Осада непокорных Афин

– У тебя получилось, Але! Ты убил его! – Гефестион спрыгнул со своего коня и через мгновение уже был рядом со мной. – Фу, как же он воняет. И такой огромный! В ушах все еще звенело от погони, кровь бурлила. Запах свежей крови бил в нос. Я убил кабана. Я убил кабана! Огромного свирепого кабана! И да, вонючего. Все еще не до конца веря происходящему, я настойчиво пытался высвободить острие своего копья из еще горячей туши, но тщетно. Оно глубоко засело в шею животного и чем больше я его дергал, тем больше крови и вони оно источало. Все произошло так быстро. Собаки что-то учуяли и с громким лаем погнали в заросли. Не размышляя особо, я направил Буцефала следом и вскоре оказался лицом к лицу с кабаном, окруженным собаками со всех сторон. Одна из них уже лежала со вспоротым боком, жалобно скуля, но остальные продолжали нападать, стремясь вцепиться грозному зверю в шею. Я помню голос Клита, орущего мне не лезть. Помню рев Леонида, выдававшего неиссякаемые потоки эпирской ругани. Помню взгляд Гефестиона, нагнавшего меня в считанные мгновения: в его глазах тревога смешалась с восхищением и жаждой крови, в них пылало пламя, схожее с тем, что я ощущал в своих жилах, и я больше не слышал никого и ничего. Откинув одну из гончих, кабан ринулся в сторону, оголив бок для удара. И я ударил, ближе к шее, вогнав острие копья почти по самое древко. Разгоряченный Буцефал все еще пытался ударить мертвую тушу копытом, Клит все еще орал, что я самый упрямый сукин сын из всех, кого земля носит, и что он непременно меня удавит. Леонид что-то ревел про железные яйца и пустую голову. Мальчишки и эфебы столпились вокруг туши, наперебой выкрикивая поздравления с великолепным ударом. А Гефестион, обнял меня с такой силой, что мои ноги на мгновение оторвались от земли и повисли в воздухе. И только это имело значение. – Это было великолепно! – говорил он, сжимая меня до хруста в костях. А я наслаждался близостью его разгоряченного тела и эйфорией, накрывшей меня новой волной. – Ты был великолепен! Удар, достойный самого Геракла! Точно в шею! Ты убил его с одного удара! Вскоре на мне уже висели Неарх, Протей и Пердикка. Эригий и Лаомедон висели уже на них, и закончилось все тем, что мы повалились на землю, смеясь и качаясь друг на друге, как играющая свора. – Слезайте, увальни! Раздавите нашего новоявленного героя, – рявкнул Клит, оттаскивая ржущего Протея за ногу и хватая за шкирку Неарха. – А тебе, парень, заметка на будущее, – сказал он, наконец докопавшись до меня и вырывая из объятий Гефестиона, — никогда не отрывайся от охраны – это раз! И никогда не подходи к зверю, пока не убедишься, что он мертв – это два! –Клит поставил меня на ноги, словно тряпичную куклу, и взъерошил волосы. – Удар был отменный, парень! Отцовская рука! Но если еще раз так сломя голову полезешь – прибью, слышал?! – Слышал, слышал, – улыбался я. – Но я ничего не обещаю. – Не обещает он. Ты хоть цел? – Целее не бывает! – Хвала Зевсу! – с этими словами Клит оставил меня в покое, вытащил наконец мое копье из шеи кабана и вернул мне. – Нужно дать лошадям отдохнуть и можно возвращаться назад. Думаю, на сегодня с вас достаточно. Филота, Пердикка, займитесь тушей, Леонид вам покажет, как ее правильно связать. Кассандр и Гефестион – привяжите лошадей. Птолемей, расставь охрану, мало ли, может, здесь не только кабаны водятся. Остальные, готовьте привал, будем обедать. Все еще пребывая в волнении, я бросил последний взгляд на свой трофей. Убедившись, что кабан такой же жуткий и огромный, каким он мне показался изначально, и преисполнившись гордости и самодовольства, я решил заняться моим