БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

      Стук закрываемой за тобой двери словно что-то оборвал во мне. Ты ушел. Опять. Хотя я вроде и не надеялся… Нет, все же тешил внутри себя эту призрачную деву. Я, как всегда, почувствовал в тебе перемены, но не успел отреагировать, понять. Что случилось? Чего ты боишься? Для себя я осознал, что хочу отношений с тобой. Вцепился как клещ в тебя со своими расспросами. Но ты песком на ветру ускользаешь даже тогда, когда я уверен, что держу тебя в кулаке.       Я лег под тебя, отдался полностью. Я, который даже мысли не допускал настолько довериться кому-то. Но, чувствуя твое желание, потребность, стремление отдать тебе себя влилось в меня сильным, чистым потоком. И я проиграл. Добровольно, не сожалея, а, наоборот, радуясь новому витку близости.       Засыпая, слушаю пташку, которая так весело поет о весне, о начале новой жизни и вижу твое лицо, каким оно было, когда ты уходил в ночь. Ты улыбался, но меня ведь не обманешь. Снова закрылся, ушел в себя. Улыбка одними губами. Ты что-то скрывал за ней, но что? Не понимаю…       Утро. Бля, надо сменить этот ебнутый рингтон, иначе у меня скоро глаз начнет дергаться. Не размыкая глаз, блуждаю между мирами. Ты рядом, чувствую, осязаю тебя. Тянусь к тебе рукой, шарю по холодной подушке и открываю глаза. Это лишь сон, видение. Улыбаюсь, мне немного грустно, но что же делать? Ты есть ты.       Иду в душ. Теплые капли смывают остатки сна. Дотрагиваюсь до сфинктера, там все опухло и слегка побаливает. Но чувствительность там — доказательство того, что ты мой, а я твой, и что это действительно было, а не приснилось мне.       Выхожу из душа с полотенцем на бедрах. Хочу кофе. Не люблю растворимый, но варить уже нет времени, поэтому просто завариваю в кружке. Горький напиток бодрит. Быстро одеваюсь и выхожу. Хорошо, что деловых встреч на сегодня нет, и можно одеться неофициально.       День. Как же долго он тянется: решение накопившихся дел, фальшивые улыбки, глупые разговоры. Все это отвлекает меня от мыслей о тебе, но стоит остаться одному…       Тело словно оживает. Я окунаюсь в воспоминания о нас. В памяти всплывает наш разговор. Прокручиваю каждый твой шаг, изменения во взгляде, голосе. Может, я не уверен в себе? Возможно, я не уверен в тебе? Просто вспоминаю, как все начиналось, как закрутилось и сплелось. Понимаю, что боюсь потерять тебя, оборвать связь, что возникла между нами. Чувствую потребность быть с тобой, видеть, слышать, любить, делать счастливым. Я сам не знаю, откуда это во мне возникло. Наверное, ты убил во мне эгоиста, которого я взращивал годами.       Звонок телефона, и я, отрываясь от кипы бумаг, расплываюсь в улыбке: это ты. — Лет, привет. Что звоню? Мы договаривались насчет боулинга. Я не смогу, планы изменились. Решил с подругой на фест сгонять, ну, понимаешь, секс, косплей, J-рок. Так что не скучай, увидимся.       Что-то за ребрами стиснулось, неприятно сжалось. Обжигающая ревность разлилась в душе, словно кислота, уничтожая на своем пути здравый смысл, логику, гордость, оставляя то, чем нельзя гордиться: злость, обиду и желание сделать так же больно. — Да мне и некогда скучать будет, ко мне приезжает друг, — без приветствия отвечаю я. - Ну, понимаешь, секс, страстный секс, безудержный секс, — зачем я это тебе говорю, сам не знаю. Да, ко мне напрашивался друг, но ответа я ему так и не дал, да и не хотел, после того что было с тобой. — Ах, вот оно что? Ну, удачи! Не нарвись на маньяка. Сексуального. — С любым мужиком договорюсь, тем более, с маньяком, — злобно смеюсь я. – Ну, тут я и не очень переживаю, прибежит темный принц и спасет своего Рыцаря, ведь скучно будет без моего волшебного эфеса, — словесный понос и желание задеть побольнее. — Так что, Ал, оторвись как следует. Соскучишься, звони, пиши, сыгранем еще партию, другую. — Постараюсь, Рыцарь мой. Только я ж теперь спать спокойно не смогу. Как ты? С кем ты? — в трубке звучит твой смех. - Да, кстати, шмотки по приезду верну. Дорогие небось? — Мне не жалко, — отвечаю небрежно, а у самого кошки на душе скребут. — Я знаю, что ты не жадный, только мне ничего твоего не надо. — Сдерживаю себя как могу, чтобы не заорать в трубку и не выплеснуть на тебя все эмоции, что бурлят внутри. Твои слова больно врезаются в сознание. Ты, словно профессионал, наносишь удары, попадающие точно в цель. — Ты уже получил мое, — отвечаю, а на душе просто мертво. — Это не верну! Прости, но я тот самый Дьявол. Чао! — в трубке раздались гудки.       Нажимаю отбой. Дышать трудно, голова моментально стала тяжелой. Упираюсь локтями в стол и прячу лицо в ладонях. И что это сейчас было? Отгоняю от себя мысли, от которых в голове поселяется клубок змей. Невеселые думы прерывает сигнал смс. Фокусирую взгляд: от тебя. Эфесов много предлагают мне за бабки и за интерес. На душу и на тело цены я давно повысил. Ты думаешь, что остаешься Независимым, Но знаю я, ты от меня давно зависим.       Мозг просто взрывается. Ах ты ж… Значит, много тебе предлагали? На душу и тело, значит, цену повысил? Есть цена и этому? Всего трясет от злости. Копаюсь в файл-менеджере, выискиваю острое стихотворение и, копируя, отправляю тебе смской. Ты стоял такой одинокий И сутулил озябшие плечи. Я спросил без всяких намеков: «Сколько за ночь, длиной в бесконечность?» Улыбнулся ты: «Стою я, милый, Пару сотен долларов за ночь, И скакать буду рысью, аллюром Жеребцом на твоем пьедестале». Как же мерзко бывает порою Тело брать, но растаптывать душу. Откупаясь жалкой деньгою, Тех любить, кто к тебе равнодушен.       Смс от тебя, как последний гвоздь в крышку гроба, что я сам себе же и сколотил. — Мне многие в любви признаются, и ты тоже на крючке. Вот только одна беда: я с вами лишь играю. И, да, ты меня возбуждаешь, но не сильнее, чем немецкое порно, так что давай, мой блудный Рыцарь, трахай все мозги и задницы, которые тебе подставятся, но мою ты больше не получишь. Целую тебя страстно, отчаянно, прикусываю зубами, как в последний раз.       При виде этих строк в душе все обрывается. Сердце, кажется, пропускает удар и проваливается куда-то в область левой пятки. Кровь приливает к лицу, обжигая яростью. Волна, подобно цунами, накрывает с головой. В висках пульсирует. Резко поднимаюсь, подобно раненому зверю, мечусь в стенах своего кабинета. Разворачиваюсь к столу. Всплывает образ, как ты прижимался ко мне, как мы целовались и нас застукали.       