспечность. Не хватало ещё из-за Тома окончить свои дни в залах Министерства. Это уже не шутки, здесь шла настоящая битва. Подождав ещё минуту в ожидании второго взрыва, Поттер осторожно отлип от стены и бегло осмотрелся. Сравнительно узкий коридор соединял между собой два зала, сквозь арочные проходы до Гарри доставал подвижный жёлтый свет, создававший мрачные тени на стенах. Вероятно, справа был пожар, оттуда же слышались негромкие людские голоса, в то время как левый зал давил холодной тихой темнотой. Вокруг всё было усыпано обломками стен и потолка, у дальней стены можно было рассмотреть неподвижную фигуру человека. Что-то явно пошло не так. Гарри знал, в чём суть плана «тёмной» стороны, знал маршрут Малфоя и успел выучить карту Министерства. Из этого коридора он не мог определить, где находился, но пожаров и взрывов в любом случае не предусматривалось. Драко должен был добраться до кабинета Министра, минуя сражения. Желая разобраться в том, что происходит, Поттер приблизился к лежащему человеку. Мантия чёрная, значит – не аврор. Взявшись за плечо, Гарри перевернул его на спину. Маска. Недавно выученное лёгкое диагностическое заклинание дало понять, что человек мёртв, а когда Гарри сдвинул маску в сторону и посмотрел в его лицо, то подтвердил свои худшие опасения. Пожиратель был из свиты Драко. Поттер резко выпрямился, и в этот момент голоса из правого зала зазвучали громче, там явно началось сражение. Судя по тому, что порт-ключ должен был вынести Гарри к Малфою, тот был где-то поблизости, возможно, отбивался от противников как раз в соседнем зале. Используя кусок целой стены как прикрытие, Гарри осторожно выглянул. На его глазах аврор, с поразительной ловкостью уклонявшийся от заклинаний противников, закончил бой меньше чем за минуту, и оказался единственным стоящим человеком в окружении полудесятка неподвижных тел. Из-за ужасного освещения с места Гарри было плохо видно, какого цвета мантии поверженных магов, а сам он даже не знал, в чём был одет Драко, когда аппарировал сюда. Успокаивало только, что аврор не использовал смертельное проклятие. Обратно спрятавшись за стену, Гарри прислонился головой к холодному бетону и выдохнул. У него в кармане спрятана мантия-невидимка, так что он мог бы заколдовать свои ботинки, чтобы те не издавали ни звука, и прокрасться в соседний зал, оставшись незамеченным для аврора. Сколько времени уйдет на то, чтобы обойти всех и найти среди лежащих людей Драко? Минуты две, если не придется беспокоиться о соблюдении тишины? Вряд ли за это время аврор успеет дождаться подкрепления, но даже имея одного противника, Гарри не удастся забрать Драко незаметно. Гарри ещё раз выглянул из-за угла, убеждаясь, что мужчина не думал никуда уходить. Вернулся на место. Атаковать со спины, пользуясь преимуществом невидимости? У него будет только одна попытка. И что-то Гарри сомневался, что сможет ею грамотно воспользоваться: у него сложилось смутное ощущение, что на мантию аврора был наложен какой-то сорт сигнальных чар, так ловко он уклонялся от заклятий, будто заранее зная, откуда они прилетят. В таком случае абсолютно неважно, решится Гарри атаковать, скрываясь под мантией-невидимкой или отрыто – ему в любом случае не одолеть опытного воина. Гарри медленно выдохнул, решаясь. И убрал палочку. – Прошу, не стреляйте! – громко объявил он о своём присутствии, шагая на свет и демонстрируя поднятые перед собой руки. – Я на вашей стороне! Аврор среагировал молниеносно, направив палочку ему в грудь. В каждом движении сквозили отточенные годами практики точность, скорость и сила, и Гарри пришлось подавить нервную дрожь. – Кто ты такой? – Меня зовут Гарри Поттер, – объявил он, надеявшись, что этот вопрос прозвучит. Медленно поднимая руку, он глазами спрашивал одобрения у аврора, и когда тот его не остановил, убрал со лба чёлку, демонстрируя шрам. – Я выполняю задание Министра. Имя Мальчика-Который-Выжил и упоминание Кингсли явно сделали аврора благосклоннее, тот подошел ближе, внимательнее его рассматривая, но при этом не растерял профессионализма, в глазах продолжило гореть недоверие. – Я не опасен, сэр, – ещё раз повторил Гарри, прямо глядя в глаза мужчине. – Прошу вас. Мне очень нужна ваша помощь. – Где твоя палочка? – спросил аврор, и Гарри дёрнулся к заднему карману. Мужчина остановил его окриком: – Медленно! А теперь отбрось её ко мне. Не