БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

Первое, что вижу утром, разлепив глаза, — байкерский костюм. Куртка, будучи странным и непривычным предметом в моей обители, висит на спинке кресла. Штаны перекинуты через подлокотник буквой «зю». Я приподнимаюсь на локтях, разглядывая странную картину, и посылаю нижней части костюма мысленные угрозы: «Но-но! Без грязных намеков!» Снова плюхаюсь на подушку. Глядя в потолок, наверное, единственное белое пятно среди этих завешанных постерами стен, вспоминаю вчерашний день. Столько ярких событий, невероятных приключений, захватывающих игр! Рука сама ползет под одеяло. «Удивить меня хотел?» — спрашиваю своего проснувшегося приятеля, схватив его за горло. — «Так вот, не удивил. А сейчас я тебя придушу, гаденыш!» P.S. Дальнейшая сцена отличается особой жестокостью к рептилиям и не рекомендована к прочтению лицам с неустойчивой психикой, страдающим припадками и неконтролируемым семяизвержением, коим предлагаем послушать медитативную музычку или посмотреть в ВК подписку «Котизм»))) Музыка www.youtube.com/watch? v=_octPd0qxxU Для тех, кто остался в зрительном зале — бонус. Знайте, люди с крепкой психикой, мы вас ЛЮБИМ!!!))) С этими словами я отпихиваю от себя одеяло. Сплю я обычно голый, так что вид эрегированного «гаденыша», ласково прижимающегося к животу, вызывает лишь усмешку. Ну, что за физиология такая? Я прикасаюсь к чуть приоткрытой головке пальцем, член дергается, в животе теплеет. Обнимаю ладонью за тушку этого «мелкого Ала», медленно оттягиваю кожу с безмозглой головки, чуть сдавливая ствол. Начинаю учащенно дышать. Развожу ноги чуть в стороны, приподнимаюсь, чтоб поправить подушку. Так, полусидя, вижу свой плоский, непрокачанный живот с маленькой ямкой пупка, чисто выбритый пах со среднестатистическим удавом в руке, худые бедра со следом ожога на левом. Становится страшно от одной мысли, что мог и самое драгоценное сварить вкрутую, когда опрокинул чертову кипящую турку на себя. Но сейчас не надо о плохом, в голове ты, стоящий передо мной на коленях. Твои шальные глаза, что сбивают меня с панталыку, заставляют неровно дышать и уносят в эротические фантазии. Гоняю по стволу шкурку одной рукой, тянусь к члену второй. Ласкаю головку, задевая ногтем уздечку, надавливая на щелочку уретры, выделяющую секрет. Становится душно, сердце стучит в анаэробном ритме. Сгибаю ноги в коленях, упираясь ступнями в кровать. Ускоряю движение по стволу, завожу вторую руку сбоку от себя, тянусь к звездочке сфинктера. Нащупав, чуть надавливаю на него. Вспоминаю, как совсем недавно там был ты, и заливаюсь новой волной удушливого жара. Как сначала было неприятно и больно! Сжимаю член сильнее, чуть ввожу палец в себя. Как потом стало улетно и горячо! Надрачиваю с бешеной скоростью, проникая глубже, лаская себя внутри. Как следом за накрывшим оргазмом ты продолжил вбиваться в меня. Чувствую, как сжимаются стенки ануса, как напрягаются ягодицы и ноги. Как меня накрывали жаркие волны, одна за другой, в этом непрерывном блаженстве, забирая остатки сил, срывая с губ стоны и всхлипы. Мотаю головой, чтоб откинуть назад мешающиеся волосы, выгибаюсь в блаженном кайфе. Напряженные ноги ползут вниз, рука устает, в ушах шум. Перед зажмуренными глазами — твои, насмешливые, любящие. Выстанываю: «Ле-е-е-е-т…» Вздрагиваю, услышав сигнал телефона. Оставляю своего «гаденыша» еще немного пожить. Сквозь марево накатывающего оргазма нащупываю сотку на краю кровати. Вижу на дисплее твое имя. Да блин! Вспомнишь рыцаря, и он тут, как здесь. Трясущейся рукой принимаю вызов. Второй продолжаю ласкать себя внутри, когда слышу в трубке: — Ал, утречка, — мурашки ползут по моему телу, вздыбливают волоски по рукам и бедрам. Зажимаю телефон между ухом и плечом. Возвращаю руку на член. Не успел соскучиться? Поглаживаю вздрагивающую плоть. — Утра, Рыцарь, — выдыхаю тебе осипшим голосом. — Что с голосом? Ты не заболел? — слышу нотки беспокойства и рваное дыхание в трубке, а перед глазами бесовской взгляд. Стон непроизвольно вырывается из меня. Глушу его, закусив губу. — Ал, что с тобой? — пытаюсь перевести дыхание. — Н-н-ничего… — еле выдавливаю из себя. — Со мной все норм. Просто еще не проснулся, — делаю движение вверх-вниз рукой на члене и выдыхаю в трубку. Ты молчишь, как будто прислушиваешься ко мне, и я слышу твое сбивчивое дыхание. Второй рукой трахаю себя, пытаясь просунуть второй палец, но без смазки это сложно. Мышцы сжимаются и не позволяют осуществить задуманное. — Аа-а-ал-л-л, — слышу, как ты выговариваешь мое имя, тянешь его на выдохе и вдруг говоришь резко, строго, как приказ: — Кончай! Меня прошивает током, семя тремя толчками выплескивается на живот, пачкая руку. Я выгибаюсь и сотрясаюсь в оргазменных судорогах, стону, прикусив губу. Телефон скатывается на кровать. Я падаю на влажные простыни, пытаюсь восстановить дыхание, невидящими глазами смотрю в потолок. Кайф. Во рту пустыня, перед глазами цветные миражи, в ушах белый шум, через который слышу твой дурманящий, охрипший голос. — Будь готов к пяти вечера. Встречаемся там, где я вчера тебя высадил. «Встречаемся так встречаемся, мне вообще пофиг. Мне просто хорошо, кайфово, и, пожалуй, я еще посплю, » — думаю, лежа в прострации, сам не замечая, как засыпаю.

***

Бля, ну, чтоб член на лбу выскочил у того чела, что придумал телефон. Фигли опять кому-то от меня надо? Слышу звонок прямо над ухом, пытаюсь врубиться: что, где и как, но понимаю только то, что лежу голый, прилип к простыне, живот в сперме, рядом кот, смотрит на меня глазами некормленой животины, и на часах одиннадцать. Мрачно констатирую факт, что под влиянием одного крезанутого чела, я меняю не только стиль одежды, но и биологические часы, превращаясь в сову, вернее, в ночную фурию. Какая-то сволочь настойчиво продолжает до меня дозваниваться. Нажимаю на прием, мало что соображая спросонья. — Ал, howdoyoudo? — в трубе плохо знакомый девичий голос. То, что я Ал, это я знаю. А вот ты-то кто? — Да как-то, то на хую верчу, то сам верчусь, — зло отвечаю и нажимаю отбой. «Вот же! И где только раздобыла мой телефон? Ведь ей только с «блядского» звонил», — свирепею я, вспомнив эту «Дуюду». Лежу на кровати, свесив руку с телефоном вниз. Надо вставать и идти отмываться от утренних приключений. И тут меня просто подкидывает: «Я что, по команде кончил?! В саба превращаюсь?» Сижу на краю, сам себя готов выпороть, ничего не понимая. — Нет-нет-нет! — отгоняю неправильные мысли. — Просто все совпало, я уже был на пике. Вот и все объяснение. Кое-как успокоив свое эго, отправляюсь мыца-брица. Моя любимая животина скачет впереди меня, хвост трубой. Как Сусанин, показывает дорогу к холодильнику. — Да-да, и кота покормить, — говорю, шлепая босыми ногами вслед за этим вечно голодным чудом. Вернувшись из ванной, вижу смс от тебя. — Решил, что все же стоит напомнить, а то мало ли, — мне улыбается смайлик. — В пять встречаемся. «Вот же!» — перебираю все знакомые эпитеты. Напомнить он решил! Смущение опять заливает щеки румянцем, когда вспоминаю, что ты слышал меня. Набираю ответ. — Ладно. Буду ждать тебя, как принцесса у окна, — смс летит к тебе, а я сажусь за разбор почты. Когда отрываюсь и бросаю быстрый взгляд на сотку, она отсвечивает 15.45. Почти час до встречи. Надо как-то собраться и вытряхиваться из дома. Иду на кухню, кормлю свою зверюгу. Нахожу кусок колбасы и заодно кормлю себя. Предложил и котэ, но тот послал меня нахер. Понимаю, я бы тоже это есть не стал, будь я котом. По-быстрому в душ, и вот я рассматриваю мое вчерашнее приобретение. Так и не понял, зачем оно мне надо, но сегодня надену, чтобы не сильно выделяться в толпе этих мужланов. Надеваю черепастую футболку и напяливаю костюмчик «а-ля новоиспеченный байкер». Сапоги, перчатки, в руки шлем. «Все, готов, Гот, на выход», — командую себе и, захлопнув дверь, шагаю к соседнему дому, ведь ждать-то ты меня там будешь. Слышу тебя издалека, этот звук не перепутать ни с чем и ни с кем. Надвигающийся рокот трехсотсильного движка, который приближал тебя ко мне, заставляет замереть сердце, и что-то так сладко и томительно скручивает в