Вторая волна. Цвета меркнут. Боль усиливается. В голове снова и снова: «Я игрок… не сильнее, чем немецкое порно… меня ты не получишь… последний раз…» В бессильной ярости резким движением сметаю все со стола. На пол летит канцелярия. Бумага взлетает, оседая на полу белыми пятнами. Только ноут чудом балансирует на самом краю. — К Вам можно? Все хорошо? — слышу голос за дверью. Меня накрывает желание наорать, но я дышу, считая про себя. — Все хорошо, — выдавливаю охрипшим голосом. Руки дрожат, как у заправского алкоголика. Подхожу к столу, поправляю ноут. Делаю звонок, которого не хотел, не желал, но злость — плохой советчик.       Набираю номер Вити и говорю, что могу с ним встретиться. Он томно что-то там поет мне в ухо, а у меня в голове: «Рад до жопы, ну конечно. Бля, надо как-то будет объяснить этому чуду, чтобы ни на что большее не рассчитывал. Трахну его, и забудется моя так и не начавшаяся любовь».       С Витей меня познакомили общие знакомые. Мой гей-радар сработал моментально. Невысокий молодой мужчина, чуть полноват, коротко стриженые пепельные волосы, красивые голубые глаза. Весь вид и манера разговора указывали, что передо мной пас.       Парень не в моем вкусе, и дело не во внешности, а в поведении. Масляный взгляд, гуляющий по телу, как бы раздевающий или желающий проникнуть под одежду, и это коверканье языка. Так и хотелось ему сказать: «Да понял я, что ты - гей, нехер тут из себя фею разыгрывать».       Парень оказался навязчивым. На знакомстве не остановился, звонил, писал, просил о встрече. Добивался этого настойчиво. И надо же было такому совпасть, что он приезжает и просит о встрече, а ты звонишь и говоришь, что сваливаешь на гулянку! Да еще и наша переписка подлила масла в огонь.       Отметаю все сомнения и звоню знакомому риэлтору, прошу найти мне квартиру на три дня и окунаюсь в работу. Ближе к вечеру он звонит и предлагает посмотреть. — Да мне похер, что это за квартира. Кровать есть? Большая? Ну вот и славно! — я вскакиваю с места и в полном смысле слова вылетаю из офиса, на ходу бросая обалдевшим сотрудникам: — Меня на сегодня ни для кого нет. Кто позвонит — уволю!       Снова знакомый бар. Заказываю виски. Не люблю, но он более всего остального соответствует моему состоянию. Обжигающее пойло расплавляет тело и мозг. — «Подозрения любовника как сон наяву», —сказал когда-то Публилий Сир. Ты всего лишь играешь и мне не любовник, так почему я мучаюсь в этом мареве? — отсылаю смс. Залпом выпиваю полстакана, и мозг в отключке.

***

      Пятница. Будит звонок телефона. Да кто ж этот бессмертный, какого хера надо? Голова трещит, и вообще состояние нестояния. Вот же знал, что на меня так виски действует, зачем пил? Наказать себя хотел? Но за что?       Открываю глаза. Я лежу одетый на диване. Как добрался до дома, смутно помню. Хорошо, что никого не подцепил и не оказался у черта на куличках, ну или на рогах. Телефон разрывается. Да что за нахер? Отвечаю, не глядя. В телефоне трескотня, бля, это Витя. — Витя, я сказал, что встретимся вечером. Что не ясно? — Опять в ответ трескотня. — Да понял я, хорошо, заберу, — откидываю телефон и плетусь справлять утренний моцион. Таблетка нурофена, и вроде чуть ожил. Проверяю телефон: семь пропущенных и одно смс от тебя. Сердце делает кульбит, вспоминаю, что писал тебе, как «та пьяная девчонка». Открываю: Она реальна, только не узришь глазами, Не прикоснешься трепетно рукой. Придет зараза, не спросив, и нет лечения. И, не болея, будешь ты больной. За дымкой розовой иллюзию подарит счастья, Взамен душевный заберет покой.       Забываю, как дышать. Сразу понимаю, о чем идет речь, заново перечитываю и соглашаюсь с каждой строчкой. Как мантру, повторяю: «Себе врать бесполезно. Себе врать бесполезно. Себе врать бесполезно». Пытаюсь отогнать от себя эти мысли.       Не может этого быть. Любовь? Любимый? Я всегда скептически относился к этим словам. И что теперь? Я тот, кто видел столько душевных терзаний из-за этого чувства, тот, кто сам разбил немало сердец. Поклявшийся еще в юности, что никогда не влюблюсь, и до этого дня успешно державший это слово.       Я тот, кто привык всегда и все держать под контролем, сейчас не могу заставить себя не думать, не чувствовать и, да, не любить. Сознание молчит. А что говорить? Врать-то бессмысленно. «Да как же такое произошло? Ты рехнулся? Повелся на игру. В первый раз влюбиться, как какой-то школяр, в твоем-то возрасте», — выговариваю себе, ругаю, на чем свет стоит.       Варю кофе, чуть не упустил его, весь в своих мыслях: «И что теперь? Как долго ты будешь играть в свою игру и играешь ли?» И снова вопрос себе: «А я? Я-то что делать буду? Играет он или нет, мне-то что с того? Что это меняет? Или чувствовать от осознания перестану?       Парень явно ловец чужих сердец, хотя меня этот факт никогда не останавливал. Несмотря на то, что, глядя на него, во мне просыпается то ли охотник, то ли дикий зверь, навязываться не буду, по крайней мере, постараюсь. Запру в себе эти чувства, и это будет мое, то, чем не нужно делиться. Постараюсь быть ему другом. Впрочем, странная у нас выйдет дружба, особенно вспоминая то, что между нами было.       Пью горький кофе, прихожу, наконец, в рабочее состояние. Листаю планшет, а внутри рефреном: он играет, он просто играет. Читаю, а буквы скачут перед глазами. Однобоко улыбаюсь, как обычно бывает, когда пытаюсь скрыть за улыбкой тревожность.       Работа, логистика, водители, рейсы, страховщики, звонки от поставщиков. Отвлекаюсь на входящий: пришел мой риелтор, узнаю адрес, забираю ключи. Оплачиваю его услуги. Смотрю на часы, до встречи с Витей осталось времени полтора часа. Прощаюсь с сотрудниками, говорю, что увидимся в понедельник. Подъезжаю к торговому центру, где договорился встретиться с Витей. Паркую авто и звоню ему. — Привет. Да, я подъехал. На парковке, — несколько слов, и кладу трубку. Буквально через пару минут ко мне в авто садится сияющий и довольный жизнью парень.       Смотрю на него, ну, вроде ничего так, и видно, что для меня наряжался. Но все не то, цвета слишком яркие, кричащие. Мысль воровкой закрадывается и все переворачивает в моем так долго создаваемом порядке: Витя тоже невысокого роста, как и Ал. Злость накатывает такой силы, что вызывает желание постучаться лбом о руль, но я только стискиваю оплетку и улыбаюсь ничего не подозревающему парню. — Хорошо выглядишь, — дежурный комплимент, но меня несет, чего я раньше за собой не замечал. — Зачетная рубашка, тебе идет розовый.       