Осада непокорных Афин

Утро я встретил без сна, в странной истоме, не дающей покоя. Я злился на нее и наслаждался ею, еще не понимая, что именно она в себе таит. Мое тело пробуждалось, громко заявляя о своих потребностях и желаниях, но я еще не думал о том, что именно пробуждало его. Во главе этого заговора против моего спокойствия, скорее всего, было сердце, но тогда я подозревал в бунте совершенно другую часть моего тела, расположенную значительно ниже. Может, мать права, и я действительно одержим похотью, как и мой отец? С первыми рассветными лучами, оповещающими о начале нового дня, в мою комнату ворвался Леонид. Он тут же отогнал мою сладкую муку, заполнив своим присутствием все помещение. Старый эпирский силен! – Совсем распустился! Утро занялось, а ты все задницу нежишь на шелковых простынях! – прорычал он, сдергивая меня с ложа и подзывая опухших от сна рабов, чтобы те принесли мне одежду. Шелковые простыни?! Как же! Да на тех тряпках, что покрывают мое ложе, даже собаки спать бы постеснялись! Грубый узловатый хлопок! Спасибо, что хоть простыни не дырявые! Прощай, мой небесно-голубой хитон, прощайте, золотые браслеты и удобные сандалии с позолоченными ремешками, прощайте и вы, завитые локоны! Да здравствуют обноски и репьи в волосах! – Я спускаюсь во двор и считаю до ста. В твоих интересах спуститься раньше, чем я закончу, – произнес мой персональный мучитель и скрылся за дверью моих покоев. Выздоровел на мою голову! О, еще с ванной забыл попрощаться! Наверняка сейчас погонит купаться в холодных речных водах. Брррр… Моего запаса ругательств хватило до самой реки и даже еще немного осталось на обратную дорогу. Плаваю я не очень хорошо: на воде держусь, но в далекие заплывы мне лучше не отправляться. Как ни воевал со мной Леонид по этому поводу – все без толку. Вот и в этот раз я ограничился парой-тройкой плефров вдоль берега, за что и получил свою первую за сегодня выволочку. Да, да, да, я лентяй и слабак… Зато память у меня хорошая и когда-нибудь я тебе это припомню! Единственное, что грело душу, так это предстоящее знакомство Леонида и Гефестиона. Кто-кто, а уж Леонид быстро приструнит своенравного афинянина! Будет как шелковый! Мне его даже немного жаль… почти. В гимнасии нас уже ждали остальные мальчишки. Гефестион, к моему величайшему удивлению, уже освоился и премило болтал с Гарпалом, Марсием и Эригием. Первые двое расспрашивали его об Афинах, в частности о праздновании Великих Дионисий, последний же, по обыкновению, строил Гефестиону глазки, время от времени отвлекаясь, чтобы окинуть похотливым взглядом ладную фигуру моего льва, сейчас прикрытую только набедренной повязкой. Я тут же вспомнил свой сон и отчаянно покраснел. Как же я хитон сниму? Раньше я никогда не стеснялся. Мы почти всегда занимались обнаженными. Это было чем-то обыденным. Сейчас же я панически боялся раздеваться и во все глаза таращился на Гефестиона, рискуя нарваться на насмешки, если это кто-то заметит. Я же рассудительный, железный, непоколебимый Александр! И ничего, что сейчас щеки пылают, руки трясутся, а хитон готов приподняться на самом неподобающем месте. … Может, все-таки согласиться на ту гетеру, о которой вчера говорила мать? Может, тогда станет легче, и я перестану смотреть на этого мерзкого высокомерного мальчишку как похотливый сатир! Леонид сразу приметил новенького и подозвал к себе. О чем они говорили, я не слышал, потому что как назло ко мне подошел Филота. Ну почему ему вздумалось извиняться за вчерашнее именно сейчас?! Я определенно начинал его недолюбливать! Отчаявшись хоть что-то разобрать, я отправился готовиться к началу