животе. «Интересно, я когда-нибудь научусь не реагировать на него так бурно?» — снова злюсь на себя. Вижу, как ты приближаешься, приветствуя меня. Прокручиваешь газ, и твой зверюга тоже со мной здоровается. Улыбаюсь, когда ты резко паркуешься рядом. Поднятое забрало, твой прищуренный взгляд. Ты скидываешь подножку, перекидывая ногу, слезаешь с байка. Чуть не шарахаюсь прочь, когда ты снимаешь шлем, и я вижу вместо привычного нагловатого фейса скалящуюся черепушку с твоими глазами. Сохраняю почти серьезную мину, хотя в душе ухохатываюсь над комичностью ситуации. Стягивая подшлемник, ты делаешь шаг ко мне, на ходу снимая перчатки. — Привет, любимый. Как подрочилось? — смотрю в твои глаза и чувствую, что кровь приливает к щекам. Как ты меня назвал? — С Божьей помощью, — отвечаю тебе стандартной фразой, удивляясь, куда все мое острословие делось. — А причем тут Бог, когда с моей? — ты лыбишься во все тридцать два. — Или ты меня к богам приравнял? Так уволь, не хочу. Мне лучше в бесах ходится, — ты почти невесомо проводишь пальцами по моей щеке. Перехватываю твою руку и, наконец, вернув себя в себя, отвечаю: — Именно поэтому я все еще с тобой, — включаюсь в свою игру. Ты смеешься. — Бесёнок мой, от меня не сбежишь. Помнишь? По запаху найду. Твое ДНК у меня в крови, — ты наклоняешься и легко целуешь в губы. — Поехали? Нам еще надо попасть на другой конец города. — Так никто и не сбегает. Мне все еще интересно с тобой играть. Погнали, — драконю тебя. Ты садишься на байк, поправляешь шлем и перчатки. Надеваю свой и запрыгиваю к тебе за спину. Ты знаком указываешь, чтобы я включил гарнитуру. Жму. Раздается твой голос. — Доиграешься. — Быстрый старт, и вот мы уже летим, а я вжимаюсь в твою спину. Едем небыстро, пока не выруливаем на трассу. Ты резко добавляешь газу, уходишь в крайний левый ряд, группируешься. Сумасшедшее ускорение выбрасывает в кровь адреналин, кружа голову. Ты варьируешь между автомобилями и несешься вперед. Это ни с чем не сравнимый кайф — чувствовать мощь этой опасной, рычащей зверюги под собой. Сердце колотится, выбивая бешеный ритм, молотом бьется за ребрами. Крепче сжимаю руки у тебя на животе. Теряюсь во времени. Только бесконечное чувство свободы, полета и желанного человека рядом. — Лет, это потрясно! Слышишь, как у меня пульс зашкаливает? — ору в шлем, чувствуя, как переполняет душу эйфория от полета. — Конечно, Бесенок! Наши сердца бьются в едином ритме, — ты опять поражаешь меня своим беспросветным романтизмом. Сворачиваешь с трассы и притормаживаешь. — Мы же с тобой, как ни странно, в унисон дышим, чувствуем, думаем. Я надеюсь, ты это тоже чувствуешь. Я просто молчу, потому что признаю, что ты прав, и я действительно тебя чувствую и понимаю. Но знать тебе это совсем необязательно. Мы объезжаем пробки, обходим машины. Ты сигналишь или прокручиваешь ручку газа, шугая заспавшихся водил, пробираясь вперед. Замечаю, как ты киваешь головой мимо проезжающему байкеру. — Лет, ты его знаешь? — меня разбирает любопытство. — Нет, не знаю, с чего такие выводы? — Здороваться на дороге с незнакомым человеком, пусть даже на моте? — констатирую увиденный мною факт. — Все байкеры друг друга приветствуют, это вроде как ритуал. — Удивляюсь вашим задротствам. Я бы так не смог. Я и знакомых-то в упор не вижу, а чтоб с незнакомыми здороваться — это для меня вообще нонсенс. — Ал, хочу спросить, ты что в субботу вечером делаешь? Работа, дача — что-нибудь держит? — твой вопрос вытаскивает меня из размышлений. — Точно не знаю, но вроде нет, — ковыряюсь в памяти, пытаясь вспомнить, не обещал ли что-то, кому-то и куда-то. — Если нет дел, может, сходим в боулинг? Выбьем пару страйков. — Я шары и дома погонять могу, но если тебе охота этим прилюдно заниматься, пошли, — зачем-то соглашаюсь, думая, что нафиг мне это не сдалось, лучше уж какое-нибудь порево на ФБ почитать. Заезжаем на ВДНХ. Вижу знакомые места, вспоминаю, что когда-то мотался здесь с друзьями, убивая время на очередном фестивале. Но сейчас это место стало совсем другим. Оно из скучного, серого, обшарпанного парка превратилось в яркое, незабываемое скопище интересных цивилов и разношерстных неформалов на дорогущих игрушках. Это потрясное зрелище, которое нужно видеть вживую, глазами, слушать эти моторыки своими ушами, ощущать атмосферу драйва своей кожей. На душе так волнительно. Глаза разбегаются от разнообразия цветов и моделей байков. И люди, что стоят рядом, под стать своим зверюгам. Брутальные дядьки на харлеях, молодые парни на спортах, даже девушки на шоссейниках, а то и на спортах — под стать парням. Некоторые из девах в шлемах с ушками, прикольно. Многие своим прикидом мало чем отличаются от нашей готической тусовки, те же кожанки, те же черепа и банданы, напульсники и кресты, только народ не накрашенный. Чуть не срываюсь на хохот, представив Лета с подведенными глазами и цветными налаченными иглами ирокеза. Мы паркуемся рядом с шикарным чёпером. Слезаю и, наконец-то, снимаю шлем. С непривычки охота залезть в ширинку и поправить причиндалы. Жмет, давит, гемор сплошной. Поворачиваюсь к тебе лицом и говорю: — Постой-ка так, — загораживаюсь тобой и поправляю член. Ты премило улыбаешься моим выходкам. — Это с непривычки. Мог бы и не скрывать, тут каждый второй так делает, — ты объясняешь мне тонкости ношения спецодежды, вешая наши шлемаки на ручки своего хондо. Поворачивая ключ, откидываешь сидушку, достаешь свою сотку, делаешь пару звонков. Я выхватываю имена и тут же забываю их. Через несколько минут к нам подъезжают твои друзья. Ты знакомишь меня, весело общаешься с друзьями на ваши специфические темы, а меня уже начинает заполнять вполне понятное раздражение. Зачем я здесь? Нахер мне это надо? Ты бросаешь на меня взгляды, улавливая настроение. Подходишь ближе, незаметно сжимаешь мою ладонь. Вздрагиваю от звука вдруг резко начавших сигналить мотоциклов и шума рычащих движков. Начинает выстраиваться колонна. Ты наклоняешься. — Переждем чуток, или хочешь поехать в первых рядах? — шепчешь мне на ухо, посылая мурашки вслед за словами. — Не знаю, я же ни разу не ездил, — растерянно отвечаю тебе, предполагая, что, может быть, тут есть какие-то правила или иерархия. — Давай обождем, так, если что, легче сбежать, — ты улыбаешься, и мы, экипируясь, садимся и выруливаем к образовавшейся длинной колонне байков. Начало движения я запомню надолго. Гудки сигналов, рев двигателей и единая скорость. Красиво, эффектно, громко. Но через десять минут надоедает: как-то все не то и не так. А вскоре это медленное передвижение с периодическими остановками и повышенное внимание прохожих, снимающих действо на камеры и ляфоны, просто начинает выбешивать. «Понты голимые!» — думаю я, вцепившись тебе в защиту: — «Никакого драйва!» Такая езда утомляет, наскучивает, хочется вырваться из этой общей массы. Не быть «в», а быть «вне». Вдруг чувствую, как ты напрягаешься, и слышу твой сдавленный стон. — Лет, что случилось? — даже отпустил тебя, думая, что причина во мне, и я просто слишком сильно тебя приобнял. — Да от напряжения, похоже, дала знать старая травма, — слышу твой ответ и почему-то чувствую странную тревогу за этого парня. В мыслях мелькает, что ты, наверное, не раз бился на этой коняшке. — Может, да ну ее, эту колонну, честное слово, меня самого утомило, — предлагаю тебе вариант, и ты, недолго думая, выныриваешь из этой рычащей массы на ближайшую развилку, сразу выжав газ. — Да, валим отсюда, никогда не любил эти коллективные заезды. — Мы рванули вперед. Слышу твое бормотание в динамике. — В гробу я видал эти покатушки. Вот же знал, что от напряжения травма даст о себе знать. Кстати, Ал, а ты умеешь уколы делать? — Да, умею. На коте тренировался, — шучу я, вспоминая, как мучился перед тем как пересилить себя и все же сделать своей любимой животинке укол. Ты хмыкаешь. — Ну, значит, иглой мне в зад попадешь? — задаешь мне свой вопрос, а у меня как-то мысли убегают не в ту «степь». — Я бы и не только иглой тебе в зад попал, — отшучиваюсь, но ты делаешь вид, что не понимаешь, про что я, и переводишь разговор. — Нахер мне это внимание? Напрягает. И вообще, я