колеблясь, Гарри выполнил приказ. И облегченно выдохнул, когда сразу после этого аврор перестал в него целиться. – Спасибо, сэр. Мой друг, его завалило обломками, а я не знаю лечащих заклинаний, прошу вас, сюда… Аврор, значительно расслабившись, когда получил в руки его палочку, решительно прошёл вперёд, куда указывал Гарри. Тихо подхватив с пола заранее примеченный кусок железной трубы, Гарри подошёл к повернувшемуся спиной аврору и, вспоминая, как это делали загонщики, когда отгоняли квоффл, замахнулся и ударил изо всех сил. Ему никогда прежде не доводилось бить людей тяжёлым предметом по затылку, но рука не дрогнула. Мужчина свалился к его ногам, не потеряв при этом сознания, и Гарри, позволяя трубе с громким стуком выпасть из рук, резко кинулся вперёд, вырывая палочку из ослабевших от боли пальцев. Аврор не отпустил. Даже оказавшись в полуобморочном состоянии, он не перестал бороться, и Гарри испытал глубокое чувство уважения к этому бойцу. Которое, тем не менее, не помешало ему придавить ногой сильные пальцы, заставляя их разжаться, и всё-таки обезоружить мужчину. – Incarcerous! Всё было кончено. Обыскав связанного аврора и забрав у него собственную палочку, Гарри бегло осмотрел его голову, убеждаясь, что от ссадины на затылке тот не умрёт, и на несколько секунд замер, стыдливо закусив губу. – Извините, сэр. Я не со зла. Единственная причина, почему Гарри удалось это провернуть – аврор не ожидал, что подросток сможет что-то предпринять без палочки. Рассчитывавший на это Поттер даже порадовался, что воспитывался у магглов и привык полагаться не только на магию. Впрочем, осуществить задуманное до конца и обыскать зал Гарри все равно не успел. Стоило ему отступить от аврора, как его внимание привлек вдруг вспыхнувший ослепительно белый свет, лившийся из прохода в соседний зал. Он был таким ярким, что повернувшемуся Поттеру даже пришлось выставить перед собой руку, защищая глаза. А спустя пару секунд все исчезло и стало как будто даже темнее, чем прежде. Раньше, чем успел подумать, Гарри бросился к источнику этого света, инстинктивно понимая, что случилось что-то нехорошее. И первое, что он увидел, когда ворвался внутрь – одинокая фигура, замершая полубоком к входу. Малфой. Гарри так резко остановился, словно нарвался на заклинание, и жадно впился глазами в светлую макушку. Сердце успело ударить один раз, выводя в памяти воспоминания ужасной ссоры, самодовольные глаза Волдеморта, Драко верхом на коленях мужчины, ядовитый голос пьяной Девис… А следующего удара не случилось, потому что продолжавший смотреть вниз Малфой вдруг покачнулся, и у Гарри перехватило дыхание. Он не успел остановить падения, но вовремя обхватил за торс, поддерживая, и вместе с Драко тяжело опустился на колени. А в следующий момент не удержался от крика, когда, поудобнее перехватив парня за плечи, заглянул ему в лицо. *** Гарри прежде не знал, что значит остаться один на один с настоящим, первобытным ужасом. Когда всё перестаёт существовать и только, Мордред, тёмные провалы выжженной плоти на некогда красивом лице. В нос ударил специфический тошнотворный запах, к горлу подкатил спазм. Если бы Гарри не был в таком ужасе, его бы однозначно вырвало. Но в действительности он просто не мог пошевелиться от сковавшего его шока. И лишь когда стекавшая крупными струйками кровь, залившая все лицо, стала капать на его собственные руки, пропитывая белую рубашку, Гарри смог заторможенно опустить голову, отводя взгляд от гипнотизирующего кошмара. – Драко, – голос не то что бы сорвался, его просто не было, слуха достиг какой-то жалобный хрип. Пальцы сильно дрожали, когда он потянулся вытереть эти кровавые дорожки с лица любимого парня, хотя на деле – просто размазывая кровь по щекам. Гарри не замечал, что его собственные щеки тоже стали влажными. Он судорожно вздохнул, и в отчаянном жесте поднял руку выше, зарываясь пальцами в мягкие волосы и притягивая его голову чуть ближе к себе, желая стиснуть в сильных объятиях, кольцом собственных рук оберегая и обещая безопасность, но боясь лишнего неосторожного касания, что могло повредить Малфою. – Гарри? – слабый, но такой невозможно родной голос сжал сердце словно тисками. Едва ли Драко услышал его голос, скорее отреагировал на прикосновения, а может, просто звал наугад. Гарри до боли впился зубами в собственную губу, пытаясь хоть так вернуть себе контроль