Мейсили

POV Мейсили Ничего во мне нет замечательного! Я — обычный панемский подросток 14-ти лет, живу в дистрикте номер 12, учусь в самой обычной школе. Получаю «тройки» по поведению и «пятерки» по математике, но больше всего люблю плавание, уроки химии и историю родного края. Но в последнем пункте — сплошное невезение в течении всей моей жизни! Во всем виноваты эти невыносимые, жутко скрытные взрослые, стоит поинтересоваться чем-то об их жизни до моего рождения — начинается спектакль: Моя мама Эффи Эбернети либо приходит в жутко возбужденное состояние и начинает на меня злиться, вдалбливает в мою неразумную голову: «Разве ты не знаешь, Мейсили, что по закону о защите детей, нам не разрешается рассказывать детям до 16 лет о дореволюционных порядках!», а иногда она жутко теряется, впадает в ступор и тогда мне становиться жалко мою мамочку. Это случается тогда, когда кто-то в моем присутствии произносит запрещенные слова. Их несколько: 1. «Распорядительница» (это про мамочку). Это вообще какой-то кошмар, шесть лет назад она вообще попала из-за него в больницу. 2. «Ментор» (это про моего отца). Нисколько не лучше. Отец сначала теряется, а потом у него возникает желание прибить виновника на месте преступления. И тогда уже мне приходится его успокаивать. 3. «Голодные игры». Это вообще сумасшедший дом какой-то. Однажды, три с половиной года назад, я сама была тому свидетелем: жителя дистрикта 12 за рассказ о каких-то «трибутах» выселили из пределов дистрикта, отобрав его собственный дом. Покидал он наш дистрикт смертельно бледный. Потому что перед отъездом имел дело с тетей Китнисс. Бедняга!!! Ясно одно, ГИ — что-то невероятно жуткое, омерзительное, страшное, бесчеловечное из «прежней жизни» всех моих взрослых знакомых. Вот они и держат языки на замке. Я их понимаю. Но проще от этого не делается. К сожалению. 4. «Победители». Ещё один кошмар, перед которым пасуют даже мой отец, мистер Хеймитч Эбернети (вот уж кого, казалось бы, нельзя напугать и смутить чем бы то ни было на белом свете!) и тетя Китнисс. Мама Прим и Генри, жена моего любимейшего дяди на свете — Пита Мелларка. Очень строгая (иногда слишком). Она Первая Охотница, женщина Железной воли, а второй -дядя Рори Хоторн. Характер у нее вообще неописуемо трудный, а рука тяжелая, к сожалению: Генри об этом имеет слишком хорошее представление, но чаще всего он виноват сам: слишком уж наш Генри упрямый и любопытный! 5. «Сойка-пересмешница» и одноименная брошь, принадлежащая тете Китнисс Мелларк. Тут полный провал до того момента, как эта брошь попала мне в руки и тогда началось самое интересное. 6. «Квартальная бойня». Без понятия что это: вероятно какое-то имеет отношение к охоте (???) и тете Китнисс. Почему — тайна. И совсем неясно, каким боком здесь мой отец, об этом проговорилась как-то семь лет тому назад тетя Китнисс. А папа на нее так посмотрел, что она шарахнулась к стене. Неужели он мог тогда ее ударить??? 7. Некто Сноу. Тоже туман, но очень вероятно, этот Сноу здорово насолил дяде Питу, в год, когда Генри родился, проговорилась моя мама, рядом стоял дядя Пит, спокойный, но белый как покойник, и зрачки у него внезапно увеличились раза в три, и глаза из голубых стали черными. Жуть. Длилось секунд пять, не больше, но мне хватило, чтобы я сильно напугалась. Так что, стоит неосторожно поинтересоваться о чем-то имеющее малейшее касательство к этим семи пунктам — и начинается цирк: Взрослые бросают друг на дружку убийственные взгляды, тетя Китнисс может впасть в панику или в ступор, почище моей мамы, но, случается и совсем другое: тетя Китнисс может и по-настоящему взбеситься. Это по-настоящему опасно. Мне дважды приходилось становиться свидетельницей «гнева Китнисс Эвердин»: глаза пылают, предметы летают, тарелки бьются, знай, уворачивайся, не успел — сам виноват, мне и самой полгода назад попала фарфоровая чашка дяди Пита прямо по затылку. Черт, было очень больно!!! А забыла: «Гнев