Виктор расползается в улыбке и тянется ко мне за поцелуем, пресекаю это и трогаюсь с места. — Пристегнись, — звучит приказом. Выруливаю с парковки. В голове: «А Витечка не дурак, сделал вид, как будто не понял. Ну и похер».       Заебали вечные пробки. А особенно они достают, когда ты стоишь, а пассажир считает своим долгом поговорить с тобой. Может, я не хочу! Хотя, с удовольствием поговорил бы сейчас с одной мелкой заразой. С этим сучком, который решил свинтить на какой-то фест, да еще, не стесняясь, после того что было, внаглую сказал, что на еблю. Сжимаю кулаки до побелевших костяшек. — Бла — бла — бла, — меня гладят по плечу, вырывая из мыслей. — Ты что, меня не слушаешь? — Поворачиваю голову, на меня уставился насупившийся Витя. — Нет, что ты? — Вот как хочешь, так и понимай. Отвечаю и посылаю одну из своих фирменных улыбок, зная, что подействует. — Леша, а мы куда сейчас? — Отрываюсь от созерцания светофора. Витя явно оттаял, сидит, как маков цвет, глазками на меня стреляет. Да не работает это давным-давно. Ухмыляюсь, но, как говорится, счастье в неведении, хотя это жутко добивает. — Я снял квартиру, туда и едем, — отвечаю, не глядя, объезжая, подрезая очередную машину. — Как? Так сразу? — вот тут он меня удивил. — Ты против или рассчитывал на ресторан? Извини, настроение не то, — кидаю взгляд на парня. — Нет, я не против. Мы же оба взрослые люди, — и уже более тихо, себе под нос, но слух у меня всегда был отличный: — Тем более тем, кто настаивал, был я. — Ну, вот и славненько, — переключаю все внимание на дорогу. — Ты не подумай, я не против, но почему не в отель или не к тебе? Так, из праздного любопытства, — слышу извечный вопрос.       Да что же вы его всегда задаете? Ну не вожу я к себе партнеров. В пьяном угаре могу, конечно, позвать Пашку, но это даже не партнер, это секс-друг, дырочка-выручалочка, и я не раз трахал его в своей кровати. Подсознание выплывает и змеем нашептывает: «А Ала привел и сексом занялся на кровати, и не единожды». Новая порция яда в кровь, но держу лицо. — А давай я не буду удовлетворять твое любопытство, а удовлетворю тебя? — Эффект не заставил долго ждать. Витя сидит и сияет, как тот начищенный медный таз.       Заезжаю в супермаркет. Сразу иду в отдел алкоголя. Бутылку виски и так, что на глаза попадается, кидаю в корзину. В голову снова лезут ненужные мне сейчас мысли: «А что ты ешь? С кем?»       Запихиваю покупки в пакет, расплачиваюсь и иду в сторону аптеки. Презервативы, смазка. Снова мысли, еще больше закипаю: «Зачем? Зачем так, наотмашь, без сожаления и жалости?! Игрок хренов! И я хорош тоже. Доигрался, бля».       И снова машина. Навигатор вещает, что до места назначения осталось десять минут.       Квартира встречает нас запахом свежего ремонта и моющего средства с запахом лимона. Прохожу на кухню, на ходу включая свет. Выкладываю покупки на стойку бара. — Надо же, не забыл на этот раз, — бубню себе под нос. В холодильнике нахожу лед и даже какие-то фрукты. Два бокала, виски и лед. Беру свой и, наконец, оглядываю свои владения, на эти три дня.       Витю нахожу в ванной. Тут же выхожу. Ну-ну, готовься, дружок. Включаю музыкальный центр. И вздрагиваю всем телом, слышу как наяву: «Возьми меня. Твой». Из центра льется песня, которая теперь всегда будет ассоциироваться с тобой. MUSE Madness [ The 2nd Law ]       Сердце в агонии сжимается так, что, кажется, вот-вот взорвется на миллион частиц. Закрываю глаза. Да, любить — это больно.       И снова, и снова вопросы, которые никогда не задам тебе: почему? За что? Ведь я не сделал ничего, что оттолкнуло бы тебя от меня. Я доверился тебе, почувствовал, что тебе это надо и просто подыграл, и впервые был рад этому «проигрышу». А ты сбежал, полетел непонятно куда, блудливый дракон.       Залпом осушаю бокал, снова наполняю и сажусь в кресло в ожидании «чуда». Надолго он там? Не могу больше ждать, не хочу думать о тебе. Глоток огненного пойла, в стакане позвякивают льдинки, из музыкального центра полилась какая-то космическая музыка.       Закрываю глаза, откидываю голову на спинку. Я не слышу, летаю, подгоняемый алкоголем и музыкой, но чувствую, как расстегивают пуговицу на джинсах, тянут за собачку. Приподнимаю бедра, чувствуя, как приспускают вместе с бельем брюки.       Чувствую, как горячий и влажный язык проходится по всей длине, и от этого член наливается кровью, увеличивается… как ты всасываешь головку, поигрывая уздечкой. — М-м-м-м, да-а-а-а, сделай так ещё раз, — и ты делаешь, вбираешь меня до конца, наращиваешь темп, помогаешь рукой.       Стоны, рыки вырываются из меня. Возбуждение, страсть, желание. — Аа-а-л-л, м-м-м, мой… — я тяну к тебе руку, хочу пропустить через пальцы шелк волос и резко открываю глаза. Нет! Нет черных прядей, нет тебя.       Я держу за затылок Витю. Он раздет, и я смотрю ему в глаза. Уж не знаю, что он видит, но вид у него испуганный. Во мне закипело сразу столько чувств, что меня замутило. — Развернись. На колени. Лицом в пол. Быстро, я сказал, — мне подчиняются. Иду за пакетом, достаю смазку. Раскатываю презерватив по стволу, наношу гель. Шаг, и я опускаюсь на одно колено. Особо не церемонясь, знаю, что подготовил себя для меня, толкаюсь и вхожу до половины. Чуть назад и до основания. — Прогнись, — и снова беспрекословно. Сразу беру ритм. Короткие толчки, ровная скорость. Техника, выработанная годами. И только с тобой, темный, я терял себя.       Закрываю глаза и лечу к тебе, к моему дракону. Но все не то: кожа под пальцами не та, не тот запах, не те звуки. Вспоминаю горящие глаза, улыбку, что ты дарил только мне, гибкое, стройное тело, прижимающееся к моему, длинные ноги и маленький ожог на бедре, который пробуждал во мне желание пройтись по нему языком, зализать его, как это делает кошка-мать своему котенку.       Чувствую пульсацию, член сжимают стенки ануса. — Ты кончил раньше меня? — Во мне нет злости, я просто знаю, чего от меня хотят. — Прости, — всхлип, стон куда-то в ковер. — Что? Я не расслышал? — Ладонь опускается на ягодицы. Звонкий шлепок. Стенки сжимаются. — Прости. — И новые порции шлепков. Тело подо мной вздрагивает, я равномерно трахаю.       Не могу кончить. Тошно от ощущения, что все это надоело: эти ебли на пару раз, друзья по сексу — все заебало. Ты стал для меня светом, но не захотел быть рядом. Отгоняю мысли, как могу, выключаю мозг и отдаюсь чувствам. Кончаю. Все как обычно. Стягиваю презик, завязываю его узлом и топаю в ванную. Уже ночью, после очередного секс-марафона, где я вроде бы выиграл, но чувства удовлетворения от этой победы не испытал, лежа в темноте, я верчу в руках телефон.       