индивидуалист, сам путь выбираю и скорость. — Что-то екает внутри: «Так, а сейчас про скорость и путь ты к чему? Это что же, мне не светит?» Твой новый стон отрезвляет. — Рыцарь, может, все-таки в замок? Или у тебя на сегодня подвиг запланирован? — пытаюсь скрыть за игрой слов тот факт, что беспокоюсь о тебе. — Не спеши, мой Дракон. У меня все запланировано: и замок с апартаментами под крышей, и подвиг на любовном фронте. Но сначала полетаем, раз уж Рыцарь вытащил тебя из твоей пещеры. Полетаем низко? — ты с пол-оборота включаешься в игру, и мы, рванув вперед, ускоряемся до предела. Летим мимо ползущего черепахой четырехколесного транспорта. — А у тебя грандиозные планы, — офигеваю, а сам в предвкушении жмусь к тебе сильнее. — У меня на тебя других и не может быть, любимый, — звучит твой ответ, и я замираю, только крепче сжимая тебя. И что это значит? — Да у кого-то борзометр конкретно зашкаливает! Или ты опять собрался меня в койку затащить? — летим мимо редких строений и зеленеющих первой листвой лесопосадок. — А ты против? Говорят, наглость — второе счастье, — летим за уходящим за горизонт светилом. — Ну, что ты, Лет, я никогда не против, когда дело касается игры, — продолжаю дразнить тебя, судорожно соображая, как же повернуть игру ко мне передом, а тебя к себе задом. — Так и я не против. — Ты что, провоцируешь меня? — Так что? Продолжим? Мы проносимся мимо небольшого озерца, над которым в лучах заходящего солнца висит молочное облако испарений, такое же призрачное, обманчивое и зыбкое, как наша с тобой игра. — Конечно, Рыцарь, — азартно подхватываю я. В голове уже все перемкнуло, шестеренки прокручивают варианты и комбинации. Говорю тебе, теснее прижавшись и переместив руки, сцепленные на животе, пониже. — Не будем изобретать велосипед. Правила все те же. Вот тебе загадка. Отгадаешь, ты сверху, нет — не обессудь. Твоя попка в опасности. — У тебя на животе скрещиваю пальцы на удачу и выдаю: Он может быть, а может и не быть. Он детище воды, тепла и стужи. Его ты не обнимешь никогда, Его объятья проберут до дрожи. Мы замедляемся. Знакомые места. Мы едем к твоему дому. Ты молчишь, видимо, прикидывая варианты ответов, а я молюсь всем кришнахарям, чтобы ты не отгадал. Доебываюсь до тебя, сбивая с мысли. — Ну, и как? Долго мне ждать ответ? — Темный, дай подумать, ты такой нетерпеливый, — твой смеющийся голос у меня в шлеме. — Или не терпится залезть ко мне в постельку? — Да, не терпится, Рыцарь. Только не к тебе, а на тебя. Так где ответ? — пытаю тебя. Да, черт возьми, мне не терпится, я уже весь горю, мечтая, как я тебя и так, и эдак, и даже вот так. Знакомая стоянка. Ты, притормаживая, выруливаешь, паркуешься. Мы останавливаемся, я спрыгиваю с байка, ты следом. Снимаем шлемы, ты смотришь на меня с легкой усмешкой. А я думаю, что тоже так смотреть умею, и еще про то, что у тебя невероятно красивые глаза. Ты возвращаешь меня в реальность из моих эротических фантазий и подступаешь ко мне вплотную возле самого подъезда. — А знаешь, о чем я думал всю дорогу? — смотрю на тебя с вызовом и озвучиваю предположение. — Не знаю, как насчет всей дороги, но последние минут пять ты лихорадочно соображаешь, как не оказаться подо мной. — Мы проходим мимо консьержки, и лифт уносит нас на последний этаж твоего замка. — Может и так, Темный. А еще я думал, что каждый, уверяю тебя, каждый хочет хоть раз подчиниться. — Я мужественно, из последних сил, держал челюсть на месте, чтоб не поднимать ее с пола. Вот это заява! — Почему бы и нет? — мое сердце начинает отбивать бешеный ритм. — Быть сверху или снизу — это выбор сильного. — Ты так быстро меняешь темы разговора, что я порой не сразу улавливаю ход твоих мыслей. — Так значит, верна теория, что каждый хочет быть ведомым, главное — под достойным? Я помню, ты назвал меня достойным. — Ты зажимаешь меня в кабинке лифта и прижимаешься к моим губам. Замок на моей куртке, зажатый в твоих руках, ползет вниз. Ты ощупываешь меня буквально всего, гладишь по груди, бокам и даже пах успел жамкнуть. Всего лишь миг, но я стою как обухом ударенный. Подставляюсь под твои поцелуи и ласки, а в голове набатом мысль: «Мне не послышалось? Я правильно тебя понял? Или это какой-то ход лошадью?» Наш поцелуй разрывают открывающиеся дверки лифта. Ты разворачиваешься и шагаешь вон, увлекая меня за собой, вцепившись в отворот куртки. Поворот ключа, и игроки перешагивают порог замка, оставаясь наедине в своей игре, в своей сказке. Ты прямым ходом идешь в ванную, на ходу стаскивая с себя экипировку, и бросаешь мне: — Ал, я в душ, в холодильнике есть еда и пиво, холодненькое, в капельках росы, — смеюсь. Да тебе прямой путь в промоутеры на полставки! Раздеваюсь, направляюсь на кухню, кричу тебе вдогонку: — Холодное пиво — это кулл, только роса тут ни при чем, — достаю из холодильника прохладное пойло. Подхожу к ванной, дергаю ручку. Закрыто. Странно. Кричу тебе через закрытую дверь. — А жрать мы что будем? Дракон налетался и есть хочет! — слышу из ванной шум льющейся воды и твой смех. — Там на холодильнике визитка есть. Позвони. Закажи, что хочешь. — Звоню в доставку суши, а сам смеюсь над тобой: «Давай, Рыцарь мой, смейся. Хорошо смеется сам знаешь, кто». Прохожу в зал, плюхаюсь на пижонский бело-кожаный диван. Думаю, что эти штаны уже задолбали меня, но переодеться не во что. Потом соображаю, что мы уже и в костюмах Адама друг друга видели, да и намеки твои наличие одежды не предполагают, так что стесняться особо нечего, поэтому стаскиваю эти спортивные шмотки и забрасываю в полет. Остаюсь в футболке и боксерах, заваливаюсь на подушки, закинув уставшие ноги на спинку дивана. Ты стоишь на пороге, голый. Ну, как голый? Самое интересное прикрывает полотенце. Хорошо, что я лежу с задранными ногами, а то бы ты увидел, как под тонкой тканью трусов дернулся мой неугомонный дружок. — М-м-м-м, — ты подходишь к дивану. — Не теряешь времени даром? — спрашиваешь, осматривая мою отдыхающую на диване тушку жадным взглядом. — А чего резину тянуть? Или у тебя ответ есть? А может, ты ожидаешь увидеть меня на колене у своих ног? Прости, любимый, букет одуванчиков по дороге не успел нарвать, — хамлю тебе, вставая. — Понял, романтики я от тебя не дождусь, — ты провожаешь меня взглядом хитро прищуренных глаз. — А хочешь, я тебе сказку расскажу? Про то, как возвращались двое парней после катания на байке? — Не нужны мне твои сказки. Я в душ, а ты в спальню, — прохожу мимо тебя, облизывая губы. Быстренько ополоснувшись, вылезаю из душа, вытираюсь и обматываю бедра полотенцем, иду прямиком в спальню. Удивляюсь, не застав тебя там. — Лет, радость моя, ты где? Под кровать, что ли, залез? Так вылезай, я тебе массажик организую, — кричу и иду искать эту задницу. Нахожу на кухне. Стоит, сверкая голыми ягодицами, и распаковывает заказанную мною жрачку. Вдруг возникшая в голове картинка, как ты в таком виде стоишь перед разносчиком, заставляет до боли сжать кулаки. Убил бы на хрен! Выдыхаю и подхожу ближе. Ты выкладываешь суши на тарелку и убираешь имбирь, явно намереваясь выкинуть. — Ты что делаешь? — возмущаюсь такому кощунству и кидаю в рот жгучую пластинку заморского корня. — Попробуй, он вкусный и возбуждает аппетит. — Пробовал я эту розовую хрень со вкусом мыла, — твой спокойный ответ. — Да ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках! — я отрываюсь от одной острой пряности и прижимаюсь со спины к другой, еще более острой и возбуждающей. Но возбуждающей совсем другой аппетит. Кладу ладони тебе на плечи, слегка сжимаю и массирую. — Голоден? — ты смотришь на меня, оглядываясь через плечо, а я чувствую, что мой приятель начинает топорщить полотенце. — Да. Еще как! Рядом с тобой я всегда голодный. Кстати, ты проиграл, поскольку так и не дал правильного ответа. Росу твою я даже за попытку не посчитал, — я жмусь еще плотнее, просовывая руки под твои и обнимая тебя за грудь. Привстаю на носочки, трусь стояком о твой зад через ткань полотенца, опоясывающего мои бедра, легкими прикосновениями целую кандзи, приносящие тебе удачу. — Я не спорю, — ты гладишь мои сцепленные в замок руки. — Знаешь, я просто теряюсь рядом с