Сожми в ладони время

Злодейство носит много масок, и самая опасная — маска добродетели. (c) к/ф Сонная лощина. Не могут быть красивыми глаза, Которые не плакали ни разу. Не может быть красивою душа, Которая ни разу не страдала, А человек красив только тогда, Когда есть сердце, А не кусок металла. (с)

С хлопком они фактически вывалились в зале для собраний резиденции Темного Лорда — как раз там, куда Драко целился. Всё-таки это такой полезный артефакт, прорывающий любые антиаппарационные барьеры — надо было выяснить, нет ли подобного, как и у Паркинсонов, среди фамильных реликвий Малфоев. Он бы очень пригодился. В зале в этот момент находилось четыре человека: Том восседал на троне, который Драко всегда презирал за помпезность, а подле него стояли лорд Паркинсон, Яксли и Нотвер, молодой помощник главного аврора. Глядя на них, Малфой чувствовал, что его охватывает бешенство. — Может мне кто-нибудь объяснить, какого Мордреда сейчас происходит в Хогсмиде? — рявкнул он без предисловий, стремительно приближаясь. — Мистер Малфой, — несколько вызывающим тоном заговорил Нотвер, но под взглядом, что бросил на него «мистер Малфой», не решился закончить. Нотвер был выпускником Рейвенкло, двадцати трёх лет от роду, весьма неглупым и смелым парнем, знал, кого следует опасаться и когда лучше промолчать. — Почему ты спрашиваешь у нас? Сходи с этим вопросом к Дамблдору, — несколько пренебрежительно бросил Яксли. Драко сощурился. — Да? Дамблдор объяснит мне, во имя какой Морганы Пожиратели сейчас беснуются наравне с лже-Пожирателями? Или почему сумасшедшая Белла носится, размахивая палочкой, среди детей? Или, может быть, это Дамблдор послал оборотней? — Оборотни? — переспросил Том, подавшись вперёд. Драко посмотрел на него. — Не делай вид, что для тебя это новость. Оборотни, Том, оборотни, во имя Мерлина, в деревне, полной детей! Кто-нибудь из вас вообще головой думает? — Мы не посылали оборотней, Драко. — О, так мне правда стоит спросить о них у Дамблдора? — с сарказмом протянул Драко. — Что за чушь. А Пожирателей, в угоду директору, тоже не вы послали? — Их послал я, — спокойно подтвердил Лорд. — Зачем? — спросил Драко, вложив в это простое слово все эмоции, что его переполняли, начиная от недоумения и заканчивая холодной яростью. — В Аврорат поступило сообщение о нападении на Хогсмид, и Нотвер сообщил об этом нам. Мы подумали… — попробовал объяснить Паркинсон, но Драко перебил его. — Замолчите, лорд Паркинсон, прошу вас, — тихо произнес он, пытаясь взять эмоции под контроль. — То, что думать из вас не способен никто, я уже понял. — Драко, — холодно одёрнул его Риддл, но Малфой не обратил внимания. — Мы проходили это десятки раз. Не могу поверить, что вы в очередной раз повелись. Дамблдор ведь на то и рассчитывал! — А чего ты хотел, Малфой? Чтобы, узнав об очередной подставе, мы остались бездействовать? В этот раз Дамблдор переплюнул самого себя… — покачал головой Уэйн. — Вот именно! Он пошёл на большие жертвы с собственной стороны, будучи уверенным, что мы эти жертвы умножим, и ведь не ошибся! Всё, абсолютно всё, произошедшее там, повесят на нас. — Не вмешайся мы, нас бы всё равно обвинили, — вставил Александр. Драко вскинул голову. — Никого из вас там не было, и вы не видели этого. То, что было до прихода Пожирателей — пустяк. Кто возглавил наших? — Люциус. — Люциус… Я не удивлён. — А что, по-твоему, мы должны были сделать? — вклинился Нотвер. Под тем давлением, что оказывал Драко, все присутствующие неосознанно стремились оправдаться. Малфой смерил его презрительным взглядом. — Тебе, мой дорогой, следовало поднимать тревогу не здесь, а в Министерстве. Быть может, в кои-то веки авроры прибыли бы вовремя. Нотвер покосился на Тома, надеясь на поддержку с его стороны, но тот даже не взглянул в его сторону. — Значит так, — собравшись с мыслями, уверенно заговорил Драко, обращаясь сразу ко всем. — Мы сейчас же отзываем Пожирателей и оборотней. Ты, Нотвер, аппарируешь на их место с отрядом авроров, и вы наводите там порядок. А с последствиями этой глупой выходки, Том, ты будешь разбираться сам. Я умываю руки. — Ты забываешься, мальчишка, — произнёс сильно недовольный тоном и высказываниями Малфоя Лорд. — Да? — с вызовом уточнил Драко, которого понесло и который не чувствовал за собой возможности остановиться. — Я разговариваю с тобой так, как ты этого заслуживаешь. И сейчас мальчишка здесь вовсе не я. Атмосфера накалилась до невозможного. Всем присутствующим показалось, что Лорд ударит Малфоя. И трудно было вообразить, какими последствиями это обернется. Именно этот момент выбрал забытый всеми и доселе молчавший Поттер, чтобы вмешаться. — Малфой, — позвал он бесцветным голосом. Мужчины обернулись. На лицах Паркинсона, Яксли и Нотвера отразилось сильное удивление. Двое из них, хотя и были самыми приближёнными, понятия не имели о связи Поттера с их лордом и его наследником. — Не хочешь объяснить мне, какого Мордреда ты выдернул меня с поля боя и вынудил присутствовать при вашем милом выяснении отношений? — в глазах Поттера, хотя между ними и было приличное расстояние, Драко увидел сдерживаемую ярость. — Ты опять это сделал, да? Решил за меня. — Поттер, — обратился Драко, вмиг потеряв боевой настрой, едва его внимание переключилось на Гарри. — Давай поговорим в другом месте. Наедине, — заметив, что Гарри собирается спорить, добавил: — Хоть прямо сейчас, если хочешь. Сюда вот-вот начнут прибывать люди, нам помешают. Гарри, хмыкнув, вскинул голову и первым покинул зал. Драко, напоследок обернувшись на следящих за ними людей, поспешил за ним.

