Осада непокорных Афин

Как словами описать счастье? Иногда мне кажется, что это невозможно. Оно неуловимо, не графично, переменчиво. Оно не вещественно, никогда не задерживается, ускользает, оставляя в душе лишь тончайшие штрихи воспоминаний. Словно эскизы золотыми чернилами на тусклом пергаменте. Любому, кто увидел бы их, они не сказали бы ничего, и лишь художнику ведомо, что из них рождается и что их породило… Тенистая речная заводь, окруженная покатой стеной скалистого берега. Склоны, живописно украшены низкими кустарниками, пучками сочной зеленой травы и изящными деревцами. Их тонкие, чуть склоненные ветви словно не знают, к какому из двух солнц нести свои листья. К тому ли, что сияет там, в манящей лазурной вышине, согревая теплом, одаривая светом? Или, может, к тому, что плещется у самых их корневищ в зыбкой прозрачной глубине, даря прохладу и украшая все вокруг трепетными мелкими искрами? Мы словно затерялись в этом маленьком живописном тайнике, созданном богами для забав нимф и наяд, не иначе. … Задорный собачий лай и звонкий мальчишеский смех. Гефестион зашвырнул палку далеко от берега, счастливый Пэритас прыгнул за ней в прохладную воду, возмущенно взвизгнул и уже было погреб обратно к берегу, но соблазн достать полюбившуюся палку переборол страх перед рекой, и отважный пес снова поплыл к своей заветной цели. Выбравшись, наконец, на берег, Пэритас струсил с себя воду, окатив хохочущего над ним Гефестиона с ног до головы… …Искрящиеся капли на смуглой коже. Сильные руки властно сгребают меня в охапку. – Полетаем? Гефестион хватает меня, забрасывает на плечо так, словно я вообще ничего не вешу. Пару быстрых шагов к краю небольшого уступа. Я пытаюсь вырваться: не хочу в воду, там наверняка глубоко! Но кому интересно мое мнение? Правильно, никому. Прыжок. Я кричу, но не от страха, от возмущения! Но определенно зря. Это я понимаю уже под водой, чувствуя во рту отчетливый привкус водорослей. Отчаянно барахтаюсь. Глаза открыты. Напротив сквозь толщу воды вижу улыбающегося Гефестиона в облаке из мелких пузырьков. Медовые глаза распахнуты. Волосы развеваются, подчиняясь движениям воды. Восхищенно замираю. Сильные руки подхватывают меня и выталкивают в реальность. Хочу обратно. Глубоко? А, плевать! – Еще раз, Гефестион!.. …Друг мой Патрокл! Не забуду его, не забуду, пока я Между живыми влачусь и стопами земли прикасаюсь! Если ж умершие смертные память теряют в Аиде, Буду я помнить и там моего благородного друга! Тихий звучный голос читает любимые строки. Я вторю ему одними губами, повторяя по памяти слово в слово. «Илиада» с идеальным греческим произношением. Разве не об этом я мечтал? Именно об этом. Но сейчас я хочу большего. … Ныне победный пеан воспойте, ахейские мужи: Мы же пойдем, волоча и его, к кораблям быстролетным. Добыли светлой мы славы! Повержен божественный Гектор! Гектор, которого Трои сыны величали, как бога!.. Хочу слышать не только его голос. Хочу слышать его сердце, как ночью. Леонид научил меня спать на голой земле и камнях, обходясь одним плащом, а то и вовсе без него. Но Гефестиону это знать не обязательно. Ерзаю спиной по камню, на который мы оба опираемся. …Рек – и на Гектора он недостойное дело замыслил: Сам на обеих ногах проколол ему жилы сухие Сзади от пят и до глезн и, продевши ремни, к колеснице Тело его привязал, а главу волочиться оставил; Стал в колесницу и, пышный доспех напоказ подымая, Коней бичом поразил; полетели послушные кони. Старательно ворочаюсь. Не-у-доб-но! Прах от влекомого вьется столпом; по земле, растрепавшись, Черные кудри крутятся; глава Приамида по праху Бьется, прекрасная прежде; а ныне врагам Олимпиец Дал опозорить ее на родимой земле илионской… Теплая рука обвивает мои плечи. Притягивает ближе. Моя голова на его груди. «Илиада» на чистейшем греческом. Мерный стук сердца. Разве не об этом я мечтал? Именно об этом. Но я снова хочу большего… … Белый хитон повис на дереве. Солнечные блики на влажной коже. Мой обнаженный лев потягивается у кромки воды. Расправляет затекшие после чтения плечи. Вытягивает сильную спину. Прогибает поясницу, очерчивая две восхитительные ямочки. Плотно сжатые маленькие, округлые ягодицы. Крепкие стройные бедра. Я жадно пожираю глазами прекрасное тело, лежа на животе. Ласкаю взглядом каждый изгиб. Жар разливается в венах, бурными ручейками стекаясь к паху. Вжимаюсь бедрами с песок в попытке