Сожми в ладони время

Одни рождаются великими, другие достигают величия, третьим его навязывают. (с) Уильям Шекспир

Том ждал своих «гостей» в одной из гостиных его резиденции. По сравнению с остальными, эта была самой уютной, хотя её никак нельзя было назвать образцовой. Всё в чёрных и тёмно-зелёных тонах, мрачно, но сносно. Риддлу не то что бы нравилось, но это соответствовало его статусу, и максимум, что он смог отвоевать в битве за комфорт с собственным здравомыслием, - это мягкую обивку кресел и никакой кожи. Тихое шуршание выдало приближение Нагайны, его «питомицы». Огромная змея свернулась кольцами вокруг кресла, положив голову на место его рук, благосклонно убранных с коленей. Лорд принялся рассеянно поглаживать гладкую кожу. — Волнуетесь, милорд? — вклинилось в поток его мыслей шипение. — С чего бы мне волноваться из-за мальчишки? — удивлённо откликнулся Лорд. Рука замерла в воздухе, так и не коснувшись вновь её головы. — О, он не просто мальчишка. — Это не важно, — отмахнулся Том. — Признайтесь, милорд, хотя бы себе. Вы завидуете ему. — Замолчи, — только рептилии в роли психолога не хватало. — И именно поэтому он вас так сильно раздражает, — Риддл фыркнул. Нагайна — он чувствовал — сообщала это, будучи абсолютно уверенной, и сие действовало на нервы. — Меня раздражают его глупость и наивность, не более, — совершенно спокойно возразил он. — Общество считает мальчишку способным противостоять мне, и это смешно. — Поттер не так уж глуп, милорд. А наивность — дело поправимое, вам ли не знать. Ему всего-то и надо, что повзрослеть. Том не ответил. Он слишком хорошо об этом знал. Знал и, пожалуй, жалел, что реальность, выраженная в определенных обстоятельствах, вынуждает людей так сильно меняться. Он не был уверен, что лучше: жить в неведении, оставаясь ребенком, либо же видеть всё дерьмо этого мира во всей «красе». Сделав выбор, приняв решение, ты не можешь судить, насколько оно верное, ибо предсказать все возможные последствия нереально. — Вы помните, о чём должен идти разговор? — сменила тему его ползучая подруга. Разумное решение. — Конечно. Такое забудешь, — губы украсила ироничная, но чуть жестокая улыбка. — Первое впечатление самое сильное, — согласилась Нагайна. Том хмыкнул. — Милорд, они идут, — предупредила змея и быстро для своих габаритов скрылась в тени. — Хорошо, — потянувшись, Риддл взял со стола свой стакан с недопитым виски и опрокинул его залпом. *** Когда двое мальчишек вошли в помещение, Том поднялся им навстречу, и на комнату свалилась гнетущая тишина. Поттер смотрел исподлобья совсем не добрым взглядом, в котором, впрочем, за бравадой проскальзывал оттенок настороженности, а Риддл изучал его в ответ с интересом ученого. Они никогда раньше не встречались так: в ограниченном пространстве почти уютной гостиной, планируя беседовать, а не сражаться. Собственно, это вообще был первый раз, когда они имели возможность детально рассмотреть друг друга. Но Том решил, что затягивать эту прелюдию не стоило, и на его губах стала появляться нехорошая улыбочка. — Ого, Драко, — не отрывая взгляда от Поттера, начал Риддл, — а он действительно весьма хорош. Теперь я, кажется, понимаю твоё к нему влечение. Прелестное, невиннейшее создание. Хотя он уже давно не невинен, правда, Драко? Печально, очень печально. — Том, — предостерег Малфой. Лорд подошёл ближе, вдруг схватил дернувшегося Гарри за подбородок, заставляя поднять голову, и в деталях рассмотрел черты его лица. В глаза Поттера он заглянул в последнюю очередь и... рассмеялся. — Какой взгляд! Знаешь, Драко, — он повернулся к наследнику, по-прежнему не отпуская Поттера, — я бы его с удовольствием трахнул, — с чувством закончил Том и, вновь осмотрев Гарри с ног до головы, добавил, — и не один раз. Далеко не один, — Поттер снова дёрнулся, но крепкая хватка не позволила сдвинуться с места. — Что скажешь, наследничек? Знаю, мне ты его вряд ли уступишь, но как насчет втроём? Палочка мелькнула быстро, в Тома полетел луч невербального проклятия. Лорд вовремя среагировал, выставив Протего, и по комнате рассыпались мелкие искры. Гарри, которого Риддл был вынужден отпустить, отступил на шаг и тоже выхватил палочку, направив её в грудь Тому. Драко же наоборот руку опустил, не выказывая откровенной враждебности. Риддл серьёзности ситуации не оценил. — Какой нервный, — фыркнул