Сожми в ладони время

Князья меж собою воюют, а гибнет тростник Бенгальская пословица

«Представление началось». Гарри тут же посмотрел на слизеринскй стол: Драко вяло ковырял овсянку и выглядел усталым. Поттер испытывал желание подойти, но вместо этого с усилием заставил себя отвести взгляд на свою тарелку с кашей. Настроение быстро испортилось. Если они начали игру, ему следовало строго следить за собой. Хотя все равно слабо верилось, что из этого что-то выйдет — актер из него ужасный. — Эй, ты чего? — Гермиона несильно пихнула его в бок, привлекая внимание. Гарри показал ей записку. Вчера он успел рассказать подруге в общих чертах о замысле Малфоя и заручился поддержкой. Говоря откровенно, только на ее помощь он и рассчитывал. Гермиона не стала ничего спрашивать, все поняв верно, и увлекла Гарри в оживленный разговор с Симусом и Джинни. Поттер честно старался больше ни на что не отвлекаться, но едва они оказались в коридоре, будучи не в силах продолжать думать о постороннем, он оттащил Гермиону прочь от основной толпы гриффиндорцев и весь путь молча смотрел под ноги. В класс они попали со звонком колокола, но Грейнджер уверенно направилась к всегда занимаемым в первую очередь последним партам. Уловив краем уха ее обещание дать списать Дину трансфигурацию, Гарри хмыкнул и приземлился на вмиг освободившееся место. Грейнджер тем временем возвела заглушающие чары: на уроках пользоваться ими было чревато, но Бинс не обращал внимания на своих студентов. — А теперь рассказывай, — развернувшись к нему всем корпусом, потребовала Гермиона. Гарри дернул плечом, отворачиваясь. — Было бы еще, что рассказывать. — Ты вчера успел изложить доводы Малфоя, но мне совсем не ясно, как ты сам к этому относишься. — Мордред, Гермиона, а как я по-твоему могу к этому относиться?! — вспылил Гарри. — Мне как бы и прежнее положение вещей не нравилось, а теперь вообще кошмар. — Гарри… — Я устал прятаться, устал врать, Гермиона, — выдохнул Поттер, искоса посмотрев на подругу. — Мне надоело пробираться к нему под мантией-невидимкой, изображать безразличие или ненависть на публике. Я хочу иметь возможность заговорить с ним, обнять его, когда захочу, а не давить в себе все порывы и ждать вечера. И я ведь думал, что это все скоро закончится! Теперь, когда и гриффиндорцы, и слизеринцы знают. А в итоге получается, что все должно стать еще хуже? Я понимаю, почему он это делает, но не уверен… — Не уверен, что оно того стоит? — продолжила за Поттера Гермиона, когда тот замолчал, не договорив. — Все эти сложности в отношениях с Драко, в то время как с кем-то другим все могло бы быть куда прозрачнее? Куда проще. Гарри, чуть помедлив, покачал головой. — Нет, я не это имел в виду. — Но не отрицаешь, что это правда? — Я… нет. Нет, я не хочу отношений ни с кем другим. Я хочу, чтобы именно с Драко все стало проще. — А если это невозможно? Гарри сильно нахмурился, совсем не горя желанием отвечать на эти каверзные вопросы подруги. Он понимал, зачем она это делала, и ему это не нравилось. — Так ты поможешь мне разыграть этот разрыв или нет? — спросил он, игнорируя вопрос. Гермиона, чуть помедлив, игриво улыбнулась, соглашаясь до поры оставить тему. — Конечно, если ты прикроешь меня вечером. Поттер застонал и уронил голову на руки, при этом уголки губ у него дрожали. — Корысть, всюду одна только корысть, — негромко буркнул он. Грейнджер весело рассмеялась и рассеяла заглушающие чары, тем самым заканчивая разговор и возвращая свое внимание Бинсу. Она была довольна тем, что сумела хотя бы немного расшевелить друга. * * * В учебе неделя пролетела быстро, хотя Поттер ожидал обратного. Гермиона выполняла обещание и не оставляла его одного, профессора тоже способствовали, заваливая заданиями, которые Грейнджер, как в старые времена, требовала выполнять тщательно и не откладывая. В итоге к субботе Гарри уже мутило от обилия домашней работы и вездесущей подруги. Временами казалось, что в подобном ритме он бы и без запрета не находил времени, чтобы забежать к Драко, хотя это было неправдой. За эти дни с Малфоем они не перекинулись и парой слов; пересекаясь взглядами в коридоре, Гарри тут же был вынужден отворачиваться, спеша за утаскивающей его прочь подругой. Он сам просил ее об этом, но раздражения эта мысль не уменьшала. Новость об их разрыве в Гриффиндоре приняли с энтузиазмом. Гарри, стремившийся спасти даже самые прогнившие души в лице Пожирателя-Малфоя, был как раз тем Героем, которого они привыкли видеть. Толки о его предательстве сошли на нет, и теперь большинство вспоминали об этом со смехом: Поттер и измена несовместимые вещи! И как они могли серьезно думать об этом — да скорее Тот-Кого-Нельзя-Называть балет станцует, чем Гарри встанет на темную сторону. В чем-то они были правы. А в чем-то жестоко ошибались. Поттеру было тошно. Он снова был их возлюбленным героем, но больше по вкусу ему было ощущать ненависть. Сейчас он был насквозь пропитан лицемерием. И если прежде гриффиндорцы считали его прогнившим безосновательно, это не он предал Дамблдора, а Дамблдор — его, то теперь, строя из себя хорошего парня, всего такого положительного, он действительно был тем, кем его раньше звали. Гриффиндорцы на полном серьезе верили, что Гарри путался с отвратительным слизеринцем только во имя благородной цели — спасти, пока не стало слишком поздно. Святой герой, Мордред подери. Всем готов пожертвовать — друзьями, репутацией, задницей… Такая мерзость это общественное мнение. И вроде бы, в Гриффиндоре учились давно знакомые ему люди, люди, врагом которых он не мог себя представить. Но они не верили ему, когда он говорил правду, и теперь Гарри был вынужден лгать. Но это ничего, правда? Все люди лгут. Тот же Малфой, наверняка, даже не задумался об этом. Не опасная ложь не важным людям ничего не стоит. Главное, чтобы директор ничего не узнал. Ведь так? Относительность правильного и неправильного все еще сбивала с толку. — Эй, Гарри, — кто-то потряс его за плечо, и Поттер испуганно схватился за палочку. Но это был всего лишь Симус. — Ты вообще слушаешь? — Извини, я задумался. — В последнее время ты все время где-то витаешь. — Да, я… Серьезно, Симус, прости. — Да все в порядке, Гарри, — Финниган улыбнулся, все еще не убирая руку с его плеча. — Я понимаю. Ты это… Если вдруг захочешь поговорить, я к твоим услугам, ладно? — О чем это ты? — недоуменно спросил Гарри, на самом деле не