над эмоциями. – Я здесь, Драко, – выдавил он, прилагая чудовищные усилия, чтобы унять в руках дрожь и всё же обхватить обеими ладонями лицо Драко, приближая его к своему. Он по инерции смотрел в пустые глазницы, и его трясло крупной дрожью. Преодолевая животный страх, он заставил себя коснуться сжатых губ в самом целомудренном поцелуе со вкусом соли и ржавчины. И крепко зажмурился, до цветных кругов перед глазами. – Я здесь, с тобой. Всё… – горло свело очередным спазмом, и он не смог выдавить глупого лживого заверения о том, что всё будет хорошо. Малфой стал давить сильнее, заваливаясь на Гарри, пока тот не понял, что держит в руках бессознательное тело. «Болевой шок» – мигом вспомнил Поттер где-то услышанный термин и снова крепко зажмурился, изо всех сил прижимая к себе Драко. Он был близок к истерике, в голове было опасно пусто. Гарри знал, что нужно немедленно что-то делать, но сосредоточиться не получалось. Он никогда прежде не думал, что можно так бояться за другого человека. Нужно остановить кровь. Нужно дать Драко обезболивающее. Нужно немедленно выбираться отсюда. Драко был тяжелым. Гарри с трудом удалось дотянуться до собственной палочки, что он выпустил из рук, когда ловил Малфоя, но даже когда теплое древко отозвалось привычным покалыванием магии в пальцах, он не придумал, что можно сделать. Он не знал заклинания, которое могло бы – о, Мерлин помилуй – вырастить новые глаза. Он не мог аппарировать. Он даже позвать кого-нибудь на помощь не мог: судя по всему, вся свита Малфоя лежала здесь же, подле своего лидера. Кое-как ему удалось перевернуть жениха на спину и уложить головой к себе на колени. Пальцы не слушались, чем приводили Поттера в бессильную ярость, пока он пытался оторвать кусок мантии: завязать Драко глаза казалось хорошей идеей, может, удалось бы остановить кровь, да и Гарри стало бы чуть меньше трясти от ужаса. Но когда в его руках все же оказалось подобие длинной ленты, он не смог себя заставить коснуться выжженной плоти. Поттер совершенно не разбирался в колдомедицине и побоялся неосторожным действием навредить ещё больше. От отчаяния хотелось взвыть. Громко несдержанно всхлипнув, Поттер вновь растёр кровь по щекам Драко, а затем отвёл влажные, уже вымазавшиеся в красный пряди и коснулся дрожащими губами его лба. – Я вытащу нас отсюда, обещаю. Ну, ладно. Раз сам он был не в силах помочь, следовало найти того, кто сможет. На этой решительной мысли Гарри сделал первую попытку подняться, пока ещё не зная, как будет перемещаться вместе с бессознательным Малфоем, чтобы не попасться врагам. Mobilicorpus и чары Хамелеона помогут, но тело Драко будет крайне неподвижным, да и Гарри не сможет применить другое заклинание, если потребуется разобраться с препятствием. Поднять Драко к себе на спину?.. Быстро приближающиеся шаги и голоса не оставили времени для решения. Руки резко сжались в кулаки: захотелось что-нибудь разбить, иначе, казалось, его просто разорвёт от внутреннего коктейля из ненависти, страха и отчаяния. Ему ничего не оставалось, как позволить Драко соскользнуть на пол и самому встать на ноги. Он никому не позволит приблизиться. – Гарри? – удивленно выдохнул Артур Уизли, и у Гарри дрогнули губы. Он не вспомнил, что только сегодня отослал письмо с извинениями, возможно, чета Уизли даже успели его прочесть. Но сейчас Гарри не видел перед собой Артура, он видел угрозу для Драко. У него не было времени договариваться или что-то объяснять. Однако использовать палочку не потребовалось, за него это сделала выбежавшая вслед за Артуром Тонкс. Быстро оценив ситуацию, она повернулась к напарнику: – Stupefy! Гарри дернулся, не понимая, что произошло, а Тонкс быстрым шагом уже приближалась к нему и Драко. – Стоять! – рявкнул Гарри, не замечая малфоевской стали в своем голосе. Но видел Мерлин, если бы Тонкс не остановилась, Гарри не ручался за то, что могло сорваться с его палочки. Тонкс замерла и, странно посмотрев ему в глаза, медленно развернула ладони, демонстрируя отсутствие злых намерений. – Гарри, я на стороне Темного Лорда, – медленно произнесла она, словно опасалась быть неуслышанной. – Уже давно держу связь с Забини и Нотвером. Гарри нахмурился. У него не было особых причин верить ей. – Я хочу помочь, – бросив быстрый обеспокоенный взгляд на Малфоя, она сделала ещё один шаг ближе, и когда Гарри не остановил ее, быстро опустилась