он, спокойно поворачиваясь к мальчишкам спиной и проходя вглубь комнаты. — Раньше ты таким не был, Драко. Неужели тебя присутствие Поттера смущает? — Прекрати паясничать, — ледяным тоном приказал Драко. — К чему весь этот спектакль? Том не ответил, указал головой на пару кресел, приглашая, и присел напротив. Гарри ощутимо нервничал: своей выходкой Риддл всколыхнул в его душе тлеющие угли, воспламенив пока не большой, но ощутимый пожар. Впрочем, проявлять себя неразумным вспыльчивым мальчишкой перед этим человеком он не хотел. Человеком… Едва войдя в эту комнату, Гарри даже не сразу понял, что стоящий перед ним мужчина средних лет есть тот самый Тёмный Лорд. Высокий, статный, чего лукавить, симпатичный, насколько Гарри мог судить. В нём чувствовалась внутренняя сила, бьющая будто из-под кожи, она прослеживалась в каждом жесте, слове, взгляде. Если Драко мог легко ломать, подчиняя своей воле, то Лорд, казалось, был способен просто погрести под своей мощью. Это внушало определённые опасения. Гарри доверял Драко и знал, что с его стороны ему ничего не угрожает, но оснований хоть сколько-нибудь верить Волдеморту у него не было. Скорее даже наоборот. Впрочем, едва увидев Риддла, Гарри получил ещё одно доказательство того, что слова Драко были хотя бы отчасти правдой. Он не видел перед собой маньяка с жаждой убийства, но видел сильного и уверенного в себе мужчину, в чём-то жёсткого, даже слишком, и в иной раз жестокого. Лидера, за которым люди могли бы идти не из боязни за свою жизнь, а по собственному желанию. Гарри вскинул голову и уверенно прошел к указанным креслам. Том смерил его насмешливым взглядом, а Драко, незаметно покачав головой, также видя всю наигранность действий Поттера, скользнул вслед за ним и устроился на подлокотнике его кресла. — Итак, Драко… Ты всё же решился сорвать с Поттера розовые очки. И что же послужило причиной? — Дальше скрывать стало бесполезно. — У кого-то, наконец, прорезались мозги? Ну да, лучше поздно, чем никогда. Гарри вспыхнул, но, почувствовав прикосновение холодных пальцев к своей руке, с трудом заставил себя промолчать. Драко, едва они сюда прибыли, предупредил, что у Тома нет никаких причин относиться к нему благосклонно. Ожидать чего-то радужного в свою сторону, понятное дело, Поттеру не приходилось. Но он не был уверен, что ему хватит выдержки долго молчать. Да и в целом не видел смысла, он же не какой-то подчинённый Пожиратель, в самом деле, и не обязан стелиться под этого ублюдка. — И вы пришли ко мне… Зачем? — закинув ногу на ногу, Том откинулся на спинку своего кресла, внимательным взглядом изучая Поттера и своего наследника. — Хочу, чтобы ты сам больше рассказал о своей политике. Так сказать, сведения из первых уст. — Зачем? Поттер что, собирается примкнуть к моим рядам? — Риддл бросил очередной насмешливый взгляд на Гарри. Тот только открыл рот, чтобы ответить, но за него уже говорил Малфой. — Если сможешь убедить его — возможно. Гарри поджал губы, всем своим видом выражая маловероятность подобного исхода, хотя где-то внутри, там, где упрямству места не было, он признавался себе, что не стоило зарекаться. — Ну и что же Герой желает знать? — поинтересовался Лорд, обращаясь, кажется, на этот раз всё же к Поттеру. — Не говори со мной так, — морщась, попросил Гарри вместо ответа. Том смерил его скучающим взглядом. — Как «так»? — Так… снисходительно. Будто бы я ничего не значащий и непонимающий ребёнок, который непонятно как сюда попал. Риддл медленно склонил голову набок. — А ты и есть ничего не значащий и непонимающий ребёнок. Неразумная пешка, которая даже при большом желании не сможет выбиться в короли. Глаза в глаза. Том провоцировал, будто бросая Поттеру вызов — давай же, попробуй, докажи мне, что я неправ. А Гарри вёлся, чувствуя, как в душе загоралась решимость что-то изменить и измениться самому. — Да и жив ты до сих пор исключительно благодаря Драко, так что не забудь сказать спасибо своему любовнику за никчёмные жизни своих друзей и свою собственную бесполезную жизнь. Раздражение начало подниматься в Гарри с новой силой. Очень хотелось по-маггловски, по-плебейски, как сказал бы Малфой, врезать Волдеморту в лицо — без помощи магии, а так, своими собственными кулаками. И самым болезненным во всех этих словах было понимание, что сейчас, вот прямо сейчас, Том не врал. От