понимая, что ирландцу от него нужно. Тот замялся, будто решая, стоит ли что-то говорить, и придя к какому-то выводу, подсел ближе, вторгаясь в личное пространство. — Я не хочу лезть не в свое дело, Гарри, но ты всю неделю ходишь, как в воду опущенный. Я не утверждаю, что понимаю тебя, но кое-что вижу. Малфой… тебя ведь гложет не то, что ты не смог перетянуть его на сторону Дамблдора, — Гарри заинтересованно поднял голову, внутренне напрягаясь от понимания, что сейчас ему скажут, насколько хорошо он справляется со своей ролью. Но Симус ненадолго замолчал, а когда снова собрался с мыслями, подался еще ближе, глядя на Поттера горящими глазами. — Ты ведь такой человек, Гарри. У тебя действительно есть комплекс героя, но возникшее на пустом месте желание спасти своего врага — мне кажется, даже для тебя это слишком. Настолько бескорыстного альтруизма просто не бывает. — К чему ты ведешь? — холодея, спросил Поттер. Значило ли это, что Симус догадался? — Я думаю, что ты влюбился. И именно поэтому тебе было так важно, что будет с Малфоем. Поэтому ты поругался с Роном, пошел против всего факультета, влился в компанию слизеринцев. И именно это тебя мучает — не разочарование в Малфое, а разочарование в себе самом, в том, что не смог сделать задуманное. Но, Гарри, — Симус сжал его ладонь, и этот жест вышел довольно интимным, — Нельзя спасти тех, кто этого не желает. Малфой… Я не могу утверждать, но думаю, ты не знаешь его так, как думаешь. То есть, я имею в виду… Ты мог вообразить Малфоя таким, каким он не является, и влюбиться в фантазию. Не стоит этим мучить себя. Малфой сделал свой выбор. Поттер смотрел на Симуса и надеялся, что не выглядит очень довольным. Финиган говорил так, будто делился результатом долгих наблюдений, будто извинялся за случайно разгаданный секрет, но на самом деле его видение ситуации было таким, каким они и надеялись все обставить. Это было едва ли не единственной хорошей новостью за всю неделю — Гарри хорошо справлялся, хотя и чувствовал себя в связи с этим, мягко говоря, не очень. Симус ждал ответа, но, спохватившись, Гарри не сообразил, что сказать. Только беспомощно несколько раз открыл и закрыл рот. Финиган расценил это по-своему. — В общем, если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти, — хлопнув его по ноге, ирландец ободряюще улыбнулся и ушел. Не успел Поттер расслабиться, как к нему подскочил несчастный второкурсник, только что на всех порах влетевший в гостиную. В руке у него была зажата записка от Дамблдора. * * * Горгулья пропустила Поттера без проблем, но директора в кабинете не оказалось. Наверное, мальчишка действительно слишком долго его искал, и директор успел куда-то отлучиться. Гарри был не уверен, как ему следует поступить — уйти или подождать. Первый вариант звучал соблазнительнее, но Поттер все же опустился в кресло, съехав поглубже. Бегать от Дамблдора представлялось затеей глупой — если Гарри пожелали видеть, то не сегодня, так завтра эта встреча обязательно состоится. Дамблдор появился из камина тридцать минут спустя. На ходу отряхивая длинную мантию от сажи, он не сразу заметил спрятанного высокой спинкой Поттера. — О, мальчик мой, — директор как будто даже удивился. — Прости старика, совсем забегался. Меня так неожиданно вызвали в Министерство. Надеюсь, ты не долго ждал? «Всего полчаса, профессор. Хотя будь я на ужине и найди меня ваш посыльный вовремя, просидел бы в этом не слишком гостеприимном кабинете все полтора». Быстро встав навстречу приближающемуся к столу Дамблдору, Гарри ответил вслух: — Ничего страшного, сэр, я все понимаю. — Спасибо, Гарри. Ты садись-садись. Чаю? Отговориться недавним приемом пищи было невозможно, ужин закончился достаточно давно, и Поттер был вынужден согласиться. Когда перед ним оказалась чашка с ароматным напитком и услужливо пододвинутая фиала с конфетками, Гарри рискнул спросить, полагая, что чем быстрее они все выяснят, тем быстрее он сможет сбежать. — Профессор, что-то произошло? — Можно сказать и так, — директор выглядел неуверенным. Поттер заранее напрягся, в очередной раз проверяя сохранность ментальных щитов. Намного спокойнее было бы иметь при себе малфоевский амулет, но нельзя ведь было предполагать его необходимость именно этим вечером. Оставалось полагаться только на свои способности. — Гарри, тема, которую я хочу затронуть, весьма серьезна. Я знаю о твоем желании помочь Ордену Феникса и надеюсь, что ты не откажешь в просьбе. Разреши, я буду говорить с тобой прямо? — Я вас внимательно слушаю, профессор. Директор встал, обошел стол и остановился у витражного окна, повернувшись к Гарри спиной. Вся его массивная фигура источала силу, но и какую-то усталость, присущую старикам, тоже. Дамблдор начал издалека. — Много лет назад, мой мальчик, когда Волдеморт пришел в дом твоих родителей, он, как ни прискорбно, во многом предрешил твою судьбу. Своими руками он сделал из тебя жертву в глазах общественности, жертву не просто темного волшебника, но ужасной несправедливости, жестокости и кощунства. Ты стал символом добра и невинности, символом света и победы. Волдеморт сам создал врага в твоем лице. И теперь, чтобы ты ни делал, люди никогда не перестанут видеть тебя особенным. Они верят тебе, они верят в тебя. И поэтому, в эти черные дни, когда людям так отчаянно нужна поддержка, я от лица Ордена Феникса вынужден просить тебя стать нашим "символом". Я знаю, как тебе это не нравится, мой мальчик, но, боюсь, Орден Феникса без тебя не справится, — директор закончил, глядя на Гарри; сожаление и вина были написаны на его лице. Гарри был потрясен. Понимая, что от него ждут реакции, он не имел ни малейшей идеи, что на это можно ответить. Отказываться, разумеется, но как?! Когда пауза затянулась, он прочистил горло: — Что вы имеете в виду, сэр? «Стать символом»? — Люди поддерживают тех, кому доверяют, мой мальчик. Война принимает затяжной характер, в стране волнения, а я не могу ничего исправить и, как следствие, теряю авторитет. Это все политика, мой мальчик, сложная и грязная система. И я бы не стал просить тебя, не имей такой острой необходимости. Если Мальчик-Который-Выжил будет открыто поддерживать Орден Феникса, мы сможем привлечь больше людей на нашу сторону. А в борьбе с Волдемортом нам понадобятся все силы. Поттер снова молчал, и Дамблдор прошел обратно в свое кресло за столом. — Разумеется, я не прошу тебя участвовать в столкновениях