на колени рядом с Драко. – Что случилось? Что с ним? Гарри почувствовал злость на самого себя, когда опустил палочку. Он не имел права подставлять Драко. Но, Мордредово проклятье, другого выбора, как довериться Тонкс, у него тоже не было. – Я не знаю. Кто-то выжег ему глаза, кровь не останавливается, – Гарри слышал свой голос будто со стороны, ему было страшно озвучивать это вслух, как будто случившееся с Драко от этого становилось более реальным. – Он без сознания. – Enervete пробовал? – Нет. Я боюсь его будить, ему должно быть больно... – Гарри вновь сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу в очередной попытке удержать контроль над эмоциями. – У меня есть идея. Тонкс выпрямилась, произнесла незнакомое Гарри заклинание, а затем подняла Драко Mobilicorpus’ом и поставила на ноги. Малфой стоял. – Как ты... – удивленно выдохнул Гарри, чувствуя робко зародившуюся надежду, которая, тем не менее, скручивала внутренности не менее больно. – Он по-прежнему без сознания, я заколдовала его ноги. Он будет идти за тобой, – Тонкс подхватила с пола мантию-невидимку и сунула ее в руки Поттера. Гарри не знал, когда успел её вытащить. – Вам нужно убираться. Понятия не имею, что теперь делать без Малфоя, но в таком состоянии он нам не помощник. Гарри бездумным взглядом посмотрел на неё, не сразу понимая, о чем она говорит. Затем перевел взгляд на Драко, стоявшего неестественно прямо, совсем на себя не похожего, и крепко сжал свою палочку. В данный момент ему было абсолютно плевать, кто победит в битве за Министерство. *** – Petrificus Totalus! – заклятие настигло внезапно. Если бы Гарри мог, он бы закричал от злости, но все мышцы мгновенно задеревенели. Против воли он выпустил ладонь Драко и упал лицом в пол. Бессильная ярость граничила с таким отчаянием, что на глаза навернулись слезы. Он старался изо всех сил. Накрыл Драко мантией-невидимкой, чтобы никто из Ордена или Аврората его не узнал, а сам постоянно убирал со лба челку, чтобы его наоборот узнавали наверняка, как никогда надеясь, что публичность его персоны сыграет на руку. Что ни «светлые», помнящие о его победе над Волдемортом в прошлом, ни «темные», осведомлённые через «Пророк» о его отношениях с Малфоем, не станут атаковать исподтишка. Более того, Гарри собирался прибегнуть к помощи и первых, и вторых, не делая различий, чтобы выбраться из того ада, что развернулся в Министерстве. Пожирателей ждали. То есть не просто были наготове, а имели конкретный план противостояния, что было возможно, только если кто-то из приближенных Темного Лорда слил всю информацию. Впервые в жизни Гарри надеялся, что Том, когда вычислит предателя, не ограничится только лишь смертельным проклятием. – Дурак! – услышал Гарри, как ругаются мужчины, каким-то образом заметившие его в тени колонны. Гарри сам бы их окликнул, если бы успел раньше, но так, лёжа лицом в пол, неподвижно ожидая решения о своей участи, он давился бессилием. Было абсолютно плевать, что сделают с ним, но если убьют или перенесут куда-то, пусть бы и к тому же Лорду, Драко так и останется стоять под мантией, невидимый никем, без единой надежды на своевременную помощь... Мерлин, пожалуйста! – Поттер ведь обручился с Малфоем! Он на стороне Лорда! – Думаешь, это может быть правдой? Поттер ведь избранный Дамблдора. Может, помолвка – это ловушка? – Это не нашего ума дело, понял? Если Малфой узнает, что мы его жениха... А может, Поттер тоже задействован в плане, а мы мешаем... А ну ка, Finite Incantatem! На Гарри нахлынуло такое облегчение, что когда он смог резко вскочить на ноги, то у него не осталось сил даже сконцентрировать злость на непутевых Пожирателях. Он стал быстро водить в воздухе рукой, пока не наткнулся на невидимого Драко, и резким движением задрал мантию-невидимку. Сердце отозвалось болезненным спазмом: всё лицо Малфоя снова было залито кровью. Непонятно, почему и откуда она вообще шла, ведь, насколько мог видеть Гарри, глаза Драко не были повреждены, глазных яблок просто не было... Гарри коснулся пальцами его щек, делая очередную попытку хоть немного исправить ужасный вид, как будто это могло чем-то помочь. И прижался на секунду к холодным губам, обещая скорее самому себе, что они выберутся из этого кошмара. После этого он накинул мантию обратно, скрывая Драко, и снова переплел их пальцы. – Немедленно аппарируйте нас в резиденцию, – хрипло