унять пробудившееся желание, но становится только хуже – непокорная плоть отзывается волной удовольствия, настоятельно требуя прикосновений. – Ну что, ты идешь? – Гефестион зовет купаться. – Нет, я чуть позже! Прохладная вода должна принести облегчение, но подняться я уже не могу. Мое возбуждение слишком очевидно. – Никаких «позже», лежебока! Солнце в зените – сгоришь или перегреешься! Бегом в воду, или опять устрою тебе полет с уступа! Что делать? Если он притронется ко мне, я не смогу сдержаться. Спокойно, Александр! – Иди, я догоню! – Смотри мне! Гефестион разгоняется и на бегу, поднимая в воздух стены из брызг, погружается в воду. Со стоном выдыхаю. Надо подумать о чем-нибудь отвратительном, напрочь лишенном прелести Эрота. Леонид! Коренастый. Рыжебородый. Грубое, обветренное, вечно красное лицо. Волосатые руки. Покрытое шрамами старое тело. Тааак, вроде помогает. Продолжаем... Плечи в веснушках. Мозолистые руки с толстыми пальцами. Широкие корявые ногти. Вечный запах вина и чеснока. Фу. И это я его еще голым не представил! Отлично! Можно вставать. Забираюсь на уступ. Разбегаюсь. – Лови!.. … Сижу на камне, свесив ноги в прохладные воды. Злюсь. Гефестион не обращает на меня внимания, увлекшись постройкой крепости из мокрого песка. Что за удовольствие ковыряться в грязи?! Неужели это настолько увлекательно, что можно оставить меня в одиночестве?! Даже Пэритас куда-то запропастился. Последняя попытка. – Давай наперегонки вон до того камня? – Сейчас, только дострою. Даже головы не поднял. Скучно. Злюсь. Наблюдаю. Вот возведены башни песочной цитадели. Крепость окружил ров, наполненный мутной водой. Через ров перекинут мост из нескольких уложенных рядом веточек. Все, построил? Успокоился? Теперь хоть обратишь на меня внимание? Нет! Только не надо строить городские стены! А это еще что за полоски? Он и дороги прокладывать собрался! Ну все, смерть речному народу! Беру пригоршню камней и начинаю методичный обстрел крепости, стараясь не угодить в Гефестиона. Ага! Теперь заметил меня?! – Александр! Ты что творишь? Нахмурился-то как сурово! Хмурься, тебе так тоже идет. – Осаждаю твою крепость! – Ты ее не осаждаешь, а разрушаешь! – Ну кто же виноват, что ты сделал ее такой ненадежной. Даже обстрела катапульт не выдерживает! А если тараном? Спрыгиваю со своего камня и бегу брать приступом стены речной цитадели. Гефестион встает у меня на пути. – У крепости, кроме стен, есть и другие защитники! Я, и не думая замедлять бег, налетаю на афинянина, он пошатнулся, но устоял. Начинаем бороться, кто кого с места спихнет. В итоге оба теряем равновесие и валимся прямо на крепость, превращая ее в обычную груду мокрого песка. Фу, гадость, песок везде, даже во рту, но я вскакиваю и победно смеюсь. – Крепость пала! Слава Александру! – кричу, довольно приплясывая. – И так будет с каждым, кто встанет у него на пути! Хотя, – подмигиваю все еще лежащему в груде песка Гефестиону, – твоя помощь в крушении неприступных стен просто неоценима, без тебя я бы не управился так быстро! – Ну все, Александр, готовься к возмездию! Аминторид хватает меня за лодыжку, и вот он уже зажал меня между своих бедер и с упоением пересчитывает пальцами мои ребра: – Одииин… два… трии… не крутись, коварный разрушитель! Собьюсь, начну сначала!.. Четыре… Я извиваюсь в приступах дикого хохота. – Ну вот, сбился. Заново! Одииииин… Еще немного, и меня просто разорвет от смеха! Зато ненавистная крепость лежит в руинах, а трофей в виде ее прекрасного строителя всецело принадлежит мне! Мне!.. Вечереет. Потрескивание костра и аромат жареной дичи. Пока я изучал военное искусство на примере осады песочной крепости, а Гефестион закреплял свои знания в анатомии на моих ребрах, Пэритас поймал и приволок фазана. Мы накинулись на еду, как два изголодавшихся хищника. Нет, не два. Три! Пэритас голодными глазами провожал каждый кусок в ожидании косточек. Тепло. Уютно. Вкусно. Его бедро рядом с моим. Лучи заходящего солнца запутались в густых блестящих прядях. Аромат реки и трав, исходящий от них, заставляет дышать полной грудью, жмурясь от трепета и удовольствия. Он спрашивает, почему это я такой довольный. Мясо вкусное! – вру и опять краснею. Учись врать, Александр! Хорошо, что при свете пламени это не особо заметно, его красноватый отблеск румянит даже золотистую кожу Гефестиона. Солнце все ниже. Скоро нужно будет возвращаться. Не хочу.