"М" значит Моцарт

Свежий ветер ласково трепал светлые волосы и мне очень хотелось запустить в них пальцы, но проблема была в том, что я лежал на спине, положив руки за голову, а белокурая макушка покоилась у меня на груди. И чтобы погладить Габриэля по волосам, мне следовало нарушить эту идиллическую скульптурную группу. — Смотри, это облако похоже на Розенберга! — сказал Гэйб, протягивая руку и указывая мне на облако странной формы, которое более всего походило на раздавленную собаку. — Ты же понятия не имеешь, как он выглядел! — фыркнул я. Его волосы щекотали мне нос, вызывая приступы чиханья. Но тревожить Габриэля не хотелось... И так по кругу. — Неправда, — возразил Гэйб, продолжая тыкать пальцем в небо. — Смотри! Вон, у него есть палка! Я в фильме «Амадей» видел Розенберга с палкой! — Ладно, пусть будет Розенберг, — миролюбиво согласился я. — Мне не жалко. Мы лежали в траве, в тени большой раскидистой ивы, длинные ветви которой опускались почти до самой земли. Мне нравилось это место, которое мы нашли совершенно случайно, хотя раньше я и был не особенно в восторге от подобного вида отдыха, но Габриэль влиял на меня каким-то совершенно непостижимым образом — я почти ни в чем не мог ему отказать. Знал бы Майло, тут же начал высмеивать. Хотя, я был не уверен, что он сам может отказать Линде в чем-то серьезнее приготовления завтрака. Габриэль молчал, глядя в небо так увлеченно, словно оттуда ему транслировались какие-то запредельные истины. Хотя кто знает, быть может, так оно и было? Неожиданно в моем поле зрения появилась божья коровка, которая некоторое время покружилась вокруг и неожиданно приземлилась мне на нос. Я возмущенно фыркнул, пытаясь сдуть ее оттуда. Габриэль пошевелился, увидел нахалку и сбил ее легким щелчком. А потом перевернулся на живот, положил руки под подбородок и посмотрел на меня долгим загадочным взглядом. — Знаешь, — сказал он, не отводя взгляда. — Мне кажется, будто все уже было... Я прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями — смотреть на Габриэля и думать о чем-то кроме него самого было решительно невозможно — и вскоре погрузился в мелькание образов, которые мне едва удавалось рассмотреть прежде, чем они исчезали. «...искать ваш образ... если сейчас вы рядом со мной», — слова прозвучали словно издалека, но я не мог не узнать голос. — Теперь мне тоже так кажется, — улыбнулся я, открывая глаза. — И я наверно даже знаю, где... — продолжил Гэйб, задумчиво поглаживая пальцами мою грудь через ткань рубашки. Его взгляд уперся в тонкий красноватый шрам на моей шее, и я едва справился с желанием прикрыть его ладонью. — Но это уже не имеет значения, правда? Главное, что мы сейчас здесь и вместе... — Верно, — я высвободил руки, которые уже начали затекать, и обнял его за плечи. Кольцо блеснуло в солнечном свете, заставив поморщиться и напомнив кое о чем. — Габриэль... — М? — отозвался он и тут же испуганно охнул, оказавшись на траве. Я навис сверху, склоняясь к его лицу. — Значит, «это всего лишь амулет»? Так, Принцесса? — с усмешкой спросил я, целуя Габриэля в уголок губ. — Мне определенно нравится эта поза, но давай сначала хотя бы под иву спрячемся! — засмеялся Гэйб, но вопрос явно застал его врасплох. Он зажмурился от поцелуя и, вновь открыв глаза, заметно покраснел. — Я хотел защитить тебя. И это был душевный порыв, — сказал он, наконец, упорно стараясь не смотреть мне в глаза. — Ну, может и не только, но ведь никто не заставляет тебя жениться... Я провел пальцами по щеке Габриэля, любуясь его смущением. «Точно — Принцесса», — мысленно усмехнулся я, в который раз удивляясь проницательности Майло. — Ну, разумеется, маленький собственник, — серьезно кивнул я и тут же фыркнул. Гэйб окинул меня взглядом и, поняв, что я не пытаюсь возражать, тоже рассмеялся. — А я еще и ужасно ревнивый! — заявил он, поворачивая голову и целуя меня чуть повыше запястья. — Буду караулить тебя в гримерке после концертов, чтобы не водил туда особенно хорошеньких фанаток! Я ощутил, как улыбка сама собой сползает с моего лица. «Хочешь, я станцую только для тебя?..» Пытаясь скрыть замешательство, я поспешно поцеловал Габриэля в висок, надеясь, что он не заметит моей растерянности. Ведь, строго говоря, я даже не был ни в чем виноват перед ним! С какой стороны ни посмотри. Так ведь? Гэйб бросил на меня еще один взгляд, теперь задумчивый, но ничего не сказал, а только улыбнулся мечтательно, вероятно, думая о том, как будет блюсти мою верность. — А чего тебе хочется больше всего, Хью? — спросил он неожиданно. — Н-не знаю, — рассеяно отозвался я, все еще пытаясь отделаться от неуместного чувства вины. — А тебе? — спросил я, поглаживая Габриэля по волосам. Его взгляд, устремленный куда-то мимо меня, стал еще более загадочным, будто он мечтал о каких-то запредельных волшебных мирах. А потом он сказал, задумчиво погладив мою щеку: — А мне бы хотелось попробовать дирижировать оркестром!.. Честно говоря, задавая этот вопрос, я ожидал, что он скажет что-то романтическое, учитывая ситуацию и прочее. Но Гэйб снова смог меня удивить. — Чем-нибудь из.... ранее написанного, Вольфганг? — усмехаясь уголком рта, спросил я, падая на траву рядом с ним. Габриэль немедленно вскинулся, словно его ужалила пчела, и пристально всмотрелся мне в лицо. После чего снова с размаху плюхнулся в траву. — Ох, Хью, — сказал он спустя пару минут, и по интонации было непонятно — он снова смутился или обиделся. Я склонился к нему, вглядываясь в глаза. — Прости, дурацкая шутка, — я провел пальцем по поджатым губам, ощущая себя последним идиотом. — Я не хотел тебя обидеть. Его губы искривила хитрая улыбка, но не успел я как-то на нее отреагировать, как он вдруг обнял меня за шею, притягивая к себе, чтобы через мгновение совершить кульбит и оказаться сверху. — Попались, герр Сальери? — неожиданно хищно улыбнулся он, приподнимая левую бровь. — Это был ужасно коварный маневр, — улыбнулся я, ощущая, как по телу прокатывается знакомый приятный жар. — Сдаюсь на вашу милость, герр Моцарт. Я провел ладонями по его бедрам и добавил вполголоса, копируя его улыбку: — Как вы верно заметили: «мне определенно нравится эта поза», но, может... найдем более подходящее место?