занятий. Сосредоточиться на занятиях было сложно, можно сказать, невозможно. Обнаженное, натертое оливковым маслом тело афинянина не давало мне покоя. Его гладкая блестящая кожа, покрытая то тут, то там крупицами песка, сияла бронзовым блеском, подчеркивая перекатывающиеся под ней гладкие мышцы. Ну как тут сосредоточишься? Наверное, боги меня за что-то невзлюбили, иначе за что мне такое наказание?! А еще Леонид разочаровал меня. К Гефестиону он был строг, равно как и к другим, не более и не менее. Кажется, доводить учителя до белого каления дано только мне. Мой план по превращению Леонида в секретное оружие с треском провалился. А жаль, план был хороший. За все время занятий мы с Аминторидом не сказали друг другу ничего, кроме сухих слов приветствия. В пару нас не ставили – учитель рассудил, что новенький должен бороться с кем-то постарше и ставил его то с Леоннатом, то с Эригием. Они всего на год старше меня, но ростом значительно выше. Начинаю смутно подозревать, что Геракла из меня не вырастет. Я ниже всех мальчиков моего возраста. Но зато в ловкости и скорости мало кто может соперничать со мной. И не могу сказать, что я слабее.. просто иногда они массой берут… как навалятся… А может, еще вытянусь. Александр, не будь тряпкой! Вместо того чтобы киснуть по поводу и без, лучше покажи этому выскочке, на что ты способен. Отныне никаких планов с привлечением посторонних сил, ты должен полагаться только на себя и предстать пред янтарными очами в полном великолепии! Обозленный, я одерживал победу за победой, укладывая противника на лопатки и украдкой поглядывая на афинянина. Без толку. Казалось, он меня не замечает. Это подстегивало меня еще больше, и вскоре Кассандр, с которым я стоял в паре, уже еле передвигался по палестре. Вся злость, раздражение, все мои амбиции и стремления обрушились на его голову. Бедный. Обычно я относился к любым соревнованиям намного проще, быть первым везде и во всем никогда не входило в мои планы. Я чувствовал, что главные мои победы впереди, и размениваться на мелочи мне было неинтересно. Но тут меня словно подменили. Один раз я победил и самого Гефестиона. В забеге на скорость он финишировал вторым. Я был счастлив. Но недолго. Полный безразличия взгляд быстро вырвал меня из пьянящих объятий Ники. Но я покажу! Я докажу! Я царевич или не царевич?! И вот так изо дня в день. После занятий мы обычно направлялись к реке – смыть с себя масло, пот и песок, да и просто порезвиться в прохладной воде. Искупавшись вместе со всеми, Гефестион почти всегда исчезал в неизвестном направлении и появлялся во дворце только к вечеру. Что он делал все это время, я не знал, пока один раз не наткнулся на него в оливковой роще. Он был с Эвником. В тот момент я возблагодарил богов, что при мне не было оружия, иначе я, наверное, убил бы обоих. Они сидели под деревом в обнимку, растрепанные и умиротворенные. Должно быть, если бы я заявился немного раньше, то застал куда более мерзкую и откровенную картину. Теперь же они тихо беседовали. Причем обо мне. – Почему ты сегодня так долго? Я уже начал думать, что ты не придешь… – мурлыкал белобрысый, заглядывая в янтарные глаза. – Занятия сегодня закончились позже, – лениво пробормотал Гефестион. – Я же не мог демонстративно уйти, сославшись на свидание. – Хм… – флейтист лукаво сощурился. – А может, тебе просто понравилось в компании этих высокомерных мальчишек во главе с этим ужасным Александром? - Я освоился, привык немного… но я по-прежнему жалею, что царь призвал меня в свиту царевича. – В голосе афинянина звучало усталое безразличие, было заметно, что разговор ему неинтересен. – Из