Мейсили

POV Мейсили Генри наш, Генри Мелларк, сын тети Китнисс и дяди Пита, прошлой зимой в снежки заигрался, на заднем дворе их дома. Отец в пекарне, мои родители оба в мэрии, осталась одна тетя Китнисс. Вроде и было не очень холодно и одет он был тепло, но когда я возвращалась из школы этот «снайпер» умудрился залепить снежком мне прямо в глаз. Чуть глаза меня не лишил, сукин сын! Я за ним, хочу надавать ему тумаков, он бежать. Генри бегает быстро, к тому же еще и петляет как заяц, сбивает и увеличивает скорость, не дает догнать: маленький гаденыш. Бегал от меня, не давался в руки, смеется и кричит: — Догони меня, Мейсили!!! — и хохочет. Короче, в итоге влетел пулей в свой дом, а я чуть со всей дури в его мать не врезалась. — Мейсили, тебе заняться нечем? Я тебе сейчас найду дело, — и смотрит она на меня с гневом в глазах: «Сейчас взорвусь», так называется этот взгляд тети Китнисс. Черт, а ведь она, как в воду глядела!!!  — Тетя Китнисс, извините меня, пожалуйста, — лепечу я, мне действительно неловко и, главное, не хочется мне «Гнев Китнисс Эвердин» на своей шкуре испытать, знаю я, что это такое! Она поглядела на меня и махнула рукой, иди мол, готовь себе обед. Папа мой (в отличии от дяди Пита) повар никакой, мама вернется ещё нескоро, тетя Китнисс — так себе готовит, но имея такого мужа, это неважно. Я иду в наш дом, прямиком на кухню: «Ура!», — суп уже готов, второе с котлетами тоже, надо только разогреть, спасибо, мамочка!!! Не успела я суп съесть, смотрю в окно, обдумываю, как я шею Генри намылю, вижу напротив в окне мелларковского дома тетю Китнисс. Черт, что-то случилось, она мечется по комнате, места себе не находит, случилось что-то плохое!!! Суп я не доела, бегу к тете Китнисс: она по пустякам никогда не психует, только всерьез. Так и есть: лицо напуганное, увидела меня и говорит, а голос дрожит: — Мейсили, Генри весь горит, простыл!!! В аптечке кончился весь аспирин. Черт! Черт!!! Черт!!! Караул, пожар, горим (папина дурацкая присказка). Бегу обратно, ищу нашу аптечку, но неприятности не приходят по одной, жаропонижающее закончилось и у нас тоже. Неделю назад мама болела гриппом, сама только-только поправилась. Бегу к Мелларкам, вижу полнейшую безнадегу: тетя Китнисс сидит у постели нашего снайпера, вид у Генри совсем неважнецкий: ну, как же так, час назад был как огурчик??? Вижу, действительно, дело дрянь. Я собралась бегом бежать в аптеку, одеваюсь потеплее, далеко, конечно, но что поделаешь? И тут слышу: телефон в их доме надрывается, тетя Китнисс никакая, не слышит. Бегу к телефону. Звонит мать тети Китнисс, она врач, живет в дистрикте четыре. Хладнокровная, узнала, что Генри заболел, спросила про симптомы, я хоть и видела больного минут пять-шесть, но сумела толково ответить на ее вопросы, даже не пришлось бежать за тетей Китнисс. В итоге получила я четкие инструкции, как Генри лечить и что купить в аптеке, затем миссис Элизабет Эвердин попросила меня, когда я из аптеки вернусь и лекарство Генри дадим, попросить тетю Китнисс какую-то ее, миссис Эвердин, шкатулку найти, мол «я уверена на все сто, что она в годы Революции уцелела» и там какой-то совершенно древний рецепт от морской лихорадки, который аж от отца ее, т.е. дедушки тети Китнисс остался. Я все точно запомнила и мчусь в аптеку. Аптекарь мистер Стайлер Уиннс на два года старше дяди Пита и родился он в дистрикте один. У нас живет уже 10 лет. Видит меня, запыхавшуюся и спрашивает: — Мейсили, что у тебя с глазом? Действительно, совсем забыла, Генри мне же фингал поставил. Я говорю: — Неважно. Генри сильно простыл, а аптекарь говорит строго: — Я тебе покажу, неважно!!!??? — и мне быстро обработал глаз и продиктованные миссис Эвердин лекарства выдал. И тут выясняется: я деньги забыла!!! И мистер Уиннс и говорит: — Эбернети и Мелларки заслужили, чтобы их обслуживать бесплатно на веки вечные. Вопросы мне задавать, конечно, не дал, и я рванула обратно. Взрослая ведь уже, понимаю, Генри — плохой совсем, каждая минута дорога! Прошёл час. Я прилетела в дом Мелларков в нашей деревне, «младшенькому» (так все, только не я, называют Генри) удалось сбить температуру, а ведь, когда я из аптеки, не раздеваясь ввалилась в его спальню и увидела там тетю Китнисс, которая реально с ума начала сходить. У Генри сначала наступил глубокий обморок, потом он очнулся и начал бредить, у Генри даже были галлюцинации. И когда «снайперу» по-настоящему полегчало (аптекарь быстро нашёл и пустил мне в догонку нашего педиатра, детского доктора то есть, Виниция Догерти, он из Капитолия, лет 25) детской больницы у нас пока нет, ее строят, а взрослая больница очень далеко от Старой деревни находиться, мили три, на месте, где раньше была старая шахта). Доктор Виниций, кстати, позже сказал, что доктор Эль Эвердин по телефону правильно диагностировала то, что У Генри редкий, новый тип гриппа — «охморический». Реально опасный для жизни. А Генри дали антибиотики, которые я принесла из аптеки, своевременно. Бегом. И только тогда я про просьбу миссис Эвердин и вспомнила: найти древний рецепт от морской лихорадки. Тетя Китнисс очень удивилась, но ещё больше удивился доктор Виниций, когда я рассказала ему, что дедом тети Китнисс был потомственный аптекарь Калеб Линдси. — Не аптекарь, а доктор медицины Калеб Линдси. Мне про него в Капитолийском университете рассказывали, когда я учился. У вас, миссис Мелларк, был знаменитый дед, известнейший во всем Панеме врач. Представляю, как сама тетя Китнисс удивилась, я это своими глазами увидела. И своими ушами услышала, как она негромко, практически шепотом проговорила в задумчивости загадочную фразу: — Вот в кого Прим пошла. В деда Калеба. А я его совершенно не помню… Тут я задумалась, она не о дочери говорит, значит, у тети Китнисс была младшая сестра и ее звали Примроуз, тогда выходит, что Мелларки назвали своего первенца в честь тети. Тети Примроуз Эвердин. Несколько позже, я догадалась, что Примроуз погибла, также как семья дяди Пита. Незадолго до моего рождения, лет 15 тому назад. Однако молчу, я же всё понимаю, не маленькая! Затем тетя Китнисс дала нам с доктором Виницием ключ и сказала, где эта шкатулка лежит. И нам пришлось лезть на чердак! И когда мы с доктором нашли ее, она была такая пыльная, что я подумала, что шкатулку давно не брали в руки. С момента моего рождения, по видимому. Пока мы искали шкатулку, а потом пытались ее отпереть, а получилось это только с пятой попытки, видимо заржавел замок, мы разговаривали с доктором Виницием: — Мейсили, никому не говори, что мы эту шкатулку нашли. Категорически: ни Прим, ни нашему новоспасенному. Ты поняла меня? — Да, мистер Догерти, конечно, я же не маленькая, мне уже тринадцать лет! И молодой доктор мне подмигнул и потрепал по щеке. Мы вообще с Виницием дружим, то я лодыжку на тренировке подверну, то у Прим живот от объедания абрикосами заболит, то Генри… А когда Виниций Догерти нашёл эту самую бумагу с рецептом, я даже подумала, что он немного сошёл с ума, так несказанно он обрадовался, обнял меня и заладил: — Это невероятно! Это же потрясающее научное открытие, про которое никто столько лет не знал!!! Доктор Линдси открыл совершенно неизвестный науке способ лечения морской лихорадки!!! Мейсили, дай я тебя обниму!!! Нет, всё-таки эти взрослые все какие-то ненормальные!!! А пока Виниций восклицал про это открытие, пока бросился звонить миссис Эвердин в дистрикт 4, я пыталась закрыть шкатулку (а то ещё Прим, которая вернулась позже всех, она пошла к отцу в пекарню, по-моему отцовская профессия интересует именно Прим (!!!) пронюхает про нашу