Мысли роятся в голове. Где ты, с кем ты? И как же погано… Воротит от себя, оттого, что так повелся, поддался злости и снова окунулся в этот чан с дерьмом под названием «секс на раз». В голове всплывают твои слова: «Без любви только псины ебутся». Это что же, я сейчас блудливой шавке уподобился?       Сам не знаю как, словно под гипнозом набираю тебе смс, до дрожи хочу услышать твой голос. — Ты прав в своих словах: подарит счастье. Взамен душевный заберет покой. И я скучаю. — Не жду ответа. Просто сижу в этой обволакивающей темноте.       Телефон в руках вибрирует, извещая о приходе смс. Сердце вскачь, и сна ни в одном глазу. — Натрахался или свидание не состоялось? — Почему? Состоялось. Спит у ног. Но это не мешает мне писать тебе и думать о тебе. — Никогда не врал и сейчас не хочу, хотя, может, и стоило промолчать. Хочется тебе все объяснить, но зачем, и сам не знаю.       Как в трансе, провожу пальцем по сенсору и звоню тебе. Гудок. Сердце бьется о ребра. Гудок. Замирает дыхание. Гудок. Да что же это такое? Сбросил. Тупо пялюсь, слушая короткие гудки. Экран загорается, подмигивая извещением о смс. — Пиши. Не могу говорить, рядом все спят.       Утихающая злость вновь распускается огненным цветком. Ревность вскипает. — Кто рядом спит? Ты где? — И вот с чего я это спрашиваю, когда сам хер знает где и не один. Но где находится логика, когда верх берет ревность? — Лет, у тебя совсем крыша съехала? Я же сказал, что на фест еду. В поезде я. — Кровь отливает от лица, стыд за свою несдержанность и необоснованную ревность. — Крыша поехала, и основательно, — как приговор себе и вывод над всем в целом. — Так я был прав в диагнозе? — Твой ответ и радует, и смущает. — Да, ты прав, — отвечаю своим мыслям и тебе. Признаваясь себе, признаваясь тебе. Но хотел бы сказать лично, смотря в глаза. — Спи, Лет. Если что, увидимся в понедельник.       И снова планшет, и снова блокнот. Пальцы порхают над сенсором. Строчки. Одна за другой. Перечитываю. Меня душат чувства, выливаются через край. Набираю смс и отсылаю тебе стих. И снова боль, и снова замирает сердце От осознания, что ты не мой, что снова врешь. И от ночных звонков. А может, по инерции? Скажи же, пташка вольная, о чем сейчас поешь? Но лучше вновь укрой в своих объятиях, Напой, что все пройдет, но только не любовь! Что страсть, желанье — вовсе не проклятия. Согрей дыханьем в жилах стынущую кровь. И улетай, даруй другим свое внимание. Ведь в клетке я не в силах запереть тебя. Пусть крутит болью спазмов понимание, Что жребий пал, но снова выбрал не меня.       Пытаюсь совладать с чувствами. Сажусь на кровати, делаю глубокие вдохи. — С кем ты сейчас переписывался? — Вздрагиваю от неожиданности. Поворачиваю голову, смотрю на Витю. «Ты не научился надевать маски?» — пролетает мысль в голове. — С тем, кого люблю, — тихо отвечаю я и выхожу из комнаты. Одеваюсь. Не хочу оставаться в этих стенах. Уже стоя у двери, решаю для себя дилемму. — Прости, — тихо говорю в темень комнаты. — Квартира оплачена до понедельника. Пока.       Иду к своему черному красавцу, сажусь за руль. Усталость мгновенно опускается на плечи. Потираю ладонями лицо. Улавливаю на них запах чужого тела. Всего передергивает. Нажимаю на кнопку зажигания и срываюсь с места. Одинокие ночные улицы. Яркие неоновые вывески, огни ночных заведений. Все проносится разноцветной сияющей стеной. Желание, огромное желание смыть с себя грязь, запах, все, что только возможно, и чтобы это утекло в слив и забылось.       Лечу. Похер на штрафы. Никогда не умел ездить по правилам, а после школы экстремального вождения тем более. Влетаю во двор. Благодарю субботу и ебнутых дачников, паркуюсь на в кои-то веки свободные места. Приветствуя меня, пиликает домофон. Перепрыгиваю через несколько ступенек до лифта, и, наконец, я у дверей своего замка.       Коридор озаряется светом. Тишина, и сейчас я ей рад. Быстро раздеваюсь и чуть ли не бегом в ванну. Встаю под горячие, обжигающие струи воды. Мочалка, гель для душа. Смыть, смыть с себя. Тру кожу до покраснения. Снова и снова пытаюсь смыть с себя то, что в действительности смыть нельзя.       Завернув полотенце на бедрах, уже мало что соображая, плетусь в спальню. Бросаю свою бренную тушку на кровать, подгребаю под себя подушку и проваливаюсь в сон.       Кромешная тьма разрывается неоновым лучом. Я лечу на Hayabusa GSX по пустынной трассе. В свете фар, где-то на грани видимости, вижу контур летящего дракона. Выжимаю газ, на пределе скорости мчусь за ним, пытаясь ухватить за хвост, но хитрая тварь уворачивается, маневрирует, ускользает, взмахивая черными перепонками крыльев.       Внезапно возникший поворот заставляет накрениться при входе, и я, не удержав равновесия, заваливаюсь на бок. Скольжу по гладкому покрытию дороги, вцепившись в рукоятки байка.       Наконец остановившись, пытаюсь выбраться из-под железного коня, и надо мной возникает звериная морда, покрытая чешуей. Пристально смотрит злобным зеленым глазом с вертикальным зрачком. Приближая ко мне зубастую пасть, шипит подобно змее: — Ле-е-е-ет, пиздец-ц-ц-ц-ц тебе приш-ш-ш-ш-ел. Натрах-х-х-а-а-лс-с-ся? — Я пытаюсь отползти, но ужас сковывает мышцы. — Ш-ш-ш-што ты мне говорил про плосс-с-с-скогубцы-ы-ы-ы-ы? — слышу страшный рокочущий рык, и что-то пробегает по моим ногам. Меня аж подкидывает, когда я вижу, как мои лодыжки кольцами обвивает драконий хвост. — А-а-а-а-а-л, А-а-а-а-л… — ору я что есть силы.       Вижу, как прищуривается драконий глаз, как меняется его выражение от открытой ненависти до веселого любопытства. Как затем драконья морда отстраняется, отдаляется, и вот надо мной возвышается древний ящер. Стоя на задних лапах, покрытых чешуей, разводит в стороны огромные крылья, держа в передних… в одной — плоскогубцы, в другой — черный хлыст. Дракон, улыбаясь мне и показывая ряд острых как бритва зубов, начинает таять в каком-то белесом тумане, растворяясь в нем, трансформируясь, преображаясь. Меня передергивает то ли от страха, то ли от влажного холода, пробирающегося под одежду.       И вот передо мной уже стоит Ал. Черные кожаные штаны с рисунком в виде чешуи, белоснежная рубашка навыпуск, по которой струятся черные волосы. Ты склоняешься ко мне, улыбаешься, и я вижу у тебя во рту ряд хищных острых зубов. — Ты скучал? Ну, иди, я тебя поцелую, — а в голове: «Целую… прикусываю… как последний раз…» — И понимаю, что если сейчас прикусит, то это точно для меня будет последний раз.       