Буцефалом. Гефестион хотел взять его под уздцы и отвести в тень, к остальным лошадям, но тот упирался и пытался цапнуть афинянина то за плечо, то за колено. Гефестион не отступал, хоть, судя по нахмуренному лбу и стиснутым зубам, начинал злиться. Буцефал мотнул головой и раздраженно фыркнул. Я засмеялся. Оба упертые. Не надо. Он не любит посторонних, а тебя он еще не знает, – произнес я, положив руку Буцефалу на шею и ласково потрепав. Тот еще раз фыркнул на Гефестиона и ткнулся носом мне в ладонь. – Красивый конь, – произнес Гефестион с улыбкой. – Это тот самый, про которого все говорят? Которого ты сумел приручить? – Да, тот самый. Отец не хотел его брать, представляешь? – Он парень с характером. – К нему просто нужен подход. Когда он к тебе привыкнет, могу покатать тебя на нем. Хочешь? – Еще бы! Я еще таких не видел. Мой Ксанф за ним еле угнался, а отец говорил, что он один из самых быстрых. – Да, твой Ксанф очень хорош. Если бы не Буцефал, я бы тебе завидовал. – Расскажешь мне потом, как тебе удалось его приручить? А то я уже с десяток версий слышал, одна невероятнее другой. – Конечно. – Ладно, я пойду тогда, займусь остальными, пока от Клита не влетело. Да и Кассандра уже перекосило. Кассандр действительно стоял в стороне, держа под уздцы несколько лошадей и испепеляя нас взглядом. Вечно ему все не нравится. Одарив напоследок теплой улыбкой, Гефестион оставил меня наедине с Буцефалом. А тот, посчитав уход Гефестиона своей победой, радостно вскинул голову и еще раз фыркнул ему вслед. –Ну-ну, перестань, – произнес я , ласково погладив мощную шею. – Не надо так. Гефестион хороший, и тебе надо будет с ним подружиться, хорошо? Ты ведь сделаешь это для меня? – Буцефал ткнулся мордой мне в плечо. – Ой, да ладно, не прикидывайся хорошим, я видел, как ты пытался его укусить. Гефестиона кусать нельзя, слышишь? Он наш друг. – Буцефал, словно понимая, о чем я ему говорю, недоверчиво вскинул голову. – Да, друг, и не спорь. Так что веди себя прилично в следующий раз. Я увел его с солнца, нашел клок сухой травы и начал бережно вытирать ему шею и бока. – Ты сегодня молодец, Буцефал, – приговаривал я. – Если бы не ты, вряд ли бы я смог оторваться от остальных. И ты не испугался! Наоборот, рвался в бой! Ты хотел сам затоптать того кабана, да? Умница! Ты мой красавец! Из тебя выйдет отличный боевой конь! Ты ведь пойдешь со мной в мою первую битву? Пойдешь? Нам с тобой ничего не страшно, да? Завтра попробую стащить для тебя яблоко. Ты ведь их любишь? Слышал, отец прислал вчера целую бочку. Леонид опять бухтел, что это расточительство, но кто его слушает, правда? Принесу тебе самое большое и красивое, или даже два, если получится. Увлекшись конем, я не сразу заметил, что происходит вокруг. Закончив обтирание, я повел Буцефала к остальным лошадям, и только тут до меня донесся голос Кассандра: – …виснешь на нем, как уличный мальчишка для удовольствий. Теперь понятно, чего вам в ваших Афинах не сиделось! Разве там можно отхватить себе царевича? Там таким, как ты и твой отец, даже с порядочной кухаркой спутаться нельзя... Кровь ударила в голову, и, быстро кинув поводья на ближайшую ветку, я ринулся к Кассандру. – Закрой свою ядовитую пасть! – гаркнул я с намерением затолкнуть слова Антипатрида в его же глотку, но... – Не лезь, Александр! Я тебе не девка, чтоб за меня вступаться! – прорычал Гефестион, с силой схватив меня за руку и отпихнув в сторону. Кассандр захохотал: – Не девка, говоришь? А задницей виляешь не хуже! Разве не для этого ты сюда приперся, чтобы продать ее подороже? В Афинах ведь ты никто! И отец твой тоже никто, ведь правда, Гефестион? Его лишили гражданства