"М" значит Моцарт

Габриэль выскочил на улицу и с размаху пнул ногой удачно подвернувшуюся жестянку из-под колы. Хлопнула дверь за спиной, закрываясь. Хорошенькое начало! Он в сердцах сплюнул на землю, сунул руки в карманы и побрел по направлению к автобусной остановке. Ужасно хотелось кому-то выговориться, высказать свое возмущение, но кому? Уж точно не Майку. Он только посмеется над ним. Оставалась только Иви. Габриэль выдернул из кармана телефон. Ярко светило солнце, дисплей почти не было видно, но Гэйб все же нашел нужный, как ему показалось, номер и нажал на вызов. Трубка долго исходила гудками ожидания, пока в ней что-то не зашуршало. — Ты не представляешь, что со мной произошло! — выпалил Гэйб, не дожидаясь, пока прозвучит голос подруги. — Если честно, даже предположить не могу, — произнес Хьюго. Он несколько секунд недоуменно всматривался в дисплей, прежде чем ответить на звонок. Репетиция была в самом разгаре. Майло, успевший войти в раж, нетерпеливо выбивал монотонный ритм, и Роб раздраженно на него шикнул. Завязалась перепалка, Рыба, закатив глаза, уселась на диван и махнула Хьюго головой в сторону двери. Он только кивнул и вышел, прикуривая на ходу. — Привет, кстати. — Хью? — Гэйб так удивился, что едва не выронил телефон. Потом прикрыл экран рукой, чтобы рассмотреть в тени название контакта. Это было смешно, но номер был Хьюго. И назывался он соответственно. — Привет, — сказал он тише, снова поднося телефон к уху. — Прости, я ошибся номером. — Ничего страшного. Роб с Майло продолжали надрываться, теперь к их голосам примешивался негромкий голос Рыбы. Еще немного и они там все передерутся. Хьюго сжал пальцами переносицу, но вместо того, чтобы попрощаться и нажать отбой, спросил: — У тебя точно всё в порядке? Я... ничем не могу помочь? «Репетиция, Хью, репетиция! Какое помочь? Когда? У тебя там сейчас группа аннигилирует, а ты тут разговоры разговариваешь!» — Я... — Габриэль замялся. — Я в пятницу устроился на работу, а сегодня меня оттуда выперли за... — он попытался передразнить директора, — слишком непокорный и гордый нрав. Правда, он это матом сказал... Хьюго промолчал и Габриэль смутился еще больше. — Извини, я не буду тебя отвлекать! — но вызов Гэйб почему-то не сбросил. — Всё в порядке, — ответил Хью. Голоса за стеной стихли, и он понадеялся, что это произошло не потому, что в комнате попросту не осталось никого живого. Габриэль ничего не ответил, но зато в трубке раздался легкий шорох помех. — Прости, я сейчас поднимусь на поверхность, в подвале плохо ловит. — Он сделал несколько шагов вверх по лестнице и пояснил: — Я сейчас на репетиции. Если хочешь... приезжай? «Ну да, одни попытки сюда добраться здорово его развлекут, тут уж точно станет не до переживаний». — Расскажешь о своем непокорном нраве, послушаешь наши первые попытки сыграть «Новое имя». — Ох, правда? — неподдельно обрадовался Гэйб. Даже чуть не подпрыгнул на месте. Тихий ровный голос Хьюго успокаивал, наполняя душу теплом. А уж тот факт, что Хью приглашает его на таинственную репетицию, куда обычным смертным — хода нет, и вовсе подняло его настроение до небес. — Спасибо, Хью! А куда ехать? Хьюго назвал адрес. «Сейчас он откажется», — фыркнул внутренний голос. — Добраться сюда... непросто. Сориентируешься по карте? — и добавил после короткой паузы, прежде, чем Гэйб что-то ответил: — Если заблудишься — звони. И когда подъедешь — тоже, я встречу тебя на поверхности. «Он еще не сказал, что приедет». Да заткнешься ты сегодня или нет? — Спасибо, Хью! — радостно ответила трубка. — У меня есть навигатор. Не волнуйся, я разберусь и... Габриэль на другом краю города немного помолчал. — Для меня очень важна твоя поддержка, — добавил он перед тем, как отключиться. — Ну и что ты тут стоишь с этой глупой улыбкой? Я уж думал, что-то случилось, — проворчал неслышно подошедший Майло, выдыхая сигаретный дым в лицо Хьюго. Тот не ответил, страшно увлеченный тем, чтобы убрать телефон в карман джинсов. — Пошли, — хлопнул друга по плечу Бисти. — Мне сказали без тебя не возвращаться. У них там численное превосходство. Хьюго рассмеялся: — Так и скажи, что Рыба опять задавила тебя авторитетом. Майло зафыркал и изобразил руками размер того «авторитета», которым девушка могла его задавить, но спорить не стал. Добраться по указанному адресу было и в самом деле не так уж просто. Репетиционная база находилась в той же части города, что и квартира Хью, поэтому Гэйб порадовался своей нежданно проснувшейся предусмотрительности и тому, что оделся на работу по-простому: мешковатые джинсы, толстовка темных тонов и кеды. Куртка, правда, так и осталась попугайской расцветки, но вместе со всей остальной одеждой не сильно бросалась в глаза. Гэйб вышел на конечной остановке автобуса и направился туда, куда вел его навигатор. Он немного заблудился, побродил между безликими заброшенными домами, но потом все же смог отыскать нужное строение, опознать которое помог глухой барабанный ритм, исходивший, казалось, из-под