К. Э.» случается только, когда нет поблизости дяди Пита. В его присутствии она мирная и добрая. Как добрая и мирная ТИГРИЦА. Эвердин — фамилии тети Китнисс до замужества. Кстати, чашка попала в меня вскоре после того, как наш Генри поинтересовался у матери, кто такие «Миротворцы». Где он такие слова откапывает??? Еще они начинают «выражаться» при детях, потом спохватываются и пугаются ещё пуще. Бросают друг на друга убийственные взгляды, впрочем, я уверена, это они не со зла: оберегают всех нас от чего-то по-настоящему страшного. Вообще-то, это было бы смешно, если бы не было так грустно! Очень сильно повезёт, если поблизости оказывается дядя Пит, только он может быстро прекратить это не самое приятное и очень опасное представление. У него сильный дар действовать на людей. Положительно. На свою жену в особенности. Как у моего папы жутко вредный дар отрицательно влиять на нее. У моего отца очень острый язык, он, наверное, с самого детства знает тетю Китнисс и поэтому он умеет за считанные минуты довести ее до состояния убийственной ярости. Лучше бы он никогда этого не делал!!! Но в том-то и дело, он единственный, кто ее не боится и она это знает, папа изучил тетю Китнисс вдоль и поперек и поэтому почти не рискует своим здоровьем. Но нам-то от этого не легче, особенно Прим и Генри. Вот такие грустные дела!!! Ещё: у дяди Пита Мелларка очень добрые и почему-то невероятно грустные глаза. И именно дядя Пит один хранит ключ от шкафа, где лежит лук тети Китнисс, конечно никому его он не доверяет. Невероятно, но тетя Китнисс сама отдала дяде Питу этот самый ключ. Вообще я думаю, повезло тете Китнисс с мужем, а вот дяде Питу с женой? Даже не знаю?! Адекватно ведут себя в подобной чрезвычайной ситуации только двое мужчин — дядя Пит и мой отец. Хотя я подозреваю, что именно у Пита Мелларка страшных воспоминаний больше всего: однажды, дело было в позапрошлом году, я случайно видела его идущего от пекарни к луговине с букетом белых лилий в руке, был май месяц, поздний вечер, я зашла к подруге и собиралась возвращаться домой и увидела его, он шёл один по дороге к Мемориалу погибшим с прямой спиной, слегка прихрамывая. У дяди Пита нет половины ноги: биомеханический протез, но о нем мне рассказал он сам, что в драке его порезали большим ножом, он истек кровью, и что его вытащила на себе тетя Китнисс, считай с того света спасла — так как медицинскую помощь удалось оказать довольно поздно, часть ноги пришлось ампутировать. Жуткая история, но когда дядя Пит рассказывал мне о ней восемь лет назад (мне было шесть) его лицо было такое спокойное, что я даже не успела испугаться. Напоследок, он попросил меня не рассказывать об этом Прим, чтобы не расстраивать тетю Китнисс и что будет лучше, если он сам расскажет дочери. Но в тот день выражение его лица меня сильно даже не напугало, а опечалило, такое оно было страдающее. На территорию Мемориала детей пускать запрещено, но я стояла и смотрела на дядю Пита и догадалась, что цветы предназначаются его семье. У дяди Пита Мелларка погибла вся семья! Вот такая жуткая трагедия. Как он с этим живет??? Я бы, наверное, не смогла. Вот от таких ужасов прошлого нас и берегут. Ещё занятные фактики: тетя Китнисс и дядя Пит — одногодки, бывшие одноклассники, он любил ее практически с самого детства, родились оба у нас, в двенадцатом. Сейчас им по 32 года. Мама моя, Эффи родилась в столице Панема, Капитолии, там же жили и ее родители, мои дед и бабушка, которые умерли задолго до моего рождения. О своем прошлом мама никогда не рассказывает. Значит — есть причины, сейчас ей 39, но, думаю, выглядит она значительно моложе. Работает моя мама управляющей делами в нашей мэрии. Дядя Пит — пекарь. Потомственный, сам говорил, что пекарями были и его отец и дед, возможно пекарем будет и Генри, когда вырастет. Тетя Китнисс — охотница. А вот мой папа? Мистеру Хеймитчу Эбернети много лет, сейчас 57, у них с мамой почти 18 лет разницы, но поженились они на три года раньше дяди Пита и тети Китнисс, Прим сейчас 11 лет, Генри скоро будет 9. Чем занимался раньше мой отец, мне ничего не известно, хотя я бы определила его функцию в дистрикте 12 как неофициальный главный советник, без которого решения ни одного важного вопроса не происходит, старше его в дистрикте только двое человек: парикмахер мистер Марий Глэдстон, ему больше 70 лет, родом он из Капитолия и главный инженер на фармафабрике мистер Джуниор Миллз, ему 60 лет, он родился в дистрикте 13, т.