этого осознания делалось настолько гадко в душе, что хотелось забиться в угол, послав к дьяволу весь мир,— там ему самое место. Том, поймав обращённый на него тяжёлый и мрачный взгляд Малфоя, закатил глаза. — Хорошо-хорошо. Что ты хочешь знать, Поттер? Гарри упрямо молчал, говорить хоть что-нибудь не хотелось. Хотелось встать и уйти отсюда, послав к Мордреду и Драко, и Волдеморта — хотя бы. Пауза затягивалась. Драко неожиданно встал и пересел в соседнее кресло, разрушив хотя бы относительную зону комфорта, в которой находился Гарри. Настроения от этого у Поттера отнюдь не улучшилось. — Пророчество, — всё же буркнул он, поняв, что если не начнет говорить, в комнате так и будет царить давящая тишина. — Ты говоришь, что я до сих пор жив только из-за Драко, но как ты объяснишь его? Мы связаны, и ни один из нас не сможет жить, пока живёт другой. Мы обязаны быть врагами, и в итоге кто-то умрет. Том откинулся в своем кресле, с лёгким прищуром изучая Поттера уже несколько другим взглядом. Он признавал, что с этим мальчишкой ему следовало многое обсудить. Воевать с ребёнком он не собирался. Тем более с ребёнком, не понимающим, за что именно он воюет. Но и признать Поттера как равного, тем более что и равным он ему не был, Риддл не мог. Следовало избрать такую позицию, с которой он мог бы безопасно нейтрализовать Героя как противника и расположить к себе как возможного союзника. Не то чтобы Поттер, как таковой, был ему необходим, но благодаря Дамблдору мальчик являлся важной политической фигурой, и оставлять его в руках врага было явно не в интересах Лорда. О сегодняшней ночи, да и вообще о последующих их взаимоотношениях, которые, Риддл был уверен, будут, он знал только одно: врать, как Дамблдор, грубо и самоуверенно, он не будет. — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...» - задумчиво процитировал Лорд, напоминая текст то ли самому себе, то ли остальным. — Откуда ты… — поражённо выдохнул Гарри, непроизвольно подаваясь вперед, – откуда ты знаешь? Пророчество разбилось, полностью его знал только Дамблдор. Тогда, давно, тебе передали только часть! Драко, глубже съехав в своём кресле, внимательно слушал, не пытаясь влезть в зародившийся диалог. О пророчестве он, конечно, знал, и тоже думал, что Волдеморту известна только часть. Если Том с самого начала знал полный текст, тогда за каким Мордредом они весь прошлый год пытались достать дурацкий шарик из Отдела Тайн? Несмотря на то, что он являлся наследником Лорда и был посвящён, как думал, во все детали войны, многое ему оставалось недоступно. Чем больше времени проходило, тем сильнее Малфой замечал это. Том располагал куда большей информацией, чем хотел показать. — У меня свои источники. И вот что я тебе скажу, Гарри, — Риддл усмехнулся, прокатив на языке рычащий звук, отчего Поттера ощутимо передёрнуло. — Я в это пророчество не верю. Все эти предсказания можно трактовать по-разному, нет никакой гарантии, что говорится именно про нас с тобой. Пророчества лежат веками, дожидаясь своего исполнения, возможно, имеется в виду другой Тёмный Лорд и другой Герой. Но даже если оно про нас… описанная ситуация уже имела место быть почти пятнадцать лет назад. А узнать, исполнилось пророчество или нет, можно только его прослушав. Очень удачно шарик разбился, не находишь? В любом случае, убивать тебя, следуя бредням какой-то старухи, я не собираюсь. И тебе это сделать тоже не позволю. Так что воевать со мной, основываясь только на пророчестве, тебе смысла нет. Ну вот, ответ на вопрос, зачем Том искал пророчество, есть. Ответа, откуда он знает полный текст — нет. Драко поставил себе мысленную зарубку спросить Риддла как-нибудь. Гарри какое-то время мрачно изучал Тёмного Лорда тяжёлым взглядом. — Почему я должен тебе верить? — Ты и не должен, — пожал плечами Том. — Но ты сидишь в моей гостиной и всё ещё жив, разве нет? Поттер поджал губы. — А основываясь на жажде мести, воевать с тобой мне есть смысл? — Да, я убил твоих родителей, — не стал ходить вокруг Том, сразу сообразив, что имел в виду Поттер. — А ты в Министерстве покалечил немало моих сторонников, которые впоследствии были отправлены в Азкабан опять же по твоей милости. И что теперь, мы будем травлю устраивать, как в песочнице из-за сломанного кулича? Это война, Гарри. Кто-то убивает, кого-то убивают. Либо ты, либо тебя, иначе