после того, как он женился на македонке, так ведь? Оттого он и вернулся сюда опять – там у него и у его сынка прав меньше, чем у каменщика! А здесь – красота! И смазливого сына пристроить можно, и себе новую женушку взять из семьи побогаче. Я слышал, он уже присмотрел себе кое-кого? – Ты слишком много слушаешь там, где тебя не просят, – процедил Гефестион, подходя к Кассандру все ближе и крепко стиснув кулаки. – Ушей лишиться не боишься? – Ну что ты так рычишь на меня, Аминторид. Все ведь хорошо получилось! Будет тебе новая мать, получше прежней, и положение, и денег побольше. Я же за тебя искренне переживаю! – Начинай переживать за себя! В следующее мгновение Кассандр уже лежал на земле с разбитой губой, отчаянно пытаясь вывернуться из-под разьяренного Гефестиона. О, как же у меня чесались кулаки, однако Гефестион ясно дал понять, чтобы я не вмешивался, это его бой. Но, Зевс, как же меня распирало от гнева! Кассандру удалось вывернуться и ударить Гефестиона в лицо. Урод! Да кто тебе дал право! В следующее мгновенье Гефестион опять навалился на него и уже занес руку для ответного удара – а удар у него сильный, уж я-то знаю! Я даже замер в предвкушении: казалось, что я уже слышу, как с хрустом ломается нос Антипатрида... – Что же ты замолчал, Кассандр? – прорычал Гефестион, одной рукой сжав Кассандру горло, а другую занеся для удара. – Может, еще что-нибудь расскажешь? Ну давай, я с удовольствием послушаю и отвечу в лучших македонских традициях! Но ответа не последовало. И удара тоже. Леонид подлетел с такой скоростью, какую трудно угадать в его крупном тяжелом теле. – Вы что, совсем мозги растеряли?! – взревел он, хватая Гефестиона за руку и стаскивая с Кассандра. – Что вы тут устроили, бестолочи!? – Спроси у этого бешеного! – прохрипел Кассандр, утирая рукой кровь с подбородка. – Я спрошу! Я обоих так спрошу, что мало не покажется! – Все еще держа одной рукой Гефестиона, второй Леонид сгреб с земли Антипатрида и хорошенько встряхнул. – А я тут причем! – начал возмущаться тот. – Я поговорить подошел, а этот дикарь мне губу разбил! – Знаю я, как ты разговариваешь, Кассандр! – проревел Леонид ему прямо в лицо. – Гадюки приятнее! А ты, Аминторид, не успел освоиться, уже кулаки распускаешь?! – Кассандр заслужил, – попытался вмешаться я, за что получил разгневанный взгляд Гефестиона и выговор Леонида: – А ты помолчи, Александр! Сам-то куда смотрел, пока твои друзья друг другу зубы пересчитывали? Я вообще удивлен, что эта драка без тебя обошлась. Зови Клита, будем собираться! Без отдыха обойдетесь, у вас и так сил в избытке, судя по всему, – и затем добавил обращаясь к Гефестиону и Кассандру. – А вас, мои дорогие, по возвращении жду в конюшне, будем практиковаться в уходе за лошадьми, раз у вас это так скверно выходит. Кто ведет себя как простолюдин, тот и работать будет так же. Кажется, я знал, что он имел в виду. Сам не раз этим в Пелле занимался. Чистить конюшни – это кошмар. Такая вонь! Ну ладно Кассандр, ему там самое место, родная стихия для такой гниды. Но Гефестион... И за что? За то, что поставил этого желчного на место! Нет, так я этого оставить не могу. Избавить его от наказания не в моих силах, конечно. Но вот помочь проучить Кассандра – это моя святая обязанность. Каждому должно воздаться по справедливости. Да и достал он меня уже – сил нет! Да, прямо ко мне он не цеплялся, но эти его гаденькие смешки, взгляды, вечно сует свой нос, сплетни разводит... да и в Пеллу, я думаю, тоже он доклады шлет. А еще он поставил Гефестиону синяк! Свою гадкую рожу порть, ублюдок! Всё, время пришло – поводов у меня теперь больше чем надо. Есть только одно «но» – банальным членовредительством на этот раз не обойдешься. Надо было срочно что-то придумать. Леонид продолжал бранить провинившихся, а я отправился на поиски Клита, со злостью пиная ногами все, что попадалось по пути – траву, палки, мелкие камни... Один из них отскочил под развесистый куст, откуда тут же послышалось глухое шипение и шорох. Змея. Поймать ее оказалось несложно. И теперь у меня был план. Отец бы им вряд ли гордился, но мать бы точно оценила. Главное успеть. По возвращении Леонид, как и обещал, отправил Кассандра и Гефестиона убирать конюшни. Зная его педагогические методы, я был абсолютно уверен, что освободятся они не раньше, чем слуги лягут спать. Это значит, что после ужина у меня будет немного времени. Как раз то, что мне нужно. Встретив Атрея, того самого крепкого парня, что был у Гефестиона в услужении, я распорядился позаботиться о позднем ужине и теплой ванне для его хозяина, а сам отправился к себе. Змея, бережно укутанная в мою хламиду, была выпущена в сундук, а с ней еще две, найденные у ручья, где я остановился на обратном пути с охоты под предлогом напоить Буцефала. Надеюсь, Кассандр оценит мой улов. Но как только его мерзкая физиономия всплыла перед глазами, захотелось порадовать его еще чем-нибудь. Я ведь уже упоминал, что прогулки с Аристотелем по саду крайне познавательны? Усмехнувшись своей новой идее и собственным коварным мыслям, я закрыл сундук, нашел шкатулку с благовониями, что подарила мне Клеопатра перед отъездом, выставил ее содержимое на стол, взял охотничий нож и плотный шерстяной плащ и вышел из комнаты. Солнце уже садилось. Эфебы и большинство моих друзей помогали Клиту управиться с тушей. Тот объявил, что завтра вечером устроит нам настоящий пир, так что во всеобщем воодушевлении мне удалось незамеченным проскользнуть со всей своей ношей к бараку. Действовать надо было осторожно, но быстро, чтобы успеть навестить Кассандра до его возвращения. С подарками, которые он надолго запомнит. Уставший, но бесконечно довольный собой, я возвращался по коридору в свои покои. Все получилось наилучшим образом! Теперь оставалось только ждать. Уже у самой двери в комнату я услышал быстрые шаги и приглушенную ругань. Обернувшись, я увидел чарующую картину – Кассандр, с ног до головы перепачканный в навозе, несся по коридору, проклиная Гефестиона на чем свет стоит, а тот вальяжно шел следом – чуть менее грязный и очень довольный. – Ты еще заплатишь за это, Аминторид, – донеслось до меня шипение Кассандра, пронесшегося мимо в сторону своей комнаты. – Скажешь, сколько! Я с удовольствием заплачу, лишь бы увидеть это еще раз! – крикнул ему вслед Гефестион и звонко засмеялся. – О чем это вы? – поинтересовался я, когда Гефестион, все еще смеясь, подошел ближе. – Кассандр напоследок решил вываляться в куче навоза, которую мы выгребли из конюшни. – Сам? – улыбнулся я, представив это зрелище. – Ну, почти, – с загадочной улыбкой произнес Гефестион, остановившись у своей двери. – Я же не виноват, что он решил споткнуться о мою ногу. – Леонид не заметил? – рассмеялся я. – Нет, он был занят. Осматривал нашу работу. Я думал, этот кошмар никогда не кончится. От меня разит за стадий! Запах действительно был так себе, но хуже выглядеть от этого Гефестион не стал. Глаза горели еще ярче, кожа блестела от пота, а чуть влажные волосы еще больше завивались на концах, прилипая ко лбу и шее... Да что со мной такое! Если даже запах конюшни не способен отвадить меня от афинянина, то что тогда сможет?! Я, кажется, окончательно свихнулся. Встряхнув головой, я попытался отвлечь себя от разглядывания Гефестиона, но тот одной улыбкой и выразительным