***

— Они прибыли туда за тобой, — сходу заявил Драко, едва только за ним закрылась дверь. — Паркинсон слышала это и попросила меня забрать тебя. Она была в невменяемом состоянии, усомниться в её словах было невозможно. Во всяком случае, она уж точно в них верила и верила, что тебя непременно убьют, если ты останешься. А потом появились оборотни… Пойми же, я не мог поступить иначе! Драко видел, что оправдывается точно так же, как несколько минут назад те мужчины под его напором. Это было недостойно, слабо, только ему было уже безразлично. — И мне ты сказать ничего не мог? — холодно уточнил Гарри. — Как ты себе это представляешь? В окружении твоих гриффиндорцев? — Ну, разумеется, нет, — едко ответил Поттер. — Проще всю ответственность взять на себя и просто забрать меня оттуда. Молчи, — вскинул он ладонь прежде, чем Драко успел возразить. — Я не хочу ничего слушать. Я возвращаюсь в Хогвартс. Он отвернулся. Драко поджал губы. Сначала адреналин в крови на протяжении схваток, затем страх за жизнь Поттера, перенятый у Панси, потом вспышка ярости, сопровождаемая всё тем же адреналином, который стихать начинал только сейчас. Ну нет, разбираться в данный момент ещё и с этими обвинениями у него не было ни сил, ни желания. Вместо этого он устало произнёс в спину уходящего Поттера: — Когда всё уляжется и ты освободишься, приходи ко мне. Это срочно, нужно будет кое-что обсудить насчет Дамблдора. Поттер на секунду остановился, кивнул, не оборачиваясь, будто самому себе, и вышел. После его ухода Драко сполз по стене, пытаясь привести в порядок мысли и восстановить силы, физические и моральные. Десять минут спустя, уже взявший себя в руки, он вышел вслед за Поттером.

***

Оборотней в деревне всё-таки не было. На ударившегося в панику бедолагу, который своими возгласами до смерти всех перепугал, навели морок, и он увидел иллюзию самого большого кошмара в своей жизни. Но вне зависимости правда это была или нет, свою определённую роль оно сыграло. Толпа перепуганных людей бросилась к Хогвартсу, снося всё на своем пути. Бой прекратился. Вскоре после этого Пожиратели были отозваны, за ними исчезли и Орденцы. На их месте появились авроры и иные сочувствующие. В течение ещё нескольких часов в Хогвартс несли пострадавших. Гарри перенёсся из резиденции в порядком разрушенные «Три метлы», а уже оттуда двинулся в сторону замка. Он смотрел вокруг и не мог поверить, что это — Хогсмид, тот самый Хогсмид, что и полтора часа назад. Тот самый Хогсмид, что полчаса назад полыхал алым пламенем. Трудно было поверить, что деревня оправится от нанесённого удара. Впрочем, надежда была. Всё-таки это магическая деревня, и отстраивать её будут маги. Но… Пепел и развалины. Развалины и пепел. Деревня казалась сюрреалистичной. Мертвая, выжженная земля. И даже всюду снующие красные плащи, выискивающие пострадавших и переправляющие их в Хогвартс, не оживляли пейзаж. Тяжёлые тучи стремительно рассеивались, и Гарри, подняв голову к небу, увидел первые хлопья снега, мешающиеся на земле с пеплом. Это казалось уже совсем неправильным. Бездумно скользящий взгляд зацепился за находящийся в отдалении Хогвартс. В этот момент что-то в Поттере переклинило, и он сорвался с места, бросившись бегом в сторону замка. По дороге встречались подростки и взрослые, студенты и жители Хогсмида, всех сопровождали авроры. Поттер обгонял их, стремясь как можно быстрее добраться до школы. Оказавшись наконец в холле, Гарри в первое мгновение замер изваянием. Неправильно, как это всё было неправильно! Вестибюль Хогвартса кишел жизнью. Всех серьёзно пострадавших сразу отправляли в Больничное крыло, где их встречали мадам Помфри и присланный из Мунго персонал. Мелкие ссадины и царапины лечились тут же профессорами и старшими студентами, выбравшими в качестве будущей профессии сферу колдомедицины. Всюду толпились группами студенты, которых разогнать по гостиным не удавалось ни старостам, ни профессорам, да те и не пытались особенно. Стоял гул. Студенты ждали возвращения своих друзей, надеясь на благополучный исход, и тут же бурно обсуждали новости. Среди них ходил Филч со списками, выясняя, кто уже вернулся, а кто ещё оставался в деревне. — Гарри! — крик, ворвавшийся в голову, разбил вдребезги оцепенение, и на Гарри враз обрушились все звуки. Он оказался захвачен в царящую атмосферу. Налетевшая Гермиона поставила себе целью, видимо, его задушить, так крепки были объятия. Поттер охнул. — Гарри! С тобой всё в порядке, ты не ранен? — с беспокойством потребовала ответа она, не отпуская, автоматически ощупывая его на наличие повреждений. — Всё в порядке. — А Малфой… — С ним тоже всё в порядке, - перебил он. Он чувствовал, что Гермиона мелко дрожит в его объятиях, и потому не спешил отстраняться, давая ей возможность осознать — всё хорошо. Через её плечо он осматривал уже более цепким взглядом вестибюль, выискивая знакомых. Среди гриффиндорцев их курса не хватало только Лаванды и Невилла, остальные, хотя и помятые, были целы. Панси обнаружилась не с первого раза сидящей прямо на полу. Выглядела она действительно плохо: грязная и несчастная, опустив голову на руки, она как будто бы плакала, хотя Гарри в этом сомневался. За её спиной стоял Блейз, положив руки ей на плечи, а рядом сидела Дафна и что-то успокаивающе говорила. Гарри испытал боль и укол совести. Ему очень хотелось подойти к ней, но он знал, что этого делать нельзя. С беспокойством наблюдая за подругой, он, кажется, начинал понимать причину поступка Драко.