между Пожирателями и Орденом. Только несколько интервью в «Пророк», и, с твоего согласия и не в ущерб учебному процессу, я буду брать тебя на важные переговоры с некоторыми людьми. Сразу вспомнился употребленный когда-то Малфоем термин «ширма». Борцы света, ребенок и старец, как могут они сражаться не за те идеалы? Видимо, один Дамблдор с этой ролью начинал не справляться. Сторонники Тома благополучно приносили нужные идеи в массы. Гарри не мог и не хотел делать то, что Дамблдор просил. Но и найти достойную причину для отказа не удавалось. — Профессор, сэр, боюсь, я не смогу… Невнятный лепет Поттера оказался прерван вновь вспыхнувшим зеленым пламенем в камине. Гарри и Дамблдор обернулись; в кабинет единственной ногой решительно шагнул Грюм. — Альбус, Пожиратели напали на Азкабан, — без обиняков выдал бывалый аврор. — Их около десятка, я уже отправил на перехват своих ребят, нужно немедленно собрать весь доступный Орден — если поторопимся, сможем задавить их количеством. Дамблдор быстро встал, а Гарри попытался слиться с интерьером. Сердце пропустило удар, но уходить было никак нельзя — важная информация, полученная здесь, могла помочь Малфою или даже спасти ему жизнь. К сожалению, внезапная новость не заставила директора забыть о присутствии постороннего. — Гарри, ты можешь идти. Подумай, пожалуйста, о том, что я сказал. Поттер послушно кивнул, встал, но уходить не спешил. Чуть замявшись у стола, он перевел взгляд с Дамблдора на вскользь приветливо кивнувшего ему Грюма и обратно. — Сэр, может быть, я могу помочь? — спросил Гарри, чувствуя, как его трясет изнутри. Как он мог забыть о готовящемся нападении на Азкабан?! И теперь одна мысль о том, что Малфой окажется там один, в окружении врагов, превосходящих их отряд по численности, внушала настоящий ужас. Если с Драко что-то случится, Гарри ведь даже не узнает об этом. Нет, он обязан навязаться в попутчики к Ордену Феникса и оказаться на поле боя. Плевать, как отреагирует Малфой. Страх лишал остатков разума. Здесь, в Хогвартсе, Поттер просто свихнется в неизвестности, а там у него будет шанс на что-то повлиять. — Не говори глупостей, парень, — ответил вместо директора Аластор. — Мы отправим туда опытных бойцов, которые в два счета скрутят этих ублюдков, не волнуйся, — именно это Гарри и пугало. — Ты будешь только под ногами путаться. — Иди к себе, Гарри, и ради Мерлина, никому не говори об услышанном. Если ты понадобишься — я тут же за тобой пошлю, ладно? Неуверенно кивнув, Поттер в сокрушенном состоянии покинул кабинет. Что делать, Мордред подери? Он понятия не имел, ни где находится Азкабан, ни как туда добраться. С Гермионой говорить тоже бесполезно, она, конечно, может спросить у Снейпа, но тот точно не позволит ему сбежать из замка. И Том прикажет сидеть на месте, только в более грубых выражениях, нежели Дамблдор. Но надо ведь что-то делать… Гарри в отчаянии вцепился в висевший на шее медальон, подарок Драко, который хотя бы в воображении приближал к нему Малфоя. За прошедшие дни Гарри успел сильно привязаться к этой вещице. Медальон! Он тут же сорвался с места, переходя на бег. Пустые коридоры радовали отсутствием студентов и профессоров — объясняться не было времени. Его путь лежал к выходу из замка, а оттуда, не замечая снега и холода, в одном свитере Поттер побежал к домику лесничего, за которым находилась опушка леса. Там не действовала защита замка, и Гарри мог воспользоваться порт-ключом. Надо только поторопиться… Так и не выпустив во время бега медальон из ладони, Гарри, не сбавляя скорости, влетел в лес. Все его мысли были заняты Малфоем, он с нетерпением ожидал активации порт-ключа. И долгожданный рывок окатил волной радости. Получилось. * * * Приземление оказалось предсказуемо жестким, даже весьма. Гарри больно упал на колени и едва успел подставить руки, чтобы не пропахать пару метров лицом; ладони стерлись в кровь. Место, где он вывалился, на первый взгляд пустовало, хотя что-то утверждать было сложно. Все окутывал непроглядный мрак. Не было видно ни неба с его луной и звездами, ни близлежащих окрестностей; из воздуха исчезли практически все звуки. Единственное, что видел Гарри — каменистый берег под ногами, а до слуха доносилось только его собственное дыхание и совсем слабый гул моря, хотя вода достигала его ботинок. Спутать было нельзя — Гарри точно перенесся в Азкабан. Присутствие рядом дементоров он не смог бы спутать ни с чем. Холод, не замечаемый в Хогвартсе, мигом пробрал до костей, ледяные порывы ветра, несущие с собой кусочки льда, кололи кожу, хотя снег на острове не лежал. Поттер содрогнулся всем телом. Вынув палочку, он зажег свет на ее конце. Lumos дал понять, что непосредственно рядом дементоров нет, и это знание успокаивало. Хотя атмосферой отчаяния, горечи и боли было пропитано все вокруг. Гарри чувствовал, что холод окутывает не только снаружи, но и пробирается внутрь. Мешкать было нельзя, но и куда двигаться Поттер не знал, а потому решил идти вдоль берега в рассчете выйти на пристань. Сириус говорил, что заключенные прибывают в Азкабан на лодках, которые, как рассудил Гарри, должны куда-то причаливать. На острове стоял антиаппарационный барьер — это логично, и объясняет, почему Гарри вынесло на берег — то есть, на границу барьера. Шел он не меньше десяти минут, но никакой пристани видно не было. Остров оказался большего размера, чем он себе представлял. Не рискуя и дальше терять время впустую, Гарри на свой страх и риск отклонился от единственного ориентира, кромки воды, и двинулся вглубь острова. И не прогадал: буквально через пару минут он увидел над высокой треугольной крепостью Темную метку. Она светилась, несмотря на вьющиеся в небе мрачные фигуры дементоров, и являлась единственным источником света. Зловещего, но света. Кажется, никогда прежде Поттер не был так рад видеть этот символ зла и смерти. До крепости было совсем недалеко, и Гарри, погасив палочку, бросился вперед, не разбирая дороги. Потому ничего удивительного, что спустя пару метров он снова упал, не увидев насыпь под ногами. Которая, при рассмотрении, оказалась могилой. Поттер был на кладбище Азкабана. Если и существовало более жуткое место, нежели сама тюрьма, так это кладбище сведенных с ума преступников сразу за ней. Это путешествие дорого Поттеру обходилось. С неба начала спускаться одна из закутанных в балахон фигур, вынудив Поттера, звучно выругавшись, снова