приказал он, сгребая в кулак плащ на груди ближайшего Пожирателя. Его не слишком беспокоило, какое впечатление на мужчин могло произвести состояние Малфоя, хотя, судя по растерянным взглядам в пустоту, где стоял их невидимый лидер, оно было внушительным. Поттер нетерпеливо встряхнул коренастого мужчину, но кроме недоуменного "Но как же..." так и не успел ничего добиться. Секундой спустя Гарри резко шарахнулся прочь, увлекая Малфоя и загораживая его собой; Пожиратель рухнул на ослабевших ногах, подкошенный мощным режущим проклятием. Его более расторопный напарник выставил щит, преграждая поток новых лучей, и уже спустя несколько секунд трое авроров ожесточенно нападали, недвусмысленно давая понять, что их победа – вопрос очень маленького времени. Гарри хотел окликнуть своего невольного союзника, дать понять, что, используя артефакт Паркинсон, они могут немедленно аппарировать, но было уже поздно. К тому моменту, как ему удалось поймать взгляд оставшегося в живых Пожирателя, они отступили слишком далеко друг от друга, отбиваясь от нападавших. Их разделили. Удача явно кому-то мстила этой ночью, упорно отказывая в своей благосклонности – может Поттеру, может Малфою. Но именно за спиной мужчины, а не подростков оказалась маленькая арка, обещавшая путь к отходу. По глазам, видным в отверстиях маски, Гарри понял, что Пожиратель тоже всё уже знает: никто из них не выберется из этого зала. Потому что использовать открывшуюся возможность для Пожирателя будет еще большей глупостью, чем остаться: Том точно не оценит, если его любовника оставят на растерзание. «Любовника» – мысль обожгла, словно пощёчина, и внутри что-то сорвалось. Гарри сделал решительный выпад. Что может подросток противопоставить опытным бойцам? По-прежнему ничего. Но если довести его до такого отчаяния, что другого выхода для него не будет, и подстегнуть волю к победе стимулом вроде страха за любовь всей его жизни – тогда даже магия не гарантирует, что может случиться. Поттер атаковал яростно, быстро, без всяких ухищрений. Выигрывая одним лишь напором. Подключившийся Пожиратель поддержал сумасбродное наступление, и вместе ненадолго они вынудили противников уйти в оборону. Только благодаря безысходному риску, имевшему лишь один шанс на успех, Поттер получил свою вожделенную секунду форы. Резко оборвав очередное заклинание, он прыгнул назад, сбивая невидимого Малфоя, ответное пролятие пролетело у него над головой, но задело лишь волосы. Рукой с палочкой Гарри наугад вцепился в Драко, другую опустив вниз и судорожно сжал пряжку собственного ремня. Фигурка льва на удивление легко раскрошилась, оставшись пылью между пальцев, а затем рывок и крайне жесткое приземление. Но уже не в Министерств. Снова Хогвартс, проклятый Хогвартс. *** Гарри так привык к порт-ключу Драко, что совсем забыл о рождественском подарке Сириуса. Лишь сидя с бесчувственным телом жениха на руках, он вспомнил об особенности собственного ремня, что каждый день держал его школьные брюки. Порт-ключ в Хогвартс. Если бы в тот момент Гарри имел чуть больше моральных сил, он точно бы истерично расхохотался. Ну кто бы мог оценить ироничность ситуации: скрыться из Министерства они могли только в Хогвартсе, под боком у Дамблдора, который и был конечным виновником этой необходимости. Гарри знал наверняка, что если они вернутся в замок, то больше уже не выберутся. Однако в том зале с тремя аврорами все альтернативы закончились. Лежа спиной на холодном каменном полу, Гарри уже не мог сдержать рыданий. Предусмотрительный Сириус позаботился, чтобы портал был настроен аккурат на Больничное крыло, поэтому парни вывалились прямо в центре госпиталя. При падении Малфой приземлился сверху, и Гарри, едва сориентировался в пространстве, стал под ним копошиться, пытаясь стянуть мешавшуюся мантию-невидимку. Мантия оказалась крепко пережата между их телами, запуталась в ногах, и Гарри никак не удавалось от нее избавиться: она скрывала конечности Драко, и было непонятно, за что вообще браться, чтобы поднять его и уложить на кровать. То ли тело Драко потяжелело, то ли руки Гарри слишком дрожали, но ему никак не хватало сил сделать задуманное. Слезы заливали глаза, рыдания мешали дышать. Он барахтался под бессознательным телом любимого парня, как перевёрнутый на спину жук, и отчаяние душило с новой силой. Его нервы окончательно сдали. Хотел бы Гарри быть более