сверхсекретную находку, а мне потом от ее матери получать…). Замок заржавел, открываться не желал и закрываться не хочет, машинное масло пришлось отыскивать, хорошо, оно есть у моего отца, для домашних нужд, в итоге шкатулку растрясло и все содержимое со своих мест переместилось, и вот тогда она и упала на пол… Золотая небольшая брошь. Птица, я потом узнала, что птица эта — Сойка-пересмешница, в клюве держит стрелу, вокруг тонкий и изящный круглый ободок, как круг, в который вписана фигурка, касаясь его только клювом и кончиками крыльев. Редкой красоты вещь. Это я сразу поняла: моя мама показывала мне как-то на своем планшете разные ювелирные экспонаты из Капитолийской сокровищницы. «Мастер, который сотворил такое чудо, работал с золотом, потому, что у него у самого были золотые руки» (цитата миссис Эффи Эбернети, моей дорогой мамочки). Но тогда я не имела права брошь рассматривать, хотя она мне в память надолго запала: что есть, то есть. Но тогда я ее быстро с пола подняла и обратно в шкатулку положила и продолжила мучатся с замком, хотя, благодаря машинному маслу папочки и моему упрямству (ну ненавижу я дела на пол-пути бросать, НИ За ЧТО!!!), замок удалось починить и смазать и шкатулка с тех пор открывать и закрываться стала с первого раза. Хотя, думаю, я тогда и не предполагала, что я сама буду так часто ее открывать и запирать на ключ. Отдала запертую шкатулку тете Китнисс: она ещё толком не пришла в себя, но вообще тетя Китнисс молодцом держалась, когда «снайпер! Этим «охморическим» гриппом заболел, стиснув зубы, без дяди Пита, я же говорю: Железная женщина. Как думаю, в мои годы несладко ей пришлось, вот и закалила свой характер. Я простодушно ей про брошку выпавшую и выложила. Она брови сдвинула и в глазах у нее появилось что-то тревожное-претревожное, как будто она нечто крайне нехорошее вспомнила по моей вине и говорит: — Любопытство, Мейсили, погубило белку. Разве не слыхала? Я от страха поеживаясь, отвечаю: — Вы меня извините, пожалуйста, она случайно выпала, когда я замок чинила, вашу шкатулку никак не получалось запереть. Тетя Китнисс строго спрашивает меня: — Замок нормально работает? — Да, замок я починила. Она немного оттаяла и говорит: — О том, что вы с доктором нашли шкатулку моей матери никто не должен знать. Прошлое, Мейсили, может быть опасным. Очень опасным. Ты меня поняла, Мейсили? — Да, поняла, тетя Китнисс. Прощаясь, она суровейше так на меня посмотрела и говорит: — Но ты сегодня очень сильно мне помогла. Я в долгу оставаться не люблю.

Примечания:

Автор очень серьезно относится к выбору имен даже незначительным персонажам. В точном соответствии с заданным миссис С. Коллинз правилам, в 1-ую очередь римских и греческих для капитолийцев. Аптекарь Стайлер Уиннс родился в первом дистрикте Панема и был назван автором совершенно произвольно, но выяснился интересный факт, что имя в точности соответствует его родному дистрикту — «ювелирное дело» (и «косметология», полагает автор) — Стайлер — это один из популярных приборов для создания причесок. При помощи ионизатора он может даже оздоравливать волосы. Функционал стайлера очень широкий. Благодаря ему, можно бесконечно экспериментировать с кудрями, завитками и прямыми прядями. «Хороший доктор» Виниций Догерти получил свое имя благодаря консулу Марку Виницию, жившему почти 2 тыс. лет назад, мужу сесты императора Калигулы — Юлии Ливиллы. Но в большей степени на автора повлял роман Генрика Сенкевича «Камо гредеши», где есть персонаж, разумеется римлянин, по имени Виниций. Дед Китнисс Эвердин, отец миссис Эль Эвердин — Калеб Линдси получил свое имя, имея в виду царя древнего государства Аксум (6 век н.э., находившегося на совр. территории Эфиопии, частично Эритреи и Судана в Африке, Йемена и Саудовской Аравии в Азии — Калеба.