***

Общая истерия немного поутихла, когда уже было за полночь. Студентов с трудом удалось разогнать по гостиным, хотя никто не сомневался, что спать этой ночью не будет никто. Драко, будучи старостой, возвращался к себе одним из последних. Когда он вошёл в комнаты, Гарри уже был там. Сидел в кромешной тьме на краю дивана и на появление Малфоя не отреагировал, игнорируя. — Всё ещё злишься на меня? — спросил Драко, проходя внутрь и на ходу стягивая мантию. Поттер молчал. Малфой разжёг камин и присел рядом. Не скрываясь, он изучал Гарри взглядом, ощущать на себе который тому было отчего-то некомфортно. Но он по-прежнему был намерен игнорировать Драко, пока тот поднимал эту тему. Прощать его, или даже просто говорить об этом, он был не готов. Сейчас Малфою хотелось врезать — и посильнее. И только из уважения к его светлым побуждениям, которых Поттер совсем не разделял, он этого не делал. — Послушай вот что, Гарри, — негромко и спокойно начал Малфой. Тон совсем не вязался с произносимыми словами. — Пускай ты считаешь, что я не имел ни прав, ни оснований забирать тебя оттуда. Ты можешь сколько влезет игнорировать и меня, и Паркинсон, людей, которым, в отличие от тебя самого, твоя жизнь не безразлична. Но знай — если тебя убьют, я буду мстить. И поверь на слово, крови будет много. Гарри резко обернулся, встречаясь взглядом с Малфоем. В серых глазах он видел подтверждение произнесённым словам, и это было страшно. Страшно, потому что в случае с Малфоем это не бахвальство и не пустые слова. С таким не шутят, Драко говорил серьёзно. — Ты псих, — покачал Гарри головой. — Даже если так, меня это уже не вернёт. — Знаю. Но это не важно, меня не смогут остановить. Пойми наконец, если тебя убьют, я уничтожу виновных и всех, кто решит мне помешать. А если ты погибнешь по собственной глупости… — Драко легко погладил его по щеке и, встретившись взглядом с внимательно следившим за ним Поттером, жестоко продолжил. — Не будет ни «своих», ни «чужих». Все, кто хоть как-то окажется замешан в этой войне, умрут. И, боюсь, в мои верные помощники запишутся ещё Панси и Грейнджер. Гарри вздрогнул, представив себе это. По отдельности эти трое были страшны, если вбивали себе что-то в голову, но вместе… Он не хотел знать, чем бы это могло обернуться для окружающих. Глядя в глаза Драко, он уже видел тот фанатичный блеск, который в будущем может повести его партнёра по кровавой дорожке. — Так нельзя. Остальные не виноваты, — прошептал он, начиная, наконец, что-то понимать. — Плевать. — Ты псих, — повторил он. — Возможно. — А как же твои планы? — не сдавался он. — Том говорит, ты планируешь управлять Англией. Собираешься заботиться о её процветании, о жителях, о будущем. Как же всё это? — С твоей смертью это станет уже не важным, — с убийственной серьёзностью ответил Драко. — Пойми же, Гарри, я не могу допустить, чтобы ты умер. А ты не можешь допустить, чтобы куча невинных людей погибла из-за тебя. Так что, раз решил не лезть в эту войну, то и не лезь. Поттер нахмурился. Малфой выворачивал ситуацию интересным образом. Помолчали. — А я ведь и не подумал, что мой отказ от вмешательств будет выгоден в первую очередь тебе, — некоторое время спустя медленно произнёс Поттер. — Гарри… — Драко поджал губы. — Что? — Обещай мне. — Нет, я не могу, — покачал он головой. Гарри был уверен в том, что говорил, и эта уверенность отчётливо звучала твёрдостью в голосе и светилась решительным блеском в глазах. — Когда дело касается невинных жизней, я не смогу и не буду стоять в стороне. Дамблдор и Том, да и ты тоже — можете воевать за свои непонятные принципы сколько влезет, я в это не вмешиваюсь. Но убивать простых людей, никак в вашей войне не задействованных и не заинтересованных, я не позволю. Драко недовольно нахмурился, но возразить не посмел. Тем лучше.