земли. Это было старое обшарпанное четырехэтажное здание, исписанное граффити разной степени художественной ценности, которое, похоже, когда-то проектировалось, как жилое, но после неоднократно перестраивалось. Окна верхних трех этажей были заложены веселеньким серым кирпичом, что придавало зданию вид потрепанного в боях бастиона. Двери, что любопытно, тоже были заложены и другого входа в обозримом пространстве не наблюдалось. Но навигатор и доносившаяся из-под земли барабанная дробь явно говорили, что Габриэль находился в нужном месте. Габриэль достал телефон и снова набрал номер Хью, но теперь уже вполне сознательно. — Да сколько можно-то? — возмутился Роб, очередной раз сбиваясь. Телефон Хьюго разразился трелью мгновением раньше и понять, к чему именно относилась фраза, было не просто. — Не ворчи, Пташка, прямее от этого твои руки не станут, — Майло ударил по тарелочкам и фыркнул. — Добрался? — не обращая внимания на вновь зарождающийся скандал, спросил Хьюго в трубку, принимая звонок. — Я сейчас поднимусь. Он убрал телефон в карман и положил на диван гитару. — Куда? — возмутился уже Майло. — Забыл предупредить — к нам гость, — улыбнулся Хьюго, машинально заправляя назад растрепавшиеся волосы. — Думаю, не будет ничего страшного, если Гэйб поприсутствует на нашей репетиции? Повисла короткая пауза, во время которой группа полным составом удивленно вытаращилась на Хьюго. Рыба отмерла первой: — Конечно, отличная идея! Майло, кажется, что-то ей ответил, но Хью этого уже не слышал. Он быстро поднялся по лестнице и вышел на улицу. В ожидании появления Хью, Гэйб догадался обойти здание вокруг и попал на небольшую парковку, где стоял уже знакомый ему «Фордик», принадлежавший Робу, изумрудно-зеленый «Опель» и какой-то ржавый механизм системы «ведро», марку которого Гэйбу опознать не удалось. Миновав парковку, Гэйб увидел и вход в здание, который условно преграждали двустворчатые металлические двери, такие ржавые, будто они стояли здесь со времен Первой Мировой. Одна из дверных створок висела набекрень и мистически поскрипывала в такт дуновению ветра. Габриэль с опаской заглянул внутрь помещения и увидел, что дверь ведет в небольшой полутемный холл, который ограничивается другой, более внушительной металлической дверью, запертой на большой навесной замок. С правой стороны виднелась лестница, ведущая вниз. Оттуда послышался звук приближающихся шагов и Гэйб поспешно отпрянул назад, на улицу. Здравый смысл подсказывал, что никто кроме Хьюго из темноты выйти не может, но почему-то хотелось убедиться в этом при солнечном свете. Спустя пару минут, из здания действительно вышел Хью. И Габриэль едва ли не бросился к нему навстречу. — Привет! — воскликнул Гэйб, едва удерживаясь от порыва обнять Хьюго. Хью отметил про себя, что физиономия Габриэля прямо сияет от радости, даже не скажешь, что его только что выгнали с работы и вообще жизнь не удалась. — Привет, — Хьюго улыбнулся и как-то замялся, не зная, куда деть руки. Он машинально провел пальцами по губам и все же спрятал ладони в карманы толстовки. «По телефону у него был куда более несчастный голос». — Кажется, сочувствие будет излишним? — спросил он, продолжая улыбаться. — Пойдем, не стой на ветру. Габриэль немедленно смутился и тут же развел руками: — Я просто очень рад тебя видеть! И первым вошел в здание, чтобы Хьюго не видел, как он покраснел. — Я тебя тоже, — негромко ответил Хью и поспешно добавил. — Осторожнее на ступеньках, внизу довольно темно. Габриэль как-то умудрился не убиться на лестнице, где действительно была напряженка с освещением. Они прошли по коридору, чтобы затем оказаться подвале. Он выглядел гораздо уютнее, нежели все здание целиком и там было гораздо теплее. Продрогшему на ветру Гэйбу этот факт показался просто сродни празднику. Помимо само собой разумеющейся барабанной установки, синтезатора, микрофонной стойки, всякого рода усилителей и просто вороха каких-то проводов, в углу комнаты он заметил большую и откровенно старую тумбочку, заваленную какими-то бумагами, проводами и — внезапно — увенчанную пустой бутылкой из-под виски. Рядом с тумбочкой был втиснут старый то ли диван, то ли кушетка, застеленный потрепанными пледами или одеялами. На нем располагались сваленные в кучу куртки, сумки и еще какая-то ерунда. — Всем привет! — махнул рукой Габриэль, продолжая осматриваться по сторонам и замечая довольно фривольные рисунки на стенах, в которых чувствовалась рука Майло. — Салют, принцесса! Какими судьбами? — тут же отозвался Холт и звонко стукнул по тарелке, отчего стоявший рядом Роб скрипнул зубами, что не добавило его хмурому приветствию дружелюбия. Рыба молча сделала пальчиками «peace», улыбаясь и с каким-то изучающим интересом вглядываясь в Гэйба. — Да вот, проходил мимо, дай, думаю, зайду! — ответил Габриэль и, приметив в углу сидение от сломанного стула, поспешно приземлился на него. — Не волнуйтесь, я не буду вам мешать, — поспешно добавил он, предупреждая возможные выпады со стороны. — Я буду