Но ты смотришь на меня смеющимися глазами. Плоскогубцы с хлыстом падают к твоим босым ногам. Достаешь изо рта накладные зубы и заливаешься веселым смехом. За твоей спиной разворачиваются перепонки черных крыльев, которые, со свистом разрезая воздух, поднимают тебя в небеса, и ты летишь прочь. — А-а-а-л, пожалуйста, остановись. Дракон, не улетай. Останься! — кричу тебе вслед. Но ты летишь вперед, и только ветер приносит отголосками эха твой голос. — Отста-а-а-а-нь! Мне кота-а-а-а покорми-и-и-ить на-а-а-до-о-о-о…       На грозовом небе, где исчезает твой контур, вспыхивает разряд молнии, и раскаты грома перекрывают твои слова. Бегу за тобой и вдруг спотыкаюсь о желтый, пушистый комочек. Поднимаю взгляд, не вижу тебя, отступаю назад и случайно встаю на хвост этому милому созданию, чем-то напоминающему не то белку, не то зайца. Зверушка пищит: «Пика-пика-чу-у-у- у…» Начинает, увеличиваясь в размере, раздуваться, испускать синеватых всполохи электрических разрядов. Я тяну к нему палец, и меня с громким треском прошивает током. По всему телу проносится разряд. Вижу, как молнии все сильнее расходятся от этого нечто, слышу, как в самое ухо грохочут громовые раскаты: т-р-р-р-р-р… т-р-р-р-р-р…       Я проснулся с бешено стучащим где-то в районе горла сердцем. В стену моей спальни из соседней квартиры вгрызался перфоратор, заполняя комнату мозговыносящим грохотом. — Да чтоб ты сдох два раза! Трам-пам-пас… Но спасибо, что разбудил! Приснится же такое! — со всего размаха стучу по стене кулаком. — Сука, если ты сейчас это не прекратишь, я тебе твой перфоратор в жопу засуну и включу на всю мощь! — ору я на всю квартиру. Моментально наступает звенящая в ушах тишина.       «Вот блядский мудозвон, херов импотент», — ворчу себе под нос. Шаря рукой по тумбочке, хватаю сотку. Сколько времени? Экран осветился, показывая давно не утреннее время. В левом уголке телефона маячит конверт. Сердце вскачь, и я моментально просыпаюсь. Открываю. Вчитываюсь в каждую строчку снова и снова… Я залечу в твой замок из незыблемых камней, Укроюсь в башне, что уходит шпилем в небо, Свернусь клубочком в пыльной нише потемней, И буду ждать тебя, с кем бы сейчас ты ни был. Мне надоел этот прогнивший мир. Я так устал сражаться с дураками, С уставами своими лезть в какой-то монастырь И падать в пропасти, разверзшиеся под ногами. Пускай на краткий миг, но ощутить покой, Хотя с тобой покоя мне не видеть. Я разрывал всех Рыцарей в куски, Но, видит Бог, тебя я не хочу обидеть. Лечу на яркий свет, что манит вдалеке, Не в силах противостоять велению древнего закона. В твоем огне сгорели сотни бабочек и мотыльков, И вот теперь дымятся крылья черного дракона.       Я стою и не верю самому себе. И кто сказал, что утро добрым не бывает? Улыбка расползается по всему лицу. Я готов даже того гандона за стеной пивом угостить. Нет, сначала, конечно, грохнуть падлу, а потом и угостить можно. Неужели это ты написал мне? Что это? Очередной виток нашей игры?       Непонятное чувство разливается во мне. Теплое, обволакивающее, заполняя каждую клеточку моего тела. Надежда? Стою и улыбаюсь, как дурак, который любит весь мир и готов даже его не взрывать к ебеням сегодня. И снова перечитываю. В голове всплывают слова, складываются в строчки.       Я срываюсь и иду в мой так называемый кабинет, а на деле просто небольшую комнату с письменным столом и полками, доверху заставленными разными книгами, которые начала собирать еще моя маман. Хватаю лист, карандаш и пишу. Перечитываю, не очень доволен, слишком мало, слишком сумбурно, но это мои чувства. Фоткаю и отправляю тебе ммской. Смотрю на исписанный размашистым почерком лист. Я подниму забрало, в сторону откину меч и щит. На крыльях адских, что чернее ночи, ты явился. Я погубил сердец немало, но сейчас тобой убит, Любовь моя. Сомкнутся когти, я с тобою в темень уносился. И пусть кричат мне люди, шлют свои проклятия. И пусть. Мне жизни для тебя не жалко. Я готов. Забыть свой отчий дом, раскрыть свои тебе объятия. Счастливым быть с тобой, летя в ночи над крышами домов.       Недолго думая, кладу бумажку в стол к таким же братьям и иду в ванную. Выходя, слышу трель телефона. Смотрю на дисплей и сбрасываю. Что не ясно было во вчерашней ночи? Начинаю злиться. Звонок повторяется. Психую вкрай и отвечаю. — Да, слушаю Вас, — сразу перехожу на официальный тон. Слышу блеяние Вити. — Вить, что непонятно? Сам сказал, что мы взрослые люди, — парень пытается оправдаться. Делаю глубокий вздох-выдох и вот уже более спокойно: — Прости. Не звони. Все это ошибка. Я люблю другого человека. — Скидываю вызов.       В голове проносится мысль, а не занести ли Витю в черный список? Звоню маман и говорю, что еду в берлогу, что, скорее всего, меня не будет дома, если она, как всегда, решит прийти неожиданно в гости прополоскать мне мозг насчет женитьбы.       Завариваю чашку чая, сижу, пялюсь на телефон. Пролистываю планшет. Залезаю на любимые сайты, снова взгляд на телефон. Молчание. Набираю тебе. Мне вещает девушка, что телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Тревога, беспокойство. Нездоровый интерес, с кем ты и что делаешь, глушу в себе на корню, не даю разгореться в нечто большее и ненормальное — злость, ревность.       Чего сижу? Чего жду? Он далеко, скорее всего, занят, рассуждаю я и мысленно приказываю себе: поднял задницу, нехер тут из себя «Аленушку на камушке» изображать, пиздуй в свою берлогу и там уже хандри, а ещё лучше — займись делом. Даю себе воображаемый пинок под зад и, собравшись по-быстрому, выхожу из квартиры, покидая ее до вечера воскресенья.       Недолгая дорога, и я оказываюсь в своем личном пространстве, в окружении леса. Берлога — это небольшой двухэтажный дом, вполне пригодный для круглогодичного проживания. Но что мне тут делать одному? Паркую авто в гараж и скрываюсь в доме. Холодрыга. Делаю отопление посильнее и решаю разжечь камин. Правду говорят люди, что на огонь можно смотреть вечно. Небольшие поленья разгораются, отдавая тепло.       Мысли о тебе не отпускают. Я понимаю, что безумно скучаю, что хочу тебя видеть, слышать, любить со всей нежностью и страстью перед этим камином. Мысли убегают совсем не в то русло, а вернее, в горизонтальную плоскость. Член в штанах, соглашаясь, дергается. «Что, тоже соскучился?» — обращаюсь я к своему другу, хмыкаю и иду ставить чайник. По кухне разносится приятный запах. Смотрю на упаковку «Золотая коллекция. Майский чай», с черной смородиной и мятой. Вспоминаю, что когда-то приятель угощал за душевной беседой, после чего и решил прикупить себе такой же.       