сильным, чтобы не захлёбываться страхом за самого дорогого человека, или более слабым – чтобы уже просто сдаться и позволить ужасу накрыть себя с головой. Вместо этого непробиваемое упорство заставляло его продолжать бороться, и собственная беспомощность вновь воскрешала едва утихнувшую злость, вынуждая его вновь и вновь вариться в одном и том же дьявольском коктейле. На шум выбежала мадам Помфри. – Мистер Поттер! Гарри вскинул голову, крепче прижимая к себе тело Драко. – Пожалуйста, помогите ему. Пожалуйста... Помфри с решительным видом взмахнула палочкой, и Драко вдруг стал значительно легче. Однако в первый момент, когда, повинуясь приказу колдоведьмы, тело Малфоя стало уплывать по воздуху, Гарри только крепче вцепился в него, не желая отпускать. Лишь с усилием воли он смог разжать онемевшие пальцы, чтобы Помфри смогла помочь. Едва Драко приземлился на кровать, колдоведьма оказалась подле него и сделала пас палочкой, озвучивая первое диагностирующее заклинание. Поднявшийся следом Гарри окликнул ее. – Не мешайте, мистер Поттер! Гарри окликнул снова, и Помфри, бросив один взгляд, резко выпрямилась. Гарри направлял на неё палочку, глядя мокрыми, но серьезными глазами. – Я умоляю вас, просто помогите, и не... не вредите ему. Даже если вас просил директор, пожалуйста... Я дам вам все, что захотите, только помогите ему. – Я колдоведьма, мистер Поттер, я не врежу моим пациентам, – непреклонно заявила Помфри и вернулась к прерванной диагностике, не обращая внимания на наставленную на неё палочку. Слезы из глаз Гарри вновь потекли непрерывным горячим потоком. Он ничего не мог сделать. Он был вынужден довериться своему врагу, который мог убить его Драко, но и прогнать ее он не мог себе позволить. Драко нужна помощь. Любая. Трудно было представить весь спектр отчаяния, что переживал Гарри. Он не мог смотреть, как Помфри колдовала над Драко, каждое произнесенное ею заклинание заставляло его вздрагивать. Не могло ли оно сделать что-то непоправимое? Гарри ненавидел, что совершенно не разбирался в колдомедицине. – Если вы что-то ему сделаете… Клянусь, я уничтожу вас. Вас и всё, что вам дорого, – сорвавшимся голосом, но предельно четко озвучил Гарри результат своих внутренних терзаний. Что-то в нем продолжало с треском крошится, всё больше уничтожая полутона. Оставляя только «своё» и неважное. Помфри бросила косой взгляд из-за плеча, но снова не среагировала, не отрываясь от манипуляций над Драко. – Поттер, что с ним случилось? – Я не знаю, там... было много света, – с трудом выдавил Гарри, застыв статуей самого себя. Он следил за всеми действиями Помфри, запоминая, и как молитву повторял про себя список использованных ею заклинаний. – Не стойте без дела, нужны зелья, разыщите Снейпа! Или он уже в Министерстве? Гарри не ответил. Он понятия не имел, разбудил ли кто-то Снейпа или тот все ещё был у себя в комнатах, усыплённый зельем Гермионы. В любом случае, он не собирался оставлять Драко одного. Непослушные пальцы не сразу нащупали в кармане галеон, каким-то чудом не выпавший из кармана брюк, и Поттер коснулся его палочкой, передавая сообщение всем, кто мог его слышать: «Больничное крыло. Немедленно». Казалось, прошло всего несколько секунд, прежде чем в дверь вбежали их друзья, но в реальности, конечно, больше. Гарри услышал вскрик Панси: «Мерлин, что случилось?!», и его уже тошнило от этого вопроса, когда он ничего не мог ответить. Замаячившая перед глазами Гермиона закрыла собой обзор на застывшее серо-бордовой маской лицо Драко, чем заставила Гарри немного прийти в себя. – Панси, – выдохнул он, но голос звучал как-то странно: не то скрип, не то стон. Гарри попытался прочитать свою молитву, и в конце концов Панси поняла, что за набор заклинаний он диктует. Следуя молчаливой просьбе, она подскочила к Помфри, начиная ассистировать и одновременно следя за ее действиями. Гарри до боли сжал руку стоявшей рядом Гермионы. – Нужен Снейп. Приведи его. И вызови через камин в его кабинете колдомедика Колимана. Я не знаю адрес, – Гарри оглянулся на Паркинсон. Та мимоходом кивнула, подтверждая, что она знает. – Кребб, Гойл, – парни, прибежавшие на зов предусмотрительных девушек, смотрели необычайно внимательно, – охраняйте его. Если кто-то попробует вмешаться или как-то навредить... В этом смысле телохранители Драко были понятливыми и в долгих объяснениях не нуждались. Конечно, им