нем, как могила! Считайте, что меня уже вообще здесь нет! Репетиция потекла своим чередом. Вскоре, группа, кажется и в самом деле забыла о присутствии Гэйба, притаившегося в своем углу и лишь молча сверкающего оттуда глазами. Только Хьюго то и дело сбивался, вызывая смешки у Рыбы, которые она, к счастью, никак не комментировала. Бросив очередной — совершенно машинальный! — взгляд на Габриэля, Хьюго в который уже раз спутал написанные им же самим аккорды и ощутил острую потребность провалиться сквозь бетонный пол, как можно ниже уровня подвала, или хотя бы перестать так ужасно краснеть. Но оставалось лишь нецензурно выдохнуть сквозь зубы, игнорируя издевательскую реплику Майло о заразительном криволапии Пташки, и прикрыть глаза, пытаясь отрешиться от реальности, как он всегда поступал на концертах. И через некоторое время у него это даже получилось. Габриэль как бы понимал, что вот так откровенно пялиться на Хьюго было не очень прилично, но ничего не мог с собой поделать. И только лишь надеялся, что из-за его челки, которая в последнее время постоянно лезла в глаза, его пристальный взгляд был не слишком заметен. Габриэль сидел, прислонившись плечом к бетонной стене и, затаив дыхание, наблюдал, как руки Хьюго (как на зло, рукава его толстовки были закатаны) скользят по грифу гитары и терзают струны. От этого зрелища невозможно было оторвать взгляд. Габриэль иногда пытался закрыть глаза, но все равно продолжал видеть Хью, словно бы сквозь ставшие вдруг прозрачными веки. Хью и музыка были словно созданы друг для друга и, слушая его песни, Габриэль понимал, что ему до него — дальше, чем до луны. Во всех смыслах. — Так, перерыв! — провозгласил наконец Майло, выбираясь из-за своих барабанов и с наслаждением потягиваясь. — Принцесса, ты едва не сорвал нам репетицию, при тебе Хью решительно отказывается нормально играть. Кое-как реабилитировался, — он фыркнул и прикурил. Хьюго послал другу едкий взгляд, но ничего не сказал. Рыба возмущенно замахала на Майло руками: — Шуруй отсюда со своей сигаретой! Надымишь, а нам тут еще репетировать! Проходя мимо Гэйба, Холт весело ему подмигнул, за что получил полный недоумения взгляд. Роб выбрался из гитарного ремня и вышел с отрешенным видом, на ходу доставая мобильник. Рыба воткнула в синтезатор наушники, нацепила их на голову и, казалось, полностью погрузилась в музицирование. Гэйб встал и подошел к Хьюго. Его потряхивало и вовсе не от холода. Чтобы хоть как-то это оправдать, он зябко поежился и засунул ладони в рукава куртки. — Ты тоже хочешь курить? Курить хотелось, но Хьюго отрицательно качнул головой: — Не особенно. Замерз? — он вспомнил привычку Стива таскать на репетиции термос чаю и подумал, что идея была хороша. Хьюго уселся на диванчик, спихнув на пол сумки и ворох кабелей. — И как, не очень скучно смотреть, как мы репетируем? «Я выглядел полным идиотом?» — в мыслях он хотел сказать именно это. — Э-э, вовсе нет! — Габриэль как-то чересчур поспешно сел на тот же диванчик, подальше от Хью, и скрестил ноги, словно зажимая себя в эту позу. — Мне было... очень интересно! В довершение фразы он положил себе на колени сумку и обнял ее руками. Рыба, все еще погруженная в музыку, едва слышно хихикнула. Хьюго облизнул губу, жалея, что не может закурить. — Расскажешь о своих сегодняшних приключениях? — предложил он и тут же подумал, что, возможно, не стоило вовсе напоминать об этом. — О-о! — многозначительно протянул Гэйб, — это очень занимательная история! Сначала мне с утра стало плохо, я выпил две таблетки обезболивающего, которые обычно принимает бабушка от мигрени, и пошел на работу. Взял заказы, отнес один из них и решил немного отдохнуть, время еще было... Пока я раздумывал, где бы можно было это сделать, мне попался один очень занятный мужичок, который оказался дирижером небольшого оркестра. Представляешь? Хьюго кивнул, подтверждая, что да, вполне представляет. — У него очень чуднАя фамилия — Ливингстон, — продолжал Габриэль с легкой улыбкой. На свое счастье, он увлекся рассказом настолько, что позабыл о смутившем его состоянии. — Как в книге любимого мною Ричарда Баха звали чайку. И он пригласил меня на репетицию оркестра... Габриэль замолчал, переводя дух и посматривая на Хью, достаточно ли внимательно его слушают? Хьюго наблюдал за ним с легкой улыбкой. — Значит, вместо работы ты слушал репетицию малого симфонического оркестра под руководством дирижера-чайки? — Хью покачал головой, улыбаясь шире. — Такое только с тобой могло произойти. — Да... — немного смущенно ответил Габриэль и его щеки невольно порозовели. — А потом я неожиданно для самого себя заснул. И проснулся только через несколько часов. Ума не приложу, как так получилось. Разве что, это вышло от воздействия таблеток? Он развел руками, не сводя глаз с улыбки на губах Хьюго и едва удерживая свой порыв немедленно стереть ее поцелуем. Он скрестил руки, обнимая себя за плечи, пытаясь совладать с обуревающими его чувствами. — Словом, — продолжил он, — когда я