Выхожу на террасу. Вишня вся в цвету, тонкие веточки колышутся на ветру, заставляя маленькие лепестки кружиться в воздухе и осыпаться белым легким ковром. Не так красиво, как цветение сакуры, но все же есть в этом своя красота. Хочу, чтобы ты был со мной здесь и сейчас, и немедленно, наблюдая эту ускользающую красоту природы. Глоток ароматного чая, и меня резко накрывает волна. Я хватаюсь за перила, кружка чая выскальзывает из рук, пытаюсь отдышаться, но поздно: цвета, звуки меркнут, и я плыву. Огромная сцена, толпы людей. Все кружится, голова разрывается от обилия звуков и голосов, и я вижу тебя.       В первую секунду узнаю только по энергетике. Ты другой: короткие волосы, форма старшеклассника какой-то элитной школы. В руках ты держишь куклу, голого пупса с зелеными волосами. Ты улыбаешься. С тобой рядом девушка из бара, и она опять в этом наряде горничной, только прическа другая, с косами.       Возле вас еще парни, девушки, все в таких замысловатых костюмах. И вдруг ты замираешь, улыбка сходит с лица. Ты вертишь головой, как будто ищешь кого-то, но тебя отвлекают, а я прихожу в себя. Дышать трудно, голова раскалывается, сердце бьется так сильно, что отдает болью. Да уж, давно меня не посещало мое второе «я». Поднимаю кружку и устало иду в дом. Привидится же такое, чтобы Ал, да и в форме? Заваливаюсь на диван рядом с камином и засыпаю.       Просыпаюсь от пиликанья телефона. «Этот абонент доступен для звонков», — читаю я смс под твоим номером. Огромное желание набрать, но уже так поздно. Смотрю на тлеющие угли в камине, слушаю звуки дома. Вздрагиваю, когда телефон в руке начинает вибрировать, и следом раздается звук рингтона. На экране светится твое имя, принимаю звонок. Шум улицы и твой голос, на который тело реагирует моментально. — Любимый, ты ночь не спал, мне писал? Классный стих! Мне понравился! А я тут весь извелся, слезы лил в три ручья, сопли на кулак наматывал, — слышу твое хихиканье, сердце же делает кульбит от твоего «любимый». — Ал, что с тобой? Ты какой-то странный! — вслушиваюсь в каждый звук. — Нормик все! Мы тут в японобаре зависли на ночь, отрываемся. Сам как? Мозоль на одном месте не натер? Или, как всегда, весь в трудах, работаешь в поте лица разными частями тела? — Смотря о каком месте ты спрашиваешь, но на самом ценном мозоли нет, — про себя думаю, что мозоль у меня в мозгу от вечных думок о том, с кем ты. — Как фест? — Норм фест. Лет, ты пытался мне позвонить… Чего-то хотел? — Я чуть дар речи не потерял оттого, насколько стремительно изменилась у тебя интонация. — Я? Да просто хотел тебя услышать, — слышу голос рядом с тобой: «Ал, ну, что ты тут застрял? Нам там без тебя скучно. Не заставляй меня тебя за яйца вести!» — Лиска, сейчас приду. Иди! — слышу, как ты отвечаешь своей «заскучавшей», и тут же мне в трубку. — Лет, пиши, если что, у меня целая бессонная ночь впереди, — и сбрасываешь звонок.       Подскакиваю с дивана как ужаленный. В сознание бьется мысль поехать, найти тебя и как следует вытрахать из тебя всю дурь. Жарко, до одури, до изнеможения, брать и отдаваться всю ночь напролет, чтобы и мысли у тебя не осталось о ком-то другом или о другой. Набираю тебе смс. — Ал, почему ты от меня сбегаешь, как черт от ладана? У меня складывается впечатление, что боишься.       Через минуту получаю ржущий смайлик в ответ. — Я сбегаю? От ладана? Ой, не смеши мои тапки. На святошу ты никак не тянешь! — Да, я не святой, но ты вроде говорил, что у тебя никого сейчас нет. Так куда бежишь? Тебе надоела игра? Нашел себе новую цель? — прикрепляю злобного дьяволенка. Вот же, дурной пример заразителен! — Я говорил, что не встречаюсь, а не то, что мне не с кем время проводить так, как хочется, — твой ответ выбешивает. Да так, что сна ни в одном глазу, а жажда убийства растет с каждой секундой. — Я так понял, что со мной тебе не хочется? — пытаюсь успокоить враз взорвавшиеся чувства, сажусь на кресло и отправляю тебе послание. — С тобой мне всегда хочется, даже если ты так далеко. — Сам себе не верю. Это что?! — Так лети ко мне! — мозг подкидывает картинки в ожидании ответа, тело моментально откликается, его пробивает дрожь от одной мысли, что ты в моих объятиях. — Как только тут наиграюсь, так сразу, — все сжимается внутри от слова, которое тихо начинаю ненавидеть. Наша переписка напоминает мне американские горки. Ты кидаешь меня из огня да в полымя. — Так что, все-таки игра? — задаю вопрос, который меня постоянно мучает. Сижу, уставившись в темноту, минуту, другую. Сообщений от тебя нет: наверное, обдумываешь ответ. Закрываю глаза, опускаю голову на руки, глубокий вздох. Яркие образы всплывают так явственно, доводят меня до нервной дрожи, до бешено колотящегося сердца.       Вижу твой силуэт, сидящий за деревянным столом у полуподвального окна в тусклом свете китайских фонарей, сжимающий в одной руке чашку кофе, в другой телефон. Ты озадачен? Расстроен? Удивлен? Нет, ты взволнован. Открываю резко заболевшие глаза. Не сразу понимаю, где я. Второй раз за день, да так ярко! Для меня — рекорд. Понемногу прихожу в себя. От тебя ответа нет.       Время как будто остановилось. Эта пауза сводит с ума, но вот, наконец, комната освещается мягким светом экрана, оповещая об смс от тебя. — Лет, с тобой я не играю. Разве ты не понял этого? — дыхание замирает, а я, не понимая и не веря, смотрю на экран телефона. — Ал, да как я должен был это понять?! Ты меня ежедневно при каждом удобном случае в этом убеждал! Вбивал, можно сказать, эту мысль, — вливаю свои мысли в электронное послание. — Я не такой человек, который легко заводит знакомства и сходится с людьми. Неужели ты думал, что я так легко перейду грань и допущу к телу, в душу, в мысли? Да мне срать на большую часть всех и вся, что меня окружает! — Я ничего не думал, просто тонул в тебе, — вспоминаю наш разговор перед выездом и пишу дополнение, пытаясь как-то объяснить свои путающиеся мысли. — Знаю, что ты не такой. Я понимаю и чувствую тебя на осязательном уровне. Помнишь? Дышим, чувствуем, думаем в унисон. Я тогда говорил серьезно. Хотел бы тебе объяснить, но это в смс не расскажешь, — решаюсь раскрыться перед тобой, надеясь, что поймешь, не испугаешься. — Я тоже чувствую тебя, ощущаю буквально кожей, как самого себя. Я почувствовал тебя, заметил еще до нашего официального знакомства там, в баре.       