было не устоять против Дамблдора или кого-то из сильных волшебников, но Гарри надеялся, что все сейчас будут слишком заняты в Министерстве. – Рон, – обратился он к последнему из откликнувшихся на его зов друзей, и когда тот с готовностью кивнул, глядя на него с ожиданием в голубых глазах, Гарри ощутил, что его снова замутило. Потому что перед мысленным взором тут же всплыл образ другого рыжеволосого человека, его отца. Хотел бы Гарри испытать укол совести за оставленного где-то в залах Министерства Артура, но вместо этого он вновь ощутил тянущую необходимость оказаться как можно ближе к Драко. – Помоги им, – неловко и уже почти потеряв внимание попросил Гарри, спеша отвернуться. Не в силах себя удержать, он снова встал у изголовья больничной кровати и осторожно запустил пальцы в светлые волосы Малфоя – они тоже были испачканы красным, как его собственные пальцы и вся одежда. – Ему вообще можно помочь? – произнес тихо, с замиранием сердца, сам поражаясь, откуда только взялась смелость спросить нечто подобное. На глаза Драко положили компресс, и это казалось таким нелепым – разве могла какая-то повязка вырастить новые глаза?.. – Я не знаю, – напряжённо выдохнула Панси, даже не удостаивая его мимолетным взглядом. И тогда Гарри принялся ждать, опустившись на колени и зарывшись в волосы Драко носом, с закрытыми глазами пытаясь вызвать в памяти что-то хорошее. Что-то такое, от чего руки перестали бы дрожать, а легкие освободил сжимающий обод. Но Гарри дышал запахом крови, гари и шампуня Малфоя, и если было в этих минутах ожидания хоть что-то обнадеживающее, так это понимание, что Драко рядом, так близко, как только возможно. И уж на таком расстоянии Гарри точно сможет защитить его от новых напастей. Мерлин Великий, только бы удалось сейчас исправить уже произошедшее. И уж тогда Гарри никогда снова не допустит… Даже если Помфри или Панси имели что-то против его поведения, то ничего не сказали. А какое-то время спустя Паркинсон осторожно коснулась его плеча, привлекая внимание. Гарри резко вскинулся. – Все хорошо, – как могла успокаивающе улыбнулась подруга, и Гарри стоило бы оценить ее старание. Но он почти сразу опустил взгляд, вновь глядя в лицо Драко. Сейчас тот выглядел немного лучше, по крайней мере его кожа больше не была испачкана кровью. – Его жизни ничего не угрожает. Всё внутри Гарри замерло, ожидая продолжения, но его не последовало. И это было такое странное чувство – облегчение со вкусом боли на губах. Гарри хотел бы избавиться от колющего отчаяния в груди, услышав первую благую новость за вечер – Драко будет жить! – но общий вид Малфоя с выжженными глазами ни на сикль не позволил расслабиться. Они ничего не смогли сделать, чтобы восстановить его глаза. – Может быть, когда придут Снейп или Колиман… – последующие слова Панси прозвучали слишком жалко, и Гарри снова перестал её слышать. Он смотрел в лицо Драко, известное ему до последней складочки, что появлялась в изгибе губ, когда он презрительно усмехался, и перед мысленным взором вставала его улыбка и прищур довольных серых глаз – тот самый фрагмент сегодняшнего утра в Малфой-меноре, в котором ему так хотелось задержаться подольше. Как много изменилось с тех пор: проклятая повязка, серый цвет кожи, потрескавшиеся синеватые губы, наливающийся синяк на линии челюсти… Синяк? Сознание не сразу откликнулось на сигнал, лишь спустя время подкидывая Гарри воспоминание, как он сам ударил Малфоя. А следом и всю остальную цепочку событий, наконец, возвращая Поттеру окончательную трезвость ума и ориентацию во времени и пространстве. Министерство. Финальная битва. Война с Дамблдором. Было бы неправдой сказать, что после всего случившегося Гарри еще хоть сколько-нибудь заботил исход войны. То есть, да, разумеется, он хотел бы отомстить тому, кто сделал это с Драко, хотел бы отомстить Дамблдору, но это – когда-нибудь потом. Когда-нибудь, когда его измученное сознание будет способно воспроизводить еще хоть какие-нибудь эмоции, помимо переживаний за Малфоя. Но зато Гарри отлично знал человека, для которого эта проклятая битва была едва ли не самым важным событием в жизни. И который будет очень разочарован – если не сказать «уничтожен» – когда, очнувшись, выяснит, что всё было потеряно. Не в последнюю очередь, потому что он сам выбыл из большой игры слишком скоропостижно. Впервые с тех пор, как попал в Больничное