побежать, избегая этой «приятной» встречи. Огибая хаотично расположенные полусгнившие кресты, Гарри наконец добрался до неприметной дверцы, ведущей внутрь Азкабана. Это был однозначно не парадный вход, через который в тюрьму проходили немногочисленные посетители, но это все же был вход. Однообразные коридоры, пропахшие сыростью и страхом, бесчисленные лестницы и запертые двери — настоящий лабиринт. Гарри бежал, не встречая на своем пути никого — ни людей, ни дементоров, и ему оставалось только надеяться, что слухи о бесконечности самой страшной тюрьмы магического мира всего лишь выдумка. Запыхавшись, на очередной развилке Гарри остановился перевести дух. Все это время он бежал, хотя в этом почти не было смысла — зачем спешить, если все равно не знаешь правильной дороги. Шум за ближайшей дверью привлек его внимание. Это были лишь слабые отголоски, но если они смогли пробиться до его слуха сквозь магию дементоров, это должен был быть тот еще грохот. Отчего-то Гарри был уверен, что этот звук издал совсем не заключенный, и рывком распахнул оказавшуюся незапертой дверь. Наконец-то люди! Откуда-то проснувшиеся рефлексы сработали быстрее разума. Красная мантия аврора стала сигналом, как красная тряпка на быка — Поттер кинул Stupefay в стоящего к нему спиной человека. И только когда тот упал, увидел Малфоя. Фортуна снова была на его стороне. — Поттер?! — такого удивления Гарри не видел на лице Драко давно. Эмоции сменялись быстро, не уследить, но вскоре перед ним снова была привычная бесстрастная маска. Только чуть поджатые губы выдавали тень эмоций. — Я… — Все потом, — перебил, не дав ответить, Драко. Перешагнув аврора, он взял Поттера за руку и потянул за собой назад в коридор, но тихое шипение заставило его остановиться. Под критически-оценивающим взглядом Гарри слегка поежился. Малфой решительно снял с себя мантию Пожирателя. — Что ты делаешь? — на недоуменный вопрос ответа не последовало, Драко быстро застегивал на нем свою мантию. Поттер недовольно оттолкнул от себя руки. — Теперь тебя любой сможет узнать. Белые волосы Малфоя были слишком приметной отличительно чертой, а в крепости находились авроры. Для того ведь Пожиратели и носили эти балахоны с масками — чтобы скрывать свою личность. Гарри попытался снять с себя мантию, но Драко не дал ему и посмотрел в глаза. — Уж лучше здесь засекут меня, чем тебя, — хмуро возразил он и, закончив с одеждой, аккуратно взял Гарри за запястье, вновь утягивая за собой. Вопрос бросил он уже на ходу: — Что с руками? — Упал. В лабиринте темных коридоров Драко неплохо ориентировался и, казалось, в отличие от Поттера точно знал, куда он и зачем идет. Послушно старавшийся не отставать Гарри даже не пытался запоминать дорогу, только время от времени оглядывался, проверяя, не следует ли за ними кто. Бой как таковой нигде не шел, это Гарри понял быстро. Горстка Пожирателей и действительно превосходящие их по численности авроры с Орденом Феникса сновали по всему Азкабану, и время от времени кто-то сталкивался в непродолжительной дуэли, чтобы вскоре снова разбежаться. Это напоминало игру в кошки-мышки, и Гарри не совсем понимал ее цель. — Драко, что мы делаем? — все же спросил он, когда они остановились перевести дух. Гарри уже успел поучаствовать в двух дуэлях, если это можно было так назвать, до того, как Драко заставлял его убираться прочь. К счастью, его противниками выступали люди в красных мантиях, не Орден Феникса. — Ждем, — коротко бросил Малфой, но снова задать вопрос Гарри не успел — в коридоре вмиг стало еще холоднее, чем было прежде, тьма сгустилась, Поттер едва успел вцепиться в локоть Драко, боясь потерять его в этой мгле. — Lumos, — произнесли они одновременно, и свет двух палочек выделил сразу три приближающиеся к ним с противоположных концов фигуры. А вот и стражи этой тюрьмы — дементоры. — Alohomora, — бросил Малфой в ближайшую дверь, оставшуюся предсказуемо закрытой. Гарри, не медля, разнес ее в щепки. — Bombardo! Они ворвались в образовавшийся проем, загоняя себя в угол, но вместе с тем лишая существ возможности окружить их. Пристанищем оказалась чья-то камера — лежащая в углу бесформенной кучей человеческая фигура в ответ на шум даже не пошевелилась. Гарри почувствовал, как Малфой на ощупь притягивает его ближе, прижимает к себе, и услышал шепот на ухо: — Ты ведь умеешь вызывать Патронус. Справишься? Поттер кивнул, зная, что пока Драко обнимает его, он точно сможет найти в себе счастливые воспоминания. Дементоры проникали в камеру по одному, и прислонившиеся к стене парни выжидали, позволяя им приблизиться. Когда внутри оказались все три, первый был уже совсем близко, и Гарри рисковал не успеть. Он уже чувствовал, что готов отключиться, но тепло рядом стоящего Малфоя напоминало, что он не имел на это право. Рука с зажатой в ней палочкой вскинулась, губы произнесли не раз выручавшее заклинание, и вспышка света, образующая бестелесный Патронус, выполнила свое предназначение. Дементоры исчезли, а Гарри упал Малфою на руки. * * * — Поттер, очнись. Гарри! — голос Драко не упрашивал, он требовал, и не подчиниться казалось себе дороже. Поттер попытался открыть глаза, правда, безуспешно. Голова болела. — Малфой, давайте быстрее. У нас всего пять минут, — мужчина, сказавший это, не был зол, но звучал нетерпеливо. — Ты видишь, я пытаюсь, — раздраженно откликнулся Малфой. — Поттер, хватит разлеживаться. В могиле выспишься, — обратился незнакомец к нему, и Гарри понял, что тот откуда-то знает о его приходе в сознание. Поттер сжал ладонь Малфоя, державшего его за руку. — Гарри? Драко помог приподняться. Они были все в той же камере, но кое-что изменилось — у входа, осматривая коридор, стоял высокий крепкий человек с серыми волосами. Почувствовав взгляд, он обернулся. — У меня нет для тебя плитки шоколада, Поттер, но если мы благополучно выберемся, обещаю, дам тебе сразу две. Гарри не ответил, продолжая изучать незнакомца и гадая, кто бы это мог быть. — Так, все, передышка закончилась. Сюда идут авроры, я вижу Кингсли. Уходим, сейчас! Опираясь на Малфоя, Поттер как мог быстро встал и заставил себя перебирать ногами. Голова все еще кружилась, и он почти не видел дороги перед собой, но это не было проблемой — его уверенно вели вперед. Пока Малфой вдруг неожиданно не остановился и Гарри не врезался ему в спину. С усилием сфокусировав взгляд, он увидел перегородивших им дорогу людей: двух в красных