Я вспоминаю, как увидел тебя, как заметил. Неужели не я один? Эмоции захлестывают, ты тоже меня чувствуешь, возможно ли это?! Чувства накрывают, одно за другим: любовь, нежность, счастье. — Ал, ты назвал себя когда-то черной дырой. Я наконец-то понял твои ощущения и, возможно, даже свои. Я хочу поглотить тебя всего, без остатка, чтобы мы стали одним целым, единым, как никто из нас до сих пор. Моя тьма, — откровения сыплются из меня, как из рога изобилия, хер заткнешь, да я и не хочу. Хочу одного, чтобы ты понял меня, поверил. — Лет, да ты романтик! Я это, конечно, и раньше знал. Но скажу тебе честно, не люблю романтику, не люблю любить. Любовь — это боль. Но с тобой мне хорошо, так что когда наиграешься, скажешь. — Пульс начинает зашкаливать.       Не хочу обращаться к своему второму «я», но оно само, влекомое тобой, тянется, идет по красной нити, в существовании которой я уже не сомневаюсь. Чувствую твой непонятный страх и недоверие, понимаю их, как свои. Мы мало знакомы, и для тебя любовь хоть и счастье, но все же слабость. — Ал, проиграй уже или выиграй. Я устал, да и не верю в эту игру. Ты будешь тьмой для всех, а я буду для всех айсбергом. И только друг с другом мы будем теми, кем хотим, — хочу написать большее, но это надо говорить в глаза. — Лет, мы будем вместе, сколько ты захочешь. Только не испорти все, не сжигай мою драконью шкуру, — чувствую горечь в словах, сказанных с юмором. — Нет, ты что? Чтобы потом по свету шляться и со всеми воевать? — перевожу я в шутку напряженный момент, чувствуя, что ты в этом нуждаешься. - Не, я, конечно, готов за тобой хоть на край света. Но помню из сказки: «Не сожги шкурки, а то в железных сапогах ходить тебе три года и искать свое счастье по свету». — Не нужно на край, ничего больше не нужно! Я даю тебе все, что могу дать и хочу дать, — хочется написать, что мне всегда этого будет мало, но вместо этого просто пишу: — По поводу наиграешься. Ал, я поддержал тебя в твоей игре, но сам ни одного дня не играл. А что касается ударов, не жди их от меня, если только сам попросишь, и то добьешься только шлепков. Ты же умный и мудрый. Ты чувствуешь меня, а я тебя.       Через минуту разглядываю подмигивающий смайлик и сообщение от тебя. — Вот с этого места поподробнее. Что там про шлепки? — Я улыбаюсь, вспоминая, как ты мне угрожал плетью. Сразу накатило игривое настроение. Ну что, пошалим? Пишу: — Так что только попроси. Я, как профессиональная швея, могу и пороть, и гладить, — и тоже подмигиваю тебе. — Интересное предложение. А что еще? — мне нравится эта твоя черта, моментально переводить напряженные моменты в шутку. — Ал, тебе всё перечислить, что я могу? Легче написать, что не могу или что не пробовал, но хочу попробовать с тобой, — от этой переписки бросает в жар, который смещается к соскучившемуся по тебе другу: член в штанах ожил. — Лет, у меня от твоих предложений сейчас проблемы начнутся, — от осознания, что тебе кто-то может эти «проблемы» решить, все к чертовой матери опускается. Раздражение накатывает с новой силой. Пишу: — Не понял, какие проблемы? Если у тебя проблемы, давай их вместе решать! — Лет, не тупи. Утренние проблемы. Тебе спать не пора? Ночь на исходе, и совам нужно в кроватку, а жаворонкам, которые еще не ложились, вылетать из гнезда. — И правда, за этой перепиской я не заметил, как в окно постучалось утро. В камине догорели угольки, а за окном уже не одна пташка пела о рассвете, а целая стайка пичужек. — Доброго утра, жаворонок. Пока-пока. Хочу тебя увидеть, — отправляю прощальное смс и иду спать. ***       Возвращаюсь домой из берлоги. Вечерние сумерки, серое полотно дороги, и я весь в себе, а вернее, весь с тобой. Пытаюсь как-то усилить своё восприятие, но понимаю, что нихера не выходит. Вспоминаю, как проснулся к обеду, долго валялся в кровати, потом долго страдал херней, пытался что-то делать, но не было никакого желания.       Все тело болит так, как будто я заболел или рабским трудом занимался. И вдруг я осознаю, что у меня самая настоящая ломка. Ты молчишь, более того, на все мои попытки дозвониться мне вновь и вновь сообщают, что абонент не абонент. Мне плохо, нет, мне пиздец как хреново. Что случилось? Почему от тебя нет звонков? Вроде нормально поговорили, и обошлось без разборок. Беспокойные мысли не оставляют меня. Остаток дня проходит, как во сне, лишь бесконечные взгляды на сотку и тревожные мысли. И все, больше вспомнить нечего.

***

      Понедельник, утро. Башка трещит от недосыпа. Еду на работу. Пробки, светофоры, гудки машин, спешащие кто куда люди. Все это проходит передо мной пленкой черно-белого кино. Вроде вижу, но все без интереса, ярких красок и ощущений. Не отпускающее чувство тревоги мучает меня. Со вчерашней ночи так и не было ни одной смс и ни одного звонка от тебя, и это гнетет больше всего. Мы поговорили, а потом эта переписка. Вспоминаю твое откровение. Безумно хочется услышать твой голос, увидеть зелень глаз. В голове пульсирует вопрос: «Что же случилось?»       Невеселые мысли прерывает телефонный звонок. Сердце начинает в ускоренном темпе гонять кровь: вижу твое имя на дисплее. Принимаю вызов, но не успеваю и слова сказать. — М-м-м, Лет? — я чуть не врезался в стоящую впереди машину, услышав в трубке женский голос. — Это Алиса, мы с тобой как-то в баре познакомились, ну, помнишь, ты мне еще звонил, когда искал телефон Гота. — Кого? — не сразу допирает до меня. - Да, да. Я помню, Алиса. Мы с тобой танцевали, — слышу вздох, — Алис, почему ты звонишь с телефона Ала? Где он сам? — дисфория достигает наивысшего уровня. — Я по этому поводу и звоню. У нас проблема тут нарисовалась. По ходу, у Гота жар, я полистала его телефон, пока он был еще в сознании… — Волна неконтролируемого страха накрывает меня с головой. — Повтори, что ты сейчас сказала. Пока был в сознании? — перебиваю я девушку. — Да. Он в обморок грохнулся, и сейчас никакой, — говорит девушка обыденно. — Его бы до дома довезти, а то он на ногах не стоит. Я в его телефоне порылась, из знакомых имен только твое. Вот и позвонила.       Срываюсь с места, обхожу авто, стремясь к перекрестку. — Алис, где вы сейчас? — Мы подъезжаем к вокзалу. Наш поезд прибудет примерно через пятьдесят минут к станции. — Понимаю, что времени просто катастрофически не хватает. Резко разворачиваюсь через две сплошные. Не думая ни о камерах, ни о возможном лишении прав, гоню авто к назначенной цели. — Я буду. Увидимся, — отвечаю коротко и сбрасываю вызов.       