тобой, ты словно ветер, так же переменчив, — слышу твое сбивчивое дыхание, расцепляю пальцы и глажу тебя по груди, сжимая сосок. Твой стон последней каплей падает в мою переполненную чашу терпения. — Ответ «ветер» неверный, — шепчу тебе в ухо. — Пошли, Рыцарь, я тебе массаж сделаю, — говорю уже более серьезно. — А может, не надо? — ты шуточно пытаешься увернуться от меня. — Марш в постельку и закрой рот, — ощутимо шлепаю тебя по заднице и тут же ловлю озверевший взгляд. Ухмыляюсь, думая: «Не надо, не напугал, но выводы сделаю. Доминант, значит? Никаких фамильярностей? Ладно, проверим». Продолжаю командовать: — Сегодня тебе разрешено только стонать подо мной, — примирительно толкаю в спину и, слегка царапая кожу ногтями, подталкиваю в спальню. Я глазам не верю, видя, как ты послушно идешь, хоть и наигранно-пугливо озираясь. Думаю, что-то тут не так, и, похоже, ты снова замыслил, как в прошлый раз, устроить мне обломизмо. Но игра есть игра. А вдруг? Мы подходим к кровати, ты спокойно ложишься на живот, подложив руки под голову. Я, как зачарованный, смотрю на твое красивое тело. Это что, сон наяву? Рождество? Я выиграл главный приз? Член давно согласен с моими оценками насчет тебя. Решительно сдергиваю полотенце и запрыгиваю тебе на бедра. — Устал, мой хороший? Расслабься, я тебя не обижу, — сажусь на твои ягодицы, такие упругие. Устраиваюсь поудобнее, попрыгав на них задницей. Смотрю и понимаю, что подо мной сильный зверь. Тяну руки и глажу тебя по напряженным плечам, массируя и расслабляя их. — Класс, — стон срывается с твоих губ. — Как же приятно! Ал, еще! — Перемещаю ладони к шее и обратно, разминаю мышцы вокруг торчащих позвонков. — Нравится? Конечно, приятно, — меня самого кроет от твоих стонов, посылающих по телу теплые потоки. — Лет, доверься мне, — сильнее нажимаю на спину, двигаясь ладонями по позвоночнику, круговыми движениями — по лопаткам. Спускаюсь к пояснице. Давлю на две ямочки нежно, потом чуть сильнее. Разминаю уставшие мышцы. Чувствую, как они расслабляются под моими пальцами. А член так приятно трется о твои ягодицы… — Как же хорошо, — ты урчишь от удовольствия, как кошара. Умиляюсь такой реакции. — Наслаждайся, выключи мозг. Не нужно тебе сейчас ни о чем думать, — растираю мышцы его поясницы. — Не напрягайся, я все сделаю, как надо, как ты захочешь, — шепчу на ухо, склонившись над тобой, щекоча твою спину мокрыми волосами. — Мой мозг выключился еще в тот момент, когда я увидел тебя голым, выходящим из душа. — Твой смех, немного с хрипотцой, расслабляет кажущуюся мне напряженной обстановку и меня самого. Дотягиваюсь губами и прикусываю мочку уха, слегка втянув ее в себя. — Не заговаривай мне зубы. Рассказывай лучше про явления природы, пока не поздно, — покрываю твою шею мелкими поцелуями. — Как ты узнал, что они у меня чувствительные? — вижу, как мурашки разбегаются по твоей коже. — Все узнается когда-то. Ну, ш-ш-ш-то? Скажеш-ш-ш-шь ответ? Или уже ничего не мыслиш-ш-ш-шь? — нарочно шепчу тебе в ухо, усиливая эффект. Ты комкаешь простынь, сжимая ее в кулаке. — Нет, мысли далеко…, а твой член близко, — ты чуть выгибаешься и делаешь легкое движение бедрами. — Ты не представляешь, как я рад, что твои мысли так далеко, а ты так близко, — соблазняю тебя. — Ты такой сладкий, меня просто ведёт от твоего запаха, — шепчу тебе, нюхая волосы, шею. Целую, нежно касаясь кожи. — Я старался и даже побрился для тебя! — У меня срывает башню, жму ладонями на поясницу. — Еще, да-а… — непрерывно стонешь, елозишь подо мной. — Вижу, мой Рыцарь, ты весь день мечтал обо мне, — скольжу ладонями вверх, по спине, возвращаюсь по сильным рукам. — Лежи тихо-тихо и слушай себя. Почувствуй, как тебе хорошо, — перехожу на плечи, оглаживаю, разминаю их, и снова вниз: по спине, по пояснице. Чуть смещаюсь ниже, располагаюсь на твоих сведенных вместе ногах. Слушаю твое участившиеся дыхание. Глажу кожу красивых, длинных ног. Нежно прикасаюсь к бедрам, ладонями веду по внутренней поверхности, вырисовывая окружности ягодиц. — Да, вот тут посильнее… — хриплый стон, а я уже мало что соображаю, массируя и перемещаясь выше, к ягодицам. Сжимаешься… чувствую, как ты весь напрягся. — Я же обещал, что не сделаю ничего против твоей воли, не напрягайся. — Ты прячешь лицо в складках одеяла. Вижу, чувствую, как ты стараешься расслабиться под моими руками, и как непросто тебе это дается. — Умничка, вот так, — сильнее проминаю мышцы, глажу округлости, передвигаясь к промежности. Проскальзываю руками между твоих ног, пытаюсь развести их. — Ну же, позволь мне. Не упрямься, — ты слегка дергаешься. — Ну, куда ты? Что как ребенок? Успокойся, — вижу, как ты дрожишь от возбуждения. Слышу твой невнятный шепот. — В этом я ребенок. Для меня чувства, что ты даришь, новы, — твои признания согревают мою душу. — Так было очень давно. Я был намного моложе. — Знаю, желанный мой, я помню твой рассказ. Не вспоминай, это было давно, там был просто неудачный опыт, — протискивая колено между ногами, развожу их в стороны. — Со мной каждый раз, словно первый. Веду пальцем от копчика по ложбинке между ягодиц. Нежно, не надавливая, глажу промежность. Ты сжимаешь мышцы. Я смотрю, и сердце срывается в бешеный ритм. Твой шепот возвращает меня из легкого транса. — Такого адреналина я не испытывал даже при скорости в двести двадцать. Ал, не спеши, — слышу твою просьбу и закусываю губу. Как же это трудно, сдержать себя, когда желанный здесь, сейчас, так близко. Пробираюсь к напряженным яичкам. Перебираю их одной рукой, другой расслабляю тебя, поглаживая сжатые мышцы, чуть надавливая и отступая. Ты опускаешь голову. Слышу твои тяжелое дыхание и стон. Легкие движения бедер мне навстречу, ты явно себя сдерживаешь. — Лет, не сдерживайся, прошу. Нет в этом ничего постыдного, ты хочешь меня, я хочу тебя. Продолжим? Тебе ведь хорошо? — дыхание срывается от волнения, в животе скручивается жаркий ком. Ты замираешь, оглядываешься через плечо и, смотря мне в глаза, тихо спрашиваешь: — Ал, не подумай, что это под влиянием момента, или что я веду себя, как истеричка. Но все же, у тебя сейчас есть кто-нибудь? — я на секунду замираю, не понимая, зачем тебе это знать, да и еще в такой момент? И почему, собственно, ты не поинтересовался этим, когда был сверху? — Почему тебя это интересует? — решаю не давать прямого ответа. — Не загоняйся, сейчас я с тобой, — в подтверждение своих слов сильнее сжимаю яички, вызывая твой стон и думая, что как хочешь, так и понимай мой ответ. Ты отворачиваешься, разрывая зрительный контакт, начинаешь ворочаться подо мной. — Сейчас уползу под кровать, — слышу твои игривый голос с нотками смешинок. Ты подтягиваешься на руках, как будто, и вправду, пытаешься уползти. Поиграть хочешь? Радуюсь тому, что ты решил снять напряжение с этого момента. Включаюсь в твою игру. — Иди сюда! — хватаю тебя за ноги. — Не уползешь, — удерживая тебя, склоняюсь к ягодицам и кусаю половинку, следом зализывая укус и оставляя на коже мокрый след. Твой глубокий вздох и стон — как музыка для меня. Как же ты меня заводишь! Отпускаю одну ногу и пережимаю вздрогнувший член. Веду им по твоим половинкам, думая, как бы я с удовольствием отшлепал их, играясь, но, помня твою реакцию, только постукиваю членом по крепким ягодицам. Скольжу взглядом к копчику, задержавшись на двух ямочках, по спине с разрисованной левой лопаткой, по кромке волос. Борюсь с желанием сцепить зубы и там, на холке, да покрепче. Вижу, как покраснели кончики твоих ушей. Ты прячешь лицо в подушку, пытаясь скрыть возбуждение. Это так забавно. Я словно девственника уламываю. — Ну нет, не прячься, — меня так возбуждает твое смущение. — Хочу видеть твою похотливую мордашку. — Тяну тебя за бедро и переворачиваю на спину. Всматриваюсь в лицо, скольжу взглядом по шее, ключицам, груди, глазами словно вылизываю каждую клеточку желанного тела. — Лет, ты такой красивый и такой горячий, — смотрю на ровный, с аккуратной головкой член, прижатый к животу, и не могу, так хочу лизнуть его от основания до самого верха. Хочу чувствовать твой вкус, смешивать его со своей слюной. И снова, и снова, очерчивая каждую венку, пройтись по