мантиях и одного в пурпурной. Члена Ордена Гарри видел впервые, но одного из авроров узнал. Кингсли. Медленно, без резких движений, он натянул капюшон мантии Драко поглубже. — Ну, надо же, Малфой. Столь самоуверен, что даже под маской не прячешься? — От кого мне прятаться, Шеклболт? Или ты собираешься мне угрожать? Кингсли не успел открыть рот: вмешался, оттесняя парней себе за спину, их провожатый. — Выберите противника своего уровня, господин аврор. — Фенрир, — позвал Малфой, но Грейбэк, не глядя, отмахнулся. — Южное крыло, Драко. У вас пару минут. Я нагоню позже. Принимая решения оборотня остаться, Драко отступил, и они с Гарри вновь побежали, слыша за спиной приказ Шеклболта следовать своим спутникам за ними. Спустя бесчисленное количество ступенек и несколько цветных лучей в спину, не достигнувших цели, Поттер и Малфой вылетели на крышу, где уже находились люди в характерных мантиях. Здесь же, чуть в стороне, на пол были выгружены потрепанные тела — очевидно, освобожденные заключенные. — Малфой! Мы уже думали, тебя там прибили, — поприветствовал их кто-то. Драко обернулся на голос. — Не надейся, Яксли. Как тут дела? — Кэрроу заканчивают с антиаппарационным барьером, он вот-вот рухнет. Забини помогает, — рассказал мужчина, обернувшись в сторону Алекто и Амикуса, синхронно водивших палочками в воздухе. Забини, заметив Драко, что-то сказал брату и сестре и направился к ним. — Немного осталось. Потом у нас будет несколько секунд, чтобы аппарировать или активировать порт-ключи, — объяснил он. Окинув Драко критическим взглядом, Блейз вдруг с усмешкой добавил: — Малфой, а где твоя мантия? Теряешь стиль. Проигнорировав смех однокурсника, Драко осмотрелся, пытаясь понять, все ли из прибывших с ним в Азкабан были сейчас здесь. Выходило, что все, даже Лестрейндж, не хватало только Грейбэка. За дверью, отделявшей южное крыло и единственный выход на крышу, послышались голоса. Следовавшие за Гарри и Драко авроры привели с собой подкрепление. К двери заспешили Пожиратели, закрывая собой Кэрроу — нужно было выиграть совсем немного времени. Драко же наоборот шагнул назад и утянул за собой Поттера, на которого, как ни странно, никто не обратил внимания, возможно, приняв за заключенного. — Держись рядом со мной, — едва слышно шепнул Малфой. — Когда барьер упадет, я аппарирую нас. Поттеру идея отсиживаться за чужими спинами не понравилась, но понимая, что ему лучше не высовываться, спорить он не стал. Лишь вместе со всеми напряженно уставился на дверь, сжимая в руке палочку. В следующее мгновение произошло то, чего никто не ожидал — крыша под ними провалилась, скорее всего, взорванная Bombardo. Вскрики и мат слились в единую какофонию, люди полетели вниз вместе с обломками камней на уровень ниже, где их уже ждали авроры и Орден Феникса. Поднявшаяся в воздух пыль и грохот дезориентировали; Гарри слышал выкрикиваемые проклятия, где-то совсем рядом ругался Малфой, но он не мог ни увидеть его, ни добраться к нему. Он сильно ударился затылком и огромный камень придавил его ногу. Едва успев немного прийти в себя, чтобы попробовать приподняться, Гарри услышал громкий женский крик: — Барьер пал! * * * Подземелья с камерами Слизерин-холла были больше и мрачнее подземелий Малфой-менора, где Драко доводилось бывать раньше. Резиденция Темного лорда вообще была мало обжита, что уж говорить об условиях содержания заключенных. Сырость и плесень на стенах, в камерах спертый тошнотворный запах разложения, будто кто-то умер и давно гниет. И только редкие факелы на стенах немного разряжали атмосферу, в то же время идеально дополняя антураж. По натуре Драко не был сильно брезглив, и потому довольно спокойно шагал по почти пустому подземелью вперед, хотя это вовсе не значило, что он бы согласился спуститься сюда без особой необходимости. У одной из камер, напротив которой горело сразу два факела, его уже ждали — Макнейр, выполнявший роль стража, и недовольный Яксли. — Сколько всего? — без приветствий спросил Малфой, остановившись рядом. Ответил Уолдер. — Пятеро. Три аврора, один из ордена и этот, — он кивнул головой в сторону камеры. Драко кивнул. — Понятно. Спасибо, вы можете идти. Макнейр сунул в руки Драко палочку и послушно зашагал прочь. Яксли же не сдвинулся с места, буравя Драко злым взглядом. — Какие-то проблемы? — спокойно спросил тот. — Во всем особенный, да, Малфой? — неприязненно сморщился тот. — Не понимаю, о чем ты. — Как же, не понимает он, — фыркнул мужчина. — Отличную игрушку приобрел, поздравляю, — взмахнув палами мантии в традициях Снейпа, Уэйн отправился вслед за Макнейром. Драко, вздохнув, движением палочки распахнул дверь камеры. Гарри провел внутри почти два часа. Специально Малфой его там оставил или просто не смог прийти раньше, неважно, но за прошедшее время Поттер успел многое обдумать. В частности, он был готов подписаться под всеми словами Малфоя, упрекавшего его в безрассудстве и бессмысленном героизме. Даже самому себе он не мог толком объяснить, зачем это сделал, зачем бросился в Азкабан. Прекрасно зная, что все, кому он рискнул бы сказать, были бы против этой затеи, он все равно нашел лазейку. В одиночку. Зачем, Мордреда ради?! А причина была. И признаваться в ней даже самому себе… Это не откровение для него, но все равно — страшно. Страшно признать, потому что обратной дороги не будет. Не то чтобы она была сейчас, это как топтаться на пороге, боясь войти в открытую дверь, в то время как за твоей спиной ничего нет. И вроде назад не повернешь, но и вперед идти не решаешься — знаешь, что просто там не будет. Пришло время перестать вести себя как ребенок, закрывая глаза на важные проблемы. Гарри вовсе не собирался обещать себе впредь десять раз подумать перед тем, как что-то сделать. Знал, что в следующий раз точно так же поддастся эмоциям, не сможет по-другому. Страх за Драко отключил его разум. Единственным желанием оказалось быть рядом, защитить — неважно от кого и от чего, как бы глупо это ни было. Гарри было плевать, с кем сражаться, с врагом, незнакомцем или другом. Драко важнее. И просто стоять и смотреть, как единственного его родного человека калечат… конечно, он бы не смог. Его желание отсидеться в стороне, не вмешиваться в эту войну заранее было обречено на провал — он не настолько равнодушный человек, а в войну были втянуты слишком многие небезразличные ему люди. Если точнее — все. «Либо отойди в сторону и не