е. оба не местные. Хеймитч Эбернети часто наведывается в мэрию и подолгу, часто целый день, занимается «улаживанием всяких вопросов». Народ наш постоянно чем-то недоволен: то ценами, то налогами, то и тем и другим сразу. А наш мэр, мистер Киттинг — полный простофиля, авторитета в дистрикте не имеет никакого и им постоянно все недовольны: он родился в бывшем дистрикте 13, в котором сейчас никто не живет, а хранится Неприкосновенный запас Панема. Он — редкий сухарь и занудный тип, поэтому дяде Питу приходится отвлекаться от руководства пекарней, а моему отцу — приходить в мэрию из «Старой деревни», в которой мы все живём — я, мама с папой, тетя Китнисс, дядя Пит, Прим с Генри, их дети, а также дядя Вик Хоторн, его жена Аделаида и дети — Тревор и Кармель, тетя Пози Хоторн, ей 18 лет и ее мама Хейзел Хоторн. Сколько ей не знаю, но она младше папы. А хожу в школу в центре дистрикта, мили полторы или две. Мой папа — местный, родился в дистрикте 12, в районе под названием «Шлак», нехорошее какое название? Это проговорился дядя Вик три года назад. Случайно. Сказал и понял, что нарушил закон о защите детей. Только я тогда рядом была, ни Прим, ни Генри, к большому счастью для дяди Вика. Стоит и виновато улыбается. Я и говорю «нарушителю»: — Дядя Вик, я — могила, но у меня есть просьба, расскажите что-нибудь нестрашное про «Шлак» и это останется нашей с Вами тайной. Дядя Вик улыбнулся, покачал головой и ответил мне: — Ладно, Мейсили. Расскажу, только ты сдержи слово, а то, сама знаешь, твой отец и твоя мать очень рассердятся. И дядя Вик Хоторн рассказал, что он тоже родился в бедном шахтерском районе, откуда родом и тетя Китнисс и все Хоторны и Эбернети. А Пит Мелларк, как известно пекарь и сын пекаря и родился в центральном районе дистрикта 12, называемом прежде «Район торговцев». — Бывшем. Прежде, — и дядя Вик Хоторн внезапно совсем погрустнел и я поняла: не страшное на этом заканчивается и вопросов больше не задавала. А слово свое я сдержала. Но стала размышлять, да думать. Пока в школу идешь, да пока возвращаешься обратно на это время всегда есть. И ещё после приготовления уроков вечером. Подумать надо всем на свете. И вот, что я думаю: мой папа имеет ко всем детям самое непосредственное отношение, у него оно совершенно особенное. Трепетное. Очень!!! Я это лет с шести заметила, а в прошлом году был случай: дядя Рори Хоторн зашёл как-то раз к нам домой, мама и спросила его, собирается ли он жениться (ему 28, тогда было 27 лет), дядя Рори как-то резко в лице изменился и голову опустил, а мой отец быстро подошёл и обнял дядю Рори за плечи. Крепко так обнял. Мама тоже смутилась и побледнела и все на меня так поглядывают, опять в свои страшные тайны взрослые играют: ну, я молчу и делаю вид, что ничего такого не заметила. Все молчат И наконец. А отец и говорил маме: — Эффи, он пока не хочет. Дай парню свободой насладиться. А я подумала: «Врете вы все! Есть у него девушка, неужели, я не в курсе? Ну, тут опять эти ваши тайны проклятущие примешаны, все я понимаю, не маленькая». Но молчу. У них же страх и тревога на лицах написана! За всех нас, детей!!! Я так думаю: Ментор, это что-то вроде Учителя, а дядя Пит и тётя Китнисс — его ученики, а он их бывший наставник. Глядя на их отношение к моему отцу это становится абсолютно ясно, они не родственники, но у них спустя многие годы сохраняются именно такие отношения. Но вот чему учил пекаря и охотницу