всей длине твоего члена. Накрывать его ртом, сжимать в руке, ласкать и надрачивать, чтобы ты извивался под моими ласками, тонул в неге и, как в бреду, шептал мое имя. Ложусь рядом с тобой, обнимаю рукой поперек груди и закидываю ногу на живот. Чувствую, как твой член дергается, упираясь мне в бедро. Какой нетерпеливый! Усмехаюсь. Сегодня ты меня не получишь. Приподнимаюсь на локте и смотрю на твои приоткрытые губы. Ты облизываешь их языком, увлажняя. Приближаюсь и лижу их нежно, невесомо, чуть прикасаясь к верхней, затем к нижней, и накрываю их поцелуем. Они не мягкие, как у девушек, но такие желанные… Проталкиваю язык за зубы, ловлю твое рваное дыхание, которое смешивается с моим. Ты отвечаешь мне, играешь с моим языком. Тихий стон срывается с твоих губ. Жаркая волна пробегает по телу, когда ты обнимаешь меня за шею, путаясь рукой в волосах и плотнее прижимаешься к губам. Я веду кончиками пальцев по твоему плечу вниз, до самого запястья, добираюсь до члена, глажу его, чуть сдавливая. Отрываюсь от губ и покрываю мелкими поцелуями шею, грудь, ухватив зубами сосок, продолжаю ласкать член. Ты выгибаешься на лопатках, и снова стон с хрипотцой. — Потерпи, мой рыцарь, мы еще даже не начинали, — ловлю твой затуманенный взор. — Да-а-а, вот так, смотри на меня, тони во мне, — двигаю рукой по твоему стволу, большим пальцем оглаживаю влажную головку. — Да, ещё, сильнее… — твой стон блаженства. Мотая головой, откидываю волосы за спину, задеваю ногтем уздечку. Ты вскидываешь бедра и толкаешься мне в руку, накрываешь рукой глаза, явно стесняясь своей несдержанности. — Смотри на меня, я хочу видеть твои эмоции, — ласкаю тебя, то нежно, то сильнее надрачивая член. Ты убираешь руку с лица. В твоем взгляде — дикое первобытное желание, то самое, что я увидел в наш первый раз. Чувствую, как по телу пробегает дрожь, покрывая кожу мурашками. — Я скучал, — тянешься ко мне рукой, гладишь по волосам, убирая свисающие пряди за ухо. Не могу оторвать взгляд от твоих глаз. Тихо на выдохе говоришь: — Хочешь большего? — Ты знаешь, чего я хочу, — выдыхаю свой ответ, глядя на твоё раскрасневшееся лицо. Ты обнимаешь меня за шею, притягиваешь ближе к себе, говоришь мне прямо в губы: — Хочу тебя! — У меня перехватывает дыхание. Едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя в этот же миг. Пытаюсь приподняться, но ты все еще удерживаешь мою шею. — Хочу почувствовать твой вкус. Ты дашь мне эту возможность? Я на целых пять секунд зависаю. Меня просто клинит от непонимания, кто же ведет эту игру? Ты в моих руках, смущенный, проигравший, так почему у меня такое чувство, что со мной играют, как с котенком? — Не нужно… Сегодня все для тебя, — пытаюсь отболтаться от твоего предложения, играясь с яичками, перекатывая их в руке. Ты сдавливаешь рукой мою шею. — Хочу, чтобы ты оседлал мое лицо. Меня бросает в жар от одной картинки предложенного, но как же заманчива твоя игра! Так же, как ты мне, шепчу тебе в губы: — Рыцарь, да ты не рыцарь, а Бес! Поиграть хочешь? Ладно, поиграем, — встаю на колени и, перекинув ногу, сажусь тебе на грудь. Мое восставшее естество подрагивает совсем близко от твоего улыбающегося рта, а ты ведешь руками вверх по моим бедрам, гладишь ягодицы, спину и снова возвращаешься прикосновениями вниз, к бедрам. — Это ты меня таким делаешь, — смотрю на тебя сверху вниз, вижу, как ты часто дышишь, облизывая губы. Как поблескивают вожделением твои глаза, блуждающие по мне взглядом. Как твои руки ласково прикасаются к моей коже. Думаю, как ты нестерпимо прекрасен в этой своей развращенности, и просто в упор не вижу, не понимаю, где и в чем тут подвох. — Да неужели? А мне почему-то кажется, что ты таким родился, — отшучиваюсь, предупреждая: — Осторожнее с зубками, возьми рукой, — ты на миг улыбаешься. Я мотаю головой, чтобы закинуть волосы за плечи, чуть склоняюсь, приближаясь членом к тебе. — Я сегодня проиграл, так что бездействую. — В ответ твоя шальная улыбка. — Давай все сам, — ты удивляешь меня в очередной раз. Да сколько можно меня в ступор вводить?! Ты приоткрываешь рот, приглашая меня. И я вхожу в него, резко выхожу и снова вхожу, уперев руки в кровать у тебя над головой. Ты плотно смыкаешь губы на моем стволе, удерживая его внутри, а я толкаюсь в тебя еще и еще. Жарко. Влажно. Твой язык трется по головке. Мне так хорошо, наслаждение волнами разбегается от паха к голове, выметая из неё все мысли. Я так увлекся, что не сразу замечаю, как ты давишься. Останавливаюсь, смотрю сверху вниз на тебя. Мысль, что даже с членом во рту ты выглядишь потрясно, пронизывает мозг. — Прости, я слишком груб, — говорю тебе без капли раскаяния. — Ты срываешь мне башню, — улыбаюсь, думая, что не просто срываешь. Я в диком восторге от близости с тобой. Это нельзя передать словами, это нужно прочувствовать каждым нервом, и я чувствую, буквально впитываю твое желание. Ты проходишься языком по щелочке уретры. Не выдерживаю, и стон срывается с моих губ. — Отпусти меня, я слишком возбужден. Лет, не спеши так, а то я кончу в тебя. Отпусти, мне нужно остыть, — резко выхожу из тебя, пережав член у головки. От твоего рта тянется ниточка слюны. Твои губы влажные и чуть опухшие. — Мне и это нравится, — слышу твой хриплый голос. Я опять сбит с толку. Ты хочешь, чтобы я тебе в рот спустил, все еще пытаешься от секса увильнуть? Ничего не понимая, перевожу руку назад, дотрагиваясь до твоих сведенных колен. Ты чуть разводишь их и снова сжимаешь. — Серьезно? — почти искренне удивляюсь. — Ну, тогда продолжай. Или устал? А может, хочешь моих ласк? — веду рукой от колена вниз. Думаю, что надо уже переходить к решительным действиям, пока ты еще чего не придумал, да и я не железный. Желание вставить тебе просто зашкаливает. Упираюсь руками тебе в грудь и перемещаюсь вниз, проехав задницей по твоему члену, поелозив на нем немного, дразня тебя. Ты, прикрыв глаза, прикусываешь губу. — С-с-с-с-с, черт! — улыбаюсь, видя твою реакцию. Да, я такой. Сползаю задницей еще ниже, на бедра, заставляя тебя выпрямить ноги. Ласкаю, захватив член в ладонь, надрачиваю и периодически сильно сдавливаю его, в отместку за твои секс-игры. Двигаю рукой вверх-вниз по всей длине и надавливаю большим пальцем на головку. — М-м-м-м… — стон срывается с твоих губ. Ты выгибаешься. Дрожь проходит волной, рассыпаясь по телу мурашками. Вскидываю ногу и протискиваюсь коленом между твоих бедер. Ты сжимаешь их, препятствуя мне. Поднимаю на тебя взгляд и вижу хитрых бесенят, пляшущих в твоих полуприкрытых глазах. Вот зараза! Это только распаляет меня. — Не балуйся. Лежи тихо, — устраиваюсь между твоих бедер. Легкими движениями оглаживаю ноги, приподнимаю их, сгибая в коленях. Вид твоего тела, такого желанного и такого доступного сейчас, окатывает жаром. Легко провожу ладонью по твоему члену вниз по поджатым яичкам, по промежности к сжатому колечку ануса. — Не могу, как хочу тебя, — шепчу, остановив взгляд на предмете моего хотения и осторожно касаюсь входа. Ты вздрагиваешь и прикрываешь глаза. Все в тебе говорит, как сильно ты взволнован. Дыхание поверхностное, хотя ты явно пытаешься дышать глубже. Испарина покрывает кожу, делая ее влажной. — Лет, — тихо спрашиваю тебя, — где смазка? — Ты смотришь на меня, на губах играет такая блядская улыбка, что меня снова переклинивает. Да когда я уже тебя пойму?! Ты вскидываешь руку и достаешь из-под подушки тюбик лубриканта, протягиваешь мне. Я забираю его, наши пальцы сталкиваются, и ты гладишь мои руки, щекоча короткие волоски, вызывая волну мороза по коже. Открываю колпачок, выдавливаю на пальцы гель. Глаза выхватывают название «System JO Anal c охлаждающим эффектом». Прохладный, с ментолом, что ли? — Расслабься, — шепчу тебе и слышу твой выдох. Чувствую, как дрожат твои ноги. Прикасаюсь пальцем к дырочке, размазывая гель по колечку и немного надавливая. — Не дрожи, — недоумеваю, ты что, действительно боишься или просто так сильно возбужден? Пытаюсь успокоить тебя: — Ну, что ты? Все будет нормально, поверь, — вхожу одним пальцем в тебя. — М-м-м… — твой стон. — Это от возбуждения, — еле слышно, на выдохе, говоришь ты, отвечая на мой неозвученный