мешай, либо встань уже под чьи-то знамена». Выбрать сторону… это не так просто. Но на подсознательном уровне Гарри это уже сделал, и сегодняшние события это ярко продемонстрировали. Тогда, в кабинете директора, и потом в Азкабане… Но это все-таки был выбор не между Малфоем и друзьями. Не между Волдемортом и Дамблдором. Даже не между жизнью в иллюзиях и правдой. Это был выбор между детским желанием спрятаться от проблемы и готовностью встретиться с ней лицом к лицу. К тому моменту, когда тяжелая дверь камеры распахнулась, Поттер больше себе не врал. Он ждал Малфоя, и встретил его стоящим в центре камеры. Свет из коридора на мгновение ослепил привыкшие к полумраку глаза, но Гарри не позволил себе отвернуться. Сквозь заплясавшие цветные пятна он рассматривал своего парня. По Малфою, хотя он и выглядел как всегда спокойным и уверенным в себе, было заметно, что день для него начался давно и был насыщенным на события. Волосы слегка растрепались, несколько прядей падали на лицо и были заправлены за уши, в одежде прослеживалась небрежность — рукава рубашки неаккуратно закатаны, брюки запылились, мантии на нем по-прежнему не было. Взгляд серых глаз ничего не выражал, хотя Гарри ожидал увидеть хоть что-то: злость, холод, раздражение… Драко точно так же рассматривал его. Они стояли в шаге друг от друга, и ни один не делал попыток ни сократить это расстояние, ни покинуть грязную камеру. — Как ты? — спустя пару минут негромко спросил Малфой. Гарри в ответ буркнул что-то невнятное, после чего вновь установилась тишина. Драко вздохнул, понимая, что пока они все не выяснят, наладить контакт не получится. Напряженность между ними хорошо ощущалась и исходила от обоих. Он отвел взгляд от Поттера и чуть нахмурился, озвучивая, наконец, то, что должно было прозвучать: — Знаешь, сейчас самое время объяснить, какого Мордреда ты забыл в Азкабане. У меня никаких идей. Гарри закусил губу, замявшись. Драко был прав, а ему стоило заранее сформулировать ответ на этот вопрос. — Извини. Знаю, что не должен был. Я не хотел доставить тебе проблем, - Гарри понимал, что своим появлением подставил Драко — прикрывая его, Малфой вручил Кингсли компромат на себя. И теперь покорно ожидал сарказма на тему своих умственных способностей, но ничего подобного не последовало. Малфой молча слушал, и Гарри рискнул закончить: — Я испугался за тебя. — Что ты имеешь в виду? — Грюм сказал, что они задавят вас количеством, а ты… я… Прости, — выдохнул Поттер, не в силах объяснить ход своих мыслей. Да и было ли это вообще возможным? Он действовал в состоянии аффекта… — Ты собирался защищать меня? — что-то такое проскользнуло в тоне Малфоя, что заставило Гарри резко вскинуть голову. — Не то чтобы защищать, — быстро поправил он. — Но я хотел быть рядом, если что-то случится. Хотел страховать тебя, мало ли что могло… — Ладно, — Драко выдохнул, прикрывая глаза, и провел рукой по своим волосам, приводя их в еще больший беспорядок. Этот жест выдал его сильную утомленность. — Кажется, я должен поблагодарить тебя, — произнес он, вновь глядя на удивленного Гарри. — Сегодня в Азкабане все пошло не по плану, и не окажись ты рядом в том коридоре с дементорами, я не знаю, как бы мне пришлось выкручиваться, — объяснил Драко, и Поттер в ужасе замер. Он знал, что Драко, хотя и не являлся боевым магом, мог за себя постоять, но Патронус — магия другого разряда. Как Малфой мог участвовать в набеге, не освоив его? Но спросить не успел, Драко добавил: — Только данное обстоятельство нисколько тебя не оправдывает. Это верх идиотизма — вслепую лезть в битву, тем более проходящую в таком месте, как Азкабан. — Да, понимаю, — сдержанно согласился Гарри, опуская глаза. Было неловко и неприятно ощущать, что Малфой его отчитывал, но еще более неприятным было осознание — Драко имел право это делать. Только, кажется, ему самому это совсем не доставляло удовольствие. Слыша покорность в голосе Гарри, Драко потер лоб жестом, как если бы у него болела голова. — Если попрошу обещать, что больше так не сделаешь, ты ведь соврешь? — почти без вопроса в голосе произнес он. Гарри чуть помедлил. — Нет, не совру, — он посмотрел парню в глаза. — Но прошу тебя, не заставляй меня это обещать. Они смотрели друг на друга молча, считывая эмоции и мысли. Малфой видел, что если настоит, Гарри действительно сделает все, чтобы сдержать обещание, но… Но, видя отражение собственных чувств в зеленых глазах, молчал. — Что-то изменилось? — в итоге спросил он, и Гарри кивнул, не удивляясь вопросу. — Да. Я понял сегодня, что не могу тебя потерять. Раньше я принимал как данность, что однажды это случится, считал нас врагами, но теперь… Я не могу этого допустить. Сегодня я предал Орден Феникса ради тебя. Ты очень нужен мне, Драко. Драко молчал, глядя на серьезного Поттера, будто оценивал степень весомости его слов. И что-то найдя для себя, он вдруг невесело усмехнулся. — Выходит, ты определился со стороной? Поттер скопировал усмешку. — Сейчас мне кажется, что выбора у меня никогда не было. Малфой за шею притянул к себе Гарри и прижался губами к его лбу в долгом поцелуе. * * * Это нападение на Азкабан являлось тренировкой, которая, как оказалось, была хорошей идеей. Сунься они в министерство с таким уровнем подготовки, провалились бы с позором. В Азкабане все с первых минут пошло не так. Аппарировав на пристань, они тут же наткнулись на одного из охранников тюрьмы, который заметил их раньше, чем они его. Обычно немногочисленные маги-стражи не высовывались за пределы своей комнаты отдыха, когда не нужно было кормить заключенных, поэтому встретить кого-то на улице ночью Пожиратели совсем не рассчитывали. Страж успел подать сигнал коллегам быстрее, чем его вычислили, и, соответственно, в Аврорате о них узнали раньше. Необходимость поторопиться вынудила Драко приказать разделиться: они и без того прибыли немногочисленной группой, рассчитывая до появления авроров вызволить нужных им заключенных, расположение камер которых было им заранее известно, потом устроить небольшую битву, «размяться» и с трофеями покинуть тюрьму. Антиаппарационный барьер должен был быть снят за несколько секунд новым артефактом Забини. Драко отправился за своим заключенным с Лестрейнджем, который, выражаясь словами Яксли, «прикрывал его задницу». Заключенного они благополучно освободили и даже успели прийти на место сбора в числе первых, до того, как половину их группы