***

Напряжённой тишине и обоюдному недовольству было приказано долго жить. В результате весь предшествующий конфликт им удалось уладить — в горизонтальной плоскости. Оба не смогли бы с точностью ответить, как так получилось, кто первым надломил лёд и потянулся навстречу. Помирились они старым и верным способом — на время сглаживающим острые углы, но не решающим проблему. Хотя если проблема терпела, почему бы и нет? Впрочем, на ночь Гарри оставаться не стал — впервые за долгое время. В гриффиндорской башне было необходимо его присутствие, поэтому, хотя Малфой и просил не уходить, обсудив необходимые детали, Поттер вернулся в гостиную. Где тут же оказался захвачен в самую гущу дебатов, продлившихся почти до подъема. А утром вышел «Пророк», который все задействованные лица читали с большим интересом. Гарри не знал и не хотел знать о той, ещё одной, схватке, что произошла между Томом и Альбусом ночью. На этот раз они сражались за информацию, каждой стороне было важно, чтобы события преподнесли в выгодном им свете. Победу, неизвестно как, одержал Риддл, но это несильно повлияло на ситуацию. Разве что «Пророк» едва ли не впервые за долгое время напечатал правду. В свете были представлены все положительные и одновременно парадоксальные действия слизеринцев, участвовавших в поединках наравне со всеми и к тому же остановивших Адский огонь. Но тем не менее нападение «Пожирателей», уничтожение деревни и количество жертв нельзя было ни скрыть, ни преподнести в выгодном свете. Так что правда, какой она была, сильно ударила что по Тому, что по директору. Пока Гарри внимательно вчитывался в переданную ему Гермионой во время завтрака газету, ему принесли записку от директора с просьбой прийти. Как Драко и предсказывал. Горгулья, пароль, ступеньки… «О чём ты так сосредоточенно думаешь?» — спросил Поттер расслабленно обнимающего его Малфоя, который при этом витал где-то далеко в своих мыслях. «Дамблдор вызовет тебя на ковёр и потребует ответов на его вопросы. Я пытаюсь придумать, какие инструкции тебе на этот счёт дать». Стук в дверь. — Входи, Гарри. — Добрый день, профессор. — Добрый, мой мальчик. Чаю хочешь? Или, может быть, кексов? В Хогвартсе появилась новая эльфийка, и она готовит просто потрясающие кексы по фамильному рецепту одного французского рода. Такие нежные, воздушные! Пальчики оближешь! «Ну и как успехи?» «Очень плохо. Единственное, что я могу тебе посоветовать — это врать по обстоятельствам. Но зная, насколько хорош ты в этом…» — Спасибо, но нет, завтрак только закончился. Вы хотели со мной поговорить? — Да, мой мальчик. «Главное, помни две вещи. Ментальный щит и ложные воспоминания, подтверждающие твои слова, на поверхности. Он будет проверять, контролируй это. Твоих навыков должно хватить. И не провоцируй его копнуть глубже. Больше простодушия и невинности». — В последнее время ты совсем ко мне не заходишь. Ты, случайно, не злишься на меня за что-то? — Что вы, сэр. Вы меня не вызывали, вот я и не приходил. — И тебе нечего мне сказать? — Думаю, что нет. «Следи за словами, но не думай над ответами слишком долго». — Извини, что лезу не в своё дело, но до меня дошли слухи, будто у тебя появился парень? Гарри почувствовал, что волнение, которое он перед входом тщательно подавлял, стремительно в нём поднимается. «Не волнуйся, отвечай уверенно и спокойно. Помни, тебе скрывать нечего, ты ни в чём не виноват». — Это правда, сэр. — И эти отношения серьёзные? — Думаю, что да, — Гарри попытался выдавить из себя улыбку. — Тогда я поздравляю тебя, мой мальчик. Юная любовь — это так прекрасно. Очень хорошо, что маггловские стереотипы не чинят препятствий. Не поделишься, на кого пал твой выбор? Поттер опустил глаза, чтобы директор ничего в них не увидел. И, отвечая, молился, чтобы его реакцию и его слова профессор принял за смущение. — Боюсь, что не могу, сэр. — Ну, ладно-ладно. Но за своим увлечением ты совсем забросил друзей, — мягко пожурил директор. — Я заметил, что ты перестал общаться с мистером Уизли, да и в гостиной Гриффиндора почти не появляешься. — Это так. Я влюблён, профессор, но Рон не хочет этого понимать и обижается. — То есть ты хочешь сказать, он ревнует из-за того, что ты стал меньше времени проводить с ним? — Можно сказать и так. Я действительно мало времени провожу в гостиной, но стараюсь исправляться, — чувствуя, как по венам устремляется адреналин, говорил Гарри. И осознавал, что ложь из него вырывалась раньше, чем он успевал задуматься над вопросом. Удивительно. Раньше он принимал такие вопросы за заботу, теперь же они сходили за назойливость и выглядели так, будто директор лез не в своё дело. Хотя постойте-ка. Он действительно лез не в своё дело. — Ну, смотри сам. А Волдеморт? Видения о нём тебя больше не тревожат? Гарри поднял глаза и тут же их отвел, всё ещё избегая смотреть на Дамблдора. — Иногда он мне снится, но… Всё так нечётко, я ничего не могу разобрать толком, — соврал он. — Хм-м, — протянул директор, хмурясь и пощупывая свою бороду. — Возможно, это и хорошо… — пробормотал он себе под нос. Гарри бросил на него ещё один взгляд. Почему-то это действие и эти слова показались ему наигранными. Одновременно он почувствовал некое копошение в своей голове и тут же подставил заранее приготовленные образы. — Сэр... «Спроси его о нападении на Хогсмид. Что-нибудь простое, например, зачем, как он думает, Пожирателям это было нужно». — Как вы думаете, зачем Пожирателям было нападать на Хогсмид? Ведь пострадали и их дети. — Я думаю, мой мальчик, что с точки зрения Пожирателей смерти цели оправдывают средства. — То есть они были готовы пожертвовать своими детьми ради достижения цели? — переспросил Гарри и тут же отругал себя. Скепсис из голоса убрать до конца не удалось. — Я вижу, что тебе в это не верится, мой мальчик. Я бы тоже не хотел верить, но факты говорят сами за себя. — Тогда что это была за цель такая? «Упомяни, что слышал, будто бы Пожиратели искали тебя. Только осторожнее. Помни, что на самом деле за тобой охотились по его приказу». — Хогсмид — стратегически важная точка. Деревня, расположенная совсем рядом с Хогвартсом. И это большая удача, что аврорам и Ордену Феникса удалось удержать её, — что-то в этих словах не сходилось с реальными событиями, но Дамблдор продолжал. — Хотя, боюсь, что их главная цель была не в этом. Они искали тебя. Гарри словно наяву услышал в голове голос Драко: «Удачно построенная речь. Сразу возникает чувство вины, словно это ты повинен во всех жертвах». Только благодаря этому несуществующему голосу упомянутое чувство вины Гарри не поглотило, наоборот напомнив об истинном виновнике произошедшего. — Но, к счастью, добраться до тебя им не удалось. Некто очень вовремя увёл тебя с поля боя. Мне очень интересно, как, мой мальчик. Ведь на Хогсмиде стоял антиаппарационный барьер. «К сожалению, нам неизвестно, что конкретно донесут до Дамблдора. Так что будь готов: спросить он может всё что угодно». «И что же мне ему отвечать?» «Врать, конечно. Вообще, самая лучшая ложь та, где больше всего правды. Только не переборщи, пожалуйста, и не выдай всю правду». — Меня аппарировал мой парень, — медленно начал он. — У его подруги был очень редкий артефакт, который прорывает любые антиаппарационные щиты, и она отдала его нам. — Хорошо иметь таких друзей, — с непонятной интонацией произнёс Альбус. — Пожалуй. До них тоже дошли слухи, что меня искали. И они решили забрать меня оттуда, — добавил он. — И ты просто ушёл? — за этой фразой Гарри услышал другую: «И ты сбежал?» — Меня не спросили, профессор. — Гарри, Волдеморт становится всё сильнее, это ясно из произошедшего вчера. Всё больше людей, обманываясь или боясь его, вступают в ряды Пожирателей. Скажи мне, могу я тебе верить? — Разумеется, сэр. — И ты уверен, что тебе нечего мне сказать? — Да. — Хорошо. Ты можешь идти, Гарри. Поттер поджал губы. Он знал, что должен был остановиться. Уйти, когда у него появилась такая возможность, но какая-то сила удерживала его в этом кабинете. Он проницательным взглядом посмотрел на Дамблдора. Впервые с тех пор, как ему открылась правда, он столкнулся с ним вот так, лицом к лицу, и теперь очень хотел посмотреть в его глаза. Увидеть там… ну хоть что-нибудь, оправдывающее его. И не видел. — Что-то еще, Гарри? — заметив, что он медлит, спросил Альбус. — Сэр, — решившись, заговорил он, — Пожиратели напали на Хогсмид, но их дети, слизеринцы, сражались наравне со всеми остальными. И Пожиратели нападали на них без сожалений, особенно вначале, только по прибытию. Пятеро слизеринцев остановили Адский огонь, об этом даже в «Пророке» писали, в кои-то веке не наврав. Почему?.. — задавая вопрос, Гарри внимательно следил за Дамблдором. Он знал правду. И не мог отказать себе в удовольствии слушать настолько очевидную ложь. — Я не уверен, мой мальчик. Возможно, это было подстроено специально, очередная уловка. — Или слизеринцы не хотят идти по стопам своих родителей? — предположил он. — Это вряд ли, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — В аристократических семьях с устаревшим образом мышления родственные связи слишком много значат. Дети не посмеют идти против своих отцов, даже если они неправы, к сожалению. Разве что в единичных случаях. Но чтобы всем факультетом — это похоже на фантастику. В аристократических семьях родственные связи много значат, но родители ради достижения призрачной цели были готовы рискнуть своими детьми, даже банально не приказав им в этот день не высовываться из замка? Как-то это не сходилось. — Понятно, — Гарри поднялся на ноги. Теперь ему не терпелось покинуть этот кабинет. Разочарование пополам с отвращением переполняли его. — Постой, Гарри. Я ещё хотел спросить. Ты остаёшься в Хогвартсе на рождественские каникулы? Поттер подозрительно посмотрел на директора, не понимая причины вопроса. Спохватившись, он натянул на лицо улыбку и растерянным жестом взлохматил волосы. Но, кажется, было уже поздно. — Я не уверен, сэр. Сириус зовёт меня к себе, но я не знаю, поеду ли. — И Хогвартс, и Гриммо — достаточно защищённые места от Волдеморта. И там, и здесь ты будешь в безопасности. Так что решай сам. На губах по-прежнему была застывшая, правильная до приторности улыбка. — До свидания, профессор.