проснулся, оказалось, что уже безнадежно опоздал. Нет, я все равно доставил заказы, но когда появился в офисе с опозданием почти на полтора часа, директор сказал, что моя стажировка закончена. И указал на дверь. А я в ответ назвал его мудозвоном. Гэйб вдруг громко прыснул, закрывая рот ладонью. — Вот уж точно — пай-мальчик, — покачав головой, рассмеялся Хьюго. С его точки зрения директор, строго говоря, был полностью в своем праве, но видеть Габриэля смеющимся было куда приятнее, чем расстроенным. — Это ужасно, правда? — Гэйб поднял на него смеющиеся глаза. — Наверно, я повел себя не как человек, остро нуждающийся в деньгах? — А ты так уж остро в них нуждаешься? — хмыкнул Хью, вспоминая, как вцеплялся в любую подвернувшуюся работу, когда очередной раз вставал перед выбором: или он сможет на этой неделе поесть, или оплачивает счета. — Наверно, нет, — пожал плечами Гэйб, отводя взгляд и ощутимо скисая. — Иначе я бы так не облажался. «Идиот», — тут же обругал себя Хью. — Ерунда, — решительно возразил он, похлопывая Габриэля по колену, — тебе просто не повезло. Думаю, от такого количества обезболивающего ты с таким же успехом мог отрубиться где-нибудь в транспорте. А так, по крайней мере, побывал на репетиции... — Хьюго запнулся и продолжим с улыбкой. — Даже на двух. Только, боюсь, мы выглядим не лучшим образом на фоне симфонического оркестра. Габриэль медленно сглотнул, глядя на ладонь Хьюго, которая продолжала лежать на его колене. И, превозмогая бешеный стук собственного сердца, сказал: — Ты что, Хью! Вы очень здорово играете! Я... я просто очарован! Взгляд, который Гэйб адресовал Хьюго в этот момент, говорил сам за себя. И о степени его очарованности в том числе. Рыба издала странный звук, нечто среднее между фырканьем и чиханием. — Извините, — не вынимая наушников произнесла она, встречаясь с удивленным взглядом Хьюго. — Ты, конечно, нам льстишь, но мне все равно приятно, — улыбнулся он, снова оборачиваясь к Габриэлю. Вид склонившейся над клавишами Рыбы напомнил ему кое о чем. « — В конце концов, пианино — всего лишь вещь... — Это вещь отца! — Так я ее, кажется, и не на помойку нести собрался! — Точно! Ты собрался отдать ее... — ...не кому попало! Заткнись». — Гэйб, помнишь, я говорил, что, возможно, смогу достать для тебя инструмент? В общем... — Хью неловко взъерошил волосы на затылке и тут же их пригладил, — миссия выполнена. Есть пианино, которое можно будет перевезти к тебе, как только утрясешь этот вопрос со своими. Это, конечно же, была очень приятная новость. Габриэль просиял, зыркнул на присутствующую в комнате Рыбу и от дальнейших проявлений восторга отказался. — Спасибо, — просто сказал он. — Я сегодня же поговорю с дедом, но... не думаю, что он будет против. — Против буду я! — заявил с порога Майло, принеся с собой запах табака, от которого Хьюго немедленно и со страшной силой захотелось курить. — Так о чем разговор? — О том, чтобы пускать тебя на репетицию исключительно с заклеенным ртом, — невозмутимо ответила Рыба, сматывая провод от наушников. Майло реплика ни мало не обескуражила. — У тебя интересные фантазии... — поигрывая бровями, произнес он. — Ты даже представить себе не можешь, — фыркнула Рыба. Роб молчаливой тенью проскользнул в помещение и только затем спросил с каким-то раздражением: — Репетируем или треплемся? — Ути-пути, какие мы злые, — проворчал Майло, но полез на свое место за барабанной установкой. Хьюго улыбнулся Гэйбу и встал с дивана, поднимая прислоненную рядом гитару. — Попробуем прогнать «Новое имя»? Группа отозвалась нестройным, но в общем и целом одобрительным бормотанием. Хьюго бросил еще один взгляд на Габриэля, после чего, казалось, полностью погрузился в репетицию. Мелодия зазвучала не сразу, кто-нибудь то и дело сбивался, и лишь после пятой или шестой по счету попытки ко все еще шероховатому звучанию было решено добавить вокал. Слышать свое собственное стихотворение, как текст песни, было странно, но Габриэль довольно быстро к этому приноровился. И чем больше он слушал, тем сильнее ему нравилось то, что получалось у ребят. В какой-то момент он и вовсе перестал разграничивать где «свое», а где «чужое» и, по крайней мере про себя, начал именовать это произведение «нашим». Он так увлекся, что на какое-то время позабыл даже про свои страдания по поводу Хьюго. Хотя они, конечно, не исчезли совсем, а попросту отошли на второй план. Когда же, наконец, песня обрела довольно приличное звучание, единогласным решением было: репетицию окончить и расходиться по домам. — Это было здорово, ребята! — восхищенно воскликнул Габриэль, обводя всех четверых взглядом. — Спасибо, что разрешили поприсутствовать! Хьюго только улыбнулся, отчего-то растеряв все слова, и принялся упаковывать гитару в чехол. — Весь мир к вашим ногам, принцесса! — дружелюбно фыркнул Майло, потягиваясь. — Пташка, подкинешь меня? Мне в твою сторону. «Пташка» от этой новости почему-то в восторг не пришел. Но, подумав, буркнул: — Давай, тогда шевелись энергичнее, я