никак. — Война… — эхом отозвался Поттер, опуская остекленевший взгляд вниз. Том и Драко наблюдали за ним с одинаковым интересом, ожидая вспышки ответной реакции. Когда Гарри поднял голову, в его глазах горел настоящий огонь, он будто собирался броситься в омут с головой. И, по сути, именно это он в следующее мгновение и сделал, ошарашив своим заявлением. — Тогда я не хочу в этой войне участвовать! Воюйте с Дамблдором сколько влезет, но не трогайте меня. Мне откровенно плевать, кто из вас двоих выиграет, лишь бы вы всю страну не разрушили… Говоря это, Гарри одновременно был и не был уверен в своих словах. Он знал, что не хотел и не мог сражаться ни за кого из них. Плевать, что он ненавидел обоих — там, на стороне Дамблдора, оставались его друзья, люди, которыми он дорожил. Тот же Рон, даже знай он об истинном лице их директора, никогда бы не встал под знамёна Тома, потому что семью Уизли в мире под началом Пожирателей не ждало ничего. Та же Гермиона, поняв всю разумность стремлений Риддла, не увидит никакой выгоды для себя, магглорождённой. Они не пойдут за ним, как и многие другие. Но и воевать против них Гарри не мог. Как не мог вновь беспрекословно верить и подчиняться Дамблдору. Его глаза открылись, но ответственность за судьбу страны никуда не делась. Гарри все ещё чувствовал себя обязанным прекратить эту войну, сделать так, чтобы люди перестали гибнуть. Каждая смерть, пускай даже совершенно незнакомого человека, затрагивала что-то глубоко внутри него. Он не верил, что однажды сможет смотреть на смерть отстранённо, с безразличием. Том, не отводя глаз, медленно кивнул, принимая подобное решение Поттера. Драко в это время испытывал смешанные чувства, но и он не собирался спорить или как-то выступать против высказанного желания. Совершенно резонного и естественного желания. — Я думаю, есть смысл тебе, Том, принести Гарри клятву, что ты не попытаешься убить его прямо или косвенно. Это поможет нам избежать проблем в будущем, — предложил Драко. Том и Гарри одновременно посмотрели на Малфоя. Тот даже поёжился под двумя совершенно одинаковыми взглядами. Риддл медленно кивнул и поднялся на ноги. Поттер, нахмурившись, не слишком довольно повторил за ним. Прикосновение к неожиданно горячей ладони Тома заставило Гарри вздрогнуть, и он едва смог подавить желание отскочить на добрых пару метров. Когда клятва была закреплена и последний огненный луч погас, на гостиную вновь обрушилась давящая тишина. Гарри вдруг почувствовал, что совершенно выбился из сил, опустошение сковало все его внутренности. — Уже почти полночь, вам не пора возвращаться? — Том отвернулся. Это был слишком толстый намек на то, что им пора уходить, и Гарри был целиком «за», а вот у Малфоя обнаружились другие планы. — Я провожу тебя, Гарри, — проинформировал Драко, подталкивая его к выходу из гостиной. Том и Поттер хмыкнули практически одновременно. Желание Малфоя поговорить с Риддлом наедине было слишком очевидным. *** — Ты обещал мне рассказать, какого Мордреда рылся у меня в голове, — устало напомнил Гарри, когда они уже шли по коридору в сторону холла с открытым камином. Он был уверен, что сейчас не время ещё и для этого разговора, но промолчать не мог. — Я помню. Но прежде мне следует кое-что обсудить с Томом. После я всё расскажу, честно. Гарри посмотрел на него прямым, изучающим взглядом. — Ладно, — просто кивнув, он отвернулся. Драко скривился от того, насколько неестественно спокойно прозвучал голос Поттера. Он не мог объяснить суть своих претензий, но чувствовал что-то очень неправильное. Доверие Гарри в отношении его было подорвано, и Малфой не знал пока, насколько сильно. Возвращать его обратно было необходимо как можно скорее, отсутствие оного опасно для обоих. Перед камином Драко придержал Гарри за руку, останавливая. — У меня к тебе просьба. Не возвращайся к себе в башню, переночуй у меня. — Зачем? Малфой на мгновение поджал губы, раздумывая, что ответить. «Так надо» Поттера вряд ли устроит. Гарри, изучив его пустым взглядом, не стал дожидаться ответа, понимая, что полной искренности всё равно не добьется. — Ладно, — вновь бросил он, отворачиваясь и сгребая в ладонь летучий порох. Стоя уже в камине, он обернулся к Малфою лицом и посмотрел в глаза. — Но когда ты вернёшься, я жду объяснений. Хогвартс. Комнаты Драко Малфоя. Вспышка зелёного