крыло, Гарри осмотрелся более-менее осмыслено. Мадам Помфри куда-то ушла, Рон, Кребб и Гойл дежурили в стороне, ближе к входной двери, а Панси обнаружилась сидящий на кровати Малфоя: опустив голову, держала его за руку. Даже учитывая, что они все находились в ожидании появления дополнительной помощи или новых врагов, их друзья и то были больше при деле, чем сам Гарри, который здесь даже скорее мешался. Беспомощно ожидая какого-то чуда, просто наблюдая, как Драко плохо, совершенно не в силах чем-то помочь. Взгляд зацепился за чёрные разводы на стенах, которые Поттер заметил только сейчас. Больничное крыло выглядело совсем не так, как должно: обгоревшие стены, новые, вероятно трансфигурированные кровати в весьма сократившемся количестве, отсутствие любой другой мебели, портьер на окнах и даже минимального освещения –наколдованные Помфри свечи парили прямо в воздухе. Адский огонь уничтожил Больничное крыло, а позаботился об этом Драко, когда спасал жизнь Гарри. Спасал жизнь... Поттер не имел ни малейшего желания сейчас раздумывать о причинах, побудивших Драко сделать это. С тех пор прошло меньше недели, но по ощущениям – целая вечность. Раньше все казалось предельно понятным, ну а теперь… А теперь мотивы Малфоя как-то вмиг перестали иметь какое-либо значение. Важнее было, чем руководствовался сам Гарри, а им двигало бесконтрольное желание если не осуществить, так хотя бы спасти мечту своего бывшего будущего мужа. Своего самого дорогого человека. И Гарри, прижавшись к холодному лбу такими же ледяными губами, решительно встал. – Куда ты? – преградил дорогу Рон, когда он двинулся к двери. Блеклая полуулыбка и решительность в стеклянных глазах стали ему ответом. Гарри положил руку на плечо друга, мягко убирая его со своего пути. – Назад. – Куда? В Министерство?! Ты с ума сошёл? Может быть, и сошёл, это было бы неудивительно после всего, что успело случиться за этот вечер. Но это было единственным, что Гарри мог и собирался сделать. – Им нужен Драко. Без него ничего не выйдет. – Но Малфой ведь не может... – Я знаю, где достать Оборотное зелье. Лицо Рона вытянулось. – Я знаю, что надо делать. Я смогу его заменить. Если Драко не даст сигнал к отступлению, они не просто проиграют битву, их всех арестуют. Пусть бы провалилась к Мордреду и война, и все ее участники, и Дамблдор с Волдемортом в первую очередь. Но парень, которого всё это на самом деле заботило, лежал сейчас на кровати с выжженными глазами и не приходил в себя. И Гарри не мог просто сидеть рядом с ним и держать за руку, по сути, просто позволяя его стараниям быть обесцененными. Его увечию – быть бессмысленным. Ни ради темной стороны и Тома, ни ради собственной мести. Гарри возвращался только из-за Малфоя, и пусть кто-нибудь только посмел назвать его глупым. Чувства Драко или их отсутствие – это дело Малфоя, точно так же и Гарри сам разберется, как поступать со своими чувствами. – Я пойду с тобой, – заявил Рон, видя нечто особенное в глазах Поттера, что обесценивало любые усилия, которые будут затрачены на споры. – Найдётся второе оборотное? Хотя, может, и так сойдёт… — Гарри, — вновь окликнула Панси, слышавшая их разговор. — Лучше возьми волос с подушки в его комнате. Ты ведь не хочешь выглядеть... так, — она кивнула на лежащего Драко, намекая на выжженные глаза, и Гарри разжал ладонь, позволяя свежесобранным волоскам выпасть. Поймав тень колебания в его глазах, Паркинсон устало, но обнадеживающе улыбнулась. — Если чувствуешь, что должен идти — иди. Я буду здесь. Я присмотрю за ним, обещаю. Возможно, только Панси, в прошлом слишком часто чувствовавшая себя беспомощной на фоне вечно знающего, что нужно делать, Малфоя, могла понять Гарри без всяких объяснений. Это невыносимо — ощущать в подобных ситуациях беспомощность. И стоит больших усилий, чтобы оставить лишь сердце заходиться переживаниями рядом с источником, в то время как чистый разум займётся чем-то более полезным. Глядя Паркинсон в глаза, Гарри серьезно кивнул, благодаря за подсказку и вверяя жизнь самого важного для себя человека в руки его названной сестры. Он был уверен, что та сможет продержать оборону до его возвращения — хоть от Дамблдора, хоть от самого Мордреда. А утром, когда Гарри вернется, Драко всё так же будет дышать и, возможно, даже очнётся, ведь Гарри сделает всё, чтобы к тому моменту у Малфоя всё ещё было, ради чего бороться.