вопрос. — Слишком сильные ощущения, — прикрываешь ладонью глаза. — Лет, не прячься, — осипшим голосом говорю тебе, потому что и сам весь горю. — Мне нужны твои глаза. Смотри на меня, — проникаю немного глубже в тугое, жаркое нутро. Ты убираешь ладонь, и я ловлю твой затуманенный взгляд. Ввожу палец до конца, чуть прокручиваю и делаю легкое движение в тебе. Ты закусываешь губу. — А-а-ал-л, не торопись… — да какой там не торопись! Кажется, еще немного, и я кончу без рук. Но, стиснув зубы, осторожно двигаю пальцем в тебе. — Вот видишь, совсем не больно, — еле выдавливаю из себя слова поддержки, а самого начинает потряхивать от мысли, что я скоро окажусь в этой тесноте. — Только немного непривычно. Так ведь? — Все хорошо. Не больно, — от одного твоего возбужденного вида по моему телу прокатывается новая волна страсти. — Да-а-а, наслаждайся! — вынимаю из тебя палец, решая, что нужно еще добавить смазки. Слышу твой стон. Так тебе нравится? — Тихо, сейчас все будет… — завороженно смотрю, как остро ты реагируешь на мои ласки, осторожно протискиваюсь двумя пальцами. Чувствую, как сжимаются там стенки, расходятся под напором. Ты дергаешься, стонешь. — Лет, тебе плохо? Скажи мне, не терпи, я исправлю… — Мне не плохо… — твой язык увлажняет губы. — Мне ахуенно прекрасно! — Мы встречаемся взглядами, и я не вижу в твоем ни капли насмешки. Ты серьезен? Или настолько искушен, что даже в эти моменты можешь вести игру? Я забываю, как дышать, в своем желании овладеть тобой. Сглатываю подступивший к горлу ком. — Лет, тот раз был единственный в твоей жизни? У тебя так давно никого не было? — развожу пальцы внутри, чувствуя, как ты сдавливаешь их. В тебе так тесно, так горячо… — Да-а-а. Я ждал, думал, что уже и не будет. Но нашелся такой, которому мне захотелось отдаться… — Твои слова каплями меда падают на мое эго, которое отчетливо понимает, что ты, как и я, под кого попало не ляжешь. — Ты во многом себе отказывал, глупый. Чувствуешь, как это прекрасно? — ласкаю тебя, продолжая растягивать, второй рукой оглаживая истекающий член. Склоняюсь и целую тебя в согнутое колено. Сгибаю пальцы внутри и, нащупав маленький бугорок, давлю на него. — А-а-ах-х-х, да-а-а… — выстанываешь, выгибаясь на лопатках, и сам толкаешься на мои пальцы. И меня повело, башню сорвало вмиг, я грубо и резко трахаю тебя пальцами. Ты мечешься и разводишь ноги еще шире, руками комкая шелковое белье. — Давай добавим еще один, — хриплю я. Во рту сушь, в животе огонь, член ломит. Хватаю тебя за ногу, но ты вдруг сам подхватываешь себя под колени и подтягиваешь ноги к животу. Мой член дергается, через стоящий в ушах шум слышу твои слова: — Тебе нравится мой вид? — Да ты что, издеваешься? Я и так на пределе, а мне подкидывают картины, одна краше другой. — Д-а-а-а, это неописуемо, — цежу ответ сквозь стиснутые зубы. Я готов кончить от одного этого вида, но мне так хочется, чтобы ты получил свой рай. Почти вытягиваю пальцы из тебя, лью лубрикант тебе на поджатые яички, смотрю, как он стекает к зажатым тобой моим пальцам. Добавляю третий и толкаюсь. — Сильнее, прошу, — твой сбивчивый шепот через рваное дыхание. — Не фарфоровый, быстрее, — ты подмахиваешь бедрами и толкаешься на сведенные вместе три пальца. — Осторожнее, не спеши. Не хочу порвать тебя, — как в бреду пытаюсь сдержать твои порывы, а сам, прокручивая пальцы, впихиваю их в тебя до упора. Дрожь проходит по всему твоему телу. Двигаюсь, растягивая, расслабляя мышцы, раз за разом погружаясь в тебя. Вижу тебя таким разгоряченным, плывущим в мареве вожделения. Ты такой милый. Выхожу, понимая, что дальше тянуть нет никаких сил. Рву зубами упаковку презика, раскатывая его по стволу. Ты распахиваешь глаза, заглядывая, кажется, в самую душу. — Все горит, хочу большего. — Бешеный стук сердца, кажется, подлетающего к самому горлу. — Сейчас все будет, мой ненасытный, — улыбаюсь в предвкушении, — но ты проиграл, и сегодня все будет по-моему. Дай мне подушку. Давай, быстро, я теряю терпение, — подаюсь вперед, желая выхватить у тебя из-под головы этот предмет, и замираю, оглушенный твоими словами. — Я даю не как проигравший, а как любящий, — ты закидываешь руки за голову, выдергиваешь подушку и кидаешь ее в меня, попадая прямо в нагловатое и расплывшееся в счастливой, придурковатой улыбке лицо. Ты что, мне сейчас признался? Или это часть твоей игры? — Ах ты, чудик! — ору, выходя из ступора. — Приподними бедра, так будет лучше, — хватаю упавшую подушку, пытаясь подсунуть ее тебе под задницу. Нависаю над тобой и затыкаю рот нежным, без напора, поцелуем. — Давать без любви… м-м-м… — обиженно стонешь ты в ответ, лизнув мои губы, но приподнимаешь бедра, — как езда на велосипеде без сидушки: жопа пострадает, а удовольствия ноль. — Молчать… — тихо командую парадом, выкручивая сжавшийся сосок. — Без любви только псины ебутся, — выговариваю тебе в губы, потираясь своим изнывающим стояком о такой же твой. Поднимаюсь, поудобнее устраиваюсь между твоих ног и развожу их шире. — А ты не просто хочешь меня, — обхватываю ладонью ствол, придерживая большим пальцем головку. — Ты любишь меня, — приставляю ее ко входу и надавливаю, потихоньку погружаясь в такое желанное нутро. Ты выгибаешься, принимая меня, и сквозь стон летят твои слова. — Да-а-а… Безумно… Ещё… — вижу, как сжимаются в кулаки твои пальцы. Да? Безумно?! Твои слова плавят все мои предохранители. Вижу, как короткие ногти впиваются в кожу. О чем ты сейчас говорил? Как же напряженно вздрагивает и напрягается пресс, когда моя головка исчезает в тебе! Да когда же ты перестанешь морочить мне мозг? Знаю, что тебе немного больно, но терпимо же. Ты просишь большего. Играешь ты сейчас или искренен — это уже не имеет значения. У меня просто нет сил затягивать этот раунд. Будь по-твоему. Проталкиваюсь дальше, то надавливая, то отступая, замирая на секунду и снова толкаясь в тебя. Ты мечешься, постоянно облизываешь пересохшие от частого дыхания губы. Шлепаю тебя по бедру, чувствую, как ты сжимаешься и расслабляешься. Резкий толчок в тебя, и вхожу до самого основания. — Аш-ш-ш-ш, — шипишь ты сквозь стиснутые зубы. Останавливаюсь, давая тебе возможность привыкнуть. Мне даже не по себе стало, глядя на твои зажмуренные глаза и гримасу боли на лице. — Знаю, знаю, сначала больно. Потерпи немного, — тихо успокаиваю тебя, думая при этом, где бы мне ещё взять терпения. Осторожно двигаю бедрами, и ты снова стонешь. — М-м-м… — притормаживаю свои порывы, успокаивающе глажу тебя по бедру. Обхватываю твой член, начинающий опадать, задеваю уздечку. Легкие движения вверх-вниз по стволу возрождают тебя. — Тихо, тихо. Не двигаюсь, сейчас отпустит. Давай, считай со мной: ра-а-з… два-а-а-а… три-и-и-и… — Р-р-р, тр-р-ри-и, ты большой, — говоришь ты со мной вместе, приоткрыв глаза. И на краткий миг мелькает в них какая-то хитринка, растворяясь в накатившем вожделении. — Ну, вот видишь, прошло, — быстро выхожу из тебя и глубоким резким толчком снова погружаюсь внутрь. Пытаюсь уловить расфокусированный взгляд. — Расслабься, просто иди за мной, — вбиваюсь в тебя все сильнее, все быстрее. Ты мечешься подо мной, задыхаясь в подкатывающем оргазме, чувствую, как ты сжимаешь меня внутри. Стоны раз за разом слетают с твоих губ. Меня ведет от безумной картины. Я ловлю твой член рукой и надрачиваю его. — Да-а… еще… — ты срываешься на крик, подаешься мне навстречу. Встречаешь мой толчок, выгибаешься и снова падаешь на черный шелк. — Мой… мой… — толкаюсь резче. — Прошу, не останавливайся, — тихо шепчешь. Твои слова выносят мне остатки разума. Даже если бы в этот миг где-то взорвалась сверхновая, я бы не смог остановиться. Я вхожу в тебя с неистовой силой, переходя на бешеный ритм. Одна лишь мысль бьется запредельным пульсом в голове: как я хочу кончить в тебя! — Не могу больше, — смотрю в безумные глаза, долблю тебя, чувствую твою пульсацию и то, что сам уже на грани. Яйца поджались, в анусе все пульсирует. Дрочу тебе, одновременно вбиваясь в твое тело. Чувствую, как сильно сжимаешь меня в себе. Ты выгибаешься на лопатках и на затылке, и твой крик разносится по комнате. — А-а-а! — ты кончаешь, изливаясь мне в ладонь, пачкая