Как доехал, сам не понимаю, ведь лихачил — не то слово. Вокзал, толпы провожающих и встречающих. Запах, ужасно тяжелый, присущий только этому месту. Звоню. Трубку берет Алиса. — Лет, мы приехали. Ты где? Я не знаю, что делать. Готу еще больше поплохело, — слышу на заднем фоне суету вагона, крики людей и пресекаю начинающую панику девушки. — Я на месте, успокойся. Скажи, какой путь, вагон? — протискиваюсь сквозь толпу людей, прижимая к уху телефон. — Пятый путь, десятый вагон, — слышу и ускоряю шаг, чуть ли не бегу, глазами выискивая нужный мне путь. Сердце бьется как у загнанного зверя.       Мчусь по платформе, на ходу обходя людей, движущихся навстречу мне. Всматриваюсь в нумерацию вагонов. Вижу в окне Алису, которая, увидев меня, машет за грязным стеклом рукой.       Заскакиваю в уже опустевший вагон. Быстро шагаю по проходу. Вижу проводницу, которая сует тебе под нос ватку с нашатырем. Суетящаяся возле тебя Алиса больше мешает, чем помогает. Подхожу ближе. Ты лежишь, взгляд расфокусирован. Черные волосы обрамляют смертельно бледное лицо, и только на щеках разлился нездоровый румянец, говоря о том, что у тебя сильный жар. Сердце сжимается. Касаюсь твоего лица, и ты вздрагиваешь от холодности руки, пытаешься приподняться, но сил у тебя явно не осталось. — Алиса, забирай вещи, — командую девчонке, беру тебя на руки. Взгляд через плечо. Вижу, как девушка подхватывает два рюкзака и идет вслед за нами. Прижимаю тебя к себе. Ты не сопротивляешься, слушаю твое дыхание. Иду к авто, припаркованному рядом с вокзалом. Твое тело легкое и горячее, чувствую это даже через одежду. — Алис, достань брелок в кармане моей куртки и открой заднюю дверь. — Сигнализация пиликает, и я аккуратно укладываю тебя на заднее сиденье. Тебе очень плохо. Роюсь в аптечке, достаю аспирин, что имею, прости, но всё же лучше, чем ничего. Подношу к твоим губам бутылку с водой. — Ал, выпей, — ты приоткрываешь рот. Жар, кажется, полностью охватил тебя, а простое запивание таблетки забирает у тебя последние силы, ты просто откидываешься на сиденье и, прикрыв глаза, погружаешься в сон.       Закрыв дверь, сажусь за руль. Алиса уже устроилась на переднем сиденье. — Тебя куда? — кинув быстрый взгляд на девушку, выруливаю на дорогу. — А вы сейчас куда? — Прибавляю скорость, гоню машину к дому. — Мы едем ко мне, — прислушиваюсь к твоему неспокойному, тяжелому дыханию. Устанавливаю температуру на кондиционере. — А с чего вдруг? Почему не к Алу домой? У него кот дома плачет уже, наверное, — поворачиваю на светофоре. Быстрый взгляд на девчонку. — Потому что он — мой любовник, — не задумываясь ни на секунду, выдаю ответ. — Да? Я не знала, — вижу, как у девчонки загораются глаза. Все ясно с тобой — яойщица. — Вот теперь знаешь, — даю себе мысленное указание как-то связаться с твоими родителями и предупредить, что тебя не будет несколько дней. — Так что, Алис, где тебя высадить? — Ну, мне домой надо, и мы вроде движемся в моем направлении. Я живу на улице… — Так это же в квартале от меня, вот же повороты судьбы! — Соседи, значит, ну, и отлично. Значит, переживать не буду, — кидаю взгляд на девушку, — что потом Алу сказать, где я тебя выкинул, — вижу вытягивающуюся мордашку, усмехаюсь и гоню быстрее к дому.       Знакомый бар. Да уж, теперь для меня это место будет культовым. Останавливаюсь. — Ну что, Лисенок, — подшучиваю я над девушкой, — тут до дома не так далеко. — Смотрю, как Алиса подхватывает свой рюкзачок и, улыбаясь мне, передает телефон Ала. — Лет, спасибо. Надеюсь, ты позаботишься о Готе. — Про себя смеюсь над этой милой девчушкой. — Конечно, — улыбаюсь ей, решая для себя, что не буду подкалывать, хотя подмывало сказать ей, как я о тебе позабочусь, когда тобою озабочусь. Машу на прощание рукой и направляюсь к своей улице. Паркуюсь к самому подъезду. Оборачиваюсь, смотрю на тебя. Встречаю нездоровый блеск твоих глаз. — Давно проснулся? — обеспокоенно смотрю, как ты облизываешь пересохшие губы. Зависаю, ловя этот жест, и сам сглатываю. — Я не спал, кажется, — тихо отвечаешь мне. — Почему ты здесь? — Ну, Рыцари ведь не только принцесс спасают. Иногда и Драконов, — улыбаюсь тебе. — Как себя чувствуешь? Сможешь подняться? — прикидываю, как бы дойти до квартиры. — Да, наверное, но мне нужно домой, у меня там Кот, — ты неуверенно садишься.       Все будет в порядке с твоим котом, не переживай, — про себя думаю: «Вот же, почти в бессознательном состоянии, и все равно про кота своего не забывает». — Лет, вези меня домой! С какого хера ты меня к себе привез? — Усмехаюсь твоим попыткам командовать парадом. — Ал, ты что, совсем ахренел? У тебя жар, даже слушать не буду. У тебя дома есть кому о тебе позаботиться? Нет! — Мне никто не нужен, я и сам справлюсь, не в первый раз. Где телефон, я такси вызову, — ты шаришь по карманам в поисках гаджета, не догадываясь, что Алиса передала его мне. — Да ты сейчас без посторонней помощи даже дойти до сортира не сможешь. Успокойся. Полегчает, отвезу тебя домой, — все еще пытаюсь воззвать к твоему здравому смыслу. — Ты не понимаешь! Там Кот, он меня ждет! — думаю, что твой разум все еще в отключке, и у тебя явный бред. — Лиска куда делась? — Твой кот без тебя три дня прожил, ну, и еще пару проживет, а я тебя всю жизнь ждал, так что расставляй приоритеты, — начинаю потихоньку свирепеть от твоего бессмысленного упрямства. — Рыцарь, ты достал! — понимаю, что спорить с тобой — себе дороже и, взяв твой рюкзак, закидываю на плечо. Обойдя авто, вытаскиваю тебя из него. Придерживая за талию, думаю, что пора уже заканчивать этот спор и показать тебе, кто в доме хозяин. С почти серьезным видом говорю, глядя тебе в глаза: — Я еще ничего не доставал, но сейчас достану. Семихвостку. И закончатся на этом все твои доводы. — ты поднимаешь на меня взгляд, обреченно вздыхаешь, видимо, сил на препирательства у тебя уже не осталось, закидываешь мне руку на плечо, и мы не спеша идем мимо консьержки к лифту. Девятый этаж и приветственный щелчок замка.       Кидаю в коридоре рюкзак и веду тебя к кровати. Ты обессиленно опускаешься. Помогаю тебе раздеться. Иду в зал, роюсь в аптечке. Градусник, куча таблеток, вода. Возвращаюсь. Ты лежишь на моей кровати, укрытый тонким одеялом. Поджав ноги и обнимая сам себя руками, трясешься в ознобе. И в этот миг ты такой трогательный, беззащитный. Мой. Мой. Мой. Люблю…