взглядом, скользнувшим по мне, сделал все попытки тщетными. – А ты где умудрился так вымазаться? – произнес он, указывая на мой хитон, изрядно пострадавший после охоты и лазанья по крыше барака. Должно быть, от меня разило никак не меньше, чем от Гефестиона. Только не навозом, а лошадиным потом. – Есть места, – ответил я загадочно. – И что ты в этих местах делал? На животе ползал? – Ну… скажем так – охотился. – Тебе кабана было мало? – Мне всегда всего мало. Гефестион уивленно вскинул брови, словно мой ответ его заинтересовал, но тут же брезгливо поежился и сморщил нос. – Нам надо срочно помыться, иначе завоняем все поместье, – наконец констатировал он. – Я приказал Атрею приготовить тебе все для купания, – довольно сообщил я. – А Никий? – Что Никий? – Он тоже для тебя все приготовил? – Э.... – отлично, чужому слуге наприказывал, а про своего забыл. – Я не знал, когда вернусь, и не оставил ему распоряжений... Но, надеюсь, он смекнул. Я открыл дверь в свою комнату: ни Никия, ни лохани с водой там не оказалось. Чудесно. – Тогда предлагаю поступить так. Искупаемся у меня. Что скажешь? Не до конца понимая, на что соглашаюсь, я просто кивнул и прошел в свой бывший кабинет следом за Гефестионом. Атрей был уже наготове и подступил к Гефестиону, чтобы помочь снять сандалии, но тот его остановил. – Я сам. А ты найди Никия и скажи ему, что царевич вернулся, пусть подготовит ужин. И пошевеливайтесь. Парень кивнул и с удивительной расторопностью выбежал из комнаты, стараясь держаться от меня на почтительном расстоянии. Похоже, малый меня побаивался. Или от меня действительно ужасно воняет. – Лезь первым, ты не такой грязный, – произнес Гефестион, развязывая сандалии. – Не думаю, что тебе будет приятно киснуть со мной в навозе. Немного смутившись, я начал стаскивать с себя сандалии. И только когда дело дошло до хитона, я понял, что мне предстояло. Я буду обнаженный в комнате Гефестиона. Я буду купаться в комнате Гефестиона. Я опозорюсь в комнате Гефестиона. Потому что шансов совладать с собой в подобных обстоятельствах у меня просто нет. О чем я раньше думал?! В голове начали мелькать какие-то более-менее приличные оправдания для того, чтобы отказаться от этой затеи, убежать к себе, избавившись от разоблачения. Но все они предательски исчезли, как только Гефестион скинул с себя хитон и набедренную повязку, оставшись абсолютно обнаженным. – Ну чего стоишь, вода остывает, – улыбнулся он, взяв кусок полотна. Окунув его в воду, он начал старательно вытирать лицо, шею, плечи, грудь... Нет, я видел его раньше обнаженным, и не раз, но не так... не вот так... О, Афродита! Я не знаю, в чем разница между обнаженным Гефестионом в палестре и обнаженным Гефестионом здесь и сейчас, но разница была. Огромная. Стоять вот так посреди комнаты и пялиться с открытым ртом было уже совсем глупо. Убегать с развязанными сандалиями – еще глупее. – Александр? – А, да... Вода стынет… сейчас... – пробубнил я, старательно пряча глаза и чувствуя, как краска заливает щеки. Ненавижу себя в такие моменты. Ненавижу! Ну вот с чего я так смутился? Я что, никогда ни с кем не купался? Или не видел обнаженных мальчишек? Да мы даже с Гефестионом купались, в реке! Да что я, в самом деле! Разозлившись на самого себя, я быстро скинул хитон и плюхнулся в воду самым неграциозным способом, упав на задницу и расплескав воду по полу. Зачем я на это согласился?! Зачем, зачем, зачем?!!! Утопиться, что ли... Соскользнув вниз, я полностью погрузился под воду. Блаженство! Теплая вода успокаивала и приятно расслабляла. Смущение немного отступило. Кто знает, может, оно было и не так заметно со стороны. Ну а даже если