***

— Он не поверил не единому моему слову, — с ходу заявил Гарри, едва только вошёл в комнату Малфоя. Внутри бурлили эмоции: отвращение, разочарование, презрение и искренняя ненависть. — Он прорвал твою защиту? — обеспокоенно поинтересовался Драко, тут же поднимаясь навстречу. Гарри насупился. — Нет, но мог. И я не знаю, почему он остановился. Но знаю, что всё испортил. Если он до сих пор не знал, то разговор со мной поселил в нём тысячу и одно сомнение, — буркнул он себе под нос. В добавок к уже существующему коктейлю добавился стыд: он не имел права подводить Драко, и тем не менее подвёл. — Успокойся, — Малфой шагнул ближе и положил руки ему на плечи. Подняв голову, Гарри поймал мягкую улыбку на любимых губах. — Это не так страшно, как кажется на первый взгляд. — Не так страшно? — фыркнул он. — Не ты ли мне столько раз заявлял, что если Дамблдор узнает, будет катастрофа? — Дамблдор бы по-любому узнал, это было только вопросом времени. Я был в этом уверен ещё с того момента, как всё открылось слизеринцам. А уж после гриффиндорцев и говорить стало не о чем. Но пока с его стороны идут только подозрения, да? — Много подозрений, — поправил Гарри. — Это хорошо. Пока он в них не удостоверится, он будет проверять, но не станет действовать напрямую. А когда всё откроется, остановить нас будет уже нельзя. — Что откроется? — подозрительно спросил Поттер. — Что именно вы планируете? — О, ты спрашиваешь, — Драко улыбнулся. — И уверен, что хочешь знать? — Да. — Я расскажу тебе, — продолжая улыбаться, кивнул Малфой. — Очень скоро.