отрезали прибывшие авроры. Завязавшийся бой оказался опять таки не таким, как предполагалось — противников было больше, причем изрядной помехой служили дементоры, сильно недовольные вторжением людей в свою обитель. Или наоборот — чересчур довольные появлением новой «пищи». Планируя эту операцию, дементоров, конечно, учитывали, но никто не ожидали, что они будут настолько ощутимо мешать. В итоге, пока авроры не повязали больше Пожирателей, чем они собирались сегодня освободить, Драко отдал приказ убираться. И вот тут обнаружился главный провал вечера — артефакт Забини, сделанный на заказ у близнецов Уизли, не сработал. Он был рассчитан на более слабую защиту, и в этой ситуации радовало только то, что его непригодность они обнаружили до того, как сунулись с ним в министерство. Там защита была еще более сильной, чем в Азкабане. Главный вход в тюрьму, через который можно было добраться до пристани и ближайшей границы антиаппарационного барьера, конечно, был перекрыт аврорами, и им оставалось только снимать защиту старым способом, требующим сил и времени. Они снова разделились, отвлекая авроров на себя, пока Алекто, Амикус и Забини занимались барьером. Лейстрендж вновь прикрывал Драко, правда, недолго: увлекшийся битвой Рабастан довольно скоро куда-то делся, и Малфой тогда всерьез полагал, что его убили или повязали. Тем временем, скрываясь от преследования, Кэрроу перебрались на крышу, и место сбора было перенесено туда, о чем Пожиратели, сталкиваясь в коридорах, друг друга известили. Всех, кроме Драко, лучше знакомого с планом тюрьмы и сумевшего затеряться в ее недрах. И когда на крыше собрались все, кроме командира, Фенрир, не рискуя вернуться к Тому без Малфоя, отправился на его поиски. Такого грандиозного провала Драко не ожидал. Это был полный крах, демонстрирующий его несостоятельность как лидера, хотя в итоге цель была достигнута: из Азкабана вернулись все, даже Грейбэк, освобожденные заключенные и даже больше. После падения барьера Яксли с парой Пожирателей воспользовались суматохой и аппарировали, захватив в плен несколько противников. Больше всех повезло Уэйну: ему попался Гарри Поттер. Но все это было чистым везением, не поддающимся контролю, — вероятно, сказалось присутствие Героя. От Тома влетело всем, и больше всего Малфою. Не каждый на месте Драко в условиях рухнувшего плана смог бы вывести своих людей, но Риддла это не интересовало. И Драко признавал за собой вину. Разбор полетов длился почти два часа, прежде чем взбешенный Лорд немного успокоился. Эта вылазка многим открыла глаза. Игры закончились, времени и возможности переиграть больше не было ни у одной из сторон. Больше не было права на ошибку. Поражение в одной битве могло ознаменовать поражение в войне. И к сражению в министерстве следовало готовиться с большей основательностью. Провал в Азкабане выявил слабые стороны. * * * Драко и Гарри вошли в гостиную уже не скрываясь. Не было смысла: когда Яксли перенесся с Поттером в тронный зал, героя видели многие из участников нападения. И многие уже знали, что он и Волдеморт — не враги. Такие новости трудно было удержать, хотя Том и Драко постарались. Только лгать присутствующим в резиденции смысла уже не было. — О, а вот и наш любимец фортуны, — оглянулся на вошедших Лорд, до того беседовавший с Александром. — Поттер, мне вот интересно, если тебя засунуть под шквальный огонь десяти боевиков, хотя бы одно заклинание достигнет цели? Я почти уверен, что нет. Серьезно, стоит организовать тебе дуэль с Дамблдором, как когда-то старик хотел столкнуть нас с тобой. С уровнем твоего запредельного везения ты вполне сможешь убить дедушку своим коронным заклинанием. Я сейчас имею в виду Expelliarmus. Гарри открыл рот, чтобы огрызнуться, но присутствие незнакомых Пожирателей заставило сдержаться. Дерзости в присутствии посторонних Том мог и не снести, а неуязвимости рядом с этим человеком Гарри не ощущал даже в присутствии Драко. Наоборот, от Риддла он всегда чувствовал исходящую угрозу, сейчас особенно сильную, подкрепленную волнами раздражения. Гарри тоже начал раздражаться. Он и без Тома знал, что нельзя вечно полагаться на удачу, однажды везение его подведет. Но одно дело выслушивать это от Драко, и другое — от Темного лорда. — Гарри, познакомься, это лорд Паркинсон, отец Панси, и Эван Розье, — Драко по очереди показал ему на мужчин. Розье не обратил на них внимания, увлеченный чтением лежащей у него на коленях книги, а Александр вдруг встал навстречу и протянул Гарри руку. — Рад с вами познакомиться, мистер Поттер, — отец Панси, солидный, достаточно высокий худой брюнет среднего возраста приветливо улыбнулся. Подобное дружелюбие слегка обескуражило, но Гарри не позволил себе растеряться. — Взаимно, лорд Паркинсон. Я знаком с вашей дочерью, мы неплохо ладим, — Гарри покосился в сторону Драко. Александр удивился. — Правда? Панси мне не говорила, — и он тоже покосился на Малфоя. Шипение Лорда прервало их милую беседу. — Если вы закончили расшаркиваться, надеюсь, лорд Паркинсон позволит Поттеру объяснить, какого Мордреда он сорвал нам всю операцию. Гарри тут же ощетинился. — Если у тебя плохой день, Том, не надо все валить на меня, я здесь вообще не при чем. — Правда? Твой любовничек едва всех вверенных ему людей не угробил, пытаясь вывести их из оцепленной крепости. А ты мало того, что проник в тюрьму без каких либо препятствий, так и в лабиринте коридоров нашел именно Малфоя. А, нет, я знаю. Тебя вела любовь, — пародийным голосом зло закончил Том. — Чудесное совпадение, не правда ли? — Не правда, — сквозь зубы выдавил Гарри, сжимая кулаки, но на самом деле желая сжать в руке палочку, возвращенную ему Малфоем после освобождения из камеры. — Том, — негромко позвал Драко, видя, что их Лорда понесло. Тот его проигнорировал, впившись взглядом в Гарри как клещами. — Сколько раз тебе нужно велеть не лезть не в свое дело, прежде чем до тебя дойдет? Это не твоя война, Поттер! — Нет, моя. Том даже замер. Удивленно вскинув брови, он бросил быстрый взгляд на Малфоя и, вновь посмотрев на Гарри, ядовито протянул: — Да что ты говоришь. Поттер упрямо продолжил: — Она всегда была моей. Прежде я просто лгал себе. Том насмешливо фыркнул. — Я так понимаю, ты решил встать на мою сторону? Мило. Но не льсти себе — ты не Избранный, и положить конец войне не твоя обязанность. Это моя война, Поттер, — Лорд подался вперед, стискивая в пальцах