"М" значит Моцарт

Габриэль бессовестным образом опаздывал. Добраться до квартиры Хьюго самостоятельно было гораздо сложнее. Сначала он пропустил нужный автобус, потом долго ждал следующий, а под конец пути перепутал подъезд и долго звонил в соседский домофон. В итоге он задержался минут на двадцать, не меньше. И когда Хьюго, с мрачным выражением на лице, открыл ему дверь, Гэйб покаянно выпалил: — Простите за опоздание, сенсей! Я немного заблудился! — Ничего страшного, — Хью сдержанно улыбнулся и, пытаясь скрыть волнение, скрестил руки на груди. — По крайней мере ты добрался живым. Проходи. Кофе? Не дожидаясь ответа, он ушел в кухонную зону. Гэйб проследил взглядом за его перемещением, внимательно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Но они почему-то молчали. Когда он был влюблен в Мэй, ему хотелось бросить к ее ногам весь мир. Сейчас же никаких подобных желаний не возникало. Хотя, быть может, это всего лишь потому, что Хьюго бы подобный жест не оценил? — Да, спасибо! Кстати, я принес кое-что к нему, — Габриэль скинул сумку с плеча и извлек из нее что-то в шелестящей упаковке и положил пакет на столик — Я не знал, что любишь ты, поэтому взял свои любимые венские вафли... Хьюго не оборачиваясь кивнул. — Хорошо, я почти не ем сладкого, так что мне все равно, — он похлопал дверцами шкафчиков и, наконец, поставил перед Гэйбом дымящуюся кружку кофе и сахарницу. Но вместо того, чтобы сесть на диван рядом, прислонился к рабочему столу, отпивая из своей кружки. — А, тогда без проблем! — Гэйб положил в чашку три ложки сахара, отметив про себя, что Хью его либо нашел, либо приобрел специально и это ему несколько польстило. — Что будем учить сегодня? Он отпил кофе, который оказался чересчур горячим и обжег небо и губы. Гэйб тихо фыркнул, со стуком возвращая чашку на место и пытаясь подуть на пальцы, хотя это не очень-то помогло. Хьюго смотрел на него невозмутимо и отстранено, совсем как… некий человек из его недавнего сна. Даже спину держал как-то неестественно прямо, хотя раньше заметно сутулился. Габриэль напряженно вгляделся в его лицо. И ему очень явно вспомнился легкий звон посуды, улыбка женщины, которая доводила его во сне едва ли не до исступления, красная лента в волосах мужчины, облаченного в темное. — Скучную теорию, без которой не получится идти дальше. Ты ведь не знаком с нотной грамотой? — Нет, — Гэйб помотал головой и добавил, смело глядя Хью в глаза. — Но я готов, если так надо. В конце концов, без теории нигде не обойдешься! Он подумал, затем снова отпил еще кофе из чашки, порылся в сумке и извлек оттуда толстую тетрадь в невзрачной обложке. Хьюго отставил кружку и прикурил, глядя в окно. Одно присутствие Габриэля заставляло его нервничать до дрожи в пальцах. Он то и дело прислушивался к себе, ожидая чего-нибудь... странного. Головокружения, звон в ушах, голоса?.. И то, что ничего подобного пока не проявилось, почему-то совершенно не успокаивало. — Пей кофе и начнем. Габриэль кивнул и искоса посмотрел на него. Казалось, в поведении Хьюго что-то изменилось, но Габриэль не мог понять что. Какой-то он был... неживой. Быть может, просто устал? Он же наверняка много работает. «Ага, а еще его наверняка Бетти ночью сильно утомила!» — ехидно подсказал причину внутренний голос. Габриэль вздрогнул от этой мысли, тщетно пытаясь задвинуть ее куда-то подальше. Но вслед за ней вылезла другая, о том, переместились ли они с Бетти в спальню или занимались этим прямо на диване? Гэйб огляделся по сторонам, пытаясь по внешнему виду комнаты определить правильность своих выводов. Но дедуктивные