живот. Твой крик сносит башню, ты сжимаешь меня в оргазменном спазме. Я задыхаюсь в подкатывающем экстазе, двигаюсь в тебе из последних сил и уношусь в нирвану, сильными толчками выплескивая в тебя семя. На миг становлюсь слепым и глухим. Невероятной силы наслаждение захватывает мое тело, забирая остатки сил. Я валюсь на тебя, выпадая из реальности, утыкаюсь лицом в грудь, тяну руки к шее, обнимая. — Ты мой, мой, — тихо, обессиленно шепчу, прижимаясь к тебе. — Я так долго этого ждал! Люблю… Чувствую, как твоя горячая ладонь гладит меня по растрепанным волосам, убирая их со взмокшей спины. — Это взаимно, — твой тихий, на грани слышимости ответ, как выдох. Я распахиваю глаза, возвращаясь с небес на землю. Что это было? О чем мы сейчас говорили? Меня глюки посетили? — Давай я выйду, — окончательно прихожу в себя, чувствуя, что ты сжимаешь мой еще эрегированный член в себе. Пытаюсь приподняться, и вдруг ты еще сильнее сдавливаешь мой конец. — С-с-с-с, ну-ка, не балуй, дурашка, — шуточно строго говорю тебе. — Больно же, или хочешь еще? — захватываю твою руку, целую раскрытую ладонь, облизываю пальцы, запястье, там, где пульсирует венка. — Что ты делаешь? Я и так весь, как один сплошной нерв, — ты тянешь на себя руку. Твой глубокий вдох, и ты расслабляешься, постепенно выпуская меня из тесного плена. Глажу тебя везде, где достаю, и выхожу, скатившись на кровать. Лежу на спине в какой-то прострации, лениво снимаю презик, завязываю его узлом, думая, куда бы зашвырнуть. Вижу, как ты лениво указываешь мне на мусорный контейнер, отправляю в полет в указанном направлении. Бинго! — Иди ко мне, — слышу твой голос и вижу тебя, нависающего надо мной. Ты легко касаешься моих губ, целуешь шею, теплым дыханием щекочешь ухо. Смеясь, втягиваю голову в плечи. — М-м-м… Щекотно, не балуйся, — растираю руки, сразу покрывшиеся мурашками, улыбаюсь твоим дурачествам. Вдруг чувствую, что у меня на шее смыкаются зубы. — Ай, ты чего? — ору в следующий миг, готовый прибить эту заразу. — За «дурашку», — ты смеешься, глядя на меня сверху. И столько в твоем взгляде тепла и любви, что сердце как-то странно сжимается: что оно хочет мне сказать? — Пойдем в ванную, я тебя помою. Лениво, но нужно, и правда, ополоснуться. Вставая, ты предлагаешь мне помощь, и я, сдернутый с кровати, лечу в твои объятия, ухватившись за протянутую руку. Смеюсь, сталкиваясь с тобой и встречаясь взглядом. — Так все же, ты с кем-нибудь встречаешься? — смотрю в зеленые глаза, что так и лучатся дьявольскими смешинками, огорошенный твоей настойчивостью выпытать из меня правду. — Я сегодня капризный, даже не знаю, что на меня нашло? Или, скорее уж, вошло, — и ты тоже заливаешься легким и задорным смехом. — Зачем тебе знать? — интересуюсь сквозь смех, недоумевая, что ты спрашиваешь серьезные вещи с таким беззаботным лицом, да еще и смеёшься так заразительно. — Не скажешь — больше не дам, — ты рванул к ванной, решив, видимо, поиграть, смешно переставляя ноги. Кричу тебе вслед: — Куда? А ну, стоять! Догоню — изнасилую! — Ты хохочешь на мои угрозы, исчезая в коридоре, уворачиваясь от моих попыток поймать тебя. — Догони сначала, — слышу твой смеющийся голос. Бегу за тобой в ванную. — Что-то ты больно шустрый после такого секса. — Ты останавливаешься перед закрытой дверью, и я налетаю на тебя сзади, уткнувшись носом в голую спину. — А знаешь, как в заднице свербит? — жалуешься ты, оглядываясь на меня через плечо и потирая отлюбленное место. — Ничего, пусть поболит, — со спины обнимаю тебя одной рукой за талию, другой оглаживаю твое совсем немягкое место, тянусь к уху, облизываю его, вжимаю тебя в дверь. — Скажи честно, есть у тебя кто или нет? — учащенно дышишь ты в моих объятиях. — Зачем тебе это знать? Ты ведь и так знаешь, я — птица вольная, — прижимаю тебя еще сильнее, но ты выворачиваешься и, повернувшись ко мне лицом, складываешь руки в замок на груди. Хочешь покапризничать? Ладно. Тяну к тебе руку, нежно глажу член, сжимая вместе с яичками. — Ах-х-х, ты чего? — ты дергаешься, врезавшись задницей в дверь ванной. — А что? Ты против? — смеюсь на твою реакцию. — Ладно, не боись, второго круга не будет. Усмехнувшись, ты разворачиваешься и вдруг прогибаешься, упираясь руками в косяк двери, кидая мне лукавый взгляд через плечо. — Ты уверен? — шальная улыбка блуждает по твоей бесовской мордахе. — Ладно, тогда я мыться, — и ты, закончив шоу, открываешь дверь, на ходу включая свет. — Тебе помочь? — стою в дверях как истукан, все еще под впечатлением от твоего представления. Ты молчишь в ответ, доставая два белоснежных полотенца. — Лет? — Сам справлюсь, — отвечаешь ты, настраивая воду. Твой взгляд через плечо. — Попрохладнее? — Да ладно, не дуйся, — стою в дверях, офигевая переменам в твоем настроении. — Лет, тебя хрен поймешь: то горишь, как пламя, то в следующую секунду холоден, как лед. Наигрался? Так и скажи, истерик закатывать не собираюсь, — в голове копошатся мысли, что, может, уже пора на выход с вещами. Помыться я и дома могу. — С тобой не соскучишься, а уж тем более, не наиграешься, — ты, переступая бортик ванны, ловишь мой взгляд, ухмыляясь. — Да и игра — это только одна моя грань, — твой шепот, заглушаемый шумом воды, но я слышу, радуясь, что ты продолжаешь эту интригу. — Я хочу узнать их все. Все твои грани, — вместе с недавними сомнениями выдыхаю из себя слова, предназначенные не то себе, не то тебе. Ты встаешь под струи воды, задергивая шторку, а я так и стою, прилипнув голым задом к кафельной стене. — Порой они бывают острыми, не боишься обрезаться? — снова несется твой смех сквозь шум льющейся воды. — Лет, давай без глупостей! Я уже давно ничего не боюсь, — передергиваю плечами, понимая, что замерзаю, и лезу к тебе под теплые струи. — А то ведь взбешусь и за плетью схожу. Будем грани обтёсывать. — Ты, намыливая волосы, вдруг поворачиваешься ко мне, удивленно приподняв бровь. Опять в глазах этот бесовский блеск. — Попробуем и это, мой темный принц, только скажи-и-и-и, — ты с придыханием тянешь слова, моментально включившись в игру. Мыльные потоки струятся по твоему телу, утекая в слив. Отрываясь от этой картины, усмехаюсь. — Отлично, а то я уже устал отказы получать, — шаг к тебе, к теплому водопаду, вспоминая, в какие только места не посылали меня с моими играми… — Так, значит, были отказы? — Встречаю твой заинтересованный взгляд, когда ты размазываешь шампунь по моим намокшим волосам. — Странно, разве тебе возможно отказать или отказаться от тебя? — Смеюсь, услышав такие комплименты в свой адрес. Смываю с себя следы недавнего секса и не понимаю, как мне себя с тобой вести. Ты легко включаешься в мои игры, но в то же время создаётся впечатление, что ты не играешь. А я играю? Временами мне кажется, что нет. Или я просто не заметил, когда наша игра перешла на новый уровень и в другое качество. — Да ты знаешь, Лет, в играх ведь по-разному складывается, — наглым образом хватаю тебя за талию и выдергиваю из-под душа, меняясь местами. — Бывает, что тебе отказывают, — смываю с черноты белую пену. — Бывает, что ты сам отказываешься, — твои руки скользят по моим плечам. — А бывает и одно сплошное мозгоебство, — чуть ли не торжественно подытоживаю и снова заливаюсь смехом, понимая, о чем говорю. — Ну-у… Меня ты тоже мозгоебом называл! — счастливо улыбаешься ты, видимо, радуясь своей принадлежности к этой долбанутой гвардии. Я хватаю тебя за руку на моем плече, притягиваю к себе под струи воды и нежно целую в губы. — Ты и есть мозгоеб, ну, и еще чего другое еб… — вдруг становлюсь донельзя серьезным и шепчу тебе в губы самым своим сексуальным голосом, отметая все твои сомнения на этот счет, подтверждаю твою принадлежность к избранным. В душе сотрясаюсь от смеха: Оскара мне! Два! Немедленно! — Ал, говори, с кем еще вот так играешь? А то укушу, так и знай, — ты приоткрываешь рот и шуточно скалишь зубы, смешно сморщив нос. Смотришь на меня и приближаешься к шее, наклоняя голову, вцепившись в волосы руками. — Не-не-не! Не ешь меня! — ору, вспомнив, как недавно уже был укушен этим вампиром, вырываясь и разбрызгивая льющуюся воду. — Давай я тебе лучше игровую