меня получится паршивый придворный. Но я должен исполнять свои обязанности, чтобы не посрамить имени моего отца. Вот и все. – А царевич? – не унимался светловолосый змееныш. – Что «царевич»? – Гефестион страдальчески закатил глаза. – Я видел, как Александр смотрел на тебя после той вашей драки на охоте… Ты ему понравился, я это точно видел! Хоть он и пытался делать вид, что злится, на самом деле он тебя чуть ли не раздевал взглядом. Мерзкий, отвратительный, гадкий, мелкий, скользкий клеветник! Да у тебя язык грязнее, чем у пса, сожравшего кучу лошадиного навоза! Клянусь Зевсовыми яйцами, я твою занюханную флейту засуну в твою же вертлявую задницу! Да так глубоко, что три раба с факелом не найдут! Гефестион посмотрел на своего друга как на умалишенного и от всей души рассмеялся. – Во-первых, не суди по себе, – наконец отдышавшись, произнес он. – Александр невинен как дитя, и телом, и духом! Не думаю, что Эрот уже приметил его. – Я тоже был таким, пока тебя не встретил, – пробурчал Эвник. И тут я вынужден был с ним согласиться – казалось, что Эрот следует об руку с Гефестионом. – Не бурчи. Помнится, ты не особо сопротивлялся… – афинянин поцеловал светлую макушку мальчика. – Так о чем это мы… ах да. А во-вторых, я же ничего не говорю тебе о том, сколько времени ты проводишь с царем Филиппом, хотя всем известна его страсть к юным красивым телам… Я молчу, хотя поводов для упреков у меня гораздо больше, чем у тебя. Эвник тут же как-то съежился и, как мне показалось, покраснел. Но Гефестион этого не заметил, рассматривая причудливые переплетения веток у себя над головой. – И вообще, ты разве для этого меня сюда позвал? Расспрашивать о царевиче? Мелкий развратник тут же мягко прижался к груди моего льва и томно произнес: – Ну что ты, любимый, я просто очень-очень соскучился… Александр забирает у меня все то время, что раньше мы проводили вместе… вот я и обозлился… но зато самые сладкие мгновения по-прежнему принадлежат мне, не так ли? – Так ли, – усмехнулся Гефестион и потянулся рукой к бедру юноши. Тот тихонько засмеялся и повалился на спину, увлекая за собой любовника. Дальше я смотреть не мог. Как вернулся во дворец – я не помнил. В ушах все еще стояло гаденькое хихиканье Эвника. Добравшись до своих покоев, я приказал всем слугам убираться, но все-таки успел огреть одного из них по хребту. Намного позже, выходив по комнате не один стадий и перевернув вверх дном всю мебель, я немного успокоился. А что я такого, собственно, увидел? Ну тискались они, и что? Какая мне разница? Я и раньше подозревал, что Гефестион и Эвник на досуге явно не в философских диспутах упражнялись. Пусть я невинен, как дитя, но отнюдь не наивен. Афинянин явно не почитатель Артемиды, да и флейтист не трепетная лань… Флейтист… Надо присмотреться к нему, уж очень странно он отреагировал на упоминание о моем отце… Неужели царь и тут своего не упустил?! Хотя чему удивляться! Но все же надо бы проверить, может пригодиться в будущем. И еще, этот белобрысый червь, кажется, ревнует Гефестиона ко мне! Это многое значит! Выходит, Аминторид не говорит ему обо мне ничего плохого, а может, и хорошее что-нибудь, раз тот даже после ласк не может не упомянуть моего имени! Похоже, я на верном пути! О, Эвник, нежься в объятиях своего любимого (фу, мерзость!), пока можешь! Вскоре я побью тебя твоим же оружием! И да поможет мне Аполлон! Вторую половину дня я отныне проводил с Лисимахом. (Мой Феникс!) По идее, мы должны были заниматься греческим, но чаще я расспрашивал его о героях троянской войны, мифах, легендах и новых пьесах. Особенно о трагедиях, я их очень люблю. А