способности у него были более чем посредственные, поэтому он ничего такого не обнаружил. Молчание затянулось, Хьюго, не вынимая изо рта сигареты и почти не меняя позы, перебирал какие-то бумаги на столе. Габриэль снова бросил на него косой взгляд и быстро проглотил остатки кофе. Может быть, у Хью ограничено время? А он сначала опоздал, теперь кофе распивает, вместо того, чтобы учиться... Гэйб подхватил свою тетрадь и подошел к Хьюго, который, кажется, его приближения не заметил. — Хью? — позвал Гэйб, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча и этим привлечь внимание. Хьюго отшатнулся прежде, чем успел подумать, как это будет выглядеть. И тут же испытал жгучее чувство вины, поймав растерянный взгляд Габриэля. Выдохни, Хью, ты его пугаешь. — Прости, я... задумался. Он отступил на шаг и только после этого отвел взгляд. — Возьми со стола нотный лист, он тебе понадобится, и иди сюда, — Хьюго отошел к синтезатору, на ходу взяв пепельницу и нервным щелчком сбивая в нее пепел. Габриэль посмотрел на него недоуменно, но ничего не сказал. В конце концов, все имеют право на собственные странности, ведь так? Даже если они не очень-то нравятся окружающим. Он подхватил нотный лист и приблизился к Хью, держась на расстоянии от него. Пожалуй, сейчас лучше воздержаться от прикосновений, даже если это будет трудно. Хьюго выдохнул и прижал пальцы к векам. Так. Просто урок. Перестань себя накручивать, а то и в самом деле спятишь. — Садись. Начнем с нот. Их, как известно, семь... Поколебавшись секунду, он подошел к синтезатору, за которым уже устроился Гэйб, и по очереди, называя каждую, сыграл их. Габриэль сидел немного сгорбившись, хмуро глядя на клавиатуру перед собой. «Скотина ты, Хью. Парень же не виноват в твоих снах, даже если невольно их провоцирует». Хьюго с трудом сдержал порыв потрепать Гэйба по волосам, чтобы хоть немного приободрить, таким он казался несчастным. — Гэйб, — куда мягче, чем прежде, произнес Хьюго, — спину прямо, помнишь? — Да, — Габриэль поспешно распрямился и радостно, чересчур даже рьяно вскинул голову, едва не стукнувшись затылком о подбородок некстати склонившегося к клавишам Хью. Тот отпрянул, снова прикуривая, чтобы как-то занять руки. — Наиграй их несколько раз, проговаривая каждую ноту вслух, пока не посчитаешь, что достаточно запомнил. Гэйб так и поступил. Повторять действия Хьюго было несложно, он даже ни разу не сбился, чего сам от себя не ожидал. Это даже подняло ему настроение, а то он совсем скис накануне, пытаясь избавиться от мыслей, как он дошел до жизни такой? Лучше бы он влюбился в Майло, честное слово! Тот, хотя бы, гарантированный бисексуал… — Запомнил? — вопрос заставил Габриэля снова вздрогнуть. Со стороны это могло показаться очень простым: всего семь нот, что тут можно не запомнить? Но на деле, чтобы мгновенно находить нужную ноту на клавиатуре, нужно было приложить некоторые усилия, то есть — явно больше одного повторения. Но Гэйб уверенно кивнул, как только смог опять сосредоточиться на уроке. — Тогда, сыграй «ля». Габриэль замешкался на какую-то секунду и тут же ткнул нужную клавишу. — «Фа»? И снова верно. Надо же. — «Ре». «Си», «Ми»? — Гэйб не ошибся ни разу. На какой-то миг ему показалось, что все это он уже знает так хорошо, как будто провел за инструментом не один год. Хьюго улыбнулся: — Знаешь, я преподаю уже несколько лет, и обычно ученикам требуется куда больше времени, чтобы это запомнить. — А мне кажется, это не слишком сложно! — заявил Гэйб, почесав нос. Они снова продолжили урок. Хьюго показал, как правильно записывать эти ноты на бумаге. Гэйб поглощал