пламени унесла Поттера. *** Сделав несколько нетвёрдых шагов от камина до кровати, Гарри навзничь упал на подушки. Мерлин, как он устал! И вовсе не физически, это было бы не так мучительно. Диалог с Томом выпил из него все силы. Он чувствовал, как атрофировались чувства, становилось уже банально плевать и на все ужимки обещавшего не лгать Малфоя, и на издевающегося Тома, и на подонка-директора со всем Орденом Феникса в придачу. Подобное состояние, которое Гермиона когда-то окрестила глубокой депрессией, у него было только однажды, в конце четвёртого курса, после возрождения Волдеморта. Тогда ему точно так же было плевать на то, что все считают его убийцей, что из-за него магическому миру вновь угрожала смертельная опасность. Это уже потом он начал биться пойманной в клетку птицей, но сначала довольно долгое время пребывал именно в этом состоянии — состоянии тотального безразличия. В тот раз у него тоже выбили почву из-под ног, перевернув всё, что было можно, и Гарри знал: больше ничего не будет как прежде. Любопытно: его мир за всю его недолгую жизнь с ног на голову переворачивали уже трижды. Первый раз, когда сообщили, что он волшебник, второй — тогда, на кладбище, и вот — третий. Слишком много для одного ребенка. А сколько ещё подобных потрясений может ждать в будущем? Когда, наконец, откроются все грани этой реальности и он перестанет чувствовать себя потерянным, раз за разом учась жить заново? И почему кажется, что он скорее сойдёт с ума, чем это произойдёт? Собрав в себе остатки сил, Гарри всё же поднялся, на автомате разделся, принял душ и скользнул в прохладную постель. Уютно устроившись, он в блаженстве прикрыл глаза, чувствуя, как расслабляется тело и в голове образуется вакуум. *** Грейнджер бездумно мяла в руке сложенное вчетверо письмо, где в нескольких словах говорилось, что с Поттером всё в порядке и волноваться не о чем. Не то чтобы данное заявление её успокоило. Гермиона находилась в очень смешанных чувствах. Она не знала, стоило ли принимать данные слова на веру или же понимать их как противоположные действительности. Поттера похитили и данная записка лишь способ усыпить бдительность? Или с Гарри действительно всё хорошо и волноваться не стоит? Письмо пришло, как она понимала, от парня Гарри, больше ведь не от кого. Но этому типу она не доверяла, да и с чего бы? Гермиона ведь даже не знала, кто он. И тот факт, что ему доверял сам Гарри, не значил ровным счетом ничего. Поттер склонен относиться с подозрительностью к незнакомым людям, но если удастся найти к нему подход, он готов идти за этим человеком хоть на край света. И вся проблема в том, что хоть сей подход и должен быть специфичным, ничего неосуществимого для человека с мозгами не было. Может, Рон прав, и им действительно давно стоило поговорить? Это позволило бы избежать возникшей проблемы. Гермионе правда нужно знать, с кем встречался Гарри. Но это также означало, что ей тоже придётся признаться, а этого сделать она не могла. Грейнджер не нуждалась в таком контроле, как Гарри, хотя и осознавала, что у друга ровно такие же поводы переживать за неё. И Гермиона не могла требовать от Гарри искренности, при этом сама скрываясь, это банально нечестно. Как же всё сложно. Смяв ни в чём не повинный пергамент в кулаке, Грейнджер бросила его в камин, наблюдая, как почти потухший огонь на некоторое время снова разгорелся, чтобы через непродолжительное время вернуться в прежнее состояние, оставив на память лишь горстку пепла. Поднявшись, Гермиона отправилась спать, решив до поры ничего не предпринимать, и отчаянно надеялась, что решение окажется верным. *** Гарри лежал с закрытыми глазами и старался ровно и спокойно дышать, имитируя сон. Проснуться сейчас означало столкнуться лицом к лицу с действительностью, а этого совсем не хотелось. Ещё несколько минут, хотя бы несколько мгновений отвоевать у беспощадно приближающейся реальности, но… Лёгкое прикосновение ласковых пальцев к его щеке дало понять, что маленькой лжи пришёл конец. Поттер неохотно приоткрыл веки, окидывая взглядом сидящую с ним на кровати фигуру. Никем иным, кроме как Малфоем, фигура быть не могла, и Гарри, зная, чем ему сейчас всё это грозит, с мученическим стоном отвернулся и накрыл голову подушкой. Лучше бы утро не наступало. По движению воздуха сзади он предположил, что Драко встал с