еще я попросил его помочь мне с кифарой. В последнее время я мало внимания уделял музыке и немного потерял в мастерстве. Лисимах был счастлив, что я вернулся к своему старому увлечению, и даже нашел для меня прекрасную песню, которую я и решил исполнить на пиру в честь Аристотеля. Феникс только удивлялся усидчивости и прилежности, проявленным мною во время репетиций. Чего не сделаешь ради Патрокла! Вот так я и коротал оставшиеся до пира дни. Что было по ночам, я говорить не буду. Но они стали для меня почти мучительными. Морфей по-прежнему жестоко шутил со мной, насылая беспокойные сновидения, пронизанные страстью и желанием. Надо было с этим что-то делать! И такой случай вскоре мне подвернулся. Вечер накануне пира я провел с отцом. Мы за ужином обсуждали мое будущее обучение у философа, завтрашний праздник и мальчишек, с которыми мне предстояло отправиться в Миезу. Когда же я вернулся в свои покои, то обнаружил там полуобнаженную гетеру, сидящую на моем ложе. Юная девушка смотрела на меня томным взглядом, приглашающе откинувшись на подушки. У меня пересохло в горле, а сердце застучало так, словно желало вырваться из груди. Вот она, возможность покончить с безумными снами и желаниями! Я приблизился к ложу. Девушка красива. Даже очень. Заметив мой взгляд, гетера изящно изогнулась, с удовольствием демонстрируя то, чем ее наделили боги… Да, пожалуй, стоит попробовать утолить с ней свои желания. Еще шаг. Вот она, совсем близко, только руку протяни – и она твоя. И пусть Гефестион убирается в Тартар! Решено. Я потянулся к гетере, намереваясь поцеловать ее накрашенные губы. Удушающий аромат лаванды неприятно ударил в голову. Я поморщился, но отступать не собирался. Это с непривычки. Мне нужно просто поцеловать, а все остальное уже сделает мастерство этой девчонки, думаю, она знает свое дело. Гетеры, подобные ей, способны свести с ума любого своими ласками… и уж явно эта девочка искуснее какого-то афинского мальчишки или сопляка-флейтиста! За дверью послышался неясный шум…я уверен, что это кто-то из людей матери. Наверняка она прислала кого-то из своих служанок или рабынь, а может, и подкупила одного из тех, кто прислуживает мне, и теперь этот некто ждет: оставлю я девушку на ночь или отошлю прочь, – чтобы тут же доложить матери. Вот тут мне стало гадко… Мать боится, что я погрязну в разврате. А это ли не разврат?! Гетера, смазливый мальчик – какая разница? И первый, и второй вариант лишь игрушки для плоти, в близости с ними нет ни чувств, ни эмоций, только желание. Я мог бы забыть о своей невинности этой ночью, но разве этого я хочу? Разве так? Разве с ней? И как же это все унизительно! Что возомнила о себе эта женщина, которая зовется моей матерью! Это она толкает меня в объятия похоти, пренебрегая дарами Пенорожденной, они ей неведомы. Я резко отпрянул от девушки, уже обвившей руками мою шею. Ее прикосновения обожгли меня, как каленое железо. – Убирайся, – прошипел я, глядя в ее подведенные краской глаза. Как еще мгновение назад я мог желать ее?! Девушка удивленно уставилась на меня. – Ты оглохла?! – я уже рычал сквозь стиснутые зубы. – Убирайся, пока цела! Должно быть, выглядел я устрашающе, потому что гетера тут же побледнела и сделала все возможное, чтобы оказаться как можно дальше от меня. Я еле сдержался, чтобы не захохотать в голос, когда двери перед девушкой распахнулись, и она чуть не налетела на смуглого мальчика-раба, недавно купленного для меня матерью. Вот он, мой шпион! В тот вечер я лег в постель довольный собой. Завтра приезжает Аристотель! На пиру в его честь я буду блистать. Лисимах в восторге от моей игры и голоса