***

Больничное крыло было переполнено даже после того, как всех жителей Хогсмида и тяжело пострадавших, коих было, слава Мерлину, немного, переправили в Мунго. Мадам Помфри обещала выпустить большинство уже через неделю, хотя были и более сложные случаи. Лаванда получила сотрясение и перелом ноги при обрушении здания, из которого она пыталась вытащить застрявшую третьекурсницу. У девочки была сломана рука в двух местах, но благодаря Браун она осталась жива. Невилл же попал в эпицентр взрыва, он сильно обгорел и получил перелом позвоночника. Таких же «удачливых» было ещё четверо: третьекурсник и семикурсник с Рейвенкло, Трейси Девис со Слизерина и Колин Криви. Их всех отправили в Мунго и ожидали их возвращения не раньше, чем после зимних каникул. Хаффплаффец-семикурсник, обгоревший в «Кабаньей голове», получил несводимые ожоги на всю жизнь, а однокурсник Джинни впал в кому от количества полученных ранений. У Денниса Криви оказалась полностью раздроблена кость правой руки, от плеча до пальцев — точно так же, как у слизеринца-третьекурсника расплющило ногу от бедра до голени. Пострадавших было много, но они хотя бы остались живы, а так повезло не всем. Три жителя Хогсмида и пара четверокурсников с Хаффлпаффа погибли. В школе был объявлен траур, и занятия отменили на всю неделю. Впрочем, отменить их стоило и по ещё одной причине: здоровых детей, которые могли бы присутствовать в классах, было едва ли не треть от всех студентов. В Хогвартсе царила гнетущая атмосфера.

***

— Панси! — крикнул Поттер, безуспешно пытаясь догнать куда-то очень спешащую подругу. Благо коридор был пуст и здесь он уже мог, не скрываясь, наконец, окликнуть ее. — Куда ты так спешишь? — Привет, — Паркинсон обернулась, и ее губы изогнулись в слегка нервной улыбке. — Я помогаю мадам Помфри в больничном крыле. — Серьёзно? — удивился Гарри. — Ты решила податься в колдомедицину? Он впервые слышал об этом. — Ну да, — Паркинсон пожала плечами, а затем нахмурилась. — После вчерашнего… в общем, я хочу помогать людям. — Это очень… — Не по-слизерински? — усмехнулась она. Гарри отмахнулся. — Не в твоем стиле просто. С чего бы ты…? Панси опустила глаза и некоторое время молчала, прежде чем объяснить. — Я была такой беспомощной вчера. Трейси настиг взрыв прямо у меня на глазах, а я… я ничем не могла помочь ей. Не хочу больше никогда испытывать подобное. А так как шансов, что война на этом закончится, нет, научиться помогать — единственное, что я могу. Трейси мне даже не подруга, я боюсь представить, что со мной было бы, окажись на её месте, например, Драко, — Паркинсон передернуло. — Я, кстати, рада была слышать, что ты в полном порядке. — Драко рассказал мне, что ты очень переживала, — если верить словам Малфоя, «очень переживала» — это чересчур мягко сказано. — О, — Паркинсон нахмурилась и будто бы смутилась. — Не бери в голову, я просто не в себе была. А ты вообще чего хотел? — сменила она тему. — Поинтересоваться, как ты, и узнать, куда сорвался Малфой, — отрапортовал Поттер. — Я видел, ему письмо пришло за обедом? — Я почти в полном порядке. Драко пришло письмо из дома, туда он и отправился, я не знаю, что случилось, но он, кстати, просил тебя дождаться его у Тома. — То есть, он появится там ночью? — Он так сказал, — кивнула она. — Я понял, спасибо, — поддавшись порыву, Гарри взял подругу за локоть и легко поцеловал в щеку. — Увидимся! — бросил он, уже убегая, не заметив её застывшего взгляда.