кровати. — Завтрак стоит на столе. Если не хочешь умереть от голода, рекомендую поесть, — совершенно бесстрастно проинформировал Малфой. Поттер что-то неразборчиво буркнул и не сдвинулся с места, что можно было расценить как отказ. Драко пожал плечами и сел за свой рабочий стол. Он был готов оказать необходимую Поттеру поддержку, если бы только знал, с какой стороны подступиться. Но пока Гарри прятался внутри себя, соорудив стену между собой и окружающим миром, что стало заметно ещё вчера. Исходя из теперешнего поведения, Драко делал вывод, что впускать за её пределы кого-либо Гарри все еще не собирался. Минут десять прошли в упрямом молчании. Тишину решил нарушить Гарри, вдруг отбросив в сторону подушку и выбравшись из-под одеяла. Драко перевел на него ленивый взгляд. — Подай мне кофе, пожалуйста, — негромко попросил Поттер, не делая попыток встать. Подтянув к себе колени и устроившись по-турецки, он машинальным движением водрузил на нос очки. Драко, окинув его внимательным взгялдом, подметил много нетипичных для его Гарри черт и вместо того, чтобы просто левитировать чашку с горячим напитком, сам принес её, вновь устроившись рядом на кровати. — Спасибо, — беззвучно шевеля губами, поблагодарил Поттер. Чашка была уже практически пуста, когда Малфой заговорил, без предисловий начиная прямо по существу. Гарри поморщился, успев проклясть своё вчерашнее желание докопаться до сути, сегодня ему уже ничего не хотелось. Даже банального любопытства не было. Ну, побывал Малфой в его голове, увидел, наверняка, что-то, что для его глаз не предназначалось, какая уже разница? Окклюменцией он не владел, а значит, Малфой не первый и далеко не последний, кто это делал. — Мне давно не дают покоя твои так называемые видения. Малфой не смотрел в его сторону, обращаясь вроде к нему, а вроде и рассказывая куда-то в пространство. Гарри тоже не чувствовал в себе желания сейчас на него смотреть. Уставившись невидящим взглядом в остатки темной жидкости в крепко зажатой между его ладонями чашке, он вслушивался в произносимые слова, воспринимая знакомый голос как приятную и незамысловатую мелодию. Но, как и накануне, его мозг цепко записывал получаемую информацию. — Как ты уже мог догадаться, к Риддлу они не имеют никакого отношения. Все нападения, что ты видел, были организованы Орденом Феникса, и Тома там, разумеется, не было. Так что видеть его глазами ты не мог. Дамблдор лжёт, между вами нет никакой связи, природа твоих видений абсолютно иная. Я долго пытался понять, откуда они исходят, ведь реальность, пускай и неправильно тобой трактованную, они отражают. – Подобное воздействие на сознание, вне зависимости от способа, является ментальным. Мне давно следовало проверить твои щиты; на самом деле, это вообще первое, что я должен был сделать, узнав о видениях. Но, уважая твои границы, я этого не сделал — и, выходит, зря. Конечно, я знал, что окклюменцией ты не владеешь. Но то, что сейчас творится в твоём сознании, это кошмар. Естественные ментальные щиты полностью уничтожены, я не мог даже предполагать такого, и в итоге, когда слегка надавил, просто провалился в твои воспоминания. Драко замолчал, казалось бы, о чём-то задумавшись. Гарри поднял на него глаза и именно в тот момент Малфой повернулся. Их взгляды пересеклись. — Над тобой явно поработал профессионал, но за один подход такого результата не достигнуть, нужна длительная и кропотливая работа. И для тебя это должно было быть болезненно. Ты знаешь, кто мог такое сделать? — Знаю, — подтвердил Поттер. — Кто? — В прошлом году Дамблдор настоял, чтобы я занимался окклюменцией со Снейпом. Это было долго, бесполезно и больно. — Снейп? — несколько озадаченно повторил Драко. Гарри непривычно жестко усмехнулся. — Снейп, — кивнул он. — Он полностью человек Дамблдора. — Ты уверен? — Абсолютно. Я убеждён, что он — порождение дьявола, но уже давно не сомневаюсь, что он предан директору так же, как ты — Волдеморту. Как оказалось, я был не так уж неправ, Дамблдор недалеко ушёл от сатаны. Драко тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли и обещая себе обдумать открывшийся факт о декане позднее. — О чём вы говорили с Лордом после моего ухода? — поинтересовался Поттер, справедливо рассудив, что чем раньше Малфой всё расскажет, тем быстрее они закроют эту тему. Да и, признаться, Драко всё же смог разжечь