подлокотники кресла. — И еще, может быть, Дамблдора. Пожиратели, и Малфой, и уж тем более ты, — только орудия. Понятно? В гостиной едва искры не летали. Вновь севший Паркинсон с большим удивлением наблюдал за этой перепалкой: мальчишка, осмелившийся дерзить их Лорду так, как редко позволял себе даже Драко, вызывал недоумение. — Вы не на дуэли сражаетесь, чтобы это касалось только вас, — Гарри поджал губы, с неприязнью глядя на Тома, но будучи готовым отстаивать свою точку зрения до конца. — Это и есть дуэль, мальчик, только масштабнее. Я говорил тебе, что собираюсь убить Дамблдора, а все мнимые идеалы — только предлог. Директор же стремится отправить на тот свет еще одного Темного лорда, чтобы расширить сферы своего влияния. Гражданская война — наш общий способ достижения цели. Что, не нравится? Ну, извини, Поттер, не все такие идеалисты, как ты. — Когда воюют сильные мира, обычные люди умирают, — спокойный голос прокатился по комнате и затих. Четыре человека обернулись на так же продолжавшего смотреть в книгу Эвана. Его слова послужили выключателем, и после ни Гарри, ни Том уже не могли продолжать препирательства. Драко потянул Гарри к дивану, занятому лордом Паркинсоном. В гостиной возобновился неспешный разговор, прерванный появлением парней. Поттер и Малфой тоже стали негромко переговариваться. — Как у тебя дела? — спросил Малфой, касаясь носом его виска. Они сидели близко, соприкасаясь бедрами, и пользовались тем, что на них не обращали внимания. — Никак, — Гарри чуть поднял голову и повернулся, их губы оказались в паре миллиметров. Соблазн коснуться был слишком велик, и он заставил себя отвернуться. — Давай лучше ты. Есть какие новости? — Помимо сегодняшних? Нет. Гарри, родной, тебе не кажется, что это глупо? — вдруг спросил Драко со сдержанным смехом в голосе. Поттер заинтересованно посмотрел на него. — Что такое? — Мы не виделись неделю, но не можем придумать тему для разговора. Гарри забавно сморщил нос и фыркнул. — На самом деле, нет, не кажется. Мне есть, что сказать, но я не могу ничего вспомнить, потому что думаю только об одном. — И что же это? — Я хочу тебя, — Драко тут же прыснул, настолько не вязался серьезный тон со смыслом произнесенных слов, и Гарри, внутренне готовый к чему-то такому, с готовностью пихнул парня локтем. Когда они прекратили возиться, Поттер, вновь окинув лицо Малфоя беглым взглядом, сказал: — Ты выглядишь усталым. — Да, — Драко согласно кивнул, но тут же усмехнулся. — Однако это не значит, что я тоже тебя не хочу. Гарри улыбнулся. — Так может… — Нет, — Малфой посерьезнел. — Мы не сможем отсюда уйти — только снова спровоцируем Тома. Он сегодня не в настроении, как ты мог заметить. Мне вообще следовало отправить тебя в Хогвартс сразу, как мы вышли из подземелий, а не тащить сюда. — Мне кажется, Том зря так бушует, все не так пло… — …эй, голубки, я вас имею в виду, — ворвался между ними громкий голос Тома. Оба подняли на него взгляд. — Вы не протянете до битвы в министерстве, — с некоторым раздражением повторил Риддл. — Дамблдор спалит вас раньше — слишком много людей в курсе. Вам бы продумать пути отступления на случай, если директор решит вернуть Поттера под свое крыло. — Путь один — хватать и бежать. Если директор узнает раньше, не будет смысла пытаться усыпить его бдительность. — Слишком радикально, — нахмурился Том, и вдруг рявкнул: — Поттер. Скажи мне заранее, что во фразе «сидеть и не высовывать вплоть до битвы» тебе не понятно? Идея в том, что ты смирно сидишь в замке, спишь в своей постели, все время проводишь с сокурсниками и знать не знаешь никаких Пожирателей или их детишек никогда и ни при каких условиях. Ты обычный студент, обычный, слышишь? Не герой-Поттер, не Поттер-я-не знаю-о-существовании-устава, и даже не Гарри-я-везучий, а Самый. Обычный. Студент. — Да понял я, понял, — хмурясь, буркнул Гарри себе под нос. — Я поговорю с Грейнджер — она за ним дополнительно присмотрит, — добавил Драко. — Грейнджер? Его подруга? — Магглорожденная, — кивнул он. — Да, я помню. Гарри перевел удивленный взгляд с Лорда на Малфоя. Они обсуждали Гермиону? В каком это контексте, интересно? — Скоро утро. Думаю, Поттеру следует вернуться в Хогвартс, пока кто-нибудь не заметил его отсутствия. — Уверен, Гермиона меня прикроет, — не терпящим возражений тоном произнес Гарри, крепче сжимая ладонь Малфоя, но на Риддла это не подействовало. — И тем не менее, — настоял мужчина, придав вес своим словам мрачным взглядом. Поттер, не слишком довольно, был вынужден встать, предварительно быстро поцеловав Драко в щеку. Он не давал себе времени задуматься о том, что делает — мыслями он все еще находился рядом с Малфоем, а не в завтрашнем дне, где они вновь должны были стать чужими. Но уйти ему не позволили: Гарри только сделал шаг прочь, как так и не отпустивший его руки Драко дернул назад. Получилось слишком резко, и Гарри, чтобы не упасть, уперся коленом в диван. Движение было неловким, Малфою пришлось поддержать, и когда Гарри вновь восстановил координацию, то обнаружил себя сидящим на Драко верхом. Их поза его смутила, но отстраниться он не попытался. Том отвлекся на разговор с удачно зашедшим Макнейром, и парни выиграли еще несколько лишних минут. Когда же он обернулся, любовники о чем-то тихо переговаривались. — Поттер, ты все еще здесь? Гарри бросил на Тома быстрый взгляд и сам склонился к Малфою, целуя впервые за эту неделю. Несколько глубоких поцелуев перемешались с короткими, и каждый из них выглядел так, будто они безуспешно пытались на нем остановиться. В кои то веки Поттеру было почти плевать на присутствие посторонних. Снова и снова один из них пытался отстраниться, а другой тянулся следом, губы снова встречались, и это напоминало игру. В итоге прошла ни одна минута, прежде чем Гарри решительно встал и сделал шаг назад, до последнего не разрывая зрительный контакт и не выпуская руки Драко. Затем, бросив быстрый недовольный взгляд на Тома, он вышел, запоминая вкус поцелуев Малфоя, хранившийся на губах. Драко, когда дверь за парнем захлопнулась, посмотрел на Риддла. Тот вскинул брови и усмехнулся. — Что? Я ради тебя стараюсь. — А Поттер, оказывается, романтичный парень, — вдруг произнес Паркинсон. — И действительно влюблен в тебя, Драко. — Я знаю, — он посмотрел Александру в глаза. И мужчина, утонув в их сером безразличии, подумал, что, возможно, Драко Малфой даже более расчетлив, чем их Лорд.