и было, что тут такого... Топиться, пожалуй, не стоит. Вынырнул я уже намного спокойнее, убрал со лба волосы, провел по лицу ладонями, выдохнул, открыл глаза. Гефестион смотрел на меня не отрываясь, застыв на месте, а я старался не опускать взгляд ниже его груди. Небрежно отбросив в сторону кусок полотна, он медленно и осторожно, словно боясь потревожить воду, ступил в лохань и опустился напротив меня. Все так же не отрывая взгляд. Наши ноги соприкоснулись. У меня перехватило дыхание, сердце застучало, в животе появился легкий трепет, расходящийся волнами по всему телу. Я знал, что случится с моим телом дальше, надо было срочно себя отвлечь. – Не понимаю, почему Кассандр так на тебя взъелся? – ляпнул я первое, что пришло на ум, нарушая интимность момента. Гефестион моргнул, освободив меня наконец из оцепенения, в которое меня поверг его взгляд. – Ну ладно, меня он недолюбливает из зависти. А к тебе чего прицепился? – Ревнует, наверное. – Гефестион пожал плечами и опустился в воду еще ниже, откинув голову назад, омывая плечи и шею. Я жадно следил за его руками, и чтобы хоть как-то занять свои, начал усердно тереть свои плечи, и продолжил разговор, чтобы и голову занять. – Ревнует? С чего ты взял? – Не знаю точно. Но мне показалось, что я ему нравился. Чего?! Мне только Кассандра не хватало! – В смысле — нравился? – Ну вот так – нравился, – продолжил Гефестион, по прежнему глядя куда-то в потолок. – Он подходил несколько раз, пытался завести беседу. Но как-то не получалось. А после той истории с зайцем начал шипеть при каждом удобном случае, – он усмехнулся. – Думает, что я с тобой сплю. Если бы! В смысле – придумает же такое! Мойся, Александр, просто мойся. – Но ведь это была случайность, не поверил же он в самом деле... Гефестион засмеялся. – Еще как поверил! И не только он! Вон Пердикка до сих пор достает меня вопросом – правда ли, что мы теперь пара. А Эригий даже перестал пытаться ухватить меня за зад, – и добавил, немного подумав, – почти. Ого. А мне никто и слова не сказал. Я искренне думал, что про этот случай все забыли. Ну ерунда же, любому понятно! Нет, видно, не любому. – До сих пор не понимаю, что заставило меня притащить тебе этого зайца! – наконец произнес я, потерев лоб. Ну в самом деле, как меня угораздило?! Гефестион вальяжно развалился, скользнув ногой по моему бедру. – Может быть моя божественная красота и безграничное очарование затуманили твой разум, и у тебя просто не было сил устоять. – Он лукаво улыбнулся, пристально посмотрев мне в глаза и погладив ступней мое бедро. – Ох, как мы заговорили! – в шутку возмутился я, отпихивая его ногу и отчаянно пытаясь скрыть смущение. – Твое самолюбие величиной с Олимп, не меньше! Гефестион засмеялся. – Ну, не знаю, меня все устраивает. Разве что Эригий теперь достает своими пошлыми вопросами. Кажется, идея увидеть нас в одной постели его очень воодушевила. Так, напомните мне кто-нибудь, для чего я начал этот разговор? Чтобы отвлечься, да? Упоминания о постели этому не способствуют ну никак! – Его вообще все воодушевляет, – пробурчал я, притянув к себе колени. – Ну, не скажи, – мечтательно произнес Гефестион, тут же занимая освободившееся место своими длинными ногами. – Просто мы прекрасно смотримся вместе, его можно понять. Только не представляй, только не представляй. Александр, не вздумай представлять... Но, да, мы действительно красивая пара... И все же... Мысль об Эвнике не дала насладиться фантазией. Если бы только знать наверняка... Тогда не было бы смысла смущаться и скрывать... – И тебя это не раздражает? – зашел я издалека. – А почему меня это должно раздражать? – искренне удивился