информацию, словно маленький пылесос, но все же ему не удавалось полностью сосредоточиться на уроке. Где-то глубоко внутри билась мысль, которая не давала ему покоя. «Что было бы, если б я рассказал ему о своих чувствах? Наверное, Хью просто рассмеялся. Или выгнал меня взашей. Нет, лучше все-таки молчать. Быть может, это чувство все-таки ложное? Может быть, я просто слишком много фантазирую?» Внезапно его осенило: а что если он просто переносит чувства этого Моцарта из своих снов на Хьюго? Это бы наверняка многое объяснило и данная версия требовала отдельного внимания. Они быстро разобрались с интервалами, тонами и полутонами, знаками альтерации и добрались до гамм, но и здесь не возникло никаких затруднений. Гэйб не только легко повторил «До мажор». «Соль мажор» и «Фа мажор» он тоже нашел «совсем не трудными», не путался в пальцах и сбился лишь однажды, когда Хьюго предложил сыграть то же самое быстрее. Он стоял у окна, сложив за спиной руки, и приближался к синтезатору лишь затем, чтобы показать ту или иную гамму, то есть — ровно трижды. Не смотря на то, что за время урока он не ощутил ничего странного, Хьюго счел за лучшее держаться от Габриэля на расстоянии. Это было, наверное, глупо, но Хью не хотелось проверять, настигнет ли его новое помутнение, если Гэйб по обыкновению прикоснется к его руке или даже в порыве чувств кинется ему на шею. В то же время, напряжение понемногу отступало. Даже о своем возможном безумии невозможно волноваться постоянно, и теперь Хьюго ощущал, что понемногу успокаивается. Время уже приближалось к семи, когда Хьюго объявил, что на сегодня урок закончен. Гэйб, у которого несколько вскружило голову от обилия информации, своих смятенных чувств, и не совсем понятного поведения Хьюго, встал из-за инструмента и направился к раковине, чтобы выпить воды. Его немного трясло, но он пытался уговорить себя, что это просто нервы. Пока он набирал в стакан воды, Хьюго все так же стоял у окна, скрестив руки на груди. Гэйб глянул в его сторону и вдруг ему отчетливо вспомнился эпизод из сна. И человек в темном камзоле, любимую позу которого сейчас неосознанно копировал Хью. Габриэль со стуком опустил стакан обратно в раковину. Его и без того бледное лицо вдруг приобрело совсем уж зеленоватый оттенок, пол под ногами подозрительно зашатался. Гэйб хотел позвать Хьюго, но язык сделался каким-то ватным и решительно отказывался повиноваться. С невероятным усилием ему удалось сделать пару шагов вперед, пока перед глазами снова не поплыло. Кажется, он опрокинул стул, за спинку которого хотел ухватиться. — Антонио... — едва слышно проговорил он, не понимая, почему сейчас зовет того человека, призрака из снов. Хьюго увидел, как Габриэль вдруг страшно побледнел и покачнулся. В несколько шагов он преодолел разделяющее их расстояние и успел подхватить Гэйба, прежде чем колени того подломились и он бессильно прижался к Хью, комкая футболку на его плече. Габриэль прошептал что-то, и Хьюго склонился к самому его лицу: — Что? Я не... Габриэль чувствовал, что проваливается в темноту. В липкий ночной заоконный мрак, который заполняет собой все его сознание. Грянула тяжелая заунывная музыка, похожая на похоронный марш. Взвыли чьи-то голоса. «Кого они хоронят? Я не хочу умирать! Я не хочу умирать сейчас, Сальери...» — Сальери!.. — прошептал Гэйб, обмякая в руках Хьюго. От испуганного, почти панического шепота, у Хьюго по спине пробежали мурашки. Удержать в руках бессознательное тело, даже такое легкое и хрупкое, оказалось куда более сложной задачей, чем Хью мог предположить. Голова Гэйба безвольно