помою, — ухожу от ответа, ржу, как ненормальный, своей пошлой шуточке, ухватив тебя за задницу. Ты отшвыриваешь мою руку в сторону. — Ладно, я за шторкой постою, раз так стесняешься, — вылезаю из ванны, прихватив полотенце, брошенное на стиралку. — Ой, кто бы говорил! Трахнул меня… — Вытираю с себя капли влаги, усмехаясь своим мыслям, что, да, свершилось чудо, и я сделал это. — Я не стесняюсь, я ревную. А ты правду не хочешь говорить. — Я перестаю вытирать полотенцем мокрые волосы и, отдергивая занавеску, с нескрываемым любопытством смотрю на тебя. — Ревнуешь? К кому? — не могу понять, в какую игру ты сейчас играешь и чью маску на себя примерил. Ты указываешь мне на второе полотенце, я дотягиваюсь и передаю его тебе. — Да ко всем! — Я ахуел не только внешне, но и внутри. Сказано так, что и не поймешь, правда или ложь. Похоже, одну статуэтку с мечом придется тебе вручить. — Вот это да! — отхожу от легкого шока и чуть не валюсь с ног, заливаясь хохотом и думая, что сегодняшнее приключение из жанра «романтИк» перетекает в «комедию», наматываю полотенце на бедра, подоткнув край. — Так ты сам меня назвал ревнивцем, да еще и успокоить не хочешь, — ты хохочешь рядом со мной, вытираясь и залезая в банный халат. Думаю: «Вот ведь бес! Докопался. Хочет, чтоб я ему все карты раскрыл?» — Ты что? Ебанько? — улыбаюсь, оценивая твой «домашний» прикид. — Ведь сто раз тебе говорил, что я игрок, — отрываюсь от оценочных суждений и шагаю из душной ванной. — Жарковато тут, — ты идешь вслед за мной. — Плюс, я ревную, и от этого еще больше бросает в жар, — обходишь меня и направляешься в кухню. — Вот же, не знал, что меня так развезет от шикарного траха, — с усмешкой выдаешь ты. — Рад, что тебе понравилось, — сообщаю тебе в спину, скрывая за сухой фразой свои чувства. Нет, Рыцарь мой, так просто ты не узнаешь, насколько мне понравилось, как я горел и плавился в этой чувственной близости с тобой! — Ладно, я знал, на что подписывался, — ты заходишь на кухню, я следом за тобой. Жрать хочется до умопомрачения. Ты стоишь у холодильника и роешься на нижней полке. В этом белоснежном халате ты выглядишь просто потрясно. И я уже представляю, как стаскиваю его с твоих плеч, и как красиво оттеняет белая ткань загорелую кожу. — А как ты посмотришь на стриптиз? — озвучиваю пришедшую в голову идею фикс. Ты поворачиваешься, держа в руках овощи. Протягиваешь мне бутылку с пивом, смотришь недоуменно. — Ты и так голый. Может, в следующий раз? — вижу, как твои руки с острым лезвием ловко порхают по разделочной доске, доказывая, что ты, и правда, прекрасно владеешь ножом. — Не сейчас, балда! Так что? Ты или я? — не унимаюсь, уж больно охота тебя раззадорить. Передо мной ставят большую тарелку салата. — Сыграем? — ты ковыряешься без особого аппетита в салате, бросая исподлобья озорные взгляды. — Кто проигрывает, тот и раздевается. И еще хочу секс в ванной. — Я чуть не поперхнулся пивом, которое только что пил из горлышка бутылки. — Ну ни фига тебя подрастащило! — охреневаю я, уплетая забытые в пылу страстей суши. — Кстати, ты так и не разгадал загадку. Ну, так что это? — Туман, — коротко отвечаешь, хватая палочками и запихивая в рот ролл. Ты смотришь мне в глаза, легкая улыбка на губах, и я как недорезанный ору: — Да-а-а-а! — у меня такое хорошее настроение, так легко на душе и в теле, что не сразу настораживаюсь той быстроте, с которой ты выдаешь правильный ответ. — А вот сказал бы раньше и утром прокатиться бы смог на коняшке, — заливаюсь хохотом. — Ничего, еще покатаюсь, — ты начинаешь смеяться вместе со мной и сквозь приступы смеха говоришь: — Может, я знал? — вскидываешь бровь и лукаво смотришь, откинувшись на спинку стула. — Даже та-а-а-ак? — я все еще смеюсь, но вдруг мне становится совсем не смешно. — Ну-ну… — Ты же не говоришь мне, в отношениях ты или нет, игрок мой. Зато все по-честному, я тебе — ты мне. — Улыбаюсь уже одними только губами, на душе погано. Что-то сжимает и давит за ребрами. Значит, предчувствия меня не обманули? Значит, ты меня поимел? Опять? — Мне еще интересно с тобой поиграть, — ставлю на стол пиво. — Поэтому я и не хотел говорить, — пытаюсь держать лицо, но чувствую, что нужно валить, пока не вывалил этот чертов салат, в котором ты так самозабвенно ковыряешься, насмешливо смотря мне в глаза, тебе на голову. — Но если тебе так это интересно, ответ на твой вопрос — нет. Я ни с кем не встречаюсь. — Плохо верится, но поверю, — ты протягиваешь мне на своей вилке салат, и снова эта бесовская ухмылка. — Я разный, со мной не соскучишься. — Улыбка давно сползла с моих губ. Да, уж точно! Не только не соскучишься, но и последние мозги порастеряешь, в этом я нисколько не сомневаюсь. — Доказывать ничего не хочу и не буду, в этой игре все на доверии, — отказываюсь от предложенных тобой витаминов. Есть сразу расхотелось. Встаю и шагаю в зал. Ты идешь следом. Собираю шмотки, оборачиваюсь на тебя. Ты стоишь с каменным лицом. Почему-то начинаю оправдываться. — Лет, я не то чтобы не хочу остаться. Скажем так, я не могу. Легче? — напяливаю на себя футболку. И зачем я тебе это говорю? Когда совершенно точно знаю, что не хочу. — Одолжи штаны, а то в комбезе неудобно ехать. Ты молча подходишь к гардеробу, долго перебираешь шмотье. — Извини, только спортивные, другие, я думаю, тебе будут велики, — протягиваешь мне спортивки. — Пойдет, — напяливаю предложенную вещь, затягивая на талии шнур. — Н-да, закатать их тоже бы не помешало. — Шагаю в коридор, упираюсь взглядом в сапоги. — Лет, мне бы еще и кроссовки. Ты ставишь передо мной белую и, кажется, новую обувь. Обуваюсь, понимая, что размерчик и тут не мой, размера на два побольше. Поднимаю взгляд, встречаюсь с твоим и не понимаю озабоченности и беспокойства, что промелькнули в зелёных глазах. Маску снимаешь или решил другую примерить? — Останься, — ты снова, как в прошлый раз, произносишь. — Куда ты? Поздно уже! Моментальная реакция перегруженного эмоциями мозга: вот он — шанс подковырнуть! — Куда-куда, играть с другими, — вижу, как в твоем еще секунду назад добром взгляде вспыхивает ярость. — Вот только не надо руки распускать. Это шутка. Давай бегом в постель, рыцарям спать пора. Да и драконам… в свои пещеры уползать. — Дороги яйца? — на полном серьезе спрашиваешь ты. Я удивленно вскидываю ресницы. — Правильно, дорожи. Оторву плоскогубцами. — УЖОС! — я на полном серьезе передернулся, представив обещанную тобой картинку. — Лет, иди спать, радость моя. Яйца ты мне всегда оторвать успеешь. — На субботу все в силе? — ты спрашиваешь, вдруг обнимая меня, сжимаешь в кольце рук. — Конечно, готовься. Ведь я игрок, такой же, как и ты, — обнимаю тебя за шею, тянусь к тебе и целую в губы, едва сдерживая себя, чтобы не укусить до крови. — Оясуминасай, рыцарь-сан, — говорю тебе секси-шепотом, разрывая поцелуй. — Пока-пока, — слышу я в ответ, перед тем как захлопнуть за собой дверь. Иду по пустынной улице, глотаю бодрящий весенний ветер и душащую меня обиду. Еще не просохшие волосы холодят кожу головы, но не могут остудить кипящую под коркой злость. На себя, что так бездарно повелся и попался на крючок. На тебя, что ты снова обвел меня вокруг члена и одержал победу. На эту долбанутую пичугу, что так беззаботно начала свое предрассветное пиликанье. Пытаюсь совладать со своими чувствами и не могу. Как обычно, прокручиваю ситуацию раз за разом по спирали и совершенно отчетливо вижу, как ты вел свою игру. Я все это время был уверен, что выиграл приз, а оказалось, что мне его на блюдечке преподнесли. Подачку сделали! Милостыню подали?! Зверею с каждым шагом, отдаляющим меня от тебя, с каждой мыслью, приносящей понимание произошедшего и нестерпимую боль. Мой выигрыш — не выигрыш. Сжимаю в кулаки засунутые в карманы куртки руки. Это был чистейшей воды развод. От души пинаю попавшуюся на пути пивную банку. И твой проигрыш — никакой не проигрыш. Ты одержал верх надо мной! Снова! Я решительно шагаю прочь, плотно сомкнув губы, прищурив зеленые глаза. В голове тысячи твоих фраз и моих ответов вырываются столбами протуберанцев в этом бурлящем яростью реакторе, выжигающем весь мой разум и остатки здравого смысла.