его любопытство. — Тебе вновь необходимо заниматься окклюменцией. — Что? — переспросил Гарри, мгновенно нахмурившись. — Сейчас в твоём сознании может прогуливаться любой, владеющий базовым уровнем легилименции. Если тебе нравится делиться своей личной жизнью, своими мыслями, воспоминаниями и фантазиями со всеми подряд — не смею возражать. Но знания, какими ты теперь обладаешь, несут угрозу, и не только для тебя, ты понимаешь? Поттер поморщился. Он ненавидел, когда Драко доказывал правоту своих суждений подобным образом. — Поэтому ты попросил меня сегодня не возвращаться в гриффиндорскую башню? Считаешь, стоит мне появиться в людном месте, и о моей просвещённости тут же станет известно Дамблдору? — Бинго. — Но чтобы это произошло, у директора должны быть свои шпионы в школе среди студентов. Я осознаю, к чему ты клонишь, Драко, но я доверяю моим друзьям, — Гарри смерил его мрачным взглядом. Любые упоминания Рона и Гермионы из уст Малфоя он всегда воспринимал в штыки, даже если тот не говорил ничего предосудительного. Поттер всё равно знал, какого он о них мнения на самом деле. — Пожалуйста, сколько угодно. Хватит и того, что им не доверяю я. Глаза в глаза. Соревнование по упрямству, схватка «кто кого переглядит». Ни один из них не собирался сдаваться — ни отводить взгляд, ни менять свое мнение. Когда эта игра в гляделки уже стала ощутимо затягиваться, Поттер вскинул подбородок и наградил Драко слегка надменным взглядом, вдруг вспомнив, что лучшая защита — нападение. — Ты говоришь, что в моей голове может побывать любой… — начал он. Малфой кивнул. — Да. Уверен, директор не раз это делал. — Если так, тогда почему никто до сих пор не знает, что я с тобой? Драко поджал губы и хмыкнул. И всё же — правда, в экстренных ситуациях Поттер рассуждать умел. В иной раз Малфою это было отнюдь не на руку, но он был всё-таки рад, что его парень — не конченный идиот. Взяв ладонь Гарри в свою, он потеребил простое серебряное колечко, плотно сидящее на правом мизинце. Поттер медленно опустил взгляд. Он настолько привык к этому тонкому ободку, что сейчас скорее бы ощутил его отсутствие, чем присутствие. Он никогда раньше не носил украшений, и первое исключение сделал лишь прошлой весной. Это кольцо ему дал Драко в самом начале их отношений, сказав, что это будет символом — отныне он, Гарри, принадлежит Малфою. И наказал никогда его не снимать. Поттер тогда ещё удивился: это было совсем не похоже на привычные замашки Малфоя, и со временем это убеждение только усилилось. Руку на отсечение, он уже тогда чувствовал, что с этим кольцом не всё чисто. — Это ведь какой-то оберег, да?.. — Фамильный артефакт, простенькая вещица. Всё это время она скрывала твои мысли о любом из рода Малфоев. Поттер вырвал свою руку и отвернулся. Опять ложь. Но другого ведь и не следовало ожидать от слизеринца? Вот Гермиона бы совсем не удивилась. А ему, тем не менее, больно. — Прости, что сразу правду не сказал. Тогда я ещё не научился доверять тебе, а потом тема кольца стала не актуальна, — Драко посчитал необходимым извиниться. Поттер молчал. — Тебе нужно заниматься окклюменцией, Гарри, — так и не дождавшись ответа, продолжил он. Сейчас его тон был на порядок мягче, утратив нотки отстранённости и язвительности. — Жизненно необходимо. Ты понимаешь? — Гарри безразлично кивнул. — Я говорил с Томом… — Том? — резко обернулся он к Малфою. — Только не говори, что хочешь, чтобы я занимался с Тёмным Лордом! Ты ведь сам в этом деле хорош, я знаю! — Освоение окклюменции требует много времени… — Ты сейчас поступаешь точно так же, как Дамблдор. Тот тоже отделывался от меня под предлогом нехватки времени. — Гарри… Моего отца отпускают из Азкабана, — Гарри нахмурился, прикидывая, чем это могло грозить, но перебивать не стал, показывая, что слушает. — В понедельник я уезжаю домой, и вернусь в лучшем случае через неделю. Хотя, скорее всего, позже. А твои уроки нужно начинать как можно быстрее. Поттер долго молчал, потому что в словах Малфоя, как это ни печально, действительно был смысл. Смысл, шедший вразрез со всем его существом. Но выбора не было, и отказываться признавать это — просто бесполезно тянуть время. Мерлин, Гарри казалось, что начиная со вчерашнего утра, на него рухнула сразу тонна проблем. Пока он находился в неведении, было куда проще. И Поттер не мог пока