Гефестион. – Нуу... – как бы это лучше сказать, – у тебя же есть возлюбленный, если я правильно помню. – Какой возлюбленный? – вновь искреннее удивление. – У тебя их много? Гефестион мгновение смотрел на меня, словно не понимая, о чем я говорю. – А, ты про Эвника? – наконец спросил он. Я пожал плечами, пытаясь продемонстрировать безразличие. Наверное. Я не помню, как его звали. Рыжий такой, танцор или певец... – Флейтист, – уточнил афинянин. – Не важно, – буркнул я, почти обидевшись неизвестно на что. – Скучаешь по нему? – Ой, да ладно! Возлюбленный – не возлюбленный, скучаю – не скучаю... Пути разошлись, бывает, все во власти Судеб. Какая разница? Тем более у меня же теперь есть эраст! – вновь засмеялся Гефестион и демонстративно придвинулся еще ближе. – О, нет! Не напоминай об этом! – теперь уже засмеялся я, пытаясь его отпихнуть. – Почему? – спросил Гефестион, склонив голову немного набок... ох уж эта шея! И стрижка ему идет, очень идет... Но не отвлекаемся! – Потому что это было глупо! – ответил я, брызнув ему в лицо водой. Гефестион фыркнул и сделал обиженный вид. – Не глупо, – произнес он. – Это было мило! Ты так покраснел! – На себя бы глянул! – не остался в долгу я. – Эй! Мне было положено! – воскликнул он, изображая наигранное смущение. – Я же трепетный юный эромен! Я обязан смущаться и вообще всячески демонстрировать свою неискушенность в подобного рода делах! – А ты искушен? – теперь уже я подался вперед, так, что наши ноги оказались переплетены... не знаю, зачем и почему, но я вообще уже мало о чем думал, его близость не оставляла ни единого шанса. Смысла скрывать свое влечение я больше не видел, хоть все еще боялся смотреть под воду. Но взгляд Гефестиона подсказывал, что не только мне есть что скрывать. И это придало мне храбрости. – В какой-то мере... – прошептал Гефестион, остановив взгляд на моих губах. – В какой? – почему-то тоже прошептал я. – Ты хочешь узнать? Еще как хочу! Теперь, откинув страхи и смущение, я мог честно в этом признаться. Если чувства Эвника не волнуют Гефестиона, то почему я должен думать о них? Похоже, меня ждет более увлекательное и волнительное занятие... Он был так близко, что я чувствовал его дыхание на своей влажной коже. Легкий трепет превращался в жар, от которого голова слегка закружилась. Хотел ли я ответить или поцеловать его, я не знаю, но губы сами разомкнулись и... Бешеный вопль заставил подскочить на месте не только поместье, но и все ближайшие деревни! И уж тем более он заставил подскочить нас как ошпаренных! Кассандр! Пожри его Цербер! Выкидыш Ехидны! Ну на кой Аид ты именно сейчас в сундук полез, недоумок!? Если бы мне не было так интересно увидеть его перепуганную рожу, я бы, наверное разревелся, видя, как Гефестион быстрее лани выскочил из воды и, завернувшись в полотно, выбежал в коридор, зовя меня за собой. Антипатрид, как же я тебя ненавииижууу! Но любопытство – это ужасное качество! Оно заставляет делать невозможное. А значит, выругавшись еще несколько раз в лучших традициях Леонида, я тоже вылез из воды, завернулся в оставленное Атреем полотнище и пошлепал мокрыми ногами в коридор. Благо мысли о Кассандре в момент согнали приятную истому. Вот скотина. И тут нагадил. Ну что за человек?! Надеюсь, ты сполна насладился моими дарами, очень надеюсь! Тут были все. И Аристотель со своей тростью. И полуголый Леонид с какой-то палкой. И запыхавшийся Клит с обнаженным мечом в руке. Мальчишки столпились в тесном коридоре, подпрыгивая, чтобы разглядеть хоть что-то над головами впереди стоящих. Кассандр продолжал вопить что-то непонятное, не то ругательства, не то проклятия, но выходило неразборчиво и