тороплюсь. Рыба неторопливо надела курточку, подняла с пола сумку и взглянула поочередно на Гэйба и Хьюго: — Ребята, вас подвезти? — Да, спасибо, — кивнул Хью. — Роб, ключи у тебя? До вторника. Погода совершенно испортилась, небо затянули тучи и стало совсем темно, словно глубоким вечером. Хьюго прикурил на ходу, жадно втягивая в себя дым. Рыба бросила на него неодобрительный взгляд: — До машины два шага всего, — нарочито проворчала она, пока они шли до парковки. Хьюго хмыкнул и ответил извиняющимся тоном: — Курить хочется до смерти, а у тебя в салоне не подымишь. — Даю тебе полминуты, я сегодня добрая! — фыркнула девушка и кивнула Габриэлю. — Залезай, пускай себе травится на здоровье! Гэйб послушно полез на заднее сидение. Хьюго поспешно докурил, затушил окурок носком ботинка и уселся на переднее сидение. Габриэль едва удержал разочарованный возглас, но вместо этого сделал вид, что его чрезвычайно интересует пейзаж за окном. Рыба хмыкнула себе под нос и завела мотор. — Гэйб, тебе куда? — спросила она и тот назвал адрес. Путешествие на автомобиле заняло куда меньше времени, чем Гэйб добирался на автобусе. Он даже не успел как следует пообижаться, как они уже оказались в его районе. Когда машина остановилась, Гэйб сдержанно поблагодарил Рыбу за доставку себя любимого, еще более кратко попрощался с Хьюго и поспешно смылся. Хью проводил его взглядом и задумчиво произнес, скорее сам себе, чем Рыбе: — Какой-то он в последнее время странный... нет, он конечно волшебный на всю лохматую голову, но в последние пару-тройку дней — особенно. В ответ девушка только фыркнула, но, поймав на себе удивленный взгляд Хьюго, сказала: — Не удивительно. Он же влюблен по уши, а любовь еще никому адекватности не прибавляла. Хью на мгновение замер, обескураженный, и тут же закусил губу, борясь с иррациональным желанием заспорить. В самом деле, почему бы Гэйбу не увлечься какой-нибудь девчонкой?.. Мысль была логичной, но вызывала какое-то... раздражение. — Ловко ты диагнозы ставишь, — ответил он немного резко и тут же добавил шутливым тоном: — Может и ко мне свой талант применишь? Рыба повернулась к нему, опираясь рукой на спинку кресла, и окидывая Хьюго оценивающим взглядом. — Может и применю, — сказала она задумчиво. — Но мне кажется, что ты пока еще чересчур трезв для моих диагнозов... Она задумчиво пожевала губу. — Но если вдруг ты хочешь это исправить, я могу отвезти нас в один весьма неплохой паб. Хьюго вскинул брови, заинтригованный. — Поехали, — произнес он после паузы. «Так и спиться не долго», — подумал Хью мельком, когда Рыба уже поворачивала автомобиль. Ехать пришлось недолго. Рыба завела автомобиль на парковку, отдала необходимую сумму и повела Хьюго к маленькому пабу с невзрачной вывеской. — Я живу здесь недалеко, — пояснила она. — Это место довольно уютное и тихое. Мне оно нравится. Они вошли в небольшое полутемное помещение. Посетителей было немного, как и полагается вечером в воскресенье. Негромко играла какая-то старая мелодия, навевающая мысли о 40х годах и бессмертной «Лили Марлен». Бармен кивнул Рыбе, как хорошей знакомой: — Энн, как обычно? Хьюго даже не сразу понял, к кому он обращается. Надо же, «Энн». Он так привык, что Рыба — это просто Рыба, что получив свидетельство наличия у нее обычного человеческого имени, немало удивился. Сама она была воплощенная невозмутимость: — Спасибо, Пит. И подтолкнула Хьюго под локоть, по направлению к дальней части барной стойки. Стоило им усесться, бармен поставил перед Рыбой стакан виски с содовой. — А тебе, парень? — Джин с тоником. Исполнив заказ, Пит удалился в другую часть бара. Хьюго сделал глоток из стакана и произнес, чтобы сказать хоть что-то: — Здесь и в самом деле мило. — Да, я не сомневалась, что тебе понравится, — весело подмигнула ему девушка, но через мгновение ее лицо стало серьезным. Несколько минут прошло в тишине. Они просто дегустировали свои напитки, а бармен делал вид, что его чрезвычайно интересует сводка новостей, которую транслировал небольшой старомодный телевизор, больше похожий на транзистор. — Поговорим о чем-нибудь нейтральном или сразу перейдем к диагнозам? — спустя некоторое время поинтересовалась Рыба, глядя на Хью задумчивым взглядом практикующего психиатра. — Смотря какой диагноз ты хочешь мне поставить, — хмыкнул Хьюго. «Психоз, навязчивые идеи, бредовые сны... — охотно подсказал его внутренний голос. — Раздвоение личности, мания величия...» — С тобой все просто, на самом деле, — ответила Рыба, глядя куда-то сквозь собеседника. — Мне бы хотелось поговорить с тобой о Габриэле. Хьюго, который в это время мысленно соглашался с ярлыками, которые заботливо навешивало на него собственное подсознание, даже немного возмутился: — Это почему со мной все просто? И причем здесь Габриэль? — Ну ты же заметил, что он, цитирую, в последнее время странный. Ты тоже — странный. Я думаю, вам стоит поговорить об этом друг с другом. — Я — странный? — Хью удивленно приподнял брови. — Да. Даже Майло уже которую