***

Минутная стрелка показывала, что Малфой задерживался на три часа. Их с Томом занятие закончилось уже давно, а Драко всё не было. Почему?.. Гарри с трудом оторвал взгляд от часов и посмотрел на составляющего ему компанию Тома. Тот правильно понял его беспокойство. — Брось, ничего с ним Люциус не сделает, — фыркнул он и отвернулся. Надобность возиться с Поттером лишнее время, которое он мог провести с большей пользой, сильно раздражала. — Откуда такая уверенность? — мрачно поинтересовался Гарри. — Он получил письмо за обедом и сразу, ничего не объяснив, ушёл. Только сказал, что здесь будет. Ну и где он? — Ночь длинная, Поттер, а Драко большой мальчик, справится. — Ты так говоришь, будто сам никогда ни за кого не переживал, — буркнул Гарри. И тут же спохватился, вспомнив, что Том и правда был черствым, как сухарь. — Ах да, прости, я забыл, с кем говорю. Том нахмурился. Слова Поттера отдавали изрядным ядом. Вместо ответа Риддл резко ударил по его сознанию, но ментальная стена, которую он так долго и так скрупулёзно помогал возводить, даже не дрогнула. Поттер поднял глаза, установив с Риддлом зрительный контакт, облегчив ему тем самым задачу. Том утроил давление, но Гарри по-прежнему держался, не пропуская. На поверхности появилась одна единственная мысль, содержащая посыл по известному адресу. Риддл отступил и не смог сдержать еле заметной горделивой улыбки. Пока ещё он по-прежнему мог взломать всю защиту мальчишки, всё же недаром считался лучшим легилиментом страны, но это действительно только «пока». Лорд гордился, но не столько успехами Поттера, сколько собой и теми знаниями, что сумел вложить в голову Гарри. — Я уверен, ты знаешь, что там произошло у Малфоев, только мне не говоришь, — продолжил разговор Гарри, будто ничего не произошло. — С чего ты взял, что я знаю? — равнодушно уточнил Том. — Ты всегда всё знаешь. У тебя маниакальное желание быть в курсе происходящего, и будь тебе действительно ничего не известно, ты не сидел бы здесь так спокойно со мной. Том покосился в его сторону. — Может быть, я просто не считаю, что это может быть чем-то важным? — не стал он отрицать выдвинутую характеристику. — Так ты скажешь мне или нет? — пропуская слова мимо ушей, ещё раз настойчиво спросил Поттер. — Я ничего не знаю. Гарри хмыкнул. Он нутром чувствовал, что это ложь. — Как хочешь, — с усилием заставил он себя безразлично отвернуться. И всё-таки Поттер был сообразителен, когда не забывал пользоваться головой. В тишине прошло не больше десяти минут, после чего находящийся на нервах Поттер, не в силах ждать молча, вновь заговорил: — Знаешь, я не понимаю. — Что на этот раз? — устало поинтересовался Лорд. — Не понимаю, зачем был нужен этот налет на Хогсмид. Неужели только для того, чтобы добраться до меня? Но зачем? Я ведь и так тут, всегда в пределах досягаемости. И если я им нужен, не проще ли всё сделать по-тихому, а не втягивать столько людей? — «По-тихому» не получилось бы, без расследования не обошлось бы, — возразил Том. — А здесь и без того ясно, кто виноват. Но вряд ли дело в этом. Я тебя утешу: до причин в наших рядах никто не додумался. Возможно, всё проще, чем мы думаем, и Дамблдор всего-навсего сумасшедший маньяк с жаждой убийства, а его окружение верит, что всё это — шаги на пути к великой цели. Гарри опустил голову. — Но там ведь были дети. Много детей… — прошептал он. Вот этого он действительно совсем не понимал. — Дети — это святое, — серьёзно кивнул Риддл, соглашаясь. — Война — удел взрослых, и это не я взял моду вершить дела руками подростков. Ты прав, считая меня жестоким, но я не детоубийца. За ними — за вами — будущее. И каким оно будет, если мы уже сейчас делаем из вас бездушных монстров? Или, ещё лучше, убиваем? Это для Дамблдора дети — как разменная монета. Пикантное обстоятельство, способ выставить меня большим извергом, чем я есть. Он — безумец. И такого безумца следует отправить к праотцам. Гарри бросил на Тома заинтересованный взгляд. Он не ожидал такого развернутого ответа. Очевидно, политика директора задевала Риддла так же, как и самого Поттера. — Это так… ужасно, жестоко, безумно. Не понимаю, как раньше мог этого не видеть, — Гарри сокрушенно покачал головой. Ему было стыдно. Немного помолчав, он твердо, обдумывая слова и в каждое вкладывая особенный смысл, с расстановкой продолжил. — Никогда больше не буду таким слепцом. Никому больше не позволю себя дурачить. Отныне буду думать только своей головой, жить самостоятельно. Том, не сдержавшись, прыснул. — Смеёшься… — Гарри метнул на него острый, серьёзный взгляд. — Не веришь? Зря. — Ну почему же, я верю, что ты будешь к этому стремиться, — медленно, с ленцой отозвался Риддл. Речи мальчишки хоть и были полны уверенности и первобытной жажды исполнения, но для Тома — особенно для Тома — звучали совсем жалко. Смех пополам с горечью. — Но я сомневаюсь, что у тебя выйдет. — Почему это? Я не хочу и не буду ни от кого зависеть, никому подчиняться. На этот раз Лорд рассмеялся. В чём-то Поттер был уже взрослым, но в чем-то — таким ребёнком! — Но ты ведь уже это делаешь, — Том склонил голову набок, посмотрев на Гарри с прищуром. В уголках его губ можно было заметить подавляемую улыбку. — Твои заявления — это заявления оскорблённого ребёнка. Вместо того чтобы распространяться, ты лучше делай. Потом, может быть, это и будет звучать весомее, а пока… — Что ты имеешь в виду? — Малфой. — А что он? — не понял Гарри. — Он уже тобой управляет, тебя контролирует… — Он — это другое, - нахмурился Гарри. — В таком случае тебе надо перефразировать заявления, — отстранённо бросил Том. — Драко обо мне заботится, — уверенно произнёс Гарри. — Конечно, заботится, — не стал спорить Лорд. — И Дамблдор заботился. Некоторым образом в своих интересах. — Хочешь сказать, что Драко как Дамблдор? — полным скепсиса голосом спросил Поттер. — В чём-то — да, — глухая уверенность Тома поражала. Гарри считал, что Риддл должен быть на стороне Малфоя, а никак не наоборот. — Нет, — заспорил он. Всё это звучало таким абсурдом, что и выслушивать казалось немыслимым. — Можешь не слушать, — пожал Том плечами. — Драко в своей заботе перегибает палку, не даёт тебе повзрослеть. Тебе это не нравится, но ты ему это позволяешь. Почему? — Потому что… — Гарри озадачился, пытаясь самому себе ответить на этот вопрос. Его действительно сильно раздражала привычка Драко брать на себя всю ответственность за него. В какой-то степени это было мило, но по большей части просто действовало на нервы. Когда ты столько лет сам о себе заботился, а тут вдруг появляется кто-то считающий, что знает, как будет для тебя лучше? Кто считает, что имеет на это право?.. Гарри пытался бороться, пытался добиться того, чтобы с ним считались. Но со стороны его попытки были не особо заметны, так, слабое трепыхание, если судить по тому, как быстро он сдавался… Так почему? — Он дорог мне, — да, пожалуй, именно так. Иной причины не было и не могло быть. — Решай сам. Я не пытаюсь настроить тебя против Драко, общение с ним положительно на тебя влияет, и останавливаться не стоит, если ты действительно хочешь жить своей жизнью и думать своей головой. Но ключевое слово здесь «своей», а не головой Драко. Ты можешь стать ему партнёром, можешь стать равным. А можешь навсегда остаться ведомым. Произнеся эту речь, Том отвернулся, чтобы Поттер не увидел выражения его лица. Горько знать, что твои, в сущности, справедливые речи не принесут никакой пользы. Гарри, хмурясь, запомнил, что сказал ему Том, но не придал этому особого значения. Сравнить Драко с Дамблдором — ну разве не бред?.. Отвернувшись в сторону, он решил не развивать дальше беседу, не желая слушать продолжение. Вскоре тишину вспорол негромкий хлопок и в комнате появилась эльфийка, тут же склонившаяся в глубоком поклоне. Гарри посмотрел на неё с удивлением. Он и не знал, что Риддлу тоже прислуживают домовики — во всяком случае, в резиденции он раньше ни одного не видел. — Что-то случилось, Панки? — Том тут же весь подобрался. Панки, выпрямившись, опасливо покосилась на Гарри, очевидно, не желая посвящать его в цель своего визита. — Вас хотят видеть, хозяин, — в результате с ещё одним поклоном произнесла она. — Так поздно? — удивился Риддл. — Вас требуют, сэр, — повторила Панки. Том, поднявшись, тут же вышел из комнаты, ни разу не взглянув на Поттера, будто забыв о его присутствии. Такой поворот Гарри только порадовал: присутствие Тома его утомляло. Перебравшись из кресла на диван, он с удобством вытянулся на нем и закрыл глаза.