до боли в ушах противно. Сначала никто не мог понять, что происходит, но вскоре первые ряды начали смеяться, за ними принялись хохотать и те, кто стоял чуть дальше. Бедняга Неарх вообще согнулся вдвое и стоял на ногах только благодаря тому, что ухватился на хохочущего рядом Протея. Ведь в комнате не оказалось ни убийц, ни грабителей, ни диких орд варваров с Севера, ни даже несчастного волка или полумертвого медведя, ничего, что могло бы оправдать такой полный отчаяния крик. Был открытый сундук, который никто так и не догадался закрыть и над которым летала пара десятков разъяренных ос. Были слуги с простынями, пытающиеся выгнать этих полосатых непрошеных гостей в окно и исполняющие при этом такие пируэты, что храмовые танцовщицы удавились бы от горя. Был орущий Кассандр с уже начинающей опухать физиономией. Я, кстати, насчитал у него на лице примерно три укуса. Маловато, я думал, будет больше, но все равно, если припарки и мази Аристотеля не сумеют сотворить чуда, ближайшие пару дней на Кассандра будет любо-дорого посмотреть! Был Леонид, вопрошающий неизвестно кого, как осы могли сделать гнездо в платяном сундуке. Был Клит. Этот, правда, перестал был смешным, как только спрятал меч. Он почему-то сразу выловил меня взглядом среди всех остальных и выразительно поднял брови. Я же с самым невинным выражением лица пожал плечами, пару раз взмахнув ресницами для убедительности. Не убедил. Но, похоже, позабавил. Клит спрятал улыбку в бороде, покачал головой и показал мне кулак. Да понял я, понял, больше так буду. Если что, придумаю что-нибудь другое. Хохот не утихал до тех пор, пока Клит не гаркнул всем расходиться по своим комнатам и оставаться в них до самого утра. Вот это жаль, у меня были другие планы в соседней от моей комнате. Но, видимо, купание на сегодня закончено. Кассандра увел Аристотель, наверное, лечить будет. Неарх и Протей потащились вдоль стены каждый к себе, громко обсуждая визги Кассандра. Я тоже собирался уходить, когда со мной поравнялся Гефестион. Он все еще продолжал смеяться, утирая слезы ладонью. Вот ради этого я готов был смириться с еще одним одиноким вечером в своей комнате. В конце концов, именно для Гефестиона я и устраивал все это представление. – Напомни мне, чтобы я никогда не вздумал становиться твоим врагом, хорошо? – произнес он, все еще пытаясь отдышаться и обнимая меня за плечи. – Не понимаю, о чем ты, – произнес я, невинно улыбнувшись и уводя Гефестиона подальше от комнаты Кассандра. Мало ли, может, какая-то шальная оса и его укусит, а мне этого не хотелось. – Вот, значит, чем ты занимался, пока мы были в конюшне? – спросил он, подстраиваясь под мой шаг. – Ну я же говорил, что был на охоте, – пожал плечами невинный я. – В следующий раз зови меня с собой, думаю, мне понравится, – хохотнул Гефестион. – Ну, если ты желаешь, то конечно, – улыбнулся я. – К тому же выбор дичи весьма разнообразен. – В комнате Кассандра еще что-то есть? – Гефестион посмотрел на меня с восхищением, открывая дверь и пропуская меня в мою же комнату. – Паук в шкатулке для письма и три ужа, правда, не знаю где. Скорее всего, в постели. Они любят тепло и не любят шум, – бросил я через плечо. – Ты страшный человек, Александр, сын Филиппа! Но, Зевс не даст соврать, мне это по вкусу. Гефестион улыбнулся напоследок и закрыл дверь. Я слышал, как он проследовал к себе и позвал Атрея. Совместное купание не вполне удалось, но теперь я точно знал, что почти у цели. На столе меня ждал прекрасный ужин. Хоть тут Никий не дал маху. А завтра, если история с Кассандром ничего не изменит, меня будет ждать пир. И я больше не буду ходить вокруг да около. Пришло время.