качнулась и от этого зрелища Хьюго едва самому не сделалось дурно. — Гэйб, пожалуйста, приди в себя, — прошептал он, осторожно опускаясь вместе с Габриэлем на пол. Может он болен? И ему нужно лекарство? Надо позвонить... где телефон? Мысли судорожно заметались в голове, но прежде, чем Хьюго успел окончательно удариться в панику, Гэйб глубоко вдохнул и открыл глаза. — Ох, — Габриэль схватился за голову и попытался сесть. Но так как он, строго говоря, полулежал на Хьюго, сделать это сперва было сложно, а потом как-то перехотелось. В объятиях Хью он ощущал какое-то особенное спокойствие. Словно все его страхи и сны отступили. — Кажется, я уснул? — спросил он, заглядывая Хьюго в глаза. — А почему ты такой бледный? Вместо ответа тот облегченно выдохнул и потер лицо рукой, пальцы мелко подрагивали. — «Уснул», — беззлобно передразнил его Хью, — я думал ты сейчас вечным сном уснешь у меня на руках. Что случилось? Ты как-то жутко на меня посмотрел и потерял сознание. Стулья вот раскидал, — он нервно усмехнулся, сердце до сих пор колотилось, как ненормальное. Габриэль честно попытался вспомнить, что произошло. Почему-то в голову упорно лезли образы из сна: отголоски какой-то мрачной музыки, чьи-то лица, чей-то смех... особенно навязчивым казалось лицо какого-то полузнакомого мужчины, с острым профилем. Кажется, его звали «Сальери». Но об этом Хью точно лучше не говорить, еще сочтет его чокнутым. Хотя, кажется, он и так выглядит им достаточно убедительно. — Не знаю, — слабо улыбнулся Гэйб. Его преследовало смутное чувство, что все это уже было, причем, недавно. — Я даже не понял, что случилось. Хьюго молча смотрел в его лицо, медленно утрачивающее жутковатую мертвецкую бледность, и прикидывал, сказать ли Габриэлю, что он уже второй раз на его памяти в забытьи зовет некого Сальери или лучше не стоит? — Извини, я наверно тебя напугал, — пробормотал Гэйб, думая, что его пребывание в объятиях Хью как-то подзатянулось. Но так не хотелось их прерывать! Габриэль сделал над собой нечеловеческое усилие и встал. Хьюго тоже поднялся: — Не извиняйся. Ты как, в порядке? — Вроде бы, да, — голос Габриэля звучал не очень уверенно, но он твердо решил совладать с собой. Отзвуки музыки смолкли, все вернулось на круги своя, но если раньше Гэйб списывал это на усталость или выпивку, то сейчас он не на шутку испугался. Но как бы то ни было, взгляд Хьюго теперь был теплее. И это не могло не радовать. — Надеюсь, я ничего такого не ляпнул? — Гэйбу подумалось, что он мог сказать что-нибудь не то. Признаться в чем-нибудь… нежелательном, к примеру. Хьюго на секунду замялся, взял с кофейного столика сигареты, прикурил и лишь затем ответил с нарочитой небрежностью: — Звал какого-то Сальери. Это какое-то прозвище или он тебе все же приснился? Габриэль почувствовал, что перед глазами снова все поплыло, но на этот раз от ужаса. И его организм вовсе не спешил радовать хозяина новым обмороком. — Не знаю, — заплетающимся языком пролепетал он. И не нашел ничего лучше, как ляпнуть. — Может быть, я так назвал тебя? Ну, помнишь, я обещал когда-то придумать тебе прозвище? — Меня? — Хьюго удивленно уставился на Гэйба, который снова стремительно бледнел. — Эй, ты в порядке? Тебе снова нехорошо? — Он торопливо положил сигарету в пепельницу и сделал шаг к Габриэлю. — Знаешь, я наверное пойду, — поспешно сказал Гэйб, отступая. — Уже половина восьмого, скоро стемнеет, а мне нужно добраться до остановки и вообще... Он подхватил с дивана свою сумку, позабыв, что тетрадь осталась рядом с синтезатором. — Габриэль! — окликнул его Хьюго, но тот уже выскочил за дверь.