***

От громкого хлопка двери Гарри резко сел, с недоумением оглядываясь. В первые несколько мгновений он не мог вспомнить, где находится и что вообще происходит. В поле его зрения оказалась окутанная мраком фигура. Свечи давно потухли, и в комнату проникал только естественный лунный свет. Вошедшим оказался Малфой. Пройдя вглубь гостиной, он, провожаемый взглядом Гарри, фактически упал в кресло. — Где Том? — был первый вопрос, который он задал. — Ушёл, — ответил Поттер. Он видел, что Драко физически в порядке, и всё в нем рвалось к партнёру. Но Гарри ощущал отстранённость со стороны Малфоя, и потому не двинулся с места. — Давно? — Да, — лаконично ответил Гарри, ощущая странную, необоснованную обиду. — Понятно, — на выдохе произнес Малфой и, закрыв глаза, откинул голову. Поттера словно стрела прошила. Плюнув на все свои восприятия, посчитав их плодом больного воображения, он тут же поднялся на ноги и пересел к Драко на колени. Родные руки обвились вокруг бёдер, поддерживая и давая понять, что не против его присутствия. Гарри молчал. Он чувствовал, что Драко расскажет сам, когда будет готов, и не хотел его торопить. Через какое-то время он ощутил, что Малфой обнимает его крепче. Подавшись вперед, Драко уткнулся лбом в его плечо и прерывисто вздохнул. — Нарцисса… потеряла ребёнка. Гарри продолжал хранить молчание. — Люциус… Том сделал ему выговор за Хогсмид. А он всегда имел привычку свое раздражение срывать на матери и… ну, в общем, он довел её до истерики, и она… мистер Колиман, её колдомедик, сказал, что у неё уже были угрозы выкидыша раньше. А в этот раз она, не посчитав боли серьёзными, не стала звать на помощь, чтобы ещё сильнее не досаждать Люциусу. А потом стало поздно. И как результат… Драко замолчал. Поттер видел, что ему тяжело. Малфой оказался не таким бесчувственным эгоистом, какого всегда из себя строил. И ему не чужды были сострадание и человечность. Неизвестно, сколько времени прошло, но Драко поднял голову и посмотрел Гарри в лицо. В лунном свете Малфой казался очень бледным, а его глаза имели странное выражение. — Возвращайся в Хогвартс, ладно? — попросил он. — А мне ещё надо поговорить с Томом. Гарри кивнул. Но прежде чем встать, крепко обнял Драко. Тот улыбнулся. Молчаливая поддержка, что исходила от Поттера, была сильнее любых слов, которые он мог бы сказать.

***

Драко постучал. — Том? Он стоял перед дверью, ведущей в личное крыло Тёмного Лорда, куда вход был воспрещён всем. Сам он бывал там только однажды, и то дальше гостиной при спальне Лорда не заходил. Ответа не было. Он постучал ещё раз. На второй раз дверь открыла эльфийка. — Хозяин просил проводить вас к нему, — сообщила Панки. Драко кивнул и вскоре оказался в той же гостиной. — Нарцисса потеряла ребёнка, — сообщил сходу он. Том в этот момент стоял у окна и выглядывал во двор. Новость его не взволновала. — Как она? — У неё помутнение рассудка. Она теперь очень сильно меня любит, — со странной интонацией рассказал Малфой. — Это неудивительно, ты теперь её единственный ребёнок. — Раньше данный факт не вызывал в ней таких сильных материнских чувств. — Раньше она не теряла детей, — Том покосился в его сторону. — Ты весь серый. Не думал, что ты сильно был привязан к своему не родившемуся брату. Или сестре. — Я не был привязан. Просто не ожидал такого исхода. — Тебе следовало бы радоваться. Не прилагая усилий, ты избавился от возможного соперника. — Да, следовало бы, — согласился Малфой. — Но я не могу. — Драко, — Том подошёл ближе и подцепил пальцами его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Успокойся. Жизнь не кончена. Во всяком случае, не твоя. — Конечно, — Драко усмехнулся, но усмешка получилась какой-то чересчур блеклой, неправильной на его лице. — И я не понимаю, чего так реагирую. Но у меня руки трясутся. Мне жаль Нарциссу, жаль этого ребенка, и я ещё сильнее ненавижу Люциуса. — Тебе надо отвлечься. — Да, наверное. Том, — начал Драко, но Риддл не дал ему договорить, коснувшись губ почти целомудренным поцелуем. В этом мальчике его привлекало всё, начиная со смазливой внешности и заканчивая его наглостью, сообразительностью и, в целом, обоснованной самоуверенностью. И Том был уверен, что даже если бы пожелал, то не смог бы сломать эту сталь характера. А он и не желал. Зачем? Зачем портить такой шедевр природы? Ему больше было по вкусу видеть этого властного, но не лишённого чувств мальчишку в своих преемниках. Идеален. И даже его чрезмерная дерзость в иной раз была простительна. Серые глаза глядели ещё секунду, а после медленно закрылись. Сухие губы шевельнулись в ответ.