репетицию об этом твердит. И сегодня раза три сказал... Хьюго покрутил в пальцах бокал, пытаясь припомнить, что вообще говорил сегодня Майло, но кроме обрывков мелодий и улыбки Габриэля почему-то ничего не вспоминалось. Он сделал большой глоток и спросил: — А с чего ты взяла, что наши с Гэйбом странности вообще связаны, чтобы их друг с другом обсуждать? « — Ну вообще-то твои сны и в самом деле с ним связаны. — Ну вообще-то об этом она знать точно не может, если только не является телепатом. Раз-раз, проверка связи. Я знаю, что ты меня слышишь». Он усмехнулся уголком рта и достал из кармана сигаретную пачку. — Считай, что это проявление моей женской интуиции, — ответила Рыба, рассеянно пригубив свой напиток. — А она меня очень редко подводит. Более того, я думаю, что ваши с Габриэлем странности связаны самым прямым образом. Если ты понимаешь, о чем я. Хьюго понимал. А еще он понимал, что понимал явно не то, что имела в виду Рыба, так как о творящейся с ним мистике она ничего не знала. Поэтому он отрицательно качнул головой: — Если честно — не особенно. — Это всегда нелегко осознать, — кивнула девушка, соглашаясь. — Даже мне потребовалось для этого некоторое время, хотя, думаю, Габриэль тоже все понял. Но вряд ли он решится заговорить об этом с тобой в ближайшее время. Хью озадаченно посмотрел на Рыбу, но она выглядела крайне серьезной и, кажется, не собиралась ничего пояснять. — Пит, еще джина с тоником. Он прикурил и честно признался, отпивая из бокала: — Я всё равно ничерта не понял. Рыба шумно выдохнула и тоже попросила повторить заказ. — Какой ты... — она потерла пальцами лоб и, кивнув бармену, отпила сразу половину порции. Хью пожал плечами, мол, какой есть. Но Рыба явно хотела сегодня настоять на своем. Поэтому, поставив стакан на стол, она посмотрела Хьюго прямо в глаза и сказала: — Я уверена, что сейчас с тобой происходит нечто странное. Возможно, тебе требуется помощь, чтобы осознать это и принять. Пойми, я тоже через это проходила и действительно могу тебе помочь. Хьюго замер, потом фыркнул, но как-то не особенно уверенно: — Ну, если тебе когда-нибудь снились навязчивые, почти мистические сны о жизни другого человека... Рыба выронила бокал, из которого хотела отпить, и он со стеклянным звоном раскололся, забрызгав их обоих смесью виски, содовой и подтаявшего льда. — Прости, — выговорила она хрипло. — Что ты сейчас сказал? Хью кашлянул, подавившись дымом, и ответил неуверенно: — Я сказал: если тебе снились навязчивые... — Нет, стоп! — Рыба выставила руку в предупредительном жесте. — Я все слышала, я просто... — она шумно выдохнула. — Дай мне минутку, хорошо? Хьюго кивнул, не понимая ровным счетом ничего. Допивая свой джин-тоник, он щелчком пальца сбил осколок льда, приставший к колену, и подумал, что теперь джинсы буду здорово разить виски. Рыба тем временем деловито окликнула бармена: — Пит, прости за бокал, впиши в счет, хорошо? Нам... — она окинула Хьюго внимательным взглядом, — бутылку джина и пару стаканов. Получив требуемое, она спрыгнула с барного стула, стараясь не наступать на осколки стекла на полу, и поманила озадаченного Хьюго к дальнему столику в самом углу. Усевшись напротив, Рыба разлила по бокалам джин, одним махом осушила свой и только после этого спросила: — Значит, сны о жизни другого человека?.. Можно сигаретку? — она прикурила и снова уставилась на Хьюго. — Ты будешь смеяться, но именно так. Так я познакомилась со своей девушкой. — Ты же вроде не куришь, — ошарашенно проговорил Хьюго, не совсем понимая, что его так шокировало: то, что Рыба вдруг курит или то, что у нее есть девушка. — Не курю, — кивнула та, делая глубокую затяжку, — но моя девушка курила, как паровоз, и я тоже иногда позволяю себе эту вольность. В память о ней, так сказать. — Она... умерла? — спросил Хьюго, вдруг понимая, что начинает утрачивать связь с реальностью и дело было вовсе не в джине. — Нет, это я — умерла, — просто ответила девушка и снова посмотрела Хьюго в глаза. Хью почувствовал, что у него зашевелились волосы и, кажется, не только на голове. В памяти немедленно всплыли все прочитанные сюжеты о вампирах и прочей нечисти. Но он остановил разбег фантазии силой воли, а секунду спустя сказал: — Прости за сарказм, но выглядишь ты совсем, как живая! Рыба фыркнула: — Что, в общем, не удивительно. Это тоже было во сне. Она подала Хьюго его бокал и он с готовностью его осушил, не отрывая взгляда от лица Рыбы. — Не смотри на меня так. Я была у психиатра. Даже у двух. Рыба забрала у Хьюго пустой стакан и снова наполнила его, не забывая и о себе. — Давай я просто расскажу все с самого начала, а уже потом ты будешь... ну не знаю, швыряться в меня посудой и называть сумасшедшей, ок? — Сделай милость, — Хьюго прикурил новую сигарету и потянулся было к бокалу, но, подумав, отставил его в сторону. Он и так ничего не понимает. — Но в обмен, — Рыба ткнула в него пухлым пальчиком, — я жду от тебя ответной откровенности, договорились? Я еще никому этого не рассказывала. Ну... кроме