мой отец — вот это загадка. Не гусей же разводить!!! Однако все эти загадки, да тайны, постепенно накапливались и мне в голову пришла мысль: «Положим, за несколько лет до моего рождения в дистрикте 12 случилась страшная катастрофа: очень большой пожар (к примеру, мог гореть лес, который граничит с дистриктом и огонь перекинулся на жилые дома, погибло очень много людей), но это версия не объясняет того, что папа сильно старше мамы и, как я полагаю, они познакомились задолго до моего рождения и, подозреваю, что это как-то связано с работой, общей работой. Но ничего понять невозможно, профессия моего отца не «самый уважаемый человек в дистрикте 12», в конце концов!!! Так что это тупик. Мама работает в мэрии, но что объединяет их вместе в плане профессии — не ясно. Но у обоих моих родителей, тут они как два близнеца похожи — совершенно особенное, трепетное отношение к детям, не ко мне или к крестникам: Прим с Генри, абсолютно ко всем детям. Но без понимания, что скрывается за запрещенным понятием «Голодные игры» понять что-либо невозможно, но известно, что взрослым не просто запрещено говорить о них в присутствии детей до 16 лет, но если они даже ненамеренно проговорятся — у них бывают очень крупные неприятности и, опять-таки, в центре вновь оказываются два человека- мой отец, мистер Хеймитч Эбернети и тетя Китнисс Мелларк. Тетя Китнисс младше моего отца на 18 лет, следовательно, вероятно была его Ученицей, а папа — ее Учителем. А да, приблизительно в то же время (когда папа было меньше 40, маме — меньше 25, тете Китнисс и дяде Питу — меньше 18 лет, он потерял ногу, его хотели убить, тяжело ранили в драке, он потерял очень много крови, фактически, он обязан тете Китнисс жизнью, так как она, вынесла его на себе (а дядя Пит крупный и тяжелый, а тетя Китнисс — среднего роста и, как себя помню, была очень стройной и немного весила) вынесла до места, где ему оказали медпомощь, но всё равно дядя Пит потерял пол-ноги и остался инвалидом на всю жизнь. Предполагаю, но не уверена, это случилось до их свадьбы, а не после. Однако головоломка никак не складывалась: страшная история, приключившаяся около 15 лет назад с дядей Питом Мелларком, не объясняет то, что детей в дистрикте 12 старше меня, т.е. 14 лет нет вовсе, есть 18-19 летние, но они все в школе вместе не учились. А четырнадцатилетних, моих ровесников целые три класса, где-то 60 человек. И только пятнадцать родились не в нашем дистрикте, а приехали с родителями позже. И у всех отцы значительно (лет на 15-20 лет) младше моего отца. А 18-19 лет вообще только троим: тетя Пози Хоторн, Сидней Кэлхоун, но он родом из дистрикта 10, сам рассказывал мне какие замечательные овцы на ферме у его отца и Эттли Фрирз, сын нашего архивариуса. Он местный. И стариков в дистрикте также совершенно нет. И тут меня осенила страшная догадка: почти все 15 лет тому назад погибли!!! Поэтому и дети все младше 15 лет и взрослые почти все возраста дяди Пита или несколько старше или младше. Есть несколько человек около 50 лет, немного младше моего папы, но они как нельзя хорошо подпадают под жуткую категорию: «Уцелевшие». И Мемориал погибшим на луговине вписывается в эту схему и то, что детей туда не пускают. Впрочем, неважно, и так издали видно, что нет там маленьких памятников, большой памятник и имена, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, что имен очень много. Очень. Вот так я до этой ТРАГЕДИИ, приключившейся в дистрикте приблизительно 15 лет тому назад и догадалась в позапрошлом году. И решила прекратить проявлять свое любопытство. Я сама себе это запретила. Ни к чему это. Если столько невинных людей погибло: понятно, почему взрослые от нас это скрывают. Ведь выходит, почти никто не уцелел. Только те, кто в Старой деревне сейчас живет. Не надо взрослым раны бередить, Они все помнят! И ничего они не забыли, им очень больно! Так я тогда я и подумала и решила всё забыть до 16 лет.

Оказалось: не судьба.