решить, нравилось ему ощущать вкус реальной жизни или же как-то не очень. — Я не хочу, чтобы Волдеморт копался в моих воспоминаниях. Только не он, — тихо произнёс Гарри. Он понимал, что от данного факта не уйти, но и просто принять его не мог. Малфой в одно движение притянул его к себе, устраивая черноволосую макушку на своем плече. Поза была не очень удобной, но оба не спешили ее менять, замерев без движения. Гарри не обнимал в ответ, но и не отстранялся, давая себя обнимать. Легче ему особо не становилось, но впервые за прошедшие сутки он чувствовал, что не один. — Гарри, — тихо зашептал Драко ему в макушку, — не закрывайся от меня, прошу. Я уже говорил тебе и готов повторить ещё не раз. Ты — самый родной для меня человек. И ради тебя я пойду на что угодно. Прошу, прости мне мою ложь — я не мог иначе. Но больше подобного не повторится, я уже обещал вчера. И обещаю снова. Дай мне шанс доказать это. — Хорошо, — так же тихо отозвался Поттер. Малфой спрятал улыбку в тёмных прядях. *** — Так что ты решил? — поинтересовался Малфой, с удобством растянувшийся на кровати прямо в одежде, когда Гарри, посвежевший, вышел из душа. — По поводу? — Том. Окклюменция. — Как будто у меня есть выбор, — буркнул в ответ Гарри, забираясь к Малфою на кровать и устраиваясь рядом. Драко тут же притянул его к себе под бок. — Не понимаю, как тебе удалось уговорить Тома со мной заниматься. Мне показалось, он был так же «рад» со мной общаться, как и я с ним. — Мне очень трудно отказать, — усмехнулся Драко, зарываясь носом в тёмные влажные волосы и вдыхая сладковато-резкий запах шампуня. — Я знаю, — закатил глаза Поттер. — Так когда мне идти на эту экзекуцию? — Каждый вечер в девять он будет ждать тебя в той же гостиной, где мы были, начиная с понедельника. Если вдруг занятия не будет, он сам тебе об этом сообщит. — Почему так часто? — нахмурившись, недовольно поинтересовался Гарри. — Так надо, хотя бы на первое время. Потом, когда уже будут результаты, думаю, уроки сократятся. До тех пор будешь носить амулет, что лежит на столе. Он скроет абсолютно все твои мысли. Думаю, Дамблдор, если решит просканировать тебя в Большом зале, не удивится абсолютному вакууму в твоей голове… — Эй, — возмутился Гарри, уловив подкол в свой адрес, и двинул острым локтем Драко по рёбрам. Тот охнул от боли, но это не помешало ему рассмеяться. — Так вот, Большой зал — это не страшно, но сталкиваться с ним лицом к лицу тебе категорически запрещено. — А Снейп? — Кто-кто, а вот он точно не будет озадачен отсутствию у тебя мыслей. Потом ты научишься оставлять на поверхности всякую незначительную ересь, скрывая всё важное, и никакие побрякушки будут не нужны. Но на это, конечно, потребуется время. Надеюсь, ты понимаешь, что это серьёзно, и в твоих же интересах учиться усерднее. — Да понял я, понял. И всё-таки Риддл — ненормальный, — буркнул Поттер, перебрасывая ногу Малфою через бедро и обнимая рукой поперек груди для надёжности. Драко тихо рассмеялся. — Не спорю. Но полностью адекватный человек вряд ли смог бы всего этого достичь. Или вряд ли человек смог бы столького достичь, оставшись адекватным. Не суть. Гарри в ответ только фыркнул, мысленно соглашаясь. — Как ты себя чувствуешь… ну, в целом? — вдруг спросил Драко, касаясь его виска поцелуем, и Гарри знал, чувствовал, что он действительно беспокоился. И поэтому он долго думал вместо того, чтобы ответить что-то очень банальное и очень лживое. — Не уверен. Сейчас вроде ничего, но когда соберусь с силами и всё-всё обдумаю, полагаю, будет хуже. — Тогда свыкайся с мыслями быстрее, я буду рядом только двое суток. — Вот ещё, сдался ты мне, источник беспокойства! — шутливо возмутился Гарри, вновь пихая Драко. — Эй, прекращай уже пинаться! — так же несерьёзно возмутился Малфой. Поттер поджал губы, пытаясь не рассмеяться, но, в конце концов, не выдержал. Драко вскоре к нему присоединился. Это всё было такое нервное. И быстро сменяющиеся эмоции, яркие и какие-то ненормальные, и его показное и не показное безразличие — раньше подобного состояния ему было не достичь даже с большими усилиями. Гарри ощущал, что потом это всё обрушится на него с процентами. Несмотря на то, что он вроде как спокойно всё обсуждал, даже, вон, с Тёмным Лордом ночью встречался, всё равно в глубине души он не мог поверить, что Дамблдор циничный и беспощадный ублюдок.