психиатров. Хью только кивнул. — Это началось, когда мне было восемнадцать, вскоре после того, как я поступила... — Прости, — прервал ее Хьюго, вглядываясь в почти подростковое лицо Рыбы, — сколько тогда тебе?.. Рыба молча достала водительские права и ткнула в дату рождения. И не дожидаясь, пока Хьюго выполнит сложные арифметические расчеты, пояснила: — Двадцать пять. Я продолжу? Так вот. Я только поступила в колледж и... в общем, в этот период начала развиваться моя болезнь, я уже упоминала о ней. Тогда я не придавала этому значения, симптомов почти не было... это не важно, — перебила она сама себя и глотнула джина. — А важно то, что в это же время я начала видеть сны. Не углубляясь в детали — это были сны обо мне же, только в другой стране и, кажется, — только не начинай, пожалуйста, ржать, — в другой реальности. Но это была я, даже выглядела так же, только... там я уже была больна и несколько лет не могла говорить. За мою немоту ну, и за глаза еще, моя... девушка и назвала меня Рыбой, — улыбнулась она и тут же снова глотнула джина. — Слушай, я постоянно сбиваюсь, ты вообще улавливаешь мою мысль? Хьюго, успевший осушить свой бокал, утвердительно кивнул. В голове немного шумело. История звучала настолько бредово, что, наверняка, была совершенной правдой. — В общем, эти сны продолжались несколько лет, почти каждую ночь, и в них я не была безвольным зрителем, как это бывает обычно. За это время «здесь» я успела потерять голос, полежать в больницах и поправиться. В той жизни... то есть, во снах, болезнь долгое время была в ремиссии. Я не могла говорить, но в целом жила обычной жизнью и даже посещала университет, где и познакомилась с моей девушкой. Я влюбилась почти мгновенно, но поняла это лишь через полгода нашей «дружбы», — фыркнула она. — К моему шоку, она ответила на мои чувства. Ох, какая же она... Рыба погрустнела, выпила еще джина и снова прикурила. Хьюго молча наблюдал за ней. — В общем! — продолжила она совсем другим тоном. — Это была сумасшедшая любовь. А потом она уехала. Там целая история, суть не в этом. Мы переписывались. Это было очень странное время — каждую ночь я ложилась спать, надеясь найти в электронном ящике ее письмо, — она невесело хмыкнула и затянулась. — Через несколько месяцев моя болезнь начала стремительно развиваться. Я скрывала это, чтобы ее не пугать. Потом скрывать стало бесполезно. Она обещала приехать. Я ждала ее даже в реанимации... но она, видимо, не успела. Рыба выдохнула и раздавила в пепельнице окурок. — Это было почти два года назад. С тех пор я больше не вижу снов. — То есть, здесь, наяву, вы ни разу не встречались? — спросил Хьюго, чувствуя, что ему снова необходимо закурить. — В реальной жизни вы не встречались? Рыба повертела в пальцах пустой стакан, посмотрела на уровень джина в бутылке и снова вздохнула. — Нет. Точно. Никогда. Твоя очередь. Она сбросила на соседний стул куртку, стянула через голову толстовку и откинулась на стуле, встряхивая свои длинные волосы пальцами. Хьюго машинально засмотрелся на ее обтянутую маечкой грудь и тут же перевел взгляд на джин в своем стакане. — У меня всё и в половину не так интересно. Рыба пристально смотрела на него, как бы приглашая рассказывать дальше. — Хотя бы потому, что снится мне прошлое, а не настоящее. В какой бы реальности оно не находилось. И нашем времени мы уже две сотни лет как умерли. — Мы? — переспросила Рыба и Хью вдруг смутился. — Да. Мы, — сказал он спустя пару мгновений. — Я и... еще один человек. — Но это мужчина, верно? — без улыбки спросила Рыба. — Я угадала? — Угадала, — Хьюго удивленно на нее взглянул. — Только как? — Во-первых, если бы это была женщина, ты бы так и сказал, а не стал обходиться синонимами, — Рыба слегка дернула уголком рта. — А, во-вторых, есть еще причины. И кто же тебе снится? Ты знаешь имена? Хьюго взлохматил волосы и допил джин: — Давай я лучше обойдусь без имен, хорошо? Просто поверь мне на слово, это довольно известные люди и... это, в общем, не особенно важно. — Окей, без имен, так без имен, — покладисто кивнула Рыба и наполнила оба стакана. — И что именно тебе снится? Хьюго вспомнил смуглые пальцы, скользящие в миллиметре от кожи спящего Моцарта и сглотнул. — Разное. Наша первая встреча, еще какие-то отрывки, в которых больше эмоций, чем... — он поводил в воздухе рукой. — И некоторые... личные моменты. Хьюго сделал глоток джина, не глядя на Рыбу. — Если я правильно поняла, твой персонаж из сна находится в сильной эмоциональной зависимости от того, другого? И тебя это пугает? — произнесла она после паузы. Хьюго нервно хмыкнул. — Пугает, конечно, не совсем то слово... Но, это несколько... напрягает. Он отставил в сторону стакан и прикурил, глядя на Рыбу сквозь на облако дыма. — Куда сильнее меня пугает то, как сильно эти сны на меня влияют. Это не просто сны, Рыба. Иногда, проснувшись, я не сразу могу отделить, где сон, где реальность, не могу понять кто я — всё еще Хьюго или Антонио. — Со мной тоже такое бывало, — серьезно кивнула Рыба. — Особенно в первые минуты после пробуждения. А иногда я не могла понять: сплю я или нет. Приходилось даже разные опыты на себе ставить... Она немного помолчала, наливая себе джин из бутылки. — Значит, во сне тебя зовут Антонио? Ты — итальянец? Хьюго на мгновение замер, осознав, что очень глупо проговорился, и нетрезво хохотнул: — Да, Антонио Сальери и я влюблен в Моцарта. Рыба лишь приподняла брови, но не сказала ничего, только вытащила у Хьюго из пачки еще одну сигарету и закурила ее. — Весьма неожиданно, — сказала она, наконец. — Об этом можно было бы снять недурной фильм. Постмодернистский. И нет! — она ткнула в него пальцем. — Я вовсе не издеваюсь! Хьюго только махнул рукой, то ли выражая свое отношения к постмодернизму, то ли позволяя Рыбе издеваться, если ей вдруг захочется. — Знаешь, что меня сейчас больше всего беспокоит? — задумчиво произнес он после паузы, наблюдая, как Рыба выдыхает облачко дыма и тут же разгоняет его ладонью. — Что? — Сны начались в день знакомства с Габриэлем. И случаются после каждой нашей встречи. Поэтому, — он выделил это слово, глядя Рыбе глаза, — я считаю, что мои странности, то есть сны, как-то с ним связаны. Так вот, беспокоит меня вопрос: почему ТЫ так решила? — Ну я, — она засмеялась, прикрываясь почти пустым стаканом, — решила не совсем это, честно говоря! А своим откровением насчет снов ты меня, признаться, очень сильно обескуражил. Теперь даже не знаю, как тебе сказать то, что я хотела сообщить с самого начала. Хьюго подпер ладонью подбородок и улыбнулся: — Говори как есть. И не вздумай отмазываться, иначе я просто умру от любопытства. Рыба поставила стакан на стол, жестом поманила Хью к себе и, оперевшись руками и бюстом о столешницу, прошептала: — Я думаю, что Габриэль в тебя влюблен! И откинулась обратно на спинку стула, чтобы уже издалека наблюдать всю гамму чувств, которая промелькнула на лице Хьюго после ее слов. Тот замер с приоткрытым ртом, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Закрыл рот. Тряхнул головой и только после этого произнес, вскидывая брови: — Смешно. А если серьезно? — Я серьезна, как отряд спецназа, — возразила ему Рыба. — Это видно даже невооруженным глазом, спроси у кого угодно, кто видел вас вместе. Я это заметила в первый день нашего знакомства, а сегодня мои подозрения только подтвердились. Он же только и делает, что ест тебя глазами! От ее последней фразы Хьюго вздрогнул, вспомнив устремленный на него взгляд Гэйба, который он ловил не раз и не два. И негромкое «Хью», произнесенное сквозь сон, и прикосновение губ к своему запястью... Вспыхивая лицом, Хьюго резким движением открутил пробку, плеснул себе джина, выпил и ответил с каким-то ожесточением, утирая губы тыльной стороной ладони: — Чушь. Рыба. Это всё какая-то чушь. «В первый день знакомства» — передразнил он, закуривая, но не отрывая взгляда от ее лица. — Это была наша с ним вторая по счету встреча! Какие, к черту... влюбленности?! Рыба скептично на него посмотрела, подпирая голову ладонью: — Извини, но... Если бы сейчас тебе об этом не сказала я, ты бы мог узнать сие в каких-то других, менее приятных обстоятельствах. А так... у тебя хотя бы есть время как-то подготовиться. Она немного помолчала. — Хотя, конечно, у тебя есть более действенный способ подготовки, я не спорю. Хьюго окончательно растерялся. — Какой способ? К чему подготовиться? — вид у него стал беспомощный. Забытая сигарета тлела в пальцах, засыпая пеплом столешницу. — Ну, твои сны, — Рыба пододвинула к нему пепельницу, чтобы не пришлось включать в счет еще и испорченный стол. — Ты же говорил, что они начали сниться тебе после знакомства с Габриэлем? Хьюго вспомнил свой последний сон и вспылил: — Слушай, мне не нравится, куда ты ведешь разговор! Да, первый сон мне приснился почти сразу после нашего знакомства, но твои намеки тут совершенно излишни! Мы тогда ночевали у Майло и, я думаю, Гэйб тоже увидел какой-то странный сон, — Хью почувствовал, что все хуже может сформулировать свои мысли, в голове шумело от выпитого джина, но все равно продолжал говорить, сбивчиво и возмущенно: — потому что во сне он произнес имя «Сальери»! Он этого, видимо не помнит, но я слышал это отчетливо, потому что он уснул у меня на плече... Хью замер, встретился с Рыбой взглядом и звонко хлопнул себя ладонью по лбу. — Забудь. Просто забудь. — Отлично, договорились, — сказала Рыба и встала. — Пойдем, мне кажется, мы уже дошли до той кондиции, когда пить однозначно хватит. И, конечно же, я не буду тебе возражать: все абсолютно случайно. Особенно то, что Габриэль в первый же день знакомства назвал тебя именем человека, который после начал тебе сниться... Пойдем, — она мягко положила руку на плечо Хьюго, — переночуешь у меня. Я не рискну отпускать тебя в таком состоянии одного. Они расплатились и вышли. Уже в дверях Рыба ткнула Хьюго пальчиком